В марте 2019 года прокуратура США объявила о крупнейшем в истории страны деле о мошенничестве при поступлении в вузы — операции "Университетский блюз" (Operation Varsity Blues). Среди полусотни обвиняемых — богатые родители, платившие консультанту Рику Сингеру за "гарантированное" поступление детей. И два громких голливудских имени: Лори Лафлин и Фелисити Хаффман.
Что именно она сделала
Схема Хаффман была самой "скромной" в деле. Она заплатила фонду Сингера 15 000 долларов, оформленных как благотворительный взнос, — за то, чтобы на экзамене SAT её старшей дочери Софии подкупленный наблюдатель исправил ответы после сдачи. Результат подскочил примерно на 400 баллов — до 1420. Сама София ни о чём не знала.
ФБР пришло к актрисе на рассвете: в интервью Variety в 2023 году Хаффман рассказала, что агенты с оружием подняли её дочерей с постелей.
От повторения схемы с младшей дочерью Хаффман в итоге отказалась сама.
Суд и 11 дней за решёткой
В мае 2019 года актриса признала вину в сговоре с целью мошенничества — первой из голливудских фигуранток. 13 сентября 2019 года судья Индира Талвани огласила приговор: 14 дней тюрьмы, штраф 30 000 долларов, 250 часов общественных работ и год надзора.
"Мне глубоко стыдно за то, что я сделала. В конечном счёте у меня был выбор — я могла сказать "нет"", — заявила Хаффман в суде в сентябре 2019 года.
Срок она отбывала в федеральном учреждении Дублин в Калифорнии с 15 октября 2019 года и вышла через 11 дней — на выходные пришлось окончание срока. Для сравнения: Лори Лафлин, заплатившая полмиллиона и тянувшая с признанием, получила два месяца.
Что было дальше
Муж актрисы Уильям Х. Мэйси обвинений не получил. София пересдала SAT честно — и поступила в театральную школу Университета Карнеги-Меллона. Сама Хаффман молчала четыре года и впервые высказалась только в декабре 2023-го в эфире ABC7, рассказав о "неизбывном стыде".
"Казалось, что я должна дать дочери шанс на будущее. А значит — нарушить закон", — объяснила она в том интервью.
Карьеру она восстанавливает до сих пор — маленькими ролями и осторожными шагами. Четырнадцать дней приговора оказались короче, чем их эхо.
