Девять колец, предназначенных для людей, уже появились на экране, а значит, «Властелин колец: Кольца власти» вплотную подошёл к тому, чтобы показать, как рождаются самые знаменитые призрачные слуги Средиземья. В финале второго сезона Саурон прибирает Девять колец к рукам, и зрители естественно ждут выхода назгулов.
Но вместо того чтобы сразу вывести на сцену знакомых по фильмам чёрных всадников, авторы решили отмотать историю чуть назад и показать, какими эти люди были до того, как окончательно растворились в воле Саурона. У Толкина такого этапа нет: в книгах назгулы предстают перед нами уже бесплотными, почти безликими, лишёнными всякой индивидуальности. Из девятерых хоть как-то запоминаются только король-чародей Ангмара и — для самых дотошных знатоков — Кхамул с востока.
Люди под масками
Создатели сериала придумали дополнительную ступень превращения. Это люди, которые только начали поддаваться тьме: физически они ещё остаются людьми под плащами и плотно затянутыми масками, но уже демонстрируют пугающую силу и почти сауроновскую стойкость. Их воля уже связана с волей Саурона, но крупица собственного выбора пока сохраняется — это ещё не пустые оболочки.
Авторы играют с этой идеей вполне наглядно. Например, Тео буквально умоляет Арондира бежать, пока его самого не превратили в орудие насилия. Падение происходит не мгновенно — зрителю дают увидеть, как герои теряют себя шаг за шагом.
Вольности на каждом шагу
Всё это — часть общего подхода сериала, который с самого начала смело обращается с материалом Толкина. Авторы охотно перекраивают хронологию, спрессовывая столетия в месяцы, раньше времени приводят в Средиземье волшебников-истари и даже наделяют орков предысторией.
На этот раз главные авторы сериала явно решили дать слугам Саурона полноценную линию развития — показать, как обычные люди с правом выбора превратились в его безропотных рабов. Шлифуют и мотивы самого Саурона. Замысел очевиден: усилить трагизм и напомнить, что прежде чем стать чудовищами, назгулы могли свернуть с этого пути, но не свернули.
До того как окончательно пасть, будущие назгулы остаются людьми под плащами — с пугающей силой, но ещё не лишёнными остатков собственной воли.