Финал третьего сезона вышел в эфир 9 августа и сразу увёл сюжет далеко в сторону от книги Джорджа Р. Р. Мартина «Пламя и кровь». Те, кто читал первоисточник, наверняка заметили, насколько сильно авторы сериала отклонились от него на этот раз. Причём главный сюрприз связан с Рейенирой.
Речь о финальной сцене, где Рейенира Таргариен (Эмма Д'Арси) при всём народе впадает в настоящую религиозную одержимость. Она провозглашает пророчество Эйгона Завоевателя про Белых Ходоков и Долгую ночь и объявляет себя «Обещанным принцем».
Для читателей книги это тревожный звоночек. В «Пламени и крови» никакого пророчества нет вообще — его придумали именно для сериала, и Рейенира ничего подобного публике не заявляет. В оригинале её падение связано с предательствами и гибелью детей, а не с видениями о спасении мира от ледяных зомби.
Главный автор сериала Райан Кондал защищал эту вольность на встрече с прессой. В разговоре с The Hollywood Reporter он объяснил, что для Таргариенов подобное поведение вполне в характере:
«Этого нет ни в книге, ни в истории мира, но там немало говорится о том, что под конец Рейенира стала деспотичной, превратилась в тиранку и растеряла народную любовь. Вся суть существования Таргариенов — в самовозвеличивании. Для каменотёсов, что стоят в толпе и смотрят на эту речь снизу вверх, всё это может звучать просто как слова человека, который пытается казаться кем-то большим».
Кондал признаёт, что это отход от канона, но напоминает: Таргариены всегда были помешаны на собственной значимости. Для простого зрителя, слушающего гневную проповедь Рейениры на площади, она мало чем отличается от любого монарха, помешанного на себе.
Знакомое эхо
Многим зрителям кажется, что срыв Рейениры слишком уж напоминает историю Дейенерис и её превращение в «Безумную королеву» в восьмом сезоне «Игры престолов» — та же религиозная ярость, те же речи о конце света. Разница в том, что на этот раз перемены заходят аудитории куда лучше.
Режиссёр Нина Лопес-Коррадо уже намекает на новые повороты в судьбах отдельных персонажей, а недавние серии — особенно седьмую — критики встретили тепло.
