Бенисио дель Торо рассказал, что на раннем этапе он наложил вето на шокирующий поворот в новом фильме Пола Томаса Андерсона «Битва за битвой»: по раннему варианту сценария его герой Сенсей совершал двойное убийство в собственном додзё и помогал скрывать следы. Сейчас картина уже собирает восторженные отклики и её называют одной из лучших 2025 года, а сам актёр признаётся, что не ожидал такого эффекта.
«Это честь. Это что‑то огромное. Но это очень удивительно. В этом есть что‑то, что заставляет меня не верить в происходящее. И я просто пытаюсь наслаждаться этой волной».
В окончательной версии дель Торо играет Сенсея как холоднокровного «фиксатора», помогающего Бобу Фергюсону (персонаж Леонардо ДиКаприо). Но изначально всё было иначе: Сенсей должен был участвовать в двойном убийстве и последующей зачистке, что запускало бы новую цепочку событий. По словам актёра, этот скачок в мотивации не имел смысла — к тому моменту в фильме его герой едва знаком с Фергюсоном.
«Какие вообще у меня отношения с Лео к тому моменту в фильме? Я учу его дочь. Жму ему руку. Он выписывает мне чек. Я кладу чек в банк. И всё».
Помимо логики персонажа, дель Торо указывал и на практическую сторону: выстрел из винтовки в голову в твоём додзё — это уже другой фильм, где много крови, спешки и необходимость избавляться от тела. «Делать из Сенсея такого человека» ему не хотелось.
Актёр предложил поворот, который «защёлкнул» сцену: Сенсей как тихий, принципиальный проводник — «латиноамериканская Гарриет Табмен», помогающий людям пересекать опасную территорию к безопасности, а не создающий хаос. В этой трактовке герой руководствуется импульсом помогать сначала, а судить потом.
Пол Томас Андерсон признался, что сцена между героями ДиКаприо и дель Торо никак не могла «попасть в цель», пока актёр не предложил эту рамку помощника-проводника.
«Эта сцена постоянно менялась и никак не попадала в цель. Пока Бенни не предложил вариант с “латиноамериканской Гарриет Табмен”. Тогда всё встало на свои места».
В результате додзё не превратилось в место преступления, Сенсей остался моральным ориентиром истории, а ключевая сцена наконец обрела рабочую форму.
