Тимоти Шаламе впервые подробно заговорил о «Дюне: Часть третья»: он называет финал трилогии Дени Вильнёва «самой жуткой» частью и сравнивает её масштаб и тон с «Интерстелларом» и «Тёмным рыцарем». По словам актёра, который намекнул на «перенастроенного» Пола Атрейдеса, релиз третьего фильма намечен на декабрь.
В беседе с Мэттью Макконахи Шаламе обозначил направление «Дюны: Часть третья» как более странное, мрачное и рискованное. Он начал проводить параллели с «Интерстелларом», Джокером Хита Леджера и Марлоном Брандо в «Апокалипсисе сегодня», но тут же притормозил — сравнение было про амбицию, а не про равенство заслуг.
«Я не могу ставить себя в один ряд… Скажем так: это те большие фильмы, где можно пронести что-то своё. Неожиданную подачу».
Актёр подчеркнул, что на этой съёмке они с Вильнёвым особенно точно «сцепились»: процесс стал свободнее, творческие «передачи» — легче. При этом он не скрывает, что фильм не играет в безопасное кино.
«Это самая жуткая часть. Очень смелый замах».
Такой настрой логичен после финала «Дюны: Часть вторая» и намекает, что «Часть третья» глубже уйдёт в странные и тревожные стороны взлёта Пола. Шаламе говорит о «перекалиброванном» герое — о том, что позволяет себе больше смелости в образе Атрейдеса.
Отдельно он вспомнил, как тон задал Оскар Айзек: его герцог Лето в первом фильме показал, что мир «Дюны» допускает приподнятую, почти театральную манеру. Это, по словам Шаламе, дало ему право меньше думать о строгом натурализме и свободнее обращаться с ролью сейчас.
Если масштаб первой «Дюны» поначалу и пугал — особенно после более камерных «Красивого мальчика» и «Назови меня своим именем», то к третьей части это чувство ушло, уступив место игре внутри мира Вильнёва.
«Всё классное, что вы видите на экране, рождается из свободы движения и свободы выбора».
Увидеть, к чему привела эта свобода, получится уже в декабре, когда Вильнёв закроет свою трилогию в кинотеатрах.
