Пока «Ведьмак» Netflix переживает затяжной спад, настоящей витриной фэнтези у стриминга остается «Кастлвания» — с оценкой 94% на Rotten Tomatoes и четырьмя сезонами, после которых франшиза продолжила жить в сиквел-сериале.
Netflix давно лавирует между попаданиями в цель и болезненными промахами: хиты могут сходить на нет к пятому сезону, а любимчиков фанатов — обрывать на третьем. «Ведьмак», который задумывался как собственная «Игра престолов» платформы, к четвертому сезону превратился в «фоновое зрелище с мечами», а пятый скорее выглядит испытанием на прочность, чем победным финалом.
И все же у Netflix уже был образцовый фэнтези — «Кастлвания». За несколько лет до того, как «Ведьмак» начал буксовать на бесконечных правках к книгам и громком уходе звезды, платформа выпустила хлесткий, жестокий и на удивление вдумчивый сериал, который сделал почти все правильно — ровно то, что «Ведьмак» обещал, но редко доставлял.
«Кастлвания» — анимационная адаптация игр Konami, созданная Уорреном Эллисом.
Премьера «Кастлвании» состоялась в 2017 году с мини-сезоном из четырех эпизодов — и даже в таком формате сериал переиграл «Ведьмака», которому потребовалось вчетверо больше экранного времени. В центре сюжета — Тревор Бельмонт, последний, крайне неохотный наследник некогда могущественной династии охотников на вампиров, который кочует из трактира в трактир, пока мир не накрывает апокалипсис: Дракула решает стереть человечество с лица земли. Чтобы остановить геноцид, Тревору приходится объединиться с новыми союзниками.
Сериал работает, потому что начинает с людей, а не с суперспособностей. Тревор — не просто язвительный пьяница с чувством вины, а единственный выживший из истребленного клана, отчаянно нуждающийся в связи с кем-то, чего стыдится себе признаться. Дракула — не мультяшный злодей, а скорбящий муж, чья ярость логично и ужасающе перетекает в план мести.
Сайфа Белнадес, внучка Старейшины Говорящих, не согласна быть «носителем экспозиции» и рвется доказать себе и миру. Алукард, наполовину человек и сын Дракулы, — один из самых сложных героев на фэнтези-телевидении: он пытается спасти мир от отца, продолжая любить то, что от него осталось, и сериал действительно распутывает этот узел, а не заклеивает его остротами.
На фоне этого «Ведьмак» стартовал с козырей.
Романы Анджея Сапковского уступают «Игре престолов» в размахе, но превосходят большинство фэнтези плотностью, моральными дилеммами и проработкой характеров — и в первом сезоне это еще проскакивало. Однако ко второму и третьему адаптация обросла простейшими составляющими — лоск клинков, потные тела, политика, разжеванная как в обучающем меню, — плюс новыми сюжетными линиями, которые искривляли ключевых героев до неузнаваемости. В результате сериал стал тем, что удобно смотреть фоном под домашние дела.
Творческая эрозия обернулась реальными потерями: после первой волны изменений проект покинул Генри Кавилл, четвертый сезон тренд не переломил, а пятый воспринимается скорее как проверка на выносливость, чем как прощальный тур.
Если вы ищете то, что «Ведьмак» обещал со старта, — это уже есть в «Кастлвании». Четыре эпизода в первом сезоне, чтобы зацепить. Четыре сезона — чтобы выстроить мир. И сиквел «Кастлвания: Ноктюрн», который все еще в эфире. Этот кейс доказывает: когда Netflix хочет, он умеет бережно и умно обращаться с жанром.
