Байопик «Майкл» о Майкле Джексоне стал крупным кассовым хитом: при бюджете в $155 млн фильм уже собрал по миру более $430 млн. На фоне впечатляющих сборов картина получила полярные оценки — зрители в восторге, тогда как критики настроены куда прохладнее.
На Rotten Tomatoes у «Майкла» 39% свежести от критиков и 97% одобрения от аудитории — разрыв, который редко встречается даже у музыкальных байопиков вроде «Богемской рапсодии», «Рокетмена» и «Элвиса». Это расхождение и стало главным предметом обсуждения вокруг фильма.
Биограф Джексона Джо Вогель считает, что «Майкла» ругают не за художественные решения, а за то, чего в нем нет, при этом сама форма и приемы у картины типичны для жанра.
«Мне кажется, критическая реакция выглядит не совсем искренней по сравнению с чередой других байопиков, которые мы видели... Все они следуют схожему шаблону, так что у меня ощущение, что фильм о Майкле выделяют, в каком-то смысле, из‑за того, чего в нем нет, а не из‑за того, что в нем есть».
Речь о самом спорном эпизоде в наследии артиста — обвинениях в сексуальных домогательствах к детям. Картина эту тему обходит. Изначально создатели планировали затронуть ее в финальном акте, но уперлись в юридические ограничения: наследники Майкла Джексона (они же выступают продюсерами фильма) напомнили об условиях мирового соглашения с Джорданом Чендлером, запрещающих включать его в какие‑либо экранизированные версии истории. В итоге сюжет обрывается в конце 1980‑х, до начала медийно‑правовой бури. В студии уже обсуждается сиквел, и очевидно, что обойти тему во второй части будет сложно.
Главную роль исполнил Джаафар Джексон, родной племянник певца, его работа получила широкие похвалы от зрителей и от тех критиков, кому фильм пришелся по вкусу.
Отсюда и другой спор: это полноценный байопик или «упакованная» версия, одобренная правообладателями каталога Джексона. Юридический консультант Джеймс Самматаро подчеркивает, что ожидать от санкционированного проекта «неприглаженной правды» наивно.
«Ожидать, что одобренный наследниками байопик выдаст неприукрашенную правду, — значит не понимать расклад: наследники — это привратники, а фильм — инструмент активации каталога, двухчасовая реклама, которая должна отправить зрителей на стриминги переоткрывать бэк-каталог».
При этом байопики в лучших своих проявлениях напоминают, что культовые песни рождались реальными людьми и в непростые моменты — контекст, который не даст ни один плейлист.
Профессор Университета Дьюка Марк Энтони Нил смотрит на спор спокойнее: авторы вправе рассказывать истории так, как считают нужным, но критики обязаны делать свою работу, иначе все это превращается в чистый PR.
«Майкл» стал оглушительным коммерческим успехом, а дискуссия о том, каким должен быть этот фильм — «защищенным» портретом звезды или честным разбором сложной биографии, — только набирает обороты. Сиквел, судя по всему, лишь подольет масла в огонь.
