Фильм «Час пик 4», казалось бы, сдвинулся с мёртвой точки, но производство притормозило на неопределённый срок: Paramount Pictures ведёт проект, однако переговоры о гонорарах Джеки Чана и Криса Такера зашли в тупик. После нескольких лет слухов и неудачных запусков студия нацеливается подготовить фильм к предпроизводству, но без подписанных контрактов двигаться дальше сложно.
Параллельно Paramount хочет вернуть к режиссуре Бретта Ратнера, постановщика оригинальной трилогии. В 2017 году против него выдвинули многочисленные обвинения в домогательствах и ненадлежащем поведении, после чего он фактически исчез из Голливуда; с тех пор Ратнер снял лишь документальный фильм о Мелании Трамп. Режиссёр всё отрицает, но в индустрии хватает тех, кто предпочёл бы, чтобы он не возвращался.
Главная загвоздка — сделки со звёздами. По данным Мэттью Беллони из Puck, контракты с Крисом Такером и Джеки Чаном пока не подписаны. Им предложили по $8 млн каждому, тогда как Чан получил около $20 млн за «Час пик 3» в 2007 году, а Такер — ещё больше. Новые суммы — меньше половины прежних чеков, так что спешить актёрам не с чем.
Ситуация разворачивается на фоне крупного корпоративного объединения: Paramount готовится слиться с Warner Bros. Discovery в сделке примерно на $111 млрд. Казалось бы, руководству нужны беспроигрышные хиты, но вместо этого студия тянется к спорному режиссёру и жёстко режет гонорары актёров, на которых и держится франшиза.
Толчок проекту, по слухам, дал Дональд Трамп — давний фанат «Часа пик» и приятель гендиректора Paramount Skydance Дэвида Эллисона. Сообщается, что он активно подталкивает сиквел к запуску.
«“Час пик 4” получает мощную поддержку благодаря влиятельным друзьям и явному запросу на возвращение Ли и Картера. Но двигаться дальше получится только в одном случае — если Такер и Чан получат деньги, которых стоят».
На старте планировалось, что съёмки начнутся осенью 2026-го, но пока студия не договорится со звёздами, даты остаются туманными. Реальное возвращение Ли и Картера в лучшем случае стоит ждать не раньше 2027 года — если переговоры вообще завершатся успехом.
