За основу взят финал классической «Одиссеи», но Кристофер Нолан выкручивает его в максимально мрачную сторону. После десяти лет скитаний Одиссей (Мэтт Дэймон) добирается до Итаки — только дома его никто не ждёт с распростёртыми объятиями. Дворец захватили наглые женихи, которые рвутся к трону и готовят расправу над его сыном Телемахом. Телемаха играет Том Холланд — нервный, издёрганный, ровно таким его тут и надо было показать.
Прежде чем ввязаться в драку, Одиссей получает совет от призрака Агамемнона (Бенни Сэфди): не лезь в бой сразу, сначала осмотрись под чужой личиной. Одиссей возвращается во дворец в обличье жалкого нищего и объединяется со старым другом Эвмеем — слепым свинопасом, которого играет Джон Легуизамо.
Но перед неизбежной резнёй у героя есть личное дело — разговор с Пенелопой. Энн Хэтэуэй играет её холодной, многослойной, с внутренним стержнем покрепче, чем у половины греческих героев вместе взятых. Всё ещё в маскировке, Одиссей признаётся в том, что мучает его больше всего: как он обманул Трою с помощью того самого деревянного коня, нарушив все божественные законы — в первую очередь закон Зевса, который в этой версии подаётся как основа основ цивилизованной жизни.
«Ты нарушил закон Зевса. Ты сломал то, что делает людей людьми, — говорит Одиссей Пенелопе, и в каждом слове чувствуются десять лет раскаяния».
Лук и бойня
Дальше всё идёт по канону. Пенелопа бросает вызов всем женихам: достаёт старый охотничий лук Одиссея и обещает трон тому, кто сумеет натянуть тетиву и пустить стрелу сквозь двенадцать топоров, выставленных в ряд. Никто не справляется — кроме странного нищего, который тут же сбрасывает лохмотья и объявляет себя настоящим царём. И вот тут начинается самое дикое.
Одиссей убивает Антиноя (Роберт Паттинсон) и Полиба (Кори Хокинс). Телемах разделывается с их вероломным слугой Меланфием (Логан Маршалл-Грин). Остальные женихи молят о пощаде, но их день сегодня не задался. Служанку-предательницу Меланфо (Миа Гот) казнят за то, что она переметнулась в самый неподходящий момент. Одиссей одерживает верх, но получает несколько стрел в спину.
Фирменная недосказанность
И вот здесь Нолан остаётся верен себе и оставляет зрителя с вопросами. Одиссей вымотан, истекает кровью от стрел и тащит на себе десять лет тяжёлого груза. Камера задерживается на его лице и на реакции Пенелопы — то ли это настоящее облегчение, то ли очередная маска.
Режиссёр намеренно не проясняет, доживёт ли герой до того, чтобы насладиться победой, или всё это кровавое возвращение — лишь лихорадочный морок, порождённый усталостью и виной. Женихи мертвы, но новые раны — и телесные, и душевные — оставляют у победы горький привкус.
