Собираем улики из двух фильмов и главные версии — от мотострелков до спецназа.
Что Данила говорит сам
По фильму Багров родился 5 августа 1975 года — в первом "Брате" (1997) ему 21, и он только что вернулся со срочной службы времён Первой чеченской войны. На все расспросы у него одна отговорка: отсиделся "в штабе писарем", разве что на стрельбище возили. Скромная должность, тихая война, ничего интересного.
Улики против "писаря"
Проблема в том, что дальше Данила весь фильм ведёт себя как кто угодно, только не машинистка при штабе:
- Оружие — переделывает двустволку в обрез, мастерит самодельный глушитель и в кустарных условиях собирает работающий ствол буквально из подручных материалов.
- Минно-взрывное дело — уверенно обращается со взрывчаткой, как человек, который делал это не по учебнику.
- Тактика — движется по квартирам и дворам по всем правилам городского боя, без суеты и лишних движений.
- Хладнокровие — стреляет и принимает решения со скоростью, которую не даёт канцелярская работа.
Человек, собирающий огнестрельное оружие из обрезков, вряд ли провёл войну за печатной машинкой.
Что добавил "Брат 2"
Сиквел 2000 года закрывает вопрос почти официально. Фильм открывается съёмками телепередачи, где Данила сидит рядом с однополчанами — ветеранами чеченской кампании: Костей Громовым, награждённым орденом Мужества, и Ильёй. Держится он скромнее всех, но именно его друзья называют самым крутым бойцом из троих. Писари такую репутацию в окопах не зарабатывают.
Так где он служил на самом деле
Алексей Балабанов прямого ответа так и не дал — и породил целую индустрию версий. По кадрам воспоминаний, где Данила в общевойсковой каске, часть зрителей записывает его в мотострелки. Более популярная версия — армейская разведка или спецназ ГРУ: она лучше всего объясняет и навыки, и упорное молчание. Само молчание, впрочем, объяснимо и без грифов секретности: молодые ветераны Чечни о войне вспоминать не любили, а "писарь в штабе" — идеальная легенда, чтобы закрыть тему одной фразой.
"Сила в правде", — говорил сам Данила. Правду о своей войне он предпочёл оставить при себе.
И, кажется, имел на это полное право.
