«Сияние» Стэнли Кубрика принято считать шедевром хоррора, но Стивен Кинг и Ридли Скотт не согласны. Оба не раз критиковали фильм 1980 года за отступления от романа, смещённый акцент и тональные решения, из‑за которых, по их мнению, лента теряет эмоциональное ядро истории.
Экранизации Кинга — всегда лотерея: наряду с пыльными сиквелами «Детей кукурузы» и странностями вроде «Людоеда» встречаются тяжеловесы уровня «Побега из Шоушенка» и кассовый феномен «Оно» (2017). К материалу тянутся режиссёры из разных жанров — от ужаса до драмы; среди последних интерпретаторов — Майк Флэнаган. Свой взгляд когда‑то предложил и Кубрик. Его «Сияние» помогло Джеку Николсону стать иконой, превратило отель «Оверлук» в эталон «дома с привидениями» и уже 46 лет живёт в культуре — от цитат до прямых оммажей.
Кинг при этом никогда не скрывал своего скепсиса: визуально восхищаясь фильмом, он отвергает его как адаптацию:
«Огромный красивый “Кадиллак” без мотора. Можно сидеть, наслаждаться запахом кожаной обивки — единственное, чего нельзя, — поехать на нём куда‑нибудь».
Главные его претензии — в изменениях сюжета и арках персонажей. В книге «Оверлук» взрывается — в фильме нет. Кинг убеждён, что у Джека Торранса на экране отсутствует развитие: Николсон будто сразу стартует на грани и лишь скатывается глубже.
«У персонажа... в этом фильме нет арки. Совсем никакой. Когда мы видим его впервые, он безумен, как крыса в сортире. Дальше он лишь сходит с ума ещё больше».
Ещё жёстче Кинг говорит о Венди: по его словам, картина превращает героиню в вечную жертву — кричащую, загнанную и реактивную, что он называет мизогинной и оскорбительной трактовкой в сравнении с образом из романа. С учётом того, через что прошла на съёмках Шелли Дюваль, этот упрёк звучит особенно остро.
К дискуссии присоединяется Ридли Скотт («Чужой», «Бегущий по лезвию», «Гладиатор») — и он, как ни удивительно, встаёт на сторону автора книги.
«Честно говоря, мне роман понравился больше».
По мнению Скотта, «Оверлук» в романе более мрачный и угрожающий: сама котельная там — почти персонаж. Кубриковский же выбор светлого, модернистского облика, считает режиссёр, убивает ощущение надвигающегося ужаса. Он также полагает, что фильм занижает значимость «сияния» — дара Дэнни Торранса и той мифологии, о которой говорит Дик Хэллоран; именно это, по его мнению, могло бы сделать картину страшнее. Заданные в начале тон и эстетика, добавляет Скотт, сформировали для фильма траекторию, в которую он так и не поверил.
- Траектория Джека: в книге он борется и трагически проигрывает; в фильме, по мнению Кинга, он с первой сцены не в себе и лишь ускоряется.
- Агентность Венди: экранизация, утверждает Кинг, сводит её к «мишени», что он называет мизогинным и оскорбительным.
- Настроение «Оверлука»: у Кинга отель — давящий и мрачный, с «монструозной» котельной; у Кубрика — светлый и гладкий, что Скотта не пугает.
- Правила «сияния»: фильм, по мнению Скотта, недообъясняет дар Дэнни и его рамки.
- Финал: у Кинга — взрыв; у Кубрика — ледяной лабиринт и зловещая фотография, чья неоднозначность кого‑то завораживает, а кого‑то отталкивает.
Кинг был настолько недоволен версией Кубрика, что при следующей попытке экранизации взялся за сценарий. Мини‑сериал 1997 года замедляет темп и «дотягивает» недостающее: больше предыстории Джека, более сильная и самостоятельная Венди, а сюжет куда ближе к структуре романа. Для многих игра Николсона остаётся недосягаемой, но мини‑сериал предлагают как верную и совсем другую по интонации альтернативу.
Почему споры не утихают? Кубрик построил фильм на двусмысленностях — финальная фотография, лабиринт, намёки, невозможные пространства. Если вам нужны прямые линии, картина может раздражать; если любите головоломки — это кондитерская. Целые документалки разбирают её символизм и ремесло — показатель того, насколько густо она «сварена». Для многих фильм просто работает — саундтрек лезет под кожу, образы не выветриваются, актёрские работы преследуют. Спустя 46 лет он всё ещё считается культовым — как бы громко ни возмущался автор и сколько бы именитых режиссёров ни кивали ему в ответ.
