Фанфики

Личный сорт героина. Начало + 18

С чего начинается человеческий день, включая сегодняшний, сегодняшний – особенно, потому что понедельник? Для большинства моих одноклассников – с приступа острой неприязни к собственному будильнику. Вплоть до рукоприкладства. Продолжения последуют под номерами +2, +3 и тэ дэ, как и в завершённой истории.

Комментариев 83 Просмотров 27301
2014-10-01 19:25:21
pink

Корябка

2 Оценить фанфик: хороший пост плохой пост

Часть 1
1. Новенькая
С чего начинается человеческий день, включая сегодняшний, сегодняшний – особенно, потому что понедельник? Для большинства моих одноклассников – с приступа острой неприязни к собственному будильнику. Вплоть до рукоприкладства. В зависимости от того, как приятно прошли выходные. Они всегда короче, чем им хочется. Даже если это не тёплые деньки начала лета, а первые мартовские, обычные, хмурые, с дождём, или случайным снегом. Надо вставать, что уже страшно, завтракать, хотя это не смертельно, и идти в школу. Не для всех это неприятно, для кого-то всё не так уж и плохо, но втягиваться в учёбу всё равно требует некоторого усилия.
Человеческий день начинается с покорности судьбе. И с ожидания чего-нибудь нового, желательно, приятного. И это новое, как плата за проявленное смирение, приходит. Кто-то похвастается новым диском, девчонки обменяются новыми сплетнями или перемоют косточки новым кавалерам, парни тоже посплетничают о девчонках, кто-то похвастается подаренной бритвой, которая вот-вот понадобится! Учителя объявят о новых заданиях, сложнее предыдущих, и, глядя на поникшее настроение учеников, тоже…. испытают разнообразные эмоции.
Нормально, обыкновенно, и совершенно меня не касается. Это обыкновенная человеческая жизнь, и она меня не касается. И та статья некоего А. М. Грейсвуда из Миннеаполиса в «Медицинском обозревателе» меня не касается, даже то, что я был прав. Это всё равно ничего не меняет.
С чего начинается день бессмертного вампира? С заражения вампирским ядом, с огня, в котором он переплавился в живой камень. И память о перенесённом страдании вечно напоминает о себе иссушающей жаждой, царапающей болью в глотке, как только рядом появляется источник, который эту боль может на время унять – человек. Вернее, его кровь. Единственная жидкость, способная утолить жажду. Дать силу жить дальше. Все остальные продукты питания организмом вампира не усваиваются. Не совсем так. Единственная жидкость, способная унять боль, дать и силу, и удовольствие, даже наслаждение, от процесса питания, чувство сытости. Кровь теплокровных животных даёт только силу. И гордость. Мне, по крайней мере.
День вампира может быть коротким, в несколько лет, и даже месяцев, может быть длинным, в несколько веков, светлым, когда на небе солнце, тёмным, когда оно уходит, но это всё равно день. Время снов сгорает вместе со смертностью.
День вампира тоже кончается, так же, как и начался – огнём. Только вполне натуральным. И после него уже ничего не будет, никакого пробуждения. Карлайл говорил, что видал такие случаи, когда вампиру надоедал его бесконечный день. Мне почти не надоело. Или почти страшно. Как там Гамлет говорил: умереть, уснуть, и видеть сны. Не увижу, ни по каким вероятностям. Ни с точки зрения религии, ни с точки зрения науки. Вампиры прокляты, у них нет души, способной к искуплению совершённого, во всяком случае, есть такое мнение. Карлайл это мнение не разделяет, на что-то надеется. Я не надеюсь. В согласии с наукой, которая метафизику отвергает. Отвергает, но доказать стопроцентно ничего не может. Впрочем, меня это не занимает.
Единственное, что меня должно занимать и занимает до сих пор, и будет занимать и дальше - безопасность семьи. Это то, что имеет смысл. Ну, и в этом плане моя телепатия, моя собственная выдержка, и моя гордость, требующая иметь такую выдержку. И больше ничего.
Вот что меня потянуло на философствование? Понедельник. Я тоже не хочу идти в школу.
Ладно, пока братишки- сестрёнки собираются, можно ещё похандрить. Не хочу, но пойду. Потому что альтернатива существованию среди людей, притворяясь людьми, – бродяжничество. То есть ещё большее одиночество и скука. Всё-таки осёдлая жизнь в мире людей даёт науку и искусство – неплохие игрушки для интеллекта. И семью. Всё, пора.
-Эдвард?
-Да, Эсме.
-Понедельник?
-Всё в порядке, как всегда.
«Всё в порядке…. понедельник. Если бы он не был одиночкой. Мальчик мой, неужели это ему навечно»?
Я не один, у меня есть семья, и я ей нужен. Это ниточка, способная ещё удерживать меня в этой жизни.
-Правда, всё в порядке.
-В пятницу пойдём на охоту. Может, съездим в Денали?
Вот только мыслей о Тане мне в понедельник и не хватало…. Красавица даже по вампирским стандартам, соблазнительная донельзя, но не для меня, меня она не трогает. Умная, волевая, глава клана Денали. И никак мне не подходит в качестве пары. Как бы мама не хотела, чтобы эта пара для меня нашлась, её, наверное, нет в этом мире вообще.
-Денали? Если ты хочешь. Меня устроит и что-нибудь поближе.
-Хорошо, мы над маршрутами ещё подумаем.
Да, Эсме, времени подумать достаточно, меня, в принципе, устроит любой, даже Денали. Вот не знаю, сколько радости мой визит принесёт Тане.
«Маменькин сынок»,- ментальные голоса дуэтом. Снисходительно ехидный голос принадлежит Эмметту, равнодушно раздраженный – Розали. Ещё один неудавшийся в отношении меня проект, причём, взаимно. Я её обидел. Нельзя сказать, что я стремился к этому, так получилось, но последствия великолепные. Свой вариант она отыскала сама, более чем удачно. Если, как сестру, я должен её терпеть, то Эмметта, как брата, я вполне принимаю. Где-то хамоват, но, безоговорочно надёжен. И понимает, когда должен сработать громоотводом плохому настроению Розали. И ко всем его прочим достоинствам, он её любит, взаимно и всепоглощающе. Они – абсолютная пара. Как и Карлайл с Эсме. Как Элис с Джаспером. На душе стало спокойно и ровно, Джаспер постарался. Это при том, что и для него день не будет медовым.
Поехали. Карлайл в больницу на работу на своём «мерседесе», а мы в школу, на «вольво». Пять великовозрастных детишек молодого, но весьма талантливого врача, уже два года работающего в местном лечебном заведении. Медсёстры обмирают от его красоты, врачи и начальство от таланта и трудоспособности. Пациенты – от ровного тепла и надёжности. И все - от непонимания, что такому перспективному врачу в такой дыре, как Форкс, надо. Но все надеются, что молодой врач с кучей приёмных детей подзадержится в городишке. Достойную рекомендацию в респектабельную клинику, где-нибудь в крупном городе, за год-два не заработаешь. Вот и объяснение. И безусловная обречённость, что ещё через годика три доктор Каллен попросит расчёт и рекомендацию. Так и будет, лет через семь, когда всякие неподходящие мысли начнут чаще возникать в головах окружающих: почему доктор не стареет, а его детишки не взрослеют. Ну, не дано живому камню изменяться. И тут моя телепатия совершенно необходима. Тогда-то мы все и уедем куда-нибудь, где тоже стоят туманы, и солнце выглядывает из-за облаков неохотно и редко. И всё начнём заново, как обычно. Лет на восемь - десять. Мы тоже бродяги, увы. Ладно, чего там. Люди тоже не всегда сидят на одном месте всю жизнь.
«Эдвард».
-Да, Элис.
«Не упускай его из виду, пожалуйста. Он старается, но ему труднее, чем кому бы то ни было из нас.».
-Хорошо.
-Опять междусобойчик? – хмыкает Эмметт. – Не парьтесь, никому ваши секреты не интересны.
Не паримся, просто нам так удобно разговаривать. Джасперу его жажда доставляет больше неприятностей, чем всем остальным. Старая привычка боевого южанина. Если бы не Элис, с её видением будущего, что бы произошло с вампиром - эмпатом, причём с абсолютным отсутствием склонности ко всяким психическим ….измам? Безумие, голодная смерть? Интересно, вампиры умеют сходить с ума? Безумного превратить в вампира можно, укусил – и держи. А вот здорового вампира свести с ума можно? Учитывая, что безумие – это всё равно определённое изменение в физиологии, а камень ему не подвластен. Хотя…. Любящие ведь меняются, правда, единожды, словно последний фрагмент встал на нужное место в головоломке. Является ли любовь видом безопасного безумия? И насколько безопасного? И что именно происходит с организмом вампира? Ладно, над этим можно будет подумать потом, приехали.
Школа. Когда мы тут появились, она гудела, как осиное гнездо. Пятеро новых школьников, двое постарше и трое помладше. Задирать семью, в которой трое мальчиков, и один из них с бицепсами тяжелоатлета, никакими рубашками не закамуфлировать, и двое других тоже неслабые? Нет, на такой риск никто не пошёл. И в предыдущей школе так было, и в за предыдущей. Тогда нас было только трое. И везде были не прижившимися чужаками, что хорошо. От чужаков, даже если они красивы до зубовного скрежета, с привкусом опасности, словно стоишь рядом с тигром без намордника и клетки, след жизни тает быстро.
Всё хорошо. Элис с Джаспером на уроке литературы, сидят за одной партой, его жажда глушится её узкой ладошкой на мощном запястье. Учитель делает вид, что не замечает. Кроме этого никаких других замечаний Калленам нельзя предъявить. Домашние задания выполняются безукоризненно, никакого озорства, ни на уроках, ни на переменах, если не считать такую подчёркнутую парность. Ну и ладно, в конце концов, это дело их родителей.
Розали на физике. После сотой попытки, поймать роскошную блондинку на блондинистой тупости или лени, педагоги расписались в своём бессилии. И она терпеливо добросовестно скучает.
Я и Эмметт на математике, тем более всё нормально. Каллены в своём амплуа – безупречность, незыблемая, как скала, посреди сонно шевелящегося школьного болота. Чего сегодня как раз и не скажешь. Школа опять гудит, как осиное гнездо. Правда, когда гудело по нашему поводу, было похоже, как будто в гнездо воткнули прутик, который не приносил разрушений, но сильно мешал. Пока не притерпелись. А сейчас гудело, словно в осиное гнездо попала добыча. Ещё не терзают, но уже принюхиваются. Новенькая, в нашей параллели. Дочь мистера Чарльза Свон, шефа местной полиции, Изабелла Свон, измывательства ей не грозят. Но во втором полугодии? Что-то должно было случиться, чтобы школьник переменил школу в такое неудобное время. В любом случае сочувствую.
Ленч, биология, испанский – и всё, понедельник завершится. Мимо проходит ученик с подносом. Естественно, не к нашему столику. Место есть, но мы были и остаёмся чужаками, которым не нужны свои. К тому же столик стоит на сквозняке. Отбивает и запах кухни, и запахи людей, маленький уголок покоя.
С Джаспером не всё хорошо. Избыток добычи, которую нельзя трогать, при том, что до охоты ещё целая неделя. Одна мысль крутится почти беспрерывно, мысль и чувство: жжение в глотке и боль. Как будто я не голоден. И вот оно – лекарство, на расстоянии одного шажка. Пинок под столом – знак, что контроль ослаб. Джаспер оторвал взгляд от школьника, перевёл его на меня, нервно дёрнул уголком рта.
-У парнишки сегодня событие, свидание. Первый раз, между прочим.
Джаспер впитал эмоцию, бурлившую в мальчике, сочувственно усмехнулся его неуверенности, мысль о мальчике, как о добыче, ушла. Двойная жажда не утихла, но хоть потеряла направленность на какую-то определённую цель.
«Всё, я в порядке».
-Всё в порядке, Эд. Ничего не случится, - тихо сказала Элис. Конечно, ничего не случится, но если не сдерживать свои мысли ежесекундно, они могут, МОГУТ, когда-нибудь потом прорваться в действие. Я знаю. И двух лет строжайшего контроля и самоконтроля может быть недостаточно. Мне в своё время самоконтроля не хватило, а контроль со стороны, такой, как сейчас есть у Джаспера в моём лице, осуществлять было некому. Я ищу виновного в моих грехах? Пф-ф, Эдвард, у Карлайла и того не было. Но, он ни разу, никогда….
-Сейчас мне надо в класс, забрать сумки на историю, иначе Лайза полезет в мою сумку списывать математику.
-Тебе жаль оказать ей любезность?
-Вовсе нет, Лайза всегда спрашивает разрешения, только сегодня забыла, но сейчас она съест пончик, рук не вытрет, у меня вся работа будет в жирных пятнах. Неприятно. Пусть спишет у Барни.
«Эдвард, пожалуйста, я вижу, что ему труднее, чем было утром, пожалуйста».
Ничего, Элис, кивнул я, я на посту.
-Всё хорошо, я в порядке, Элис, - отозвался Джаспер.
Ничего хорошего, если не считать, что ради подруги Джаспер не просто вошёл в семью, но и, следуя правилам этой семьи, пошёл в школу. С его - то опытом жизни снова сесть за парту, делать уроки. Эмоциональные нагрузки немаленькие. Впрочем, в этом есть смысл. Для него школа – впервые в вампирском существовании, отвлекает. Элис понеслась в класс, сбросив по дороге нетронутый обед в мусорный контейнер. Надо сказать, чтобы не забывала хоть раскрошить. Обычно на нас не смотрят, но….
«Каллены? Понятное дело, ещё бы на них не глазеть».
Ну вот, накаркал. Кто это, такой неприятно знакомый, такая неприятная? Джессика, увы. Из всех моих обожательниц самая…. не то, чтобы озабоченная, но зато самая настырная. От её плоских фантазий я трижды успел устать, прежде чем она первый раз успела намекнуть, что против моих ухаживаний ничего не имеет. А потом был и второй…. Что- то вежливое я всё-таки сумел сочинить. Отцепилась, она девочка практичная, время даром терять не намерена.
-А это кто там сидит?
-Каллены. Ну, и Хейлы. Вообще-то они все – Каллены.
-Как это, вроде, не похожи?
Это девочка, которую я не знаю. Новенькая, иначе не спрашивала бы, кто мы такие.
-Они все приёмные дети доктора Каллена. Темноволосые – дальние родственники его жены, вроде, какие-то племянники. А Хейлы – блондин Джаспер и эта красотка, с золотыми кудрями, Розали, вовсе чужие, взяты на воспитание. Та, что ускакала, коротышка с волосами напуганного ежика – Элис Каллен. За столом остался вон тот, здоровенный, Эмметт Каллен со своей Розали в обнимку, Джаспер Хейл от своей Элис тоже не отлипает никогда. А ведь в одном доме живут, под одной крышей…. - намекающе прошептала Джессика. Голос она понизила, только, что это значит для слуха вампира, почти ничего.
-А не поздно ли их взяли, ведь они совсем взрослые? – голосок говорившей был чистым и негромким, ей почти не надо было шептать, а ещё он был взрослым, не по тембру, по интонации. Воспитывать взрослых труднее, я знаю, и Карлайл знает, а этой-то девочке, откуда знать?
-Это сейчас они взрослые, десять лет назад они такими не были.
-Взять на себя груз воспитать пятерых сирот? Это похоже на подвиг. Каллены, наверное, прекрасные люди.
-Ну, не знаю, но за это время у миссис Каллен мог бы появиться и свой. Ну, ты понимаешь….
«Прекрасные люди не позволяли бы своим деткам так явно разбиваться на парочки, кто там знает, что у них дома творится. А для людей – истинные самаритяне во плоти, фу….» - это Лорен, ещё более неприятная копия Джессики.
«Родила бы своих, не беспокоилась бы так о чужих», - я ошибся, Джессика не намного лучше.
-Давно они в Форксе? – не поддержал тему о причинах возникновения такой семьи тихий чистый голос.
-Нет. Переехали два года назад с Аляски.
Такова официальная версия. И, судя по интонации Джессики, версия приобрела статус истины. Хорошо. Но что-то ненормальное в представлении семьи Калленов есть. Не намекающие подробности, а…. я слышу только один голос. Один, хотя должен слышать оба: и звуковой и ментальный. Что-то тут не так. Словно реплики подаёт магнитофон. Что это?
Быстрый взгляд, в сторону беседующих, ничего не прояснил. Никакого магнитофона. За столом с Лорен и Джессикой сидит новенькая. Очень светлая незагорелая кожа, карие глаза оттенка топлёного шоколада, волосы по плечам, тёмные, где-то с рыжим отливом, словно выгорели на сильном солнце. Я тоже хочу такое солнце, но нельзя, или солнце, или люди. А я выбрал людей. И её не слышно. Её мыслей не слышно. Странно.
-А этого рыжего как зовут?
-Эдвард. Он тоже Каллен. Красавчик, кто бы спорил, но тратить на него время не стоит, поверь. Он ни с кем не встречается. Для него местные девочки недостаточно хороши, - обиженно просветила новенькую Джессика.
Могла бы и не обижаться, для меня и не местные не подходят, особенно, если они люди. Могла бы быть благодарной, за то, что я не заинтересовался. Мне показалось, или обида Джессики новенькую развеселила?
-Эд, там что-то интересное? – обратил Эмметт внимание на мои взгляды в сторону.
-Новенькая. Джессика вводит её в курс дела, заодно пытается вытряхнуть наше грязное бельишко.
-И как?
-А никак, сменила тему. Похоже, ей это не интересно.
-Мы ей не интересны? Ты меня потряс.
-Нет, ей не интересны пикантные сплетни.
-Ты меня тем более потряс. Это вон та, бледненькая? – скосил он взгляд. – Она на тебя всё ещё смотрит, Эд. Ещё одно разбитое сердце…. Ах - ах. Пойдём?
Необходимое время в кафетерии проведено, можно уходить. Непонятно всё-таки, почему я ничего не услышал.
Биологию ведёт педагог мистер Баннер. Очень приличный педагог, материал даёт чётко и понятно, и даже интересно. Не для меня. Неважно. Это не моя жизнь, это моя роль. Её надо сыграть, просто сыграть. И никаких экспромтов. Серый, ну ладно, бледный «ботаник», во всём, даже на физкультуре, никакой искры таланта. Кроме идеальной зубрёжки. Две научных степени и десяток засохших в столе работ – это из другой жизни. И всё-таки я был прав, А. М. Грейсвуд из Миннеаполиса это доказал. Скоро прозвенит звонок, опоздавшие несутся, как умеют, толпятся в дверях. Последними входят Анжела, тихое прелестное существо, и …. новенькая, та, которую я не услышал? И единственное свободное место в классе – за моей партой, на которое до сего дня никто не осмеливался посягать. Прелестно….
. А-а-х!!! Да, услышал! Да, учуял! Это оно, то самое! ОНО!!!
Немилосердная боль рвёт глотку и выбивает воздух из лёгких, выжигает всё – мысль, рассудок, всё!!! ХОЧУ, невыносимо, прямо сейчас, НЕМЕДЛЕННО!!!
Вот оно, то, что заставит меня молить и унижаться, рвать из любых рук любой ценой – лекарство от голодной боли!!! Дар блаженства…. То, что случается очень редко, бывает, что и однажды за всё существование – МОЯ кровь! МОЯ! Единственная на свете! Неповторимая!
Я опять горю, как тогда!!! Тогда нельзя было потушить, сейчас можно, тобой!!!
Ты зачем это сделала? Я ведь тебе даже посочувствовал, а ты …. Ты пришла, чтобы мучить меня!!! На всё плевать, только бы…. Я сейчас сорвусь…. Карлайл, Эсме…. Это ад, Карлайл! Так больно, нестерпимо! А она вот, на расстоянии вытянутой руки – КРОВЬ! Там внутри бьётся сердце. Если надкусить голубую венку на шее, человечек напугается, и сердце забьётся ещё быстрее, и КРОВЬ, КРОВЬ будет бить фонтаном, проливаться по иссохшей глотке, тушить огонь и напитывать, и уводить в рай, Карлайл, ад - это совсем не огонь, а КРОВЬ, до которой так легко дотянуться из огня!
Выпить её прямо сейчас - это всё-таки будет долго. Люди очнутся. Постараются её выдрать из рук, а я не дам. НЕ ДАМ!!! И буду убивать всех, кто попытается её отнять, не знаю, сколько их будет, много, тех, кто мне не нужен, невинных людей, и всё рухнет. Мир Карлайла, мой мир. Из-за одного глотка…. Здесь нельзя. Не дадут, будут мешать, лучше дотерпеть до конца урока, в школе есть пара укромных уголков. Я выстраиваю план, как выпить, высосать досуха человека, после стольких лет борьбы с собой…. и всё в один момент проваливается, потому что ХОЧУ!!! Её, МОЕЙ КРОВИ….
Не смотри на меня!!! Из-за тебя всё, из-за тебя!
Надо только дождаться звонка, выдрать себя из-за парты и вышвырнуть за дверь! И даже этого нельзя, на моей скорости я просто вынесу дверь на себе. Ну, скоро этот звонок!? Я ведь вытерпел, сейчас будет звонок, сейчас…. я вышел, и…. и всё? И не вернусь, не позволю себе даже аромата? Выпинать себя из здания, сквозь боль, сквозь ад…. Сквозь задушенный рык.
На улице дождь, какое везенье. Холодный, тугой, вымыл из лёгких всё, что успело в них попасть, даже из рубашки выбил молекулы аромата. Думаете, грешников искушают грехом? Глупости. Их искушают глотком рая, на который у них нет права. Всё, я чистый, теперь можно влезть в машину, включить печь, подумать. На испанский не пойду. Хорош я буду, мокрый до нитки.
С этим средоточием искушения я пересекаться не смогу, не выдержу долго. Использовать какие-то рычаги, чтобы убрать её с моей дороги я тоже не смогу, их ещё надо создать, а у меня нет на это ни сил, ни времени. Значит, надо самому убраться, тихо и без скандала. Простой способ – сменить расписание. В административном корпусе тепло и немноголюдно. Сама администраторша была полна понимания и сочувствия, тем более под воздействием вампирского «зова». Она просто билась изо всех сил, разрываясь между тем, что могла и чего хотела, а хотела она для меня исполнения моего желания, но никаких легальных шансов не было. Я уже был согласен и на незаконные, когда сзади хлопнула дверь. Впустив свежий мокрый воздух с улицы, разбавив запах духов, и добавив того аромата, от которого я только час, как сбежал! Глотка ГОРИТ, СНОВА!!! Он добрался за мной и сюда…. Новенькой что-то понадобилось в административном корпусе. Всё, мне пора уносить ноги и отсюда, пока ещё есть воздух в лёгких без примеси рая.
Что тебе от меня надо, Изабелла Свон, чтобы я убрался? Я ведь и так это делаю!
-Что ж, ничего не поделаешь. Пусть всё останется, как есть! - не меняя тембра, произнёс я, чтобы у администраторши растаяло желание что-то изменить ради меня. - Простите, что отнял у вас столько времени.
Я почти выбежал под дождь к машине. Нырнул внутрь, как в последнее убежище. Сюда запах рая не доберётся….
-Ты с ума сошёл: в таком виде лезть в машину? С тебя уже лужа воды натекла!– подняла брови Розали. – И что вообще может значить такой вид?
Все Каллены на месте. Если бы не заботы Розали, выдержала бы машина такой бешеный рывок без последствий? Какая ирония судьбы: утром я ныл, что моё существование однообразно до отвращения. Ну, вот и развлечение. Что такое жажда Джаспера в сравнении с моей, пустяки!
-Элис!!!
-Сейчас, подожди, - сжала виски сестричка. – Ты уезжаешь. Немедленно.
-Почему ты меня не предупредила?!
-Потому что анализы крови с учётом твоих личных предпочтений заранее в мой банк данных не поступают! Я не думала, правда, что это событие может коснуться тебя, и смотрела мимо, прости….
-Элис! - теперь заволновались все. – Что происходит?
-У Эдварда в школе серьёзные проблемы.
-Ну, мы уже не в школе, - успокоено бросила Розали. - И не думаю, что настолько серьёзные, чтобы не доехать, наконец, до дома.
-Настолько! - отрезала Элис. – Он довезёт нас только до опушки, и после этого прямиком к Карлайлу в больницу. Как можно быстрее, Эд!
Потому что Чарльз Свон приходит домой гораздо позже дочери, потому что она будет в доме одна, долго, и мне никто не помешает…. стоять посреди его кухни с его дочкой на руках…. Не надо, Элис!
«Если ты это сделаешь, Чарльз Свон тоже умрёт, имей это в виду, на твоей совести будет двое. Но это не обязательно».
Несущаяся перед глазами дорога, руки стискивают руль, неутолённая жажда в качестве компании, а за спиной – Форкс.
-Эдвард! Останови машину! Ты видел два варианта, и оба пока имеют шанс на осуществление. Решай. Ребята, вытряхиваемся! Быстро!
Да, пока ещё второй вариант имеет шанс. Маленький, тающий с каждой секундой. Я не знаю, где он, дом Свонов, не интересовался, но если захочу – сколько времени на это мне потребуется? Успею уложиться, пока сам Свон на работе? Надо удержаться. Не носиться по улицам в поисках её, её запаха, машины, которая её, возможно, увезла. Я ведь только помню аромат, самого его нет ни в машине, ни на мне. Причины, чтобы яд наполнил рот, нет, нет, нет, нет. Нет….
Рядом с больницей вообще запахи совершенно другие. Больничные. В хирургическом отделении, несмотря на все меры асептики и антисептики, пахнет живой и умершей кровью. Очень нервирует. Но Карлайл работает именно здесь. Чтобы останавливать льющиеся потоки крови, спасать жизнь, спасать здоровье. Вампир среди буйства запахов, среди открытых потоков крови, и ведь выдерживает.
Но они не пахнут, как та! Руки стиснули спинку стула, и посыпались щепки. Стул погиб, надо будет его куда-то деть.
-Эдвард, в чём дело? – стремительно вошёл в свой кабинет Карлайл.
-КРОВЬ, Карлайл. Её запаха я не смог выдержать. Она особенная, МОЯ кровь, понимаешь?
-La tua cantante. Ты что-то…. сделал? Нам надо немедленно исчезать….
-Я ничего не сделал, пока…. Целый час муки, пока шёл урок. И больше я не выдержу. Она меня тянет!!!
- La tua cantante. И ты ничего не сделал. Целый час. Мальчик мой….
-Она меня тянет к себе, назад….
-Ты поедешь вперёд. Возьми мой «мерседес», он мощнее, и скорость больше, и бак в нём полный. Вот банковская карта. «Вольво» я сам пригоню домой.
-А мама?
-Эсме всё поймёт. Да, мобильник не забывай заряжать. Тебе никто не будет звонить, пока ты сам не почувствуешь, что в состоянии говорить. Иди, сын!
Куда….
-Я тут стул….
-Всё в порядке, я спрячу. Мальчик мой…. я тобой горжусь.
Карлайл мной гордится. Да чем гордиться-то…. Машина идёт на пределе вон из города, настолько, насколько хватит бензина в баке, и я жму, не выпуская педали из пола. Куда глаза глядят!
А куда….Всё равно там останется точка, о которой я знаю, и не забуду. Нет, вампиры не забывают ничего, но могут и ослабить значимость знания для себя. Я могу ослабить для себя значимость того, что отец назвал «La tua cantante»?
В машине меня никто не видит, и я впиваюсь в собственный кулак зубами так, словно это была она – голубая жилка с МОЕЙ кровью.
Нет, мой кулак, умытый дождём, последним касался только стула, и пахнет только древесиной и дезинфицирующим средством, которым несчастный стул недавно протёрли. Всё пройдёт, всё-таки яд – мой, а не чужой. Тем не менее, боль помогла, в голове немного прояснилось, можно чуть снизить скорость. И куда меня вынесло? От привычки не убежишь, трасса идёт на север, значит, еду в Денали. Там дом, в котором живут люди, которые меня поймут. Вампиры, такие же, как мы, отказавшиеся пить людей. Елеазар и Кармен, Кейт, Ирина, и…. Таня. Сейчас я ещё меньше подхожу для приятной беседы, чем обычно, но там приличная охота.
Если бы я не был голоден, я среагировал на этот запах так же? ХОЧУ!!! Глотку опять обжигает огнём, и я снова впиваюсь зубами в кулак, чтобы не развернуться назад. Трасса почти пустая на многие километры вперёд, только рядом с населёнными пунктами и полицейскими постами надо держать себя в рамках. И иметь в виду, что бак большой, но не бездонный, а бензоколонки не на каждом километре. Иначе придётся снова толкать машину, до следующей. Что не так уж и плохо, очередной прикус пришёлся на запах снега с привкусом бензина. В комплекте с болью вполне способствует прояснению мозгов. Чем дальше на север, тем меньше следов весны, снег суше, дорога реже покрыта «салом», и концентрироваться на ней не надо. Плохо. Но до Денали уже близко, это хорошо. Однако, хотя Розали спасибо мне не скажет, можно сказать, я установил новый рекорд на зимней трассе.
Сообщить Карлайлу, где я? Элис скажет. Надеюсь, и сёстёр Денали просветит, что прямо сейчас трогать меня не надо. Раз к машине никто не вышел, значит, просветила. И сначала исправить ошибку. Сначала – охота. Или я приобрету неприятную привычку прикусывать кулак при первых признаках жажды. Пум нет, есть медведи, волки, рыси, даже бобры, а у края леса – целые стада диких северных оленей. Перепробовал всё, что мог, пока не понял, что ищу хоть отдалённо похожее на ту, и остановился. Не найду. Но сумел успокоиться настолько, что в состоянии говорить не только с самим собой.
Клан Денали живёт ещё незаметнее, чем мы. И уже долго обитает на одном и том же месте. По официальной версии, скромная семья из трёх сестёр, со слугой итальянцем и его женой, живущая на отшибе, за счёт дивидендов с небольшого наследства и доходом от сбора лекарственных трав. Ещё года три – четыре, и им тоже придётся менять место обитания. Домик клана, построенный на месте обрушившейся от старости усадьбы по проекту Эсме, удобен и просторен, и немножко сказочен, как всё, что исходит из рук мамы. А если учитывать красоту трёх сестричек, с их волосами цвета золота, но разного оттенка, то и вовсе волшебное зрелище.
Елеазар и Кармен другие, темноволосые, со смуглой кожей, её даже вампирская кровь не высветлила до конца. Древние италийцы верили в ларов - хранителей мира и покоя в доме. Я бы тоже поверил, если бы не знал, что эта парочка – истинные люди, то есть истинные вампиры, выбравшие свою дорогу. Это они сумели как-то сгладить интерес сестричек к причине моего неожиданного приезда, найти свежий комплект одежды. И когда Елеазар сказал: ну, рассказывай, что произошло – мне уже не было так страшно, вспомнить. И когда я попытался описать, как это – тяга к ТАКОЙ крови, именно Кармен судорожно вздохнула, вспомнив, каково ей было - отказаться от людской крови вообще. Мы все стараемся не вспоминать пройденную дорогу, это тяжело, она, ради меня, вспомнила.
-И что ты теперь намерен делать? – поинтересовалась Таня.
«Пока жива эта девочка, или пока она находится в твоём городе, может…. может, ты побудешь здесь, со мной»? – спрашивал её обещающий взгляд.
-Не знаю, пока. В конце концов, это просто кровь.
-Это не просто кровь, Эдвард.
-Только для меня. И мне от этого как-то некомфортно.
-Это унижает? – вдруг резко спросил Елеазар, глядя мне прямо в глаза.
У него был опыт преодоления тяги, но другого рода, не крови. И очень нелегко дался. Без Кармен мог вообще не справиться. Я не знал, что ответить, промолчал.
Больше мне вопросов на эту тему не задавали. Говорили о разном. Об увеличении поголовья хищников на территории, о сложных погодных условиях для травоядных, об успехах вхождения новых членов – Джаспера и Элис - в семью, пока новости не иссякли.
Но разговор с Елеазаром помог пересилить испуг и начать думать.
Я вампир, и желаю крови, людской крови, и это нормально, для вампира.
Я сильнее любого из них, я лучше слышу, вижу, ощущаю, быстрее думаю, не старею и не умру, пока меня не убьют, что совсем непросто сделать. О любом крупном хищнике можно повторить многое из представленного списка. И это всё равно не ставит меня выше людей, только опаснее. А во всём остальном, в творчестве, в любви, вампиры и люди - на равных. И я отказался от охоты на людей. Я сумел, ведомый Карлайлом, слезть с мнимого пьедестала превосходства, чтобы подняться над собой, над неразумным хищником в себе, и вполне пристойно терпел признаки своей хищной натуры. Нас немного, но среди вампиров есть и такие.
И вдруг такой срыв. Словно поскользнулся на высокой ступеньке и слетел с крыльца, на которое непросто было забраться, в грязную лужу, и лежу в ней, только стараюсь отползти от самого глубокого места. Я снова только хищник? Или не переставал им быть, всего лишь теша своё самолюбие маленькими победам? А решающее сражение происходит только сейчас. Это мучительно непреодолимое желание «особой крови» как пинок армейским ботинком по рёбрам: куда собрался, встать вровень с человеком?
Это не унижение, это оскорбление. И я его не потерплю. И не позволю ломать мою жизнь и жизнь моей семьи. Я начинаю сражение за себя, за мою растоптанную гордость.
Эта девочка не виновата, что в ней МОЯ кровь, но всё равно мне кое-что должна, за мой испуг, за мою оскорбительную, для меня, тягу. Я научусь выносить и это, мой внутренний монстр не выйдет из-под контроля. Но для этого ей придётся выносить такого соседа по парте. Столько, сколько мне будет необходимо. Даже если потребуется год. Или два.
Кроме аромата крови я начал подробнее вспоминать и её носителя, Изабеллу Свон.
Проверено, что если думаешь о жертве, как о равном себе, нападать сложнее в разы, а остановиться – проще.
Что я о ней помню. Карие глаза цвета топлёного шоколада и странной глубины, тонкая чистая незагорелая кожа, тёмные волосы с проблесками рыжины, хрупкая.
Любопытная? Возможно, все девочки любопытны, но от настоящих сплетен уходила.
И ещё она на меня в кафетерии посмотрела. А когда Джессика предупредила о моем высокомерии, прикусила губу, точно, чтобы не улыбнуться. Почему?
Стеснительная? Когда шла к парте – споткнулась, чуть не упала, схватилась за край, дура Лорен ещё хихикнула. Не сказала мне ни полслова, ещё бы, разок взглянув на мою разъярённую физиономию.
В административном здании мы снова встретились взглядами. Да к тому же она могла слышать конец разговора. Или не успела? Во всяком случае, вытерпела взгляд, как стойкий боец - удар, без оханья. Хотя наверняка напугалась.
Сменила школу в такое неудобное время, если программы не совпадают, придётся срочно догонять. В чём может быть причина переезда к отцу….?
Это, так сказать, упражнения для ума, чтобы не зацикливаться на аромате крови.
И главная загадка – я её не слышал. Ни одной мысли. Какая она? Злая, добрая, умная, глупая, наивная, коварная, какая?
-Эдвард?
-Таня.
-Не будет грубостью спросить, куда ты?
-На охоту.
-Снова? Разве предыдущая была неудачной?
-Для моих целей - недостаточной.
-И для каких же? – заинтриговано спросила Таня.
«Скажи же, что для меня! Ты, как благоразумный мальчик, понимаешь, что опасность никуда за неделю не ушла. Придётся выждать некоторое время, здесь, а я его сумею неплохо разнообразить».
Нет, Таня, я совсем не благоразумен, как выяснилось. Я возвращаюсь.
-Я возвращаюсь.
-Ты невыносимый гордец, Эдвард. Ты не хочешь отступить.
-Не хочу.
-Ты раньше не был склонен рисковать своим душевным комфортом.
-О….
-Нет, я не о том, что ты рискнёшь подставить под удар нежное девичье сердце, даже человеческое. Речь только о тебе. Расскажи, какая она.
-Просто девочка.
Почему-то не захотелось обсуждать Изабеллу Свон. Калленам она же отказалась косточки перемывать. У каждого есть свой скелетик в шкафу, который не хочется вытаскивать на белый свет, и к тем, кто проявляет деликатность, поневоле чувствуешь признательность.
-А ещё что можно о ней сказать?
У меня что, появился собственный скелет, и Таня старательно его вытаскивает?
-Увы, я не очень-то приглядывался, у меня были несколько другие проблемы.
-Ты всегда был ужасным джентльменом. Хорошо, я попытаюсь быть такой же леди. После охоты ты ни минуты не задержишься, чтобы сохранить максимум сил, я правильно поняла? Твой «мерседес» будет помыт и заправлен.
-Я даже не знаю, как благодарить….
-О, одного поцелуя в щёчку будет вполне достаточно, - усмехнулась она.
Когда «мерседес» уже летел по трассе, вслед мне прозвучало ментальное Танино пожелание: «Удачи».
Всё-таки она в очередной раз простила мне равнодушие к её красоте. И в очередной раз оставила себе надежду…. Ничего не поделаешь, золотые локоны меня и в человеческом состоянии не манили, если я правильно помню.
Я возвращался домой почти на той же скорости. Разумеется, для этого было некоторое основание. Меня не было неделю, я соскучился по семье. И ещё кое-что.
Я собирался укрощать своего личного монстра, одевшись в броню интереса к девочке Изабелле Свон. Почему она спрятала улыбку, когда узнала, что у меня нет девчонки, почему к ней вообще пришла улыбка?

2. Чтение вслепую

Розали, естественно, фыркала, и даже рычала, делая осмотр «мерседеса», хорошо хоть, не кинулась рвать на куски. Эмметт морщил нос и успокаивал, что хоть запчасти с дороги собирать не надо, после чего Розали стала рычать на него.
Спасибо, Эмм, сумел перевести стрелки.
Эсме радовалась, что я дома, и пугалась того, что меня ждёт. Карлайл волновался за меня, но не отговаривал, только предупредил:
-Твой выбор – тебе и нести этот крест. Это будет чрезвычайно сложно, в первые дни – особенно, как будто всё начинаешь заново. Единственный способ удержаться ты знаешь – помнить, что это не просто мешок с кровью, а личность. Ну, и дыши рядом с ней поменьше.
Джаспер, выходя из машины на школьной стоянке, упрямо встряхнул головой.
-Ничего, прорвёмся. Ты меня будешь страховать, а я – дам тебе передышку.
-А я обеспечу физическую разгрузку вам обоим, когда вернёмся домой, – хохотнул Эмметт. – Теперь вас долго раскручивать на поединок не придется.
-Элис, что? – спросил я, в расчёте на хоть какой-то прогноз.
Сестичка не собиралась входить в транс.
-Я всё просмотрела загодя, пока ты был в дороге. Процент того, что ты не сбежишь из класса, очень высок.
Но и процент того, что не выдержу, тоже имеется.
-Но никто не умрёт?
-Не должен. Я подстрахую.
Спасибо и на этом. Кому, Элис? Это не идея Элис, это моя идея. Так что весь свой сарказм, Эдвард, принимайте только на свой счёт. В принципе ничего особенного не случилось. Недельное отсутствие сына в школе Карлайл объяснил болезнью, с Калленами очень редко, но тоже случались весенние инфекции. Это тоже входило в камуфляж вампирской семьи под человеческую.
Всё в норме, и не надо напрягаться вплоть до ленча и биологии. И всё-таки совсем выключить растущее напряжение не удавалось. Но от этого была странная польза. Привычный голод Джаспера был гораздо бледнее, он концентрировался на мне больше, чем на своих ощущениях, когда следил за мной и снимал излишек напряжения. Спасибо, разумеется, но некомфортно, когда за тобой следят.
-Ничего, не кисни. Быть под присмотром – удовольствие небольшое, кому как не мне это знать. Но когда тебе понадобятся все резервы, они должны у тебя быть.
Ну, вот и до ленча дожили. Когда-то самый спокойный момент в школе, сейчас и он смят.
-Элис, я её в тот понедельник своей зверской миной почти наверняка напугал.
-Возможно. Лучше, чтобы это неприятное воспоминание загладилось чем-то более позитивным. Хорошо, придумаю.
Мартовская погода неустойчива. Утренний густой туман разошёлся, оставив после себя тяжёлую тучу, просыпавшуюся липкими снежными хлопьями. Пока добрались до кафетерия, все оделись в снеговые береты, кроме Розали. Причёска «Мисс совершенства» такому варварству под накинутым капюшоном не подверглась.
А Элис забавно встряхнулась, как щенок, вылезший из воды, обсыпав нас снегом со своей короткой стрижки, и быстро отскочила на безопасное расстояние. Ну, погоди, сядем за стол – там не отпрыгнешь, причём в кафетерии тепло, снег растает, будет тебе холодный душ! Для вампира некритично, но брызги в лицо всё равно заставят повертеться. И не думай, что предвидение тебя спасёт! Джаспер ещё не знает, что я собираюсь проделать, и Эмметт тоже. Но увидят – и, несомненно, поддержат, тройного душа точно не избежать! Элис повела носиком – посмотрим…. И посмотрим! Но смотрела Элис очень внимательно, шанса устроить неожиданную атаку всё не было, пока кто-то из её одноклассников не отвлёк. Вот он шанс! С моей головы полетели остатки снега с талой водой пополам, Эмметт с Джаспером почти мгновенно присоединились. Целью была Элис, но что уж тут поделаешь, и Розали досталось.
Девчонки вертелись, пытались прикрыться руками, подносами, Розали старалась добраться до Эмметта, отомстить, в общем, весёлая минутка – это так редко со мной случается в последнее время….
-Белла, на кого ты смотришь? – неприятный голос разрушил всё веселье. Джессика. И Изабелла? Где?
Карие глаза на сущие секунды явили свою непонятную глубину, и девочка отвернулась. По крайней мере, сегодня я перед ней взбешенным монстром не предстал.
«Ну как? Кажется, она не должна теперь тебя бояться», - улыбнулась Элис. То есть всё было продумано заранее, и обмануть Элис не представлялось никакой возможности? Весь этот спектакль исключительно для девочки с карими глазами. И если он удался…. А если удался только для Джессики? Это катастрофа.
«Какой красавчик, даже с мокрыми волосами. И с чего он Беллу разглядывает? Ну, ясно, новенькая, хотя вряд ли у неё есть шанс».
-Кажется, сегодня он на меня не злится? – спросил тихий голосок, спрятавшийся за волной тёмных волос.
-Нет, не похоже, - удивлённо ответила Джессика. – С чего бы ему на тебя злиться?
-Кажется, я ему не нравлюсь,– девочка, кроме волос, спряталась за прижатыми к лицу руками.
-Калленам никто не нравится, вернее, они всех презирают, - «утешила» Джессика, наблюдая за мной, пока я ждал, когда Изабелла Свон уберёт руки от лица. – А Эдвард
по-прежнему на тебя смотрит!
«Точно, никаких шансов. Чем же она ему насолить успела? Если поцапались, что он задумывает?», - ожидание возможной интриги не позволяет Джессике так просто перестать меня разглядывать.
Насолила, до крика. И задумываю. Научиться терпеть соль на своих ранах.
-Перестань на него пялиться, - прошипела Изабелла, отнимая руки от лица, и глядя исключительно на пустой стол перед собой, украшенный одинокой бутылочкой с содовой.
Она права, это невежливо, вот так смотреть, почти через весь зал. Ладно, у меня впереди целый урок. Если выдержу, всё-таки загляну в эти глаза, где-то же там должно быть дно, карие глаза выглядят, обычно, как кукольные. И всё- таки я её не слышу. И спектакль получился на славу, потому что я её не слышу.
Но зато очень даже хорошо теперь слышно её окружение. Майк в восторге, что выпал, может, последний в этом году снег, есть шанс поиграть в снежки.
«Беллу обязательно надо уговорить, она там, в своём Финиксе, никогда такого не видела. Джессика, ясное дело, в моей команде, а они подружки, значит, и Белла тоже будет в моей. Джессика сама справится, но уж к Белле я ни одного снежка не пропущу, она увидит».
Не пропустит он, как же. Он же рохля, а снег липкий, снежки будут твёрдыми, как кирпичи, ещё синяков насажают. Если бы я что-нибудь о ней знал, может, ей такие игры и нравятся. Почему это не нравится мне? А, ладно, не будет сегодня снежков, вместо снега сыплется уже дождь, упавший снег превращается в грязные мокрые кучки, Майк подвывает от огорчения, и Джессика тоже не в восторге, пропал шанс пофигурять перед Майком, её новой целью.
А новенькая? Что она думает? Что-то незаметно, чтобы растаявший снег испортил ей настроение, даже наоборот. Её никто не зовёт полным именем, только Беллой. Ей что, так нравится больше? Узнаю, впереди целый урок.
Что сначала - сначала запастись воздухом. Прийти последним, чтобы сэкономить по максимуму, несколько слов всё равно надо будет сказать. Близко не садиться, а то сразу надышусь. Воздух хватать мелкими порциями и терпеть. Терпеть. Терпеть. Помнить, что она – человек. Как я. И у неё странные глубокие глаза.
Сегодня лабораторная. Мистер Баннер расставлял микроскопы и предметные стёкла по столам.
«Новенькая, Свон. Рядом с Калленом делать ничего не будет, он сам со всем справится. На будущее надо предупредить, чтобы рассчитывала только на свои силы, иначе толку не будет».
Там посмотрим, смогу ли я вообще высидеть целый урок рядом.
Всё. Пошёл.
Девочка сидела за нашей партой, что-то рисовала в тетради, какой-то орнамент, собрав плечи, как будто ждала удара. Такая тоненькая, хрупкая, разве на неё можно поднять руку? Я её напугал в прошлый понедельник, сейчас это надо исправлять. Голос вампирского «зова», чуть - чуть, лёгкой тенью, должен успокоить.
-Привет.
Девочка подняла голову. У неё действительно бездонные глаза, утонуть можно.
-Меня зовут Эдвард Каллен, - аккуратнее с воздухом, через пару фраз кончится. – На прошлой неделе я не успел представиться. Ты, наверное….
Изабелла, Белла? Но все знакомые зовут её Беллой, а, была не была.
-…. новенькая, Белла Свон?
Глаза девочки раскрылись, словно я сказал что-то не то, или не так….
-Откуда ты знаешь моё имя? – почти шёпотом спросила она.
Что тут такого, вот если бы не знал, это действительно, было бы удивительно. Она ещё была в дороге, а Чарльз Свон уже обегал весь город. Школа, поликлиника при больнице, коммунальные и социальная службы, магазины. Все всё давно знают, даже Карлайл. Просто мне до этого понедельника всё это было ни к чему.
-Ну, здесь оно, наверное, каждому известно. Новый человек в городе – это событие, особенно если его ждут.
Похоже, это её не сильно обрадовало, поморщилась. Не любит лишнего внимания? Но ничего не поделаешь, городишко-то маленький, а Чарльз Свон – не последняя личность в табели о рангах.
-Вообще-то я имела в виду, почему ты назвал меня Беллой? – уточнила она вопрос.
Но ведь все зовут её так, не понимаю….
-Ты предпочитаешь, чтобы тебя звали Изабеллой?
-Нет, мне больше нравится «Белла» Просто Чарли, мой отец, за глаза зовёт меня Изабеллой, и пока я не скажу, все зовут меня именно так, - засмущалась девочка.
-Ясно.
Отец считает свою девочку верхом совершенства, с которой запанибрата не положено говорить, а девочке полное имя кажется слишком официальным, как корона не к месту. И кто из них прав? Во всяком случае, мне надо общаться с девочкой Беллой, а не с её отцом, Чарльзом Свон. И пока она отвернулась, вдохнуть воздух.
О-ох, боль, огонь! Нельзя хотеть! Терпеть. Терпеть.
Мистер Баннер объяснил задание по лабораторной работе. Разобрать по порядку, согласно фазам митоза, перепутанные в коробке предметные стёклами с клетками корня репчатого лука, не подглядывая в учебник. Лабораторная на двадцать минут из усложнённого курса. Да, сейчас начнётся скрип в мозгах у большинства одноклассников.
-Можете приступать! – засёк время мистер Баннер.
-Леди желает начать? – оставив лёгкий «зов» в голосе и улыбнувшись, обратился я к напарнице по лабораторной, и вновь удостоился взгляда широко раскрытых глаз. Да что я не так сказал снова? Или ей просто страшно приступить к работе…. Ну вот, поставил в неловкое положение.
-Если хочешь, начну я, - можно общаться и без всяких улыбок, чисто по-деловому.
-Нет, нет, всё в порядке, - вдруг густо покраснев, ответила Белла Свон.
Я ничего не понимаю. Чем я её так смутил? И это было очень…. красиво. Нежная белая кожа на скулах вдруг стремительно стала розоветь, словно запустили ускоренную прокрутку созревания персика. Как в её Аризоне. Кровь, МОЯ кровь, под тонкой кожей, и яд наполнил рот. Огонь! Боль…. Сглотнуть и терпеть. Терпеть. НЕ ХОТЕТЬ!!!
Белла Свон мельком заглянула в окуляр и тут же объявила:
-Профаза!
И сразу же собралась сменить стёклышки. Вот так вот сразу и определила? Всё, конечно, может быть, но я не привык, чтобы в моих работах случались ошибки, а так быстро справиться с образцом – это действительно надо знать, с чем дело имеешь. Что для этой девочки должно быть несколько сложновато.
-Можно посмотреть? – попросил я, притормозив руку, потянувшуюся за стеклышком.
Тонкая горячая рука отдёрнулась, словно её ударило током. Напугалась? Нет, лицо
по-прежнему спокойно, румянец ужё ушёл, но и обморочной бледности нет, наверное, просто неприятно. Не удивительно. Такая тёплая кожа, умеющая хранить жар южного аризонского солнца, и камень, почти ледяной.
-Прости, - извинился я, и скорее забрал себе микроскоп.
Белла Свон не ошиблась. Я ошибся. Нельзя так сильно сокращать расстояние между нами и человеками. А ещё мне трудно вздохнуть. Потому что ей было неприятно моё прикосновение?
-Профаза, - подтвердил я заявление Беллы Свон, записав данные в выданную педагогом напечатанную таблицу с пустыми графами, потом, заменив стёклышко, рассмотрел и этот образец. – Анафаза.
-Можно мне? – чуть вздёрнув подбородок, потребовала девочка.
Она мне не доверяет. Это мне – то…. хм.
Ну, что ж, вот вам микроскоп, недоверчивая юная леди.
-Анафаза, – подтвердила она моё определение, и не похоже, что была этому рада.
Вас больше бы порадовала моя ошибка? Не в этой жизни, леди….
-Препарат номер три? – попросила она, протягивая руку.
Пожалуйста, вот он. Но больше не хочу спазма в горле от вздрагивающей руки. Хватит и того, что болью рвёт глотку от очередного вдоха. Поэтому передаём стёклышко аккуратно и без случайных прикосновений.
-Интерфаза! - определила она, и, не вынимая стёклышко, сдвинула микроскоп в мою сторону.
Если и сейчас вы правы, леди…. Вы правы - интерфаза.
Умненькая девочка. Белла Свон знает, о чём говорит, а это значит, что в своём Финиксе училась в школе более высокого уровня, чем то, что ей может предложить Форкс. Это уже становится интересным. Моя очередь.
– Телофаза.
Карие глаза не распахиваются, а наоборот, прищуриваются, как у прицеливающегося стрелка, и рука с тонкой горячей кожей аккуратно тянется к микроскопу, проверить. Пожалуйста, я пока запишу данные.
-Телофаза.
Как будто я утверждал что-то другое. С последним препаратом уже всё ясно, даже смотреть незачем – метафаза. Но она всё равно посмотрела.
-Метафаза.
Да, разумеется.
Лабораторную Белла Свон и я прошли, как беговую дистанцию на приз. В результате класс ещё трудился, или жульничал, или вовсе сдался, а мы были уже свободны. Я получил свой приз. Смотрел в карие глаза, и почти не барахтался. В голове стояли частоколом незаданные вопросы, а как начать разговор – непонятно.
Белла. Конечно – Белла. Её нельзя назвать никак иначе. Прекрасная.
Изабелла – это нечто царственное, могучее и даже суровое. А девочка передо мной, старающаяся отвести взгляд в сторону, и снова притянутая, как магнитом, к моему лицу – это фея. Не потрясающая красота, а что-то другое, но не совсем похожее на человека. Фея, заключённая в хрупкую человеческую оболочку.
-У тебя линзы? – спросила фея, и снова стала тем, чем была - обычной человеческой девочкой, от вздоха которой опять в глотке нестерпимая боль.
-Линзы? Нет.
Какие ещё линзы у вампиров. И с чего вдруг….
-В прошлый раз мне показалось, что у тебя глаза другого цвета.
Что??? Она смогла это увидеть? Вздох беспокойства, которого уже не остановить, ОЖОГ! ТЕРПЕТЬ, терпеть…. Играть дальше!!!
У людей такого без линз не бывает, и я лишь неопределённо пожал плечами. Ошибки случаются.
Но у вампиров бывает! И для того, чтобы это заметить, надо им смотреть в глаза, осмелиться посмотреть, а люди не смеют, чувствуют опасность и не смеют, даже в глаза Карлайла! А она смотрит и ВИДИТ, и тогда и сейчас….
Вот это называется – напугал…. Это я опять испуган, причём, серьёзно!
Терпеть, терпеть…
Если будет стоять на своём, скажу, что она была права, и всё на этом. Ну, ляпнул, что без линз. А может я постеснялся. Попрошу, чтобы не рассказывала никому. Главное, что от растерянности хватанул воздух, наполненный её ароматом до самого верха, и теперь горю, снова, глотку опять рвёт до сгоревшей крови.
Белла…. Я НЕ ДОЛЖЕН ХОТЕТЬ! Прикусить бы кулак, как в дороге, вот он, стиснут и приготовлен на колене, нельзя….
Терпеть, терпеть….
Мистер Баннер, наконец-то разглядел, что мы давно бездельничаем, но не удивился.
-Эдвард, ты, кажется, не подумал, что Изабелле тоже неплохо было бы поработать с микроскопом? – брюзгливо заметил мистер Баннер.
Изабелла…. Изабеллы не сжигают людей нечаянно, только специально, ставя подпись под приговором.
-Она предпочитает, чтобы её называли «Белла», - поправил я его сквозь жгучую боль, и отклонил обвинения в пособничестве лени.– Я определил только две фазы из пяти.
Педагог сначала подозрительно посмотрел поочерёдно на нас, потом его посетило озарение.
-Ты уже делала эту лабораторную?
-Да, но не на луковом корне, - робко улыбнулась Белла. Как я и предполагал.
-На сиговой бластуле? – уточнил мистер Баннер. Он даже понял, в какого уровня школе училась Белла.
-Да, – призналась Белла.
-Ну, - задумчиво протянул мистер Баннер, - очень удачно, что вы сидите вместе.
И пошёл к своему столу, бурча себе под нос, что, по крайней мере, другим детям от новенькой вреда не будет. Всё равно придётся работать собственной головой.
А мне пора выстраивать защиту, пока не вылетел, разгрызая собственный кулак, за дверь. НЕ ХОТЕТЬ! Личность, сидящая рядом со мной, Белла, помоги….
-Ты ведь не любишь снег, верно?
-Не очень, - ответила она.
Но тогда и….
-…. холод тебе тоже не должен нравиться.
-А ещё сырость, - добавила Белла.
-Наверное, Форкс не самое лучшее для тебя место, - размышлял я уже вслух.
-Может быть, даже самое худшее, - угрюмо ответила она.
-Зачем же ты сюда ехала? - вырвалось раньше, чем я подумал, как он неуместен, такой вопрос несовершеннолетней девочке. В делах с переездом, что она может решать…. Но уже поздно.
-Ну, это сложно, - задумчиво протянула она, словно это действительно зависело от неё.
-Попробую понять, - продолжал я не самую умную линию поведения.
Я сейчас занимался милым делом, насколько я догадался. Вытаскивал скелет из шкафа Беллы. Она помолчала, сопротивляясь «зову», или мне это только показалось. А потом подняла голову и заглянула в мои глаза, и я утонул, не исключено, что сейчас мы тонули вместе, потому что она заговорила.
-Мама снова вышла замуж….
-Что ж тут сложного, - ответил я как можно мягче.
Обычная вещь, честно говоря. Между почти взрослым ребёнком и новым мужем женщина выбрала более перспективный вариант: Подросший ребёнок всё равно скоро покинет родное, уж не знаю, насколько, гнездо, и женщина спешит свить новое.
-Когда это произошло?
-В сентябре, – грустно ответила Белла.
- И ты с ним не поладила? – случай тоже обычный. И к чужой семье трудно прижиться, и чужой ребёнок трудно привыкает к новому лицу, но чего я не представляю, это как Белла может кого-то обидеть, значит, обидели её? И мне совершенно наплевать, что глотку дерёт уже немилосердно, потому что я предполагаю, на ком за это хочу отыграться ….
-Да нет, Фил очень славный. Пожалуй, для мамы слишком молодой, но славный.
Белла говорила спокойно, вдумчиво, она никого не выгораживала, просто давала оценку. И я ничего не понимал, шанс отыграться на виновном исчез.
-Почему же ты тогда не осталась с ними?
Почему оставила любимое солнце, маму, о которой говорит так заботливо, славного Фила?
-Фил – профессиональный бейсболист. Ему приходится много ездить.
-Он известный бейсболист, я мог о нём слышать?
-Нет, вряд ли, вторая лига.
-И твоя мать отправила тебя сюда, чтобы иметь возможность сопровождать в поездках молодого мужа….
Значит, Фил действительно славный, настолько, что женщина старше него боится оставить такого славного без пригляда. Ну что ж…. понятно.
-Я сама себя отправила, - снова чуть задрав подбородок, неожиданно твёрдо ответила Белла. И мне пришлось поверить. Человеку, который умеет смотреть в глаза вампира, трудно отказать в решительности.
-Да зачем? – немного в ином варианте я задал уже прозвучавший вопрос.
Белла посмотрела на меня…. как на маленького и глупого ребёнка, не понимающего очевидных вещей. Честно говоря, меня это задело, и она это увидела. А когда дети спрашивают, им надо отвечать, иначе совсем замучают вопросами.
-После свадьбы Филу всё равно надо было ездить, а маме – оставаться со мной. Она так скучала по нему…. Вот я и решила перебраться к Чарли.
Чтобы мама не мучилась в разлуке, чтобы славный Фил не скучал без любимой жены, фея оставила своё любимое солнце, оставила двоих любящих её людей, чтобы им не мешать, потому что…. они друг другу были нужнее, чем она им. Она это поняла.
-А теперь несчастна ты.
-И что с того? – снова гордо задрался подбородок.
Нельзя фею лишать места под любимым солнцем только за то, что она не желает его отвоёвывать. Это несправедливо!!!
-Это несправедливо.
Белла очень тихо и невесело рассмеялась.
-Жизнь вообще несправедлива. Разве ты не знаешь?
-Мне об этом кто-то уже говорил, - я не собирался распространяться о других известных мне примерах. Розали, Эсме, Джаспер, в человеческой жизни и в вампирском существовании…. Это только те, кого я знаю.
-Вот и вся история, - фее больше нечего было рассказать.
-Ты хорошо держишься, - глядя на гордо задранный подбородок, сообщил я своё мнение. – Глядя на тебя, не скажешь, каково у тебя на душе на самом деле, настоящей своей боли ты не покажешь никому.
Белла скорчила гримасу и отвернулась. Но мне было важно разобраться в ней до конца, раз не могу услышать открытую мысль. Она не любит, чтобы её жалели.
-Ведь так?
Очень гордо задранный профиль и ни слова в ответ.
-Уверен, что всё именно так.
Гордячка.
-А тебе-то что до этого? - вдруг раздражённо спросила она, наблюдая за манёврами мистера Баннера по классу.
-Хороший вопрос….
Что я могу ответить на это…. Что, пока я вижу в ней человека, пока говорю, я не позволяю своей жажде выйти из-под контроля, что, допрашивая её, я тем самым сохраняю ей жизнь, хотя самый простой способ - сбежать и не вернуться - я из-за своей гордости отверг? Ради своей гордости я её пытаю. И чем я лучше её матери?
-Ты больше не хочешь со мной говорить…. – замечаю я.
Поделом.
Белла повернулась ко мне снова.
-Нет. Дело не в тебе, это я на себя злюсь. Разболталась. Мама называет меня открытой книгой. Выходит, она права.
-Я в этом совсем не уверен, - если бы это было так, я бы не спотыкался, через раз. Если она - открытая книга – то значит, что она написана на не совсем понятном мне языке. - Мне это чтение дается с огромным трудом.
-Но обычно ты легко разбираешься в людях, так?
Мы что, поменялись ролями, теперь она меня старается прочесть?
Забавно. Впрочем, от феи, в семнадцать лет умеющей смотреть в глаза взбешенного вампира, и понимать всю несправедливость жизни, как она есть, можно и этого дождаться. Надо быть справедливым. Каков вопрос – таков ответ.
-Обычно, так и есть, обычно разбираюсь легко.
Если это люди, а не феи. Которых ни чёрные голодные глаза, ни слишком белозубая вампирская улыбка не впечатляют.
Мистер Баннер собрал уже все результаты, и даже успел их просмотреть. В принципе, особых познаний в этой теме, не считая нас, не обнаружено, что он и предполагал. Поэтому учитель попросил внимания, чтобы, показывая проекционным аппаратом схемы фаз митоза, объяснить классу более подробно, что они наблюдали только что в микроскоп.
А дышать, если не говоришь, абсолютно незачем. И вспоминать тот румянец …. ни к чему. Потерял контроль, и опять хватанул горячего до…. Люди говорят - до слёз, мне хватило до очередного сухого ожога и полного рта яда. ТЕРПЕТЬ, НЕ ХОТЕТЬ…. Терпеть, теперь уже до конца урока.
В принципе, не так всё и плохо, только надо зацепиться за что-нибудь, хоть за край парты, чтобы не вылететь из класса до звонка. В конце концов, у меня есть перед глазами профиль. И думать мне никто не запрещал. Открытая книга на непонятном языке. Что я успел – то? Почти ничего. Да, она самоотверженная, да, она гордячка, и, да, она отважна, и …. И в карих глазах можно тонуть долго и с удовольствием. И как она получилась такой?
Глотка кажется разорванной в клочья. Сам виноват, потянул самый маленький глоток. И зачем? Затем, что ХОЧУ, хоть чуть-чуть…. Звонок! Вон из класса!
И ничего страшного. Я высидел урок, и мы даже говорили. И я пойду на испанский, как будто ничего не произошло, а она – на физкультуру. Потом она отправится домой, в дом Чарли Свон. А я за ней не пойду. Я смогу увидеть её завтра.
Воздух на улице, пропитанный дождём, чист, даже чересчур, без обжигающего аромата даже безвкусен, волны запахов, несущихся от встречных ребят, или тех, кто идёт рядом, пресны и не интересны. Белла пойдёт в другой корпус.
Когда Эмметт добрался до нашей парты в классе испанского, я уже был в норме.
-Ну, как всё прошло? – спросил он, выгружая учебник и словарь на стол.
-Как видишь, паники и аварийной сирены нет. Всё нормально.
-Это как раз ненормально, то, как ты держишься, - взгромоздил он свои локти на стол.
-Buenas tardes, los estudiantes, - начала урок сеньора Гофф, и Эмметт перешёл на неслышный для человеческого уха шёпот.
-Или ты блефуешь. Я видел сейчас в коридоре Джасса с Элис в обнимку, и не было похоже, что они так уж и блаженствуют. Скорее, держатся друг за друга, чтобы просто устоять на ногах. Но моей помощи не попросили, значит, всё нормально, справятся.
-Именно это я только что тебе и сказал.
-Да ладно тебе, говори по-честному.
Элис всё видела, Джаспер всё чувствовал, и держал, и оба основательно вымотались. Да, было нелегко, да просто очень плохо было несколько раз, но ведь не настолько, или…. насколько?
-Ну, такого я ещё не испытывал. Это…. это очень тяжело, Эмм.
-В точности, как на той неделе?
-Нет, немного по-другому, теперь я знал, чего ждать. Но от того, что знаешь, легче не делается.
Сеньора Гофф скользнула взглядом по нашему столу, но и не думала делать нам замечания по поводу нашей невнимательности. Мы были её любимчиками в некотором роде. Из-за отличного знания предмета, и потому что меня интересовал Лорка, к которому и она питала некоторую слабость.
Эмметт согласно качнул головой, что да, ожидание неприятности легче её не делает, и вдруг спросил:
-Эд, а зачем тебе это надо? Ведь это как по минному полю ходить, того и гляди, подорвёшься. На это никаких нервов не хватит. Когда я на свою мину наткнулся, я и полминуты не продержался. И мир не рухнул….
Мина Эмметта. Осенний французский полдень, напоенный запахами спелых яблок и прогретого на солнце сена. И ещё запахом свежевыстиранной ткани от вывешенных на просушку льняных простыней. И запах чистой кожи и горячей крови. Это не моя кровь.
Это ЕГО кровь! Дикая боль, спазм в желудке, и МОИ зубы у белокожей веснушчатой шеи!…. И голубая жилка…. и язык чувствует толчок пульса….
-М-м-м! – мычу и бьюсь в руках Эмметта, крепко обхватившего меня за плечи.
Это не МОЯ кровь! Не МОЯ, не МОЯ!
-Esta bien, Edward? – тревожно вглядывается миниатюрная сеньора Гофф в моё запрокинутое лицо.
Что уж тут хорошего, если я почти не владею собой, я сейчас подорвался на чужой мине.
-Me perdona, - при звуке моего голоса Эмметт ослабляет хватку, я выкручиваюсь из его рук и уношусь за дверь, в дальний конец пустого коридора.
-Emmett – por favor, puedas tu ayuda a tu hermano, - просит сеньора Гофф.
Спасибо за сочувствие, конечно, сеньора, но братик уже «помог». Кулак прокушен до кости, чтобы собственная боль смыла чужое воспоминание, минут пять след зубов будет виден.
-Конечно, - немедленно соглашается Эмметт, и вылетает вслед за мной из класса, чтобы догнать и остановиться в двух шагах.
-Не подходи….
-Эд, это не твоё….
-Да, но мне хватило.
-Значит, всё гораздо хуже, чем я подумал.
Эмметт старательно воскрешал в своей памяти запах забродивших яблок взамен аромата ЕГО крови.
-Да, наверное.
Если спустя неделю сытый и подготовленный, я увидел на чужой шее голубую жилку….
-Эд, прости, что я могу….
-Уйди, Эмметт. Просто уйди сейчас.
Эмметт так и сделал. Развернулся и ушёл, не думая совершенно ни о чём. Никогда не предполагал, что умение не думать тоже благословенный дар.
Я поплёлся к машине, чтобы спрятаться в неё, как в нору, где меня никто не потревожит, хотя бы до конца уроков. И мне срочно нужно противоядие от чужой ошибки. Агрессивная рычащая музыка новой молодёжной группы не помогает, мне нужна моя собственная победа, живая и здоровая. Громче всех слышны мои родственники, но их нет рядом с Беллой, Эмметт старательно, как попугай, повторяет каждое слово сеньоры Гофф. Это лишнее, но пока он боится самого себя. Ничего, скоро успокоится. Джессика? Сидит на литературе и сплетничает с соседкой по парте, и даже не о нас. Майк Ньютон. Да, он на физкультуре вместе с Беллой, отбивает мяч через сетку, и время от времени видит Беллу. Но большее время не видит, игра не даёт, он думает, такими рваными обрывками, какие позволяют партнёры.
«Что-то с Калленом сегодня не так. Пол урока болтал. А раньше ни с кем, ни слова, ни полслова. И смотрел на неё. Неужели заинтересовался? А что, вполне возможно, она миленькая».
Она не «миленькая», идиот! Она – Белла!
«Как она про Каллена сказала: «Не понимаю, что с ним было в прошлый понедельник». Без всякого интереса. А больше ничего не сказала, наверное, и на уроке они говорили только про лабораторную. Не похоже, что он её волнует».
Волную или нет, но так, как со мной, с Ньютоном она не разговаривала, а это кое-что значит, непонятно, помог ли тут вампирский «зов», но если бы захотела закрыться, что бы я мог сделать? Если сам в это время …. тонул? Ничего. Ей было со мной интереснее, вот что.
«Только она несмелая. Всё с Анжелой да Джессикой, зато из парней – только со мной. Каллен не в счёт, он чокнутый какой-то, и вообще, Каллены всегда на отшибе».
Насчёт смелости Беллы у него прокол, таких отважных ещё поискать. А не слишком легко он меня со счетов сбросил? Но это, хоть и обидно, но справедливо. Мы всегда на отшибе.
Но не сегодня. Не сегодня. И не завтра.
Лучше бы Ньютон не размышлял, кто с кем разговоры ведет, а на Беллу смотрел, мне её не видно. А я хочу, чтобы Ньютон на неё смотрел? Не хочу. И слушать его не хочу. Может, сменить его, как наблюдателя, на девчонку какую-нибудь…. и вместе с ней в девчачью раздевалку…. ага. Придётся терпеть Ньютона, хотя он меня…. достал? Он? Меня? А не много ли чести?
Наконец-то народ повалил с физкультуры. И вот- вот выйдет Белла. Она меня врасплох больше не застанет. Вот поэтому я и следил, чтобы она не застала меня врасплох, если вдруг окажется близко. Ведь всё бывает…. Если я постою здесь, около машины, она увидит, что я есть, прямо здесь, подойдёт ко мне, перекинуться парой слов? А если мне к ней подойти? Что я творю вообще? Чего жду, чего хочу? Белла Свон идёт одна на школьную стоянку, поглядывает недовольно на низкую тучу, сеющую мелкий холодный дождь. Не подойдёт, это не в её стиле. Может, рискнуть самому? И что сказать? Белла, ты любопытный образчик человеческой породы, и я тебя ещё не до конца изучил? Милое начало разговора. Если сейчас же не придумаю что-нибудь, она уйдёт.
Белла, посмотри на меня.
Белла, я тебя не слышу, и не всегда понимаю, Белла, посмотри….
Всё, момент упущен, Белла прошла мимо. У неё свои заботы. Влезла в свою машину - грузовичок пикап непонятно красного, предположительно, цвета с потёками ржавчины, старый, ровесник её…. деду, наверное. Завела его, и он зарычал громче всех на стоянке, как трактор. Включила, очевидно, печь, отогрела руки и подсушила волосы, пропуская локоны сквозь пальцы над тёплой струёй воздуха. Можно вообразить, как расплывается аромат волос по кабине. Боль в глотке, огненная, тянущая. И обещающая. Мне это не по силам, лучше прекратить. Она сейчас уедет….
Белла! Посмотри на меня, Белла!
Посмотри!!!
Посмотрела…. и плевал я на все ошибки Эмметта!
Посмотрела…. удивлённо так….. неужели не заметила, как я изображал памятник ожидания…. и резко нажала на газ. И чуть не разнесла старую тойоту «королла» Эрин Тиг. И сразу же по тормозам. В такт тому, что вытворяло моё сердце. Или наоборот? Ф-фу-х, почти ползком пикап выбрался с парковочного пятачка и отправился дальше, унося крепко вцепившуюся в руль Беллу домой. И что тут смешного? Но я не могу удержаться, пока только улыбаюсь, но сейчас буду хохотать! Это же надо! Как вампира выводить с «минных полей», так даже заочно - пожалуйста, легко, а как свой пикап с парковки – так чуть аварию не устроила!
Я насмеялся вволю, пока мои родственнички подходили, не спеша, к машине, и остатков смеха хватило, чтобы толкнуть чувствительно Эмметта, так, чтобы он понял, что всё хорошо, и он понял, ухмыльнулся, попробовал ответить тем же. А как же, размечтался! Чтобы поднять настроение вымотанному Джасперу, успеть устроить номер Элис для неё лично, снега нет, но не зря я столько простоял столбом под дождём, воды полна шевелюра, и она не успела увернуться на этот раз! На Розали меня не хватило? Ей это было неинтересно, так что пусть довольствуется развеселившимся Эмметтом. Карлайл, Эсме, они ведь тоже ждут известий, как оно всё прошло.
-Элис!
-Карлайл на операции, а Эсме сейчас всё сам доложишь. Эмметт, я, на твоём месте, не ухмылялась бы. Тебя ждёт двойная взбучка, и ты знаешь, за что….
-Да ну?! – восхитился Эмм. – Это мы ещё посмотрим!
Однако быстро он оправился…. Но если бы это было не так, он бы не был Эмметтом.
Эсме, глядя на наши развесёлые лица, не допрашивала, но на меня посматривала немного пристальнее обычного, хотя никаких особых мыслей не было.
-Эсме, что?
-Ты улыбаешься, что уже хорошо. Не могу этого описать, но ты улыбаешься как-то иначе. И мне это очень нравится.
-Я сегодня победитель.
-Да, конечно. Я рада за тебя. Но, это не всё.
-Что «не всё», Эсме?
-Если ты этого не знаешь, откуда знать мне?
Белла уехала домой. И завтра она будет в школе. Нельзя сказать, что я голоден, запаса с деналийской охоты должно хватить надолго, но даже тень жажды, в соседстве с Беллой, мне ни к чему, поэтому я снова отправляюсь на охоту. И Карлайл решил составить мне компанию, что неплохо, но чувствую, нам ещё предстоит серьёзный разговор. Он и начался после того, как быстрый бег сменился на рысцу, чтобы не упустить подходящую добычу.
-Эдвард, ты сегодня был просто молодцом. Может, я зря перестраховался, когда отправлял тебя из дому?
-Нет, ты всё сделал правильно. Если бы я не уехал так далеко и надолго…. У тебя бы не осталось причины мной гордиться.
-Эдвард, страдание никуда не денется, мне жаль. Когда ты рядом, я чувствую себя счастливее, но почему бы не сменить толику моего счастья на толику твоих страданий. Вполне приличный обмен, я на него согласен. Надо сделать всё, чтобы оставить Беллу Свон в живых. Даже если для этого тебе снова придётся уехать от нас.
Иначе всё, что ты перенёс, и всё, на что решился сегодня, будет бессмысленным.
-Я знаю.
-Всё-таки, в чём причина твоего возвращения?
-Мне было неприятно чувствовать себя трусом.
-Да, это серьёзная причина. Но если положить на одну чашу весов твою гордость, а на другую - её безопасность, тебе не кажется, что её жизнь весомее? Через год – другой она уедет отсюда. Всего два года….
-Я знаю.
Что такое два года, если впереди вечность. Всего два года, и она уедет, обязательно вернётся к своему любимому солнцу, и история кончится. Короткая, в принципе, история, и какое она имеет отношение к вампирской семье? У вампиров свои отношения со временем. Карлайл заглянул в моё лицо, и увидел упрямую физиономию.
-Ты не собираешься сбегать снова.
Нет.
-Тебя держит гордость, Эдвард? Это не то чувство, которого надо стыдиться, но ты уже доказал, что такое тебе тоже по плечу. Может, довольно?
Причём тут это…. всего два года, пылинка.…
-Нет, гордость тут не причём.
«Он был в Денали один, без нас, и всё равно не нашёл себе там места. А больше таких семей нет»
-Некуда идти?
Мир велик, бродяжить можно сколько угодно, даже в Денали заглядывать время от времени, но так бездарно погубить эти крохотных два года….
-Направление значения не имеет, если бы я смог заставить себя уйти.
«Может, без семьи трудно решиться. Риск человеческой жизнью против его одиночества в большом мире, но это поправимо».
Нет, Карлайл, это в корне ошибочное предположение, даже если я вас всех люблю.
-Мы уйдём с тобой, если тебе это необходимо. Переедем по первому твоему слову, без препирательств.
Да уж, особенно Розали.
-Ну, Розали может и поворчать, - улыбнулся Карлайл, прочитав мою мысль по саркастически задранной брови, но в следующей фразе не было и следа улыбки – Это ничего не меняет. Лучше переехать сейчас, пока Белла Свон жива, чем потом, когда её жизнь уже оборвётся.
Нет. Ледяным ветром по каменной коже. Нет.
-Да, я понимаю.
-И, тем не менее, ты не уезжаешь.
- Мне так надо.
-Что надо? Эдвард, что тебя здесь держит? Я не понимаю, объясни.
-Я и себе не очень - то могу объяснить.
-Или не хочешь. Ладно, оставим всё, как есть. Разговор на эту тему дома я начинать не буду.
-Спасибо. Это очень великодушно с твоей стороны, особенно если учесть, что от меня секретов ни у кого быть не может.
За одним исключением. Белла Свон.
Мало того, что она не читаема для меня, теперь и я не читаем, ни для своей семьи, ни для самого себя.
Больше говорить было уже не о чем, да и некогда, ветер донёс запахи небольшого стада оленей. Это не моя добыча, кровь травоядных животных для меня, как…. для Эрика – брокколи, судя по тому, как его передёргивает от воспоминаний о сём блюде, но нужно, и мы тихо пошли по следу.
Вернулись уже под утро, но кровь, наполнившая меня, и близко не могла нейтрализовать тягу к МОЕЙ крови. Об этом я уже догадался: как только вызвал в памяти её аромат, желудок тут же скрутило судорожной болью. Карлайл ушёл в дом переодеваться и отправляться на работу, сегодня у него ранняя смена, а я остался у реки, глядя, как вернувшийся мороз превращал подтаявший снег в глазурь, на каждой иголке, на каждой веточке. Всё делалось гладким и ледяным.
Как я.
А у Беллы горячая кожа, и она вздрогнула, когда коснулась меня. А то, что ей было интересней говорить со мной, чем с Майком, а я в этом абсолютно уверен, уже вторично. Она тёплая, живая, она – смертная, недолго живущий человек. А я – бессмертный вампир.
Вампир, который теряет рассудок от запаха её крови.
И поэтому Карлайл прав. Мне надо уехать из Форкса. Придумать, куда делся один из сыновей Каллена, не составит труда. Нашлись дальние состоятельные родственники. Перевёлся учиться в Европу. Переучился, заработал нервный срыв, и уехал лечиться в горный санаторий. Всё, что угодно пройдёт. Сплетен хватит не более чем дня на два.
Всего- то года два растают в небытии, и девочка Белла Свон вырастет, уедет куда-нибудь, поступит в колледж, начнёт делать карьеру. У неё будет жизнь, эта жизнь будет продолжаться, изменяться. Девушка Белла Свон даже может выйти замуж. И отец подведёт её под руку под марш Мендельсона к жениху. У неё будет жизнь. Если меня в её жизни не будет.
Ну, повыскакивают знакомые мне девчонки за знакомых мне парней, что с того? Такое не раз бывало, мне это безразлично. Это их проблемы – свадьбы, разводы. Кто-то из моих знакомых сделает блестящую карьеру. И тоже не задевает. Сколько той человеческой жизни, пусть порадуется.
Но понимать, что мне надо не просто оставить попытки войти в жизнь Беллы, но уйти на такое расстояние, чтобы не дотянуться, ни взглядом, ни мыслью, хотя, мыслью я и сейчас не дотягиваюсь, …. больно? Потому что я и есть для неё самая страшная угроза? Да. Больно.
Но Карлайл глупых советов не даёт, только правильные. Если я не могу дать стопроцентную гарантию, что однажды не сорвусь, значит, нечего и рисковать. Я уеду. Но не сегодня. Один день я себе возьму. Один. Будет жечь и рвать глотку невыносимая боль, желудок будет сжиматься от спазм, но это ничего, один день я вынесу. Как-нибудь. Один день, хотя бы.
Правда, это будет уже второй. А если я в состоянии буду выдержать два дня подряд, третий будет тоже возможен. И так день за днём, до неожиданного срыва?
Я – человек хочу видеть Беллу. Говорить с ней, смотреть ей в глаза, она мне интересна, очень.
Я – вампир схожу с ума от запаха её крови, и о чём бы я ни думал, ко всему примешивается аромат её крови, аромат рая.
Чего я хочу больше?
Карлайл прав, надо сбегать, намекнуть Белле сегодня, что, возможно, уеду.
Зачем мне это, чтобы увидеть, что ей всё равно? Может, тогда будет легче исчезнуть. Но будет больно.
А если я пойму, что ей не всё равно, больно не будет?
Надо просто тихо ускользнуть, как ледышка с первым паводком, и всё.
Но только не сегодня.
Пора пойти переодеться, скоро отправляться в школу.
Элис сидя на любимой ступеньке лестницы на второй этаж, обвиняюще ткнула меня пальцем в грудь.
-Ты опять собираешься уехать.
Да. Я собираюсь сбегать.
-Но, почему-то я не вижу куда.
-Там разберусь.
-Эдвард, я хочу, чтобы ты остался.
И я хочу. Но я не знаю, что могу сотворить, нет уверенности, ни в чём, и я сбегаю. Не ради себя.
-Может, мне и Джассу пойти с тобой?
-И оставить семью совсем без страховки, а Эсме ещё и без половины семьи.
-Эсме будет огорчаться, ты ведь у неё – любимый сын.
-Кто-то ей должен помочь справиться. Вы останетесь.
-Подожди немного, я хоть просмотрю варианты.
Элис смотрела, и я смотрел, и ничего не видел. Даже себя видел нечётко, вокруг меня люди, здания, пейзажи – всё это было бледным до прозрачности и мутным, как густой туман, и таким же неустойчивым.
-Не получается. Вариантов твоего будущего слишком много, и все они проблематичны.
Одна картинка была чётче других: я с сияющей на солнце кожей посреди любимой поляны, и ещё кто-то со мной рядом, но непонятно – кто, и что мы там делаем. Другие картинки были всё в том же духе, и даже хуже.
-Я мало что из этого понял, Элис.
-И я тоже. Но ничего более чёткого нет, можешь просмотреть хоть всё подряд. Знаешь, я думаю, что твоя судьба сейчас на перекрёстке. Куда ты направишься – решать тебе.
-Ну, Элис, так мне любая гадалка-мошенница на ярмарке скажет.
-Сейчас мне сложно сказать, всегда ли они врут.
-Допустим. Элис, а мой сегодняшний день…. – если она скажет что-то страшное, я сбегаю немедленно!
Если нет…. Судьба, один день, я прошу, хотя бы один день!
Теперь я понимаю, почему Элис не могла ничего увидеть - потому что меня разрывало пополам.
-Ну, хоть тут всё нормально. Ты сегодня никого не убьёшь.
-Спасибо, Элис.
-Иди уж, одевайся. Я ничего никому говорить не буду, пока сам не разберёшься, что делать, и когда сказать.
Элис понеслась в свою комнату, и плечи у неё слегка ссутулились. Я такое уже видел, вчера. Так сидела Белла за партой, ожидая, что её сейчас…. обидят…. Элис, сестричка, но, может, обида лучше, чем беда?
-Я буду по тебе скучать, Эдвард. Честно.
И я тоже. Очень. Но обида лучше, чем беда.

3. Катастрофа

В машине, пока мы ехали в школу, было непривычно тихо. Ничего от вчерашнего веселья не осталось. Огорчённая Элис сидела тихой мышкой, Джаспер это чувствовал, но раз Элис молчит, то и спрашивать не надо. Будет только хуже. Эмметт с Розали переживали очередной прилив влюбленности. Смотрели друг на друга, молча, не отрываясь, в очередной раз открывая для себя достоинства любимого. А я, молча, бесился. Из-за них. Я им просто злостно завидовал. Они вместе, как Джаспер и Элис, как Карлайл и Эсме, и им ничего не мешает вот так часами вглядываться в любимого человека. Раньше это мне привычно досаждало, и я отворачивался. Одиночке сложно понять, что там разглядывать часами, в Розали… Но сегодня у меня просто не было сил смотреть на это благополучие.
У припаркованной машины я застрял. Эмметт с Розали пошли в класс, им уже моя зацикленность на одном единственном человеке, на смертной, надоела. Джасперу тоже человеки были неинтересны, только как раздражающие факторы. Только Элис осталась рядом. Из-за того, что она знала, что скоро расставаться. Эх, сестричка, лучшая из возможных, с этим ничего не поделаешь…
На стоянке пока не было жутко красного пикапа в абстрактных разводах ржавчины, но я не собирался упускать ни минуты Беллы из того дня, который себе оставил. Раз никого не убью. И меня не должно захватить врасплох её появление, я должен подготовиться.
Монстра надо заковывать методично и тщательно, чтобы не дёргался слишком резво.
Во всяком случае, на скуку, к которой привык за свои девяносто, жаловаться было некогда, я был слишком занят. А когда появится Белла, я буду занят ещё больше, чтобы ничего не упустить.
Это всё что у меня есть, и всё что у меня останется. Вот так. Всё, что до сих пор я считал для себя важным, значительным, - что это всё рядом с Беллой, с её прикушенной губкой, когда она слушала характеристику красавчика Эдварда в исполнении Джесскики, с тайной закрытого от меня ума, или с её невесёлым смехом: жизнь, знаешь ли, всегда несправедлива….
Я теперь знаю, Белла, насколько. Я хочу остаться, а надо уходить.
Её чудовищный пикап рычал так громко, что был слышен за несколько улиц, ну по крайней мене, мне, и на парковочную площадку вползал очень неспешно. Лицо Беллы за рулём было сосредоточенным, сконцентрированным, и притом чем-то похожим на другие лица. Ах, ну, да, дорога за ночь обледенела. Все лужицы на асфальте промёрзли до дна. А учитывая, как она вчера нервничала, выезжая с парковки, чтобы не дай Бог кого-то не задеть, понятно, что сегодня она тем более будет внимательной.
Наконец, машина остановилась, и Белла вышла. А я вот он. Опять стою скульптурой ожидания. Сегодня она меня, наконец, заметит? И что будет? Покраснеет и пройдёт мимо? Может быть. Может, просто обменяемся взглядами, как вчера. А вдруг подойдет перекинуться парой слов? Мы ведь вчера познакомились, и вполне по-дружески разговаривали. Почему бы и нет, постою. Подожду, она должна меня увидеть, машина как раз на пути к школьному крыльцу. И чистого воздуха набрать как можно больше. Монстру нельзя потакать нежданными глотками аромата рая.
С моей логикой что-то не в порядке. Зачем надеяться на разговор с девушкой утром, если знаешь, что вечером сбежишь как можно дальше и быстрее?
Белла очень осторожно выползла из машины, попробовав сначала носком ботинка скользкий асфальт. Так и не отрывая глаз от земли, не пошла сразу в школу, а стала обходить свою машину, цепляясь за борт. Ноги очень сильно скользили, как будто у неё под ногами лёд особенно жёсткий. Другие ребята шли по обледеневшему асфальту вполне уверенно, а её ножки, как -то с таким простым делом плохо справлялись. Нет, это было не смешно, на самом деле, это мне было…. тепло, наблюдать, как Белла проверяет цепи противоскольжения на колёсах, сама оскальзываясь на каждом шагу. Улыбка сама собой появилась на губах от этого зрелища. А Элис наблюдала за мной, как я улыбаюсь, наблюдая за Беллой. Ну и ладно, сколько у меня времени, всего один учебный день, так что тратить время на мысли Элис по моему поводу нечего. Белла добралась до колёс, глянула на цепи, и на лице появилось выражение…. нежности?
А я так и не узнаю, что или кто вызвал чувство, на которое у меня надежды нет…. И любопытство допекает всё сильнее. Что я буду вспоминать, где-нибудь вдалеке - вот эту нежную улыбку, не зная, к кому она обращена? Да я просто с ума сойду! Правильно, или нет, а я соберусь с духом, подойду, предложу руку, как джентльмен, чтобы Белла смогла безопасно сойти с обледеневшего скользкого асфальта на более безопасную дорогу, и обязательно спрошу, о ком она думала, когда смотрела на цепи. Даже если это ещё один «скелет в шкафу». Я их всех буду холить и лелеять, и никогда никому больше не покажу. Только вот руки ледяные, Белле их холод не понравится, надо было перчатки оде…
- НЕТ! – громко выдохнула Элис.
Я же… Ты же говорила, что я ничего…
Это не я. Это Тайлер Кроули на скорости уже заворачивает из-за угла на парковку, машина попадёт на лёдяное пятно и её закрутит, понесёт прямо на Беллу!!! Визг тормозов сопровождает последнее видение, там ещё что-то меняется, но реальная машина уже крутится на льду, Тайлер потерял над ней контроль, и фургон скользит….
Белла его уже услышала, и мы смотрим, друг другу в глаза, одно длинное мгновение в одну десятую секунды, а потом Белла перевела взгляд на фургон Тайлера, и поняла, то, что я понял на две секунды раньше - ей не сбежать….
Только не она!!!
Это всё, что у меня есть, и её жизнь я никому не отдам! И плевать на всё!
Длинный прыжок вампира посреди бела дня, на публике, то, чего нельзя допускать ни в коем случае, чтобы не явить себя людям, быстрый настолько, что всё смазывается, вбрасывает меня между человеком и надвигающейся машиной. Беллу надо быстро убрать с траектории движения фургона! Слишком быстро нельзя, я её сломаю, надо бережно, растягивая движение на столько долей секунды, сколько мне позволяет скорость наползающего фургона. Плавно обхватить за талию, прижать к себе и переместить за линию угрозы. Всё! Если не считать, что девушка – не вампир, не сгруппировалась после такого рывка, и ударилась головой об лёд. Белла ударилась…. А люди такие хрупкие. Насколько я ей навредил своим спасением?
После!
За спиной продолжается дуэт визга тормозов с визгом колёс по льду, и опять в нашем направлении. Что там творил водитель с рулём, непонятно, но, сменив траекторию, машина опять по дуге надвигалась на нас, как притянутая магнитом! И я не успеваю перенести Беллу в более безопасное место.
Не дам!
И ещё поспорим, кто сильнее и надёжнее. Машина наезжает на нас боком, но мои вампирские каменные руки – это вам не заводская штамповка, а плечи ещё крепче. Скрежещет корпус фургона Тайлера, встретив препятствие в виде моих рук, скрежещет бампер «хонды», в которую я впечатался спиной от толчка фургона. Держись, дорогая, ты мне предоставила опору, держись, и мы не позволим этому проклятому фургону совершить убийство!
Фургон от встречи с препятствием снова сместился и опасно наклонился на бок, балансируя на двух дальних от нас колёсах. Если его сейчас отпустить, заднее колесо придёт на ноги Беллы!
Ради всего святого, что ещё должно произойти не так, и когда это всё кончится? Можно пнуть эту машину, так что она вообще приземлится на крышу за пределами парковки, но внутри - человек в паническом состоянии, а зрителей за сущие секунды только прибавилось. И неизвестно, кто из них что видел, заметил и понял, что именно я творил. Надо сохранить остатки конспирации. Настолько, насколько это не мешает сберечь Беллу, а мешает - и чёрт с ней! Толкнуть корпус так, чтобы иметь возможность перехватить качнувшуюся машину за задний мост снизу правой, тогда левой можно обхватить девушку за талию, и повернувшись, как волк, всем корпусом, сместить ноги Беллы подальше от колеса, и только потом пусть потерявший опасность фургон спокойно упадёт на все четыре колеса на пустой асфальт. Разбрызгав мелкими осколками все свои стёкла.
С этим порядок, а как с Беллой? Два стремительных объятия вампира подряд чреваты раздавленными рёбрами и сломанным позвоночником. Скоростное приземление уже имело последствия – удар головой. А ещё возможный шок от происшедшего. Но сердце бьётся, так, что я его чувствую через две наши куртки, и спинку чувствую на руке, гибкую и слишком хрупкую перед моей силой. И ещё её лицо с широко раскрытыми от пережитого ужаса глазами, так близко от моего.
- Белла, - требовательно спросил я, копируя бессознательно интонацию Карлайла.
- С тобой всё в порядке?
- Всё хорошо, - ответила она удивлённым голосом.
Белла смогла ответить, она в сознании, кровью не пахнет, её дыхание опалило мне глотку, конечно, но это было просто дыхание, а не залитый кровью всхлип, и облегчение, такое сильное, что почти равнялось боли, позволило радоваться горящей глотке. Белла осталась целой. Вроде.
Но есть ещё и голова, а удар головой – это возможное сотрясение мозга и повреждение шейных позвонков. Я врач - теоретик, а не практик, мне нужен Карлайл и рентген для Беллы, а пока - фиксированная позиция, чтобы ей, в случае чего, не сделалось хуже. Раз так получилось, что она в кольце моих рук, пусть и остаётся, пока не подойдут медики-профессионалы. Пока она тут, прижата ко мне, ей ничего не грозит. Ни - че - го. Так мне кажется.
- Осторожно, - предостерёг я Беллу. – Я думаю, ты довольно сильно ушибла голову.
- Ой, - сморщилась она, пощупав голову над левым виском.
- Так я и думал.
Белла цела, хотя мы почти обнимаемся и почти на людях. Забавная ситуация, и улыбка расползается по лицу: для того, чтобы я к ней подошёл, потребовалось испугать меня до потери благоразумия, посадить шишку Белле и изувечить машину Тайлера.
- Как это… - чуть снизив голос, очевидно, пробуя что-то вспомнить, или понять, проговорила Белла. – Как ты оказался здесь так быстро?
Всё хорошее кончается быстро, поскольку жизнь несправедлива. Человек слишком много увидел из того, что людям видеть не полагается. Я избавил от опасности Беллу ценой навлечения опасности на мою семью. Не твори добро да не получишь зла. Жестоко, и несправедливо. Я не творил добро кому-то, я спасал…. своё.
- Я стоял рядом, Белла, - из немаленького личного опыта я знал, что ложь тогда выглядит как правда, когда лжец в это верит, ну, или качественно эту веру изображает. И тогда собеседник начинает сомневаться в своей правоте.
Она очень быстро приходила в себя, и положение, в котором оказалась, стало её смущать, Белла попыталась отодвинуться, и я ей уже это мог позволить. Просто должен был, ради собственного спасения.
Тепло её тела и биение сердца, и аромат, и вздрагивающая в такт ударам сердца голубая венка так близко от меня, это не слишком много для моих слабых сил? Мне ведь надо изображать человека, дышать, а отошедшие от шока вампиры ощущают всё.
Она отодвинулась настолько, насколько позволило крохотное расстояние между машинами, в котором мы были зажаты, не отводя взгляда от моего лица. Обычные лгуны такого взгляда не выдерживают, уводя свой в сторону, ослабляют действие своих слов. Но я необычный лгун, и своего взгляда, чистосердечно правдивого, не отвёл. Кажется, я её всё-таки смутил, она отвела свой взгляд первой.
Люди вокруг приходили в себя, визг и скрежет сминающегося металла сменился на крики и топот. Люди, ребята и педагоги, в основном, с испуганными и заплаканными лицами бросились к столкнувшимся, как им представлялось, машинам. В мыслях ничего связного и опасного для нас, кто-то, уже опомнившись, звонил в больницу и полицию. Скоро они будут здесь. Но моего пролёта сквозь толпу никто не уследил, таких мыслей не было, и за то, что машина Тайлера лишних две секунды танцевала на двух колёсах, ничья мысль не зацепилась. Можно сказать, что выступление вампира на людях прошло незамеченным, вот только девушка, сидящая рядом со мной на асфальте, опираясь спиной на колесо…
Но нарастающий вокруг шум привлёк и её внимание. Кто-то командовал, чтобы мы не двигались, другой голос руководил высвобождением Кроули, начались попытки растащить машины, чтобы добраться до нас. Наверное, Белла не отошла ещё от шока, поэтому и попыталась встать на ноги. Вот только резких движений ей сейчас и не хватало!
- Не вставай пока что, - придержал я её за плечо. Пусть всё не так уж и плохо, но голова и шейные позвонки под подозрением. Это сейчас она не чувствует, может быть, а потом отзовётся. Нужен врач и рентген, мне срочно нужен Карлайл.
- Но мне тут холодно, - возразила Белла.
Ей тут холодно! А то, что её в течение пяти секунд дважды могло не стать, не считается? Я хохотнул раньше, чем сообразил, что наша ситуация не из смешных. Это нервное, и у вампиров от испуга нервы сдают. Но Белле, оказывается, мешал не только холод. А ещё и тот вопрос, который я считал уже исчерпанным. Она снова сморгнула, и посмотрела мне в глаза.
- Ты был вон там, - показала она в ту сторону, где стояла наша машина, но сейчас обзор перекрывал изуродованный фургон. – Ты был у своей машины.
- Нет, не был, - выходит, я слишком был уверен в своих силах, сбить с толку с наскока не удалось.
- Я видела тебя, - упрямо задрала подбородок Белла, настаивая на своей правоте.
- Белла, я стоял рядом с тобой и оттолкнул тебя от фургона, - в очередной раз попытался я задействовать все свои резервы: вампирский «зов», гипнотический взгляд - всё, что мог, только бы единственно приемлемая версия стала для Беллы истиной. И оказался бессильным. Она лишь стиснула зубы, сопротивляясь моему давлению.
- Нет.
Это тот случай, которого нельзя было предусмотреть. Она видела и не понимала, и не собиралась оставаться с этим непониманием. Видела, что я вру, и не понимала, зачем мне это. И с этим она тоже не собиралась мириться.
Если бы только можно было чем-то её отвлечь, всего на несколько секунд, я бы успел исправить какие-то вмятины, уничтожить доказательства, исказить истинную картину происшествия, и тогда можно было бы сказать, что ей всё почудилось, потому что она ударилась головой. Это было некрасиво, но это был единственный путь сохранения опасной тайны. И он был сейчас недоступен. Я был сейчас под прицелом пары очень внимательных глаз. Оставалось единственное - просить защиты, не открывая, в чём состоит защита, и от чего. Просить доверия.
- Пожалуйста, Белла.
Я сделал это. Попросил о доверии, которого никогда не оправдаю, просто потому, что это не только моя тайна.
- Почему? - настырный ребёнок не удовлетворяется просто запретом, ему ещё объяснить надо, почему запретили. Это огонь, Белла, природы которого тебе тоже знать не надо.
- Поверь мне.

Тебе нельзя знать об этом ничего, этот огонь сожжёт до пепла от одного прикосновения всех: и тебя и нас.

- Ты обещаешь мне объяснить всё позже?
Доверие мне обещано, но с обременением. Доверие на доверие, чтобы по-честному. Не будет по-честному, потому что я собираюсь врать снова. Я вытаскивал чужой «скелет из шкафа», но своего не покажу, не могу!!! Я совру, и я в бешенстве, что вынужден это сделать, потому что не хочу ей врать.
- Хорошо.
- Хорошо, - ответила она тем же тоном.
Сдержанного бешенства.
Меня поймали на слове, которому не очень верят. И если я не выполню своего…
Только не нарушай своего, человек Белла, только не это….
Набежавший народ больше мешал, чем помогал высвободить нас, но кого бы я не «обыскивал», ни один человек ничего подозрительного не успел увидеть. И то, что я был вместе с Беллой в этом узком пространстве, объясняли только с обычных позиций: не заметили. Каллены вообще вне круга внимания.
И на танец машины тоже внимания не обратили, что делает им честь. Судьба ребят невольных зрителей беспокоила куда больше. Даже когда всё завершилось, никаких опасных мыслей вокруг не витало.
Кроме тех, в которые я не мог проникнуть, но только Белле для душевного покоя нужна истина, а не её удобная видимость. Ну, и мысли моей собственной семейки. Ментальные ругань и вопли Розали с Эмметтом, и угрожающее неодобрение Джаспера обещали мне дома крутой разговор. Ладно.
Но ведь настоящий свидетель, единственный, которой видел нечто необычное, не свидетель в чистом виде, а участник, потерпевшая. Испуг, а, может, и шок, не говоря уж о шишке и синяках, разве они - недостаточное основание отнестись к её словам о чём-то странном с большим скептицизмом? Подтверждений нет, а я, как свидетель, никак почти не пострадавший, и доверия вызову больше. Чего так нервничать? Было отчего. Смятый бок фургона очень чётко показывал, как его смяли и чем, и на бампере «хонды» имеется весьма красноречивая вмятина - след моей спины. Всё надо было срочно спрятать, но пара очень внимательных глаз не позволяла ничего делать. Довольно и одной странной просьбы - не уточнять, как я оказался рядом с Беллой.
Усилиями восьми мужчин машины растащены достаточно, чтобы можно было закатить носилки. И, наконец – то, везение, за всё это ужасное утро - знакомое лицо из службы скорой помощи, Бретт Уорнер, старый добрый знакомый. Судя по тому, каким он меня видел, я выгляжу нормально, но мало ли. Он обратился ко мне:
- Привет, Эдвард. Ты в порядке, парень?
- Всё отлично, Бретт, меня не задело. Но я боюсь, что у Беллы есть повреждения. Она сильно ударилась головой, когда я её оттолкнул.
Белла моих слов не услышала, медики уже укладывали её на каталку.
Шишка не кровоточила, а вот шея требовала более осторожного отношения, и девочку старательно одевали в фиксирующий воротник. А пока спины медиков отгораживали её от меня, я аккуратно ногой «затирал» на бампере слишком рельефный отпечаток плеч.
«Не волнуйся, Эд, как только вы отсюда хоть на метр отойдёте, я тут всё исправлю, чего ты не успеешь», - ухмыльнулся издали Эмметт, глядя на мои старания.
Белла метала на меня гневные взгляды, когда врачи занялись её особой. А от воротника только что искры не пускала, как рассерженный котёнок, которому повязывают ненавистный бант.
Ну, вот что это за ребёнок, более того, девушка! Нормальный ребёнок постарался бы из этой ситуации выудить максимум возможных дивидендов в виде всяких послаблений и утешений, нормальная дева уже падала бы в обморок от перенесённого страха, и беспокоилась, как всё это на её внешности отразится. Ну, и вообще, стать центром внимания всей школы - это вдохновляет.
А Белла в полном гневе, и не знает, как от лишнего внимания отбиться. Конечно, это не совсем удобный момент для изучения данной личности, но… я был прав, она гордячка. Особенно на фоне того, что вокруг меня никто не вился, на носилки не укладывал, и вообще я собственными ногами пошёл и сел на переднее сиденье рядом с шофёром.
Приехавшие медики люди нормальные. Немного «зова» в спокойном голосе, и они оставили меня в покое, когда я сказал, что осмотра Карлайла в больнице для меня вполне достаточно.
Но на Беллу в стрессовой ситуации «зов» не подействовал, что наводит на сложные размышления - а действует ли он на неё вообще?
Произошло и ещё кое-что. На происшествие прибыл шеф полиции Чарльз Свон.
Элис была права, если с Беллой случится что-то страшное, Чарльзу Свон не жить. Пусть дочка и жила с мамой, но для Чарльза она была средоточием мира и смыслом жизни в гораздо большей степени, чем можно было ожидать. Возможно, даже больше, чем для матери, как это ни странно. Такая волна ужаса и боли от вида дочки на носилках хлынула от Чарли, что трудно было выносить. Мыслей, слов, почти никаких, но, сколько отчаянного страха!
- Белла, - закричал он, когда увидел, как её загружают на носилках в машину скорой помощи.
- Со мной всё в порядке, Чар… папа, - вздохнула Белла. – Ничего плохого не произошло.
- Конечно, конечно. Но ты лежи, как тебе велено, врачи лучше знают. Кто-нибудь мне может рассказать, что на самом деле произошло с моей дочерью? – чётко и собранно обратился он к медикам. А в голове шефа полиции ещё только начала спадать волна паники после успокоительных слов дочки. Эмоции и диапазон мыслей я чувствовал, но сами мысли слышал только через раз, и то, с провалами. А я, изредка встречаясь с шефом полиции в коридоре больницы, думал, что Чарльз Свон просто редкий тугодум. Это не полная тишина Беллы, но хотя бы ясно, кто ей такую способность передал.
Пока ехали, в головах медиков так ничего подозрительного и появилось, как относительно Беллы, но тут я могу верить только Карлайлу и рентгену, так и насчёт самого происшествия. Белла, рассерженная на воротник, отделывалась односложными ответами, что всё в порядке, когда сопровождающий спрашивал, как она себя чувствует.
И в больнице я за ней следил глазами врачей, что было несколько проще, я со всеми был знаком, а врачей не так много. Так что с почти спокойной душой направился в маленький кабинетик отца, услышав, что он идёт именно туда, причём один, вторая удача за день.
- Карлайл.
От вида моей несчастной физиономии, у него вздрогнуло лицо. Неделю тому назад я тоже ввалился к нему в кабинет без предупреждения, да ещё, с какими новостями! Эти, в каком-то смысле, не лучше, но это уже решать только ему.
- Эдвард, что? Ты же не….
- Нет, нет. Это не то.
Он облегчённо, но с чувством некоторой неловкости, вздохнул.
- Прости, достаточно было взглянуть в твои глаза. Что случилось?
- Она ушиблась. Может и не сильно, но…. мне беспокойно.
- Подробнее…
- Глупое дорожное происшествие. Она оказалась не в то время и не в том месте. Но стоять и смотреть, как он её сбивает…
- Подробнее, Эдвард. Причём тут ты?
- Фургон занесло на льду, на школьной стоянке.
.В прошлый раз в этом кабинете я признавался в том, что только мог совершить, сегодня – в том, что уже натворил. Тогда я просил помощи у отца, теперь винился перед главой клана, и вместо глаз Калайла предпочитал смотреть на умиротворяющий пейзаж неизвестного Хассама, украшавшего стену кабинетика вместо обычной галереи дипломов и свидетельств.
- Она была на его пути. Элис увидела, но времени было очень мало. Сделать ничего было нельзя. Ну, по-человечески. Я прыгнул, через всю площадку, и никто не успел ничего заметить, кроме неё… Я её сдернул с опасного места, и она упала, ударилась… но фургон пришлось останавливать…. я остановил, и тоже никто… Я проверял, никто, кроме неё, ничего не увидел и не понял. Но она всё видела. Человек увидел. Мне… мне жаль Карллайл. Что я подставил… Я не хотел подвергать нас опасности.
Карлайл положил мне руку на плечо.
- Ты поступил правильно. Твоим главным приоритетом стоит, обычно, безопасность семьи. И всё-таки ты рискнул, чтобы спасти жизнь человеку. Я горжусь тобой, Эдвард.
Теперь, после главного, можно признаваться и в частностях, даже не пряча взгляда.
- Она знает, что со мной что-то не так.
- Это не имеет значения. Если будет надо, мы уедем. Что она сказала?
Она спросила. И это гораздо хуже.
- Ничего не сказала. Я попросил. И она согласилась, в обмен на объяснения.
«Наблюдательного человека обмануть непросто. И если она заговорит об этом… тогда надо будет спешно собирать чемоданы».
И весь налаженный быт рухнет. А ведь у нас в запасе ещё лет пять было. Но один выход имеется даже при таких обстоятельствах.
- Она ударилась головой. Нет, это я её ударил. Я слишком сильно её толкнул. Всё может быть совсем неплохо, шишка, да и всё. Но ведь можно сказать, что удар был гораздо сильнее, и тогда её версию будет легко подвергнуть сомнению.
Я произносил это, чувствуя себя последней скотиной, это был вполне приемлемый вариант, но это был сволочной вариант.
- Мне кажется, или ты не хочешь, чтобы над ней смеялись, как над чокнутой? - проницательно заметил Карлайл. - Возможно, это не понадобится. Давай посмотрим, что из этого выйдет, ладно? Меня зовут, появился пациент, которого надо осмотреть. К Белле я загляну позже, когда будет готов снимок.
- Хорошо, - согласился я. Только после вердикта Карлайла, я буду твёрдо знать, что случилось с Беллой Свон. - Я причинил ей боль, но не знаю, насколько серьёзную. Я волнуюсь, Карлайл.
У Карлайла просияло лицо, он негромко засмеялся, приглаживая волосы, на несколько тонов светлее, чем золотые глаза.
«Неужели мой ледяной мальчик начинает оттаивать? И, кроме интересов семьи, он начинает видеть и весь остальной мир? Тогда ещё не всё потеряно, он может ещё повзрослеть. Во всяком случае, свою роль он сменил, ни на кого не оглядываясь».
-Это был интересный для тебя день. Не так ли?
Ещё бы. Из убийцы - в спасителя, за ту сотую секунды, когда понял, что её сейчас не станет.
Я посмеялся вместе с Карлайлом над тем, что считал раньше, что страшней меня угрозы жизни Беллы Свон не существует, и он ушёл к пациенту. А я остался.
Ледяной мальчик. В сто девять лет? Я неплохо сохранился. И почему это я «мальчик»? Потому что раньше не интересовался, а теперь начал интересоваться людьми? Только одним человеком, и то, потому что у него МОЯ кровь. Ну, это вряд ли убедительный показатель. Смена роли? Что - то я не заметил, что долго рассуждал на эту тему. И потом, от того, что я выиграл сражение с фургоном, ничего не изменилось. Жажда МОЕЙ крови никуда не ушла, я всё ещё её возможный убийца. Только прибавился ещё и страх за её жизнь, и меня просто разрывает на части это противоречие. Это признак взросления? Нда… Что-то мне не хочется над этим задумываться. И вообще не время.
Насколько она пострадала, вот что меня беспокоило.
Но врачи считали, что Тайлеру досталось больше, и им занимались в первую очередь. Осколки стекла рассекли ему кожу на голове во многих местах, возможно, и толчки машины ему могли повредить, и все крутились вокруг него. Белле только измерили температуру и давление, и уложили на кушетку в приёмном покое ожидать очереди на рентген, а я сидел в кабинете Карлайла и ждал, когда будет сделан снимок. Тогда, наконец, смогу успокоиться. Это был очень долгий час. Карлайл был занят другими пациентами, предварительному осмотру своих коллег он вполне доверял, и ждал, как и я, снимка. И ещё я ждал, когда кто-нибудь зайдёт в приёмную. Мне там, как пациенту, делать было нечего, но там была Белла. А потом в приёмную зайдёт Карлайл, потому что я его попросил. Увидеть то общее, что есть между Карлайлом и мной, не составит для её наблюдательных глаз большого труда, а собеседника, чтобы это обсудить, ей уже на носилках доставили.
Тайлеру уже сделали снимок, и тоже направили отлежаться в приёмном покое, пока не будет решено, что с ним делать дальше. Конечно, он чувствовал себя виноватым, и был испуган, что чуть не убил человека, с ним от испуга случился приступ болтливости, он всё никак не мог остановиться, извинялся и сожалел, и снова извинялся, не замечая, что Белле это уже порядком надоело.
А, кстати, куда это она свой воротник успела деть? Вдруг болтовня Тайлера совершила опасный поворот.
- Это так быстро всё происходило, я и сообразить ничего не успевал. Ты-то как успела увернуться?
- Эм-м, - неопределённо отозвалась Белла.
Тайлер терпеливо ждал, а я просто замер. До этой минуты её никто не спрашивал, что с ней произошло. Просто передавали друг другу то, что сказал я. Это был момент её выбора. Следовать ли тому, что уже разошлось, как круги на воде, или сказать то, что видела сама. Выполнять ли своё обещание. Наконец, она сказала:
-Эдвард оттолкнул меня. Эдвард Каллен, - уточнила Белла, потому что по лицу Тайлера было видно, что он не может взять в толк, кто это такой. Только сплетницы типа Джессики были в курсе, кого и как зовут.
Эдвард, Эдвард Каллен. Так она сказала. Эдвард. Меня уже несло к дверям, чтобы услышать это своими ушами, а не через Тайлера. Эдвард. Это не вообще мужское имя, какое носят тысячи и тысячи людей на земле, это не то имя, которым меня называют знакомые люди и даже родственники, это МОЁ имя. Так я услышал, и хотел услышать снова. МОЁ имя.
- Он стоял рядом со мной.
И больше ничего не добавила. Не соврала, но и не сказала правды, умолчала.
- Каллен? Хах. Странно. Я не видел его. Могу поклясться….
«Я и Свон не сразу увидел. Может, он наклонился…».
- Вау, он, должно быть, быстро среагировал. Он в порядке?
- Думаю, да. Он где-то тут, но они не заставили его ложиться на носилки.
Я видел глазами Тайлера задумавшееся лицо и сузившиеся подозрением глаза девушки, Тайлер не увидел. У него были другие интересы.
«А она симпатичная, - почти с удивлением размышлял парень. - Даже взъерошенная. Ну, да, ведь упала. Не то, чтобы в моём вкусе, но… неплохо, в общем. Надо будет пригласить её куда-нибудь, вроде как в извинение. Может, прямо сегодня и…»
Его размышления несли меня к приёмной всё быстрее, непонятно зачем, но мне надо было! Медсестра успела раньше, подошла очередь Беллы на рентген, и я ушёл в тень за угол, пока они проходили мимо в радиологию.
Что мне было с того, что Тайлер нашёл её симпатичной? Были бы у него глаза на месте, заметил бы это раньше. Злиться то мне с чего? А я… я не злился, он меня просто… достал. Как Майк. Симпатичная, миленькая… Тьфу…. Она - Белла.
И она человек, пострадавший от моей силы. Пока медсестра копошилась в столе, я приоткрыл дверь и взглянул на экран. С головой Беллы всё было, на мой взгляд, в порядке. Я не навредил, не очень навредил, и внутреннее напряжение ушло. Карлайл, с уже готовым снимком в руках, меня обнаружил в простенке у радиологии.
- Ты выглядишь лучше, - заметил он, но мне не это было интересно, и даже не снимок в его руке.
- Ах, да, - вспомнил он о моём волнении, и посмотрел снимок на свет. – Травмы головы нет. Она в полном порядке, молодец, Эдвард.
Это утешает, что Белла в порядке. Я был не в порядке. Тайлер продолжал свои путаные извинения, ещё не зная, как бы подобраться к своей новой идее, пригласить девушку куда-нибудь. Наглости у него хватало, вот с фантазией, куда именно пригласить, были сложности. Вот он и «поддерживал разговор», хотя разговора давно уже не было. Белла делала вид, что задремала, только пальцы нервно вздрагивали от очередной тирады. А он смотрел и не видел. Её надо спасать от Тайлера. А от меня? Об этом я уже подумал, и даже решение принял, и больше думать не хочу. Больно. Но пока я здесь, то пытаюсь найти объяснение для Карлайла, зачем направляюсь в приёмный покой.
- Я собираюсь сейчас с ней поговорить, успокоить, убедить, чтобы не передумала, раньше, чем увидит тебя, заметит наше сходство.
Аргументы так себе, но других нет, а я хочу срочно прервать излияния Тайлера, пока он, в самом деле, чего-нибудь не надумал. Карлайл рассеяно покивал головой, продолжая рассматривать снимки, и мне стало интересно, что в этих снимках интересного нашёл он.
- Хм… посмотри, сколько тут заживших травм. Сколько раз мать её роняла? – не слишком весело посмеялся он собственной шутке, и уже серьёзно добавил. – Я начинаю думать, что эта девушка действительно родилась под несчастливой звездой. Всегда в ненужном месте и в ненужное время, и Форкс, в комплексе с тобой, просто в этом ряду.
Да, наверное. Не хочу об этом ни говорить, ни думать.
- Ты собирался успокаивать и убеждать? Иди. Чуть позже я к вам подойду.
Когда я подходил к приёмной, коварный план уже был готов. Всё-таки я один из трёх непосредственных участников. Если изобразить происшествие как незначительное, неприятность, у которой нет, и не могло быть, тяжёлых последствий, Тайлер потеряет право приставать к Белле под видом искупления вины. Вокруг Беллы поблекнет ореол девы, попавшей в беду, чему она тоже будет рада, а заодно потеряет необходимость задумываться над странностями Каллена. И всё легко забудется. Набрав побольше воздуха, я выступил на свою сцену. Тайлер уже смолк, разглядев, наконец, что Белла дремлет. Я подошёл достаточно близко, чтобы Тайлер меня заметил, поэтому приложил палец к губам знаком молчания.
- Она спит? - шёпотом спросил я.
Конечно, нет. Белла раскрыла глаза, вспоминая, может быть надвигающийся фургон, а может, своё падение на лёд от толчка, и тут же её глаза сузились. Подозревает, что? Злится, по какой причине? Это всё мне надо сейчас понять и загладить.
- Привет, Эдвард, - сказал Тайлер, - мне так жаль, правда…
Не хватало мне выслушивать все извинения во второй раз, и я поднял руку, призвав к вниманию.
-Нет крови, нет и вины, - прервал я его излияния.
С точки зрения вампира шутка двусмысленная, но, кроме меня её оценить некому, поэтому только я ей и улыбаюсь, может, несколько шире, чем надо. Уж настолько я облегчать жизнь Кроули не собирался. А, ладно, играю я комедию для Беллы, она мой единственный зритель. Но и Тайлеру тоже отведена значительная роль второго плана. Я почти по-приятельски сел на диванчик у него в ногах, чтобы быть от Беллы как можно дальше, и удивился. Открытая кровь Тайлера, да ещё так близко, должна была меня уже разволновать, как минимум, но как раз этого она сделать была не в состоянии. Её перекрывал гораздо более слабый и тонкий аромат Беллы. Я ЕГО боялся и желал, и что мне за дело до крови Тайлера Кроули. Теперь понятно, как Карлайл способен работать в таких условиях, но уровень его концентрации на его интересах требует великой самодисциплины.
- Ну, каков приговор? – спросил я Беллу самым легкомысленным тоном.
Она надула губы, как наказанный безвинно ребёнок. А воротник нашёлся, под диванчиком.
- Со мной всё в порядке, но меня всё равно не отпускают. А как у тебя получилось, что тебя на обследование не отправили? - и глаза ещё больше заузились, ожидая подвоха. На это раз его не будет, то есть он как раз есть, в том, что его нет.
- У меня тут очень влиятельные связи, - услышав шаги Карлайла в коридоре, объяснил я. - Не волнуйся, я постарался их использовать и в твоих интересах.
Когда Карлайл вошёл, глаза Беллы стали круглыми, и почти так же округлился рот.
Конечно, наше сходство бросилось ей в глаза. Не говоря уж о красоте Карлайла. Не говоря уж, что красота Карлайла наполнена добротой. И голос тоже. Добротой и спокойствием. Любой пациент успокаивается. А Белла?
-Ну, мисс Свон, как вы себя чувствуете? - спросил Карлайл.
-Я в порядке, - тихо ответила она.
Карлайл прикрепил её снимки на подсвеченный стенд.
- Ваши снимки говорят о том же. Голова не болит? Эдвард сказал, что Вы ударилась довольно сильно.
-Я в порядке, - повторила она снова и посмотрела в мою сторону. Теперь она точно знает, кто её подставил, и благодарностей я от неё не дождусь. Что ж, это мне только на руку. Когда Карлайл подошёл к Белле и провёл по волосам рукой, пока не нашёл под ними шишку, на меня хлынула волна сожаления, и чувства своей ущербности в сравнении с ним.
Он касался её очень бережно, осторожно, как и ко всем своим пациентам, не принося ни грамма лишней боли или неудобства. Сколько раз я видел это, когда был его ассистентом. Самоконтроль, конечно. Но к Белле я, со своей жаждой МОЕЙ крови, вряд ли смогу так прикоснуться, хоть когда-нибудь. Белла вздрогнула, когда пальцы врача коснулись шишки. И я тоже, словно это моя боль. Ну, да, моя. Шишка появилась моими стараниями, значит, и плоды этих стараний тоже мои.
Должно было быть больно, я же помню звук удара, а она ответила на вопрос Карлайла, что не очень. Её храбрость была прямо противоположна её слабости. А я, кажется, ещё не встречал человека, такого же физически слабого, как Белла Свон.
В принципе для мисс Свон действительно всё кончилось относительно неплохо, и отец, ждущий её в комнате ожиданий, вполне мог её забрать домой. Я этого не знал, успокоившийся Чарльз Свон сквозь ментальный гомон других голосов не прослушивался.
- Но если вдруг закружится голова, или со зрением возникнут проблемы, немедленно возвращайтесь, - предупредил Карлайл.
- А в школу? - забеспокоилась Белла.
- В школу, пожалуй, сегодня не стоит. Волнений на сегодня с Вас достаточно. Лучше отдохните, - последовал настоятельный совет.
- А ему, значит, можно? – сверкнула пара карих глаз в мою сторону. А ведь я в них опять утону, лучше быть настороже, раз играю парня, с которым случилась маленькая, очень маленькая неприятность.
- Ну, кто-то должен сообщить, что мы все выжили.
Мой развесёлый настрой пригасил Карлайл, сообщивший, что чуть ли не половина школы сейчас находится в комнате ожиданий.
- О нет! - Белла даже спрятала лицо в ладони, представив себе эту картину – своё выступление в качестве героини дня. Как я и предполагал, это не её.
Но и предложение Карлайла остаться в больнице ей тоже не нравилось. Она так заспешила покинуть диванчик, что споткнулась, влетела прямо в руки Карлайла, и покраснела от смущения. А я снова позавидовал.
Карлайл удержал её от падения, пока она не восстановила равновесие, наблюдал, как бледно розовый румянец заливает скулы, и с ним ничего особенного не происходило, его самодисциплина не ослабла ни на йоту. Это была не ЕГО кровь, хотя я не знаю, позволил бы он своему монстру, при виде СВОЕЙ крови, вытворять с собой то, что позволял себе мой. Но я его сейчас держал, и собирался держать и дальше. Пока моих сил хватало.
- Прими дома тайленол, от боли, - проинструктировал Карлайл.
- Так сильно у меня не болит, - ответила Белла.
- Значит, тебе повезло.
- Это потому что Эдвард оказался рядом, - снова впившись в меня взглядом, сказала она.
- Ох, ну, да, - не собирался акцентировать эту деталь Карлайл.
А Белла не собиралась отказываться от своей правоты. Это было моим делом – заставить её не верить самой себе. Как будто это возможно. Но у меня есть запасной вариант.
«Твоя очередь», - подумал Карлайл. – «Постарайся выполнить чисто эту работу».
- А Вам, молодой человек, - обратился он к Тайлеру, осматривая его многочисленные порезы, - придётся у нас задержаться подольше.
Белла решительным шагом двинулась ко мне, и остановилась, когда расстояние между нами стало опасно маленьким для вампира, и достаточным для человека, который собирается говорить шёпотом. Я ведь хотел, чтобы она ко мне подошла, ну, вот моё желание и исполнилось. Почему же я не радуюсь…
Потому что я не хотел, чтобы Белла буквально прошипела: - Можно тебя на минутку? – и тёплое дыхание квинтэссенцией аромата её крови коснулось моей кожи, атаковало моё обоняние.
«Осторожно, Эдвард!», - напомнил мне Карлайл, наблюдавший за каждым моим вздохом, втянутым сквозь стиснутые зубы.
Я не хотел говорить с ней и держать монстра изо всех сил, тратя своё внимание на своё бунтующее тело, а не на Беллу. Не хотел без конца сглатывать яд и прятать сжатые до судороги кулаки за спину. Тем более в этот раз, потому что он - последний.
- Я хотела бы поговорить с тобой наедине, если ты не возражаешь, - продолжала шипеть Белла.

Возражаю, ты даже не представляешь, как. И дело даже не в том, что монстр сходит с ума, и рвёт и прожигает всё, до чего только может дотянуться: глотку, пищевод, желудок. Стягивает мышцы рук и плеч судорогой. Я его держу, удержу и дальше.
Потому что мне предстоит чудовищное деяние, Белла. Я должен тебя обидеть, очень больно. Настолько больно, чтобы секреты Каллена даже наедине с собой не хотелось вспоминать. Чтобы все странности, которые ты заметила, связались у тебя не со скромным рыцарем без страха и упрёка, а с уродом, способным обмануть и надсмеяться. Которого надо как можно скорее забыть. Навсегда.
Я очень возражаю, но я соглашаюсь, и иду в пустой тупичок к окну, а ты спешишь следом, и стараешься не отставать. Я соглашаюсь, потому что обида - это не беда. А вот твоё единственное слово на людях о странностях Калленов - это беда. Которая придёт неизвестно откуда и когда, но придёт скоро. И в первую очередь - к тебе.
Жуткая странность, Белла: я сейчас почти целый.
Монстр рвётся к тебе через все цепи, не только потому, что ты единственная его награда, но и потому, что понимает - сейчас я его не выпущу, и он тебя никогда больше не учует.
И я рвусь к тебе, потому что ты - единственно моё неоткрытое открытие, единственная моя ценность, что - то хорошее, что могло со мной случиться.
И уже не случится никогда, потому что я расстаюсь с тобой, Белла, сейчас.

- Чего тебе надо? – холодно спросил я, разворачиваясь к ней лицом.
Она отпрянула от моего холодного тона, от враждебного выражения лица, почти такого, как в первый раз. А я молодец, умею, когда хочу…
- Ты должен мне объяснить, - сказала она тихим голосом, начиная бледнеть.
- Я спас тебе жизнь, и я ничего тебе не должен, - отрезал я.
Она вздрогнула, словно её ударили исподтишка, а меня как кислотой облило, потому что это я бил, и совсем не исподтишка, намеренно, и мне нельзя иначе.
- Ты обещал, - сказала она ещё тише.
Я лгал. И собираюсь и дальше действовать в том же духе.
- О чём ты? Что я мог тебе обещать? Белла, ты действительно сильно ударилась головой.
- С моей головой всё в порядке, - упрямо вскинула она голову.
Её разозлил мой кивок на полученную шишку, мой грубый тон, но её злость мою задачу облегчила. Я как бы получил право на ответную злость:
- Так чего тебе от меня надо, объясни, раз с головой у тебя всё в порядке.
- Я хочу правды, я хочу знать, зачем я лгу для тебя.
Правды, всего лишь. Правды, которая звучит, как горячечный бред. Надо заставить её произнести вслух эту правду, и она сама поймёт, насколько она нелепа в мире людей.
- Ну, и что, по твоему, я должен тебе объяснить?
Бела заторопилась сказать всё, что она успела вспомнить и продумать, пока лежала на диванчике в приёмном покое.
- Всё, что я знаю, это что тебя не было где-то рядом со мной. И Тайлер тебя не видел, так что нечего кивать на мою голову. Фургон раздавил бы нас, но не смог, зато твои руки оставили вмятины на его боку, и на другой машине тоже есть вмятины от твоей спины, но сам ты ни капельки не ушибся, а ещё фургон должен был раздавить мои ноги, но ты его держал… – неожиданно она замолчала и стиснула зубы, чтобы сдержать, начинающие закипать на глазах, слёзы.
Всё так и выглядит, как бред сумасшедшего. И всё - правда. Белла всё увидела, ничего не упустила.
- Ты себя-то слышишь? Я что, держал фургон, словно гидравлический домкрат из мастерской?- с издевательским сарказмом вопрошал я, обмирая от страха за эти слишком зоркие глаза.
Белла резко кивнула головой, не собираясь отступать.
- Никто в это не сможет поверить, ты же понимаешь, - сарказм я сменил на откровенную насмешку.
Насмешка разозлила её по-настоящему. Теперь она пылала от гнева, но каждое её слово было как…. клятва.
- Я - не - собираюсь - ничего - никому - рассказывать.
Я не сдержал своего слова, я её разозлил, обидел, и всё-таки она действительно не собиралась меня выдавать, так говорили её глаза, а они не лгут.
Почему?
Белла, я не понимаю, почему?
Маску наглеца и обманщика я чуть не упустил, как только удержался …
- Тогда какое это имеет значение? – сменил я насмешку на холодное равнодушие.
- Это имеет значение для меня, - решительно сказала Белла. – Я не люблю лгать, поэтому должна быть серьёзная причина, чего ради я это делаю.
Она просила о моём доверии, в обмен на своё, всего лишь, а я мог ей ответить только обидой. Обида – это защита от беды, но и эту защиту я ещё не достроил.
- Может, тебе стоит сказать мне «спасибо», и просто забыть? – голосом короля, оказывающего монаршую милость простолюдинке, предложил я.
- Спасибо! – ответила она на это, вовсе не собираясь принимать вторую часть монаршей милости. Упрямая, вот она какая, - упрямая.

Зачем ты меня мучаешь, упрямая отважная Белла, зачем заставляешь доводить стройку до конца?

- Но забывать ты не собираешься, так?
- Нет.
- Ну что ж… - правды я ей сказать не мог.
И не хотел. Потому что даже сейчас мою глотку рвал монстр от вида румянца, выступившего не от смущения, а от гнева. Что бы она ни выдумала, но того чудовища, что сейчас стояло перед ней и сглатывало яд, чуя её аромат, она всё равно вообразить не сумеет. И кладу последний, самый тяжёлый, кирпич в стену между нами.
- … счастливо тебе насладиться обманутыми ожиданиями.
Мы стояли друг против друга, злые, разгневанные. Могучий вампир против хрупкого человеческого существа. Саблезубый тигр против поднявшего шёрстку дыбом и выпустившего все свои крохотные коготки котёнка.
Забавное противостояние. Почему бы мне и не вспоминать потом, даже с восхищением, какой он, котёнок Белла в гневе.
Вот и конец всем манёврам, я её обманывал с самого начала, и сейчас она услышала это открытым тестом.
- И с чего ты вообще тогда снизошёл до разговора? – спросила Белла.
Я недооценил крохотных коготков. Последний удар был за ней, за котёнком Беллой,
до самого сердца, и маска осыпалась осколками, как стёкла с фургона, разрезая уже меня, а не Тайлера.
- Не знаю… - ответил я и просто сбежал, могучий саблезубый тигр с поджатым хвостом.
Знаю. У меня было две причины для этого.
Во-первых, обида – не беда, её можно пережить.
Во-вторых, это был наш второй и последний разговор, я не мог им пожертвовать.
Как бы плохо мы не поговорили, мы говорили, и я ещё кое-что успел рассмотреть, то, что смогу унести с собой.
Мы ведь расстались, Белла…
Работу по зачистке я выполнил, хотя и нетрадиционным способом..

Я вернулся в школу, это было необходимо – ввести болото в прежнее сонное состояние, укрепить стену молчаливой отстранённости Калленов от всех остальных. Это было моё дело, моя работа на благо семьи. Теперь уже недолгая.
Можно было спокойно смотреть на привычную, до оскомины, картину, если бы не ставший пресным и холодным воздух. Если бы не поблекшие вдруг стены.
Если бы в памяти не начали наслаиваться друг на друга парты, классы, школы, педагоги и одноклассники, наслаиваться и сливаться. Девяносто два года школы своей одинаковостью все разом заявили о себе.
И если бы не абсолютная уверенность, что мне тут нечего делать, потому что Белла Свон сегодня в школу не вернётся, а завтра в школу не приду я. И больше её не увижу, и ничего о ней не узнаю. Мне изо всех сил захотелось её найти, в этом не было смысла, раз решение уже принято, но я хотел… просто хотел, против всех доводов логики.
Логика требовала, чтобы я остался в школе, и я ей подчинился. Уроки снова идут, как шли, не хватало лишь Кроули и Свон, да ещё пара особо шустрых ребят сбежала под шумок. А я смирно сидел на уроках, односложно отвечал педагогам, что о состоянии Кроули и Свон не осведомлён. И на биологии, и на испанском.
Эмметт брови поднял в недоумении, почему я не воспользовался возможностью застраховаться от нежелательных слухов, подчеркнув плачевное физическое состояние участников аварии.
Потому что Тайлер, кроме себя, вообще ни о чём не умеет думать, и поэтому не опасен, а Белла… Белла ничего не скажет, потому что и не собиралась. То, что я не сдержал своего слова, указывало, что этот мой «скелет» я не доверю даже ей, даже в обмен на, выцарапанную мной на биологии, её тайну.
Наговаривать на неё, за её спиной, приводить в действие свой сволочной вариант, да притом, что в нём нет надобности, делает его ещё более сволочным. Хватит того, что я с ней уже сделал. Я её обманул…. и обидел. А завтра я исчезну.
Следы моей самодеятельности Эмметт с Джаспером смазали, как могли, теперь всё выглядело так, словно фургон Тайлера наткнулся на «хонду», и поэтому не раздавил нас с Беллой.
««Хонду» мы чуть-чуть домяли, фургон подгладили, никто ничего не поймёт. Но объясняться с семьёй, зачем ты так явно влез в человеческие дела, ты будешь сам, и как теперь разбираться с последствиями, тебе придётся отдуваться тоже самому. Роуз в гневе, и встала на тропу войны», - ментально отчитался Эмметт.
Роуз, рефлекторно закатил я глаза, да по отношению ко мне она с неё ещё не сходила.
Можно бы было объяснить семье мой рывок угрозой увидеть кровь Беллы, разлитую на асфальте, и что такое обстоятельство могло бы разоблачить меня куда эффектнее.
Хотя в момент, когда фургон наползал на Беллу, я об этом вообще не думал. Хватало ужаса понять, что её сейчас не станет. Но аргумент с кровью был…. унизителен. Справедлив, и этим ещё более унизителен. На самом деле, несмотря на вчерашнее испытание, у меня не было полноценной защиты перед МОЕЙ кровью.
«И у Роуз будет союзник. Приглядись к Джасперу. Он не столько зол, сколько решителен».
Интересно, как выглядит решительность Джаспера? В голове у него – тригонометрическая задача, с ней он справился. Занялся следующей. Почему Эмметт посоветовал приглядеться, на что Джаспер настроен?
«…смысл моей жизни, она должна быть защищена», - постоянная поглощённость южанина своей подругой привычна, и что тут опасного, но Эмметт говорил ….
«…не допущу, никакой угрозы. Слишком благородно воспитан, и не знает, к чему это может привести. Жертвовать надо уметь. Синус икс в квадрате минус два косинус икс в квадрате…».
Чем жертвовать, позвольте узнать?
«…открытый вентиль – и газа полон дом. Была закрыта вентиляционная отдушина на кухне. Недавно сообщали, случай в Нью - Хэвене. Включили свет – и взрыв». Естественно, надо обладать обонянием вампира, чтобы услышать запах газа, да ему-то что с того, в нашем доме плита не включается, к тому же она электрическая.
«У Брэйди отец работает в полиции, он должен знать», - знать что?
«Два равно синус два икс плюс синус икс в квадрате минус…. пока ещё не поздно, когда пойду на охоту, иначе Вольтури…. не допущу. Элис должна быть защищена, любой ценой».
И язык огня, облизывающий последние головёшки на безымянном пожарище….
И всё сложилось.
В голове полыхнуло тем самым языком огня, и классная комната поплыла, как в дыму, и тоже заполыхала…. Гнев залил всё раскаленной лавой, ещё немного, и я сам начну гореть! Я знаю, кому устрою костёр прямо сейчас!
Не представляю, на что я был способен в эту минуту, но в плечо вцепилась клешня Эмметта. Если бы надавил, стул бы подо мной уже сломался, а так только треснула ключица. Силища не мерянная, приложенная в полном объёме. И поверх лавы и боли ментальный крик:
«Эд! Возьми себя в руки!»
Что?
«Угомонись, не устраивай ещё одного представления на людях»!
Но пожарище!
«Эд! Спокойно»!
Эмметт прав, пока идёт урок, нельзя двигаться с места, спокойствие, спокойствие… порву!
Эмметт тихо, даже для вампира, зашептал:
- Джаспер не собирается что-либо предпринимать, пока мы все не поговорим. Просто я подумал, что тебе не мешает знать заранее, на что он настроен.
Втянуть воздух, здесь люди… надо успокоиться… Ещё вдох, сквозь зубы… успокоиться… И рука Эмметта уже не давит, а ключица поболит и восстановится.
«Что это они, драться, что ли, задумали?», - донеслась заинтересованная мысль с задней парты.
«Чего не поделили, красотку Розали?», - это уже сзади и справа.
«Как бы не попасть под раздачу, этот Эмметт здоровый, как медведь…», - совсем за нашей спиной.
«Да ну их, чокнутые Каллены»….
«Ой, мама»…
Ментальная разноголосица постепенно стихла, не видя никакого продолжения, и урок, не прерываясь, катился дальше по наезженным рельсам.
- Проклятье, Эд, на тебя опять смотрели. С тобой вечно что-нибудь…
- Уступить сцену?
- Не-а, - хихикнул Эмметт. - Мне тебя не переплюнуть.
Уравновешенности и самообладанию Эмметта я должен быть благодарен, иначе неизвестно, что бы я натворил, но большой разговор ещё впереди, и если Розали настроена против, то, самое большее на что я могу рассчитывать в отношении Эмметта, это – нейтралитет, насколько он сможет его сохранить. Если не сможет…
Джаспер… одна мысль о нём, и гнев начинает подниматься снова, его приходится сдерживать немалым волевым усилием. Джаспер - сильный боец, опытный, с ним трудно бороться, а ещё, безусловно, на его стороне Розали. С ней я не боролся, но и она вампир, не из слабых. А если Розали вступит в драку, то Эмметт встанет рядом с ней, нейтралитет будет отброшен. Сила Эмметта ещё никогда не позволяла ему победить меня, он считал, что я жульничаю, пользуюсь своим даром, но ведь пользуется же он своим – силой.
Итог – трое возможных противников. Против Беллы, человека Беллы.
Я, наверное, сам был в шоке, потому что обнимал её, но помню не опасность её близости ко мне, а её безопасность рядом со мной. Мягкое, тёплое, гибко подающееся моему усилию, хрупкое человеческое, девичье, тело… Комок в горле от светлого, неизвестно откуда взявшегося, тумана в голове, и никакого яда.
Я не отдал Беллу слепому случаю.
Не могу отдать и зрячим совершенным машинам для убийства.
Я что, собираюсь сражаться за смертную девочку, которую почти не знаю, с моими бессмертными родственниками? Собираюсь.
Это нелогично. Ау, логика моя, ты где?
Рядом. Один против троих я не справлюсь. И я их люблю. Ненавижу их решение, но драться мне придётся не со словами, а с братьями и сестрой. Мне нужно сразиться с их решением, а там посмотрим. И кто может быть на этом поле моим союзником?
Карлайл, несомненно. Собственно, он мне это уже сказал. Карлайл – лидер, за котором мы идём, его мысль, убеждённость и пример позволяют другим решить, стоит ли, а потом следовать за ним.
Эсме. Не знаю. Если Карлайл – лидер семьи, мозг, то Эсме – сердце. Её любви хватило, чтобы пригреть эгоистичную Розали, дать мне столько тепла, что я до сих пор живу, никто в её сердце не обделён вниманием, ни «собственные» дети Карлайла, ни пришлые Джаспер с Элис. Мама должна быть на моей стороне, но если развалится по моей милости семья… не знаю, каково ей будет, и думать не хочу.
Элис. На чью сторону встанет Элис… Предположительно, на мою, но есть ещё и её половинка - Джаспер. Для человека Беллы в его мире нет места. Судьба Беллы пролегает даже не между парами, а прямо по ним. Но я всё равно её не оставлю без защиты. Не оставлю, потому что не могу. Против логики, против правил. Не оставлю.
Одна надежда на авторитет Карлайла. Этого может оказаться мало. Тогда… тогда мне надо будет убрать Беллу из Форкса. Выглядеть это будет для девушки, во всяком случае, сначала, как похищение ради выкупа, например.
И как это сделать, если мне рядом с ней так трудно? Монстр не настолько вышколен, чтобы быть уверенным в благополучии человека Беллы рядом со мной. Даже чтобы доставить её к маме в Финикс потребуется гораздо больше времени проводить вместе, причём близко, чем я могу сейчас. А если я её… убью? Я не хочу этого, мне даже вообразить это невыносимо, ну, а вдруг, нечаянно, или крышу сорвёт начисто…
Я этого не перенесу, вот что… Сходят или нет вампиры с ума – не знаю. Но не перенесу. То, что останется от меня после её … смерти … я не знаю, на что это будет похоже.
Интересно, куда это время подевалось? Пока размышлял, что за беседа меня ожидает дома, и к каким действиям эта беседа может меня подвигнуть, урок закончился.
И где я теперь?
Если верить глазам, я выхожу из школы, чтобы ехать домой, и в «вольво» уже трое из пяти Калленов.
А фактически – я один посреди осколков ледяного панциря, который проносил девяносто с лишком лет.
Школа, переставшая быть надоевшим унылым местом, где я просто работал охранником семьи, потому что Белла туда вернётся.
Дом… дом тоже изменился, он перестал быть абсолютным убежищем, я вообще не знаю, во что он сегодня для меня превратится.
Семья… что от неё останется, опять же для меня, после большого разговора?
Смертная девочка Белла, ставшая центром моей маленькой бессмертной вселенной, изменившая её настолько, что мне сложно в ней разобраться самому.
Если я её не уберегу, моя вселенная взорвётся, уничтожая всё, что попадётся на её пути.
Если смогу сберечь, всё может быть поправимо. Так или иначе…
О скуке, таким образом, можно забыть, даже если вдруг захочется её испытать… и не факт, что это будет возможно, в обозримом будущем. Я что, начинаю об этом сожалеть? Мой панцирь на место не вернуть. Да я и … Я больше не хочу его носить.

В машине было ещё тише, чем утром, абсолютное молчание держалось до самого порога дома. Зато в ментальном пространстве стоял оглушающий гвалт. Ругалась Розали, понося меня всеми обидными и оскорбительными эпитетами, которые хранила её память. Раньше некоторые из них могли меня задеть, теперь мне было наплевать на все, но громкие ментальные вопли Розали мешали мне услышать мысли остальных родственников, а я хотел знать, мысли и намерения каждого перед большим разговором.
Эмметт мучился колебаниями между любовью к Розали и добрым отношением ко мне, и заранее сожалел, что он не может иначе, и что добром это не кончится.
Джаспер продолжал держаться линии обеспечения безопасности Элис любой ценой, но компаньоны ему были не нужны, в его мыслях он всегда был один. Значит, с Джаспером я столкнусь один на один, без помощников, и у меня есть шанс.
Какой - победить, покалечить? Убить? Любимого человека Элис, сестрички, самой близкой, самой понимающей, брата своего… От такой перспективы горечью, вместо яда, наполняется рот. Элис просматривает будущее, пролистывает вариант за вариантом, но Джаспер везде натыкается на меня, а как же иначе, я уже знаю, что не оставлю Беллу. Джаспер восстановится, мы всегда восстанавливаемся, если живы, но останется память, что я причинил Джасперу боль – намеренно. Хотя он бился не за себя, за Элис… Нельзя! Но можно просто остановить, и чем дальше от дома семьи Свон, тем лучше. А дальше что? Тупик. И я возвращаюсь вместе с Элис к началу противостояния.
«Прекрати, Эдвард! Этого не случится! Я не позволю!», - требует Элис, и стремится уйти дальше по дороге возможностей, найти выход из тупика, но видения плывут и мерцают, и ничего рассмотреть нельзя.
Хорошо, что мы уже дома, и «мерседес» Карлайла расположился в гараже. Значит, отец прибыл раньше нас.
Если кто и способен предотвратить взрыв, заставить нас рассуждать спокойно и взвешенно, то это он – глава клана. У него нет ни одного из экзотических способностей, которые есть у его детей, но он умеет понимать чужую боль, и умеет помогать с ней бороться. А боль бывает не только физическая, и не только у смертных.
Без всяких пустых слов мы отправились вслед за ним в столовую с длинным овальным столом красного дерева и стульями вокруг. Это тоже всего лишь часть камуфляжного интерьера, но Карлайл предпочитал напоминать нам в сложных ситуациях, что мы вампиры, но мы - люди, и можем говорить и договариваться, а не рвать друг друга на куски. И это работало. Всегда. А для переговорной интерьер столовой подходил как нельзя лучше. Когда мы сели, сразу стал виден расклад сил. Карлайл и Розали на противоположных концах стола, рядом с Розали, морщившийся от тяжёлой ситуации Эмметт. За спиной Розали встал Джаспер, обозначив, что он на стороне Розали, но не с ней. Он отдельно. Рядом с Карлайлом с одной стороны села Эсме, ещё не знающая, о чём будет разговор, но она всегда с Карлайлом, как Эмметт с Розали, с другой стороны сел я. Последней подошла Элис, по-прежнему перебирающая варианты будущего, но они всё ещё мерцали, плыли. Кажется, Элис, от их быстротечности, чувствовала себя не лучшим образом. Возможно, у неё болела голова, но она, как и я, пыталась в них хоть что-то понять, и на своё состояние внимания обращать ей было некогда. Она присела рядом с Эсме, не очень вглядываясь, кто как расположился. Джаспер рванулся было к ней, но остался там, где был. Сейчас и это было важно - объяснение своих позиций до того, как начнём говорить.
На одном конце стола ждала приговора смерть Беллы, на другом – её жизнь.
Это было… ненормально. Как и вообще существование вампиров. Не живых, не мёртвых. И они собирались судить, имеет ли в данном конкретном случае право на жизнь смертное существо. Мы собирались судить.
Я спас от смерти девушку Беллу, явив ей признаки своей сути. И за это она была приговорена по закону вампиров. Потому что могла рассказать, свидетельствовать о нашем существовании.
Можно было назвать спасение человека таким способом ошибкой, но если бы всё повторилось, я бы, не медля, эту ошибку совершил снова. Потому что это не «вообще человек», это – Белла. И она дала слово молчать.
Я мог бы оставить семью, несмотря на то, что сделаю Эсме несчастной на несколько лет, чтобы всё связанное со мной растаяло, не имея почвы для разговоров, но педантизму Розали этого было мало, ей нужна была полная ликвидация возможного источника беспокойства, и ликвидировать этот источник должен был тот, кто его создал. Нас тут была целая немаленькая семья, один бросал тень на всех остальных.
И Эмметт был прав со своей житейской мудростью.
- Обещание молчать Белла давала только тебе. Если ты исчезнешь, с какой стати ей соблюдать обещание дальше. Она может заговорить. А мы, не зная без тебя, о чём думают люди, окажемся в ещё большей опасности.
- Элис сможет предупредить, - отбивался я.
- Если ты уедешь, что бы не сделала Белла, на тебе это не отразится, по крайней мере непосредственно. А вот мы, совсем ей незнакомые люди, можем быть застигнуты врасплох. Я не вижу никакого разрешения ситуации при таком раскладе сил, - возразила Элис.
То есть пока Розали и Джаспер не откажутся от планов убить Беллу. Раз у меня хватило дурости её спасти и не хватает духу её … устранить. Розали даже собралась эту миссию взять на себя.
- Люди так легко умирают. И не всегда можно предугадать, как болезнь или травма может повлиять в любой момент. Белла же ударилась головой. А вдруг последствия травмы оказались значительно тяжелее? Сплошь и рядом так бывает.
Она сможет, справится. Уже убила в вампирском существовании восьмерых человек. Не выпила, а убила, аккуратно и без следов.
- И не рычи, Эдвард. ДРУГИЕ, ты знаешь, кто, будут ждать, что мы подчистим за собой все следы. Мы не такие как все, за нами приглядывают особенно старательно. И если мывотмы не сделаем того, что должны…
Розали не собиралась верить слову Беллы, только её смерти. А Карлайл собирался сохранить Белле жизнь, у него были свои аргументы.
- Пока ещё девушка ничего никому не рассказала. Розали, ты собираешься уничтожать живого человека заранее? Даже до того, как он совершит действие, о последствиях которого понятия не имеет?
- Я собираюсь поступить ответственно!
-Ты собираешься поступить бессердечно. Когда в Рочестере ты поступила … так, как поступила, это было актом правосудия. Эти мужчины должны были за совершенное над тобой понести такое наказание даже по людским законам. Но убить беззащитного человека ради своей пользы? Разве с тобой те мужчины поступили иначе? Ты хочешь пойти их путём?
Даже если Белла Свон проговорится, она и тогда перед нами ни в чём не виновата, потому что не знает, чем это может для нас кончиться. Пусть даже ради нашего спасения, но у человека будет безвинно отнята жизнь.
Мы действительно живём не так, как все, но если мы начнём поступать так, как ты предложила сейчас, мы потеряем то единственное, что отличает нас от остальных вампиров, то лучшее, что есть в нашей сущности.
Это был весомый, тяжёлый аргумент, и Розали отступила.
- Всё будет хорошо, Роуз, - тихо похлопал Эмметт подругу по плечу.
- Значит, надо решить следующее, исчезаем ли мы отсюда немедленно? – задался вопросом Карлайл.
Как я и предполагал, Розали расстроилась, она, как кошка, привыкала к месту, и переезды её всегда злили. Ей Форкс нравился, возможность жить, почти как нормальные люди, была для неё особенно привлекательна, и запас времени у нас здесь не менее пяти лет. Она не хотела уезжать.
- Хорошо, пусть тогда всё останется, как есть. Подождём и посмотрим, будет ли вообще необходимость трогаться с места, учитывая, что в молчании Свон Эдвард так уверен, - подвёл Карлайл черту под разговором с Розали.
Пусть Розали и не собиралась верить моим словам, но против Карлайла она уже не могла пойти. Ну и пусть себе фыркает в мою сторону, ничего нового в наши взаимоотношения она не внесла.
А вот Джаспер… Он не зря не сел за стол, хотя и обозначил свою позицию. Джаспер не собирался ни о чём договариваться. И не собирался никому на слово доверять.
Он прошёл слишком долгую школу жестокости и вероломства, самые тяжёлые ошибки впечатаны шрамами на его теле, такого не забудешь. И он не собирался оставлять даже тени возможности опасности для Элис. Свои планы он оставил в силе.
- Джаспер, - сказал я.
Он слышал мою решимость, но и его не поколебалась.
- Джаспер, я этого не допущу.
Его лицо даже не дрогнуло.
- Эдвард, ты вмешался в чужую судьбу. Ей было предначертано умереть сегодня. Я только доведу дело до конца.
Нет.
- Я - этого - не - допущу.
Джаспер удивлённо задрал брови. Я, маменькин сынок благородного воспитания, собрался его остановить? Но ему было, что мне сказать, чтобы я понял, насколько всё серьёзно для него. Что у него просто нет выхода.
- Я не позволю, чтобы на Элис упала даже тень опасности. Ты ни к кому не чувствуешь того, что я чувствую к ней, Эдвард. Ты не пережил того, что пережил я. Всего лишь влезть в мои воспоминания – этого недостаточно, тем более, что влез ты не во все. Тебе не понять!
Может быть, не знаю, но я знаю своё. Белла Свон… не дам. Во мне нет ни бешенства, ни гнева, ни какого-то рыцарского восторга. Просто, не дам.
Так мы и стояли, спокойно оценивая решимость друг друга идти до…
- Джасс, - вдруг вмешалась Элис.
Он не сразу перевёл на неё глаза, прощупывая мой настрой. Наверное, он не был так уж легко читаем, и сломить его тоже не удавалось, хотя Джаспер наверняка попробовал.
- Элис, - обратился он к подруге, - только не надо мне говорить, что ты можешь сама себя защитить. Я это уже слышал. Я всё равно сделаю то, что…
- Я вовсе не это хочу сказать, - опять перебила его Элис.
Когда это они успели поговорить о … на уроках. Пока я был в больнице.
- Я хочу попросить тебя об услуге. Я знаю, ты любишь меня. Спасибо. Но услуга вот в чём. Постарайся не пытаться убить Беллу. Во-первых, я не хочу, чтобы вы сражались с Эдвардом, это кончится плохо, для обоих, и, сам понимаешь, радовать это меня не может. А во- вторых, Белла – моя подруга. Во всяком случае, станет ею.
Элис, ты… ты что?
В голове Элис картинка, отбрасывающая щедрый свет обещания на её лицо, солнечный, радостный. Белла и Элис стоят в потоке света, Элис светится, как и положено вампиру на солнце, и обнимает Беллу за хрупкие плечи своими совершенными белыми, живого камня, руками, Белла жмурится от радуги, падающей на её лицо, и обнимает Элис за талию, обе смеются, и обе счастливы.
Так не бывает… Люди не знают, не имеют права знать. Вампир – это чудовищно, для человека. Так не бывает! Но картинка не плывёт и не дрожит, только неясно, когда это происходит, девушки смотрятся в зеркало в комнате Элис, а там ещё одна Элис и ещё одна Белла, и тоже счастливые. Я сейчас… у меня голова лопнет, и сердце, стучит так, что его слышно.
- Но… Элис… – задохнулся Джаспер.
То, что говорила Элис, и то, что чувствовала, было ничуть не менее ошеломительно, чем то, что я видел. Я бы, может, посмотрел на него, но не мог оторваться от того, что вижу: две подружки, человек и вампир, смеются, разглядывая себя в зеркале. Так не бывает…
- Я когда-нибудь полюблю её, Джасс. Ты причинишь мне большое горе, если по твоей вине… я лишусь её.
«Какая она счастливая сейчас, даже с ощущением краткости счастья… если сейчас убить Беллу Свон, то, значит, убить и эту радость, ограбить Элис. А если повременить? Если девушка промолчит всего неделю, и то, опасность снизится до некритичной».
От того, что Джаспер начал менять свою позицию, начала «плыть», меняться, и картинка будущего.
«Ладно, как там ещё будет, подожду с уничтожением, пока Свон не начнёт болтать лишнего».
Картинка снова обрела устойчивость, но теперь в зеркале отражались, обнимаясь по-прежнему, две девушки - вампирши, Элис и… Белла? Белла – вампир?
- Элис, - спазм в горле заставляет хрипеть. Как это может быть, что должно произойти такого страшного, чтобы явилось ЭТО… – как это?
- Я же говорила тебе, что ты на перекрёстке. Ты принял решение - и перекрёсток пройден, у будущего теперь другое направление.
- Какое решение? Элис!!!
- Не знаю, но - определяющее. Назад не повернуть. Все варианты будущего идут теперь только из этого направления.
«Все: и хорошие, и очень хорошие, и… Джаспер, Джаспер, думай, Джаспер, Джаспер, Джаспер, не подведи, Джаспер, Джаспер…»
- Элис, не дури мне голову, что ты скрываешь? - рявкнул я, услышав скороговорку в уме Элис. Я с таким уже сталкивался. Если начинает частить о чём-то, к делу не относящемуся, значит, прячет от меня какую-то мысль, или событие. Обычно,
какая-нибудь смешная подстава. Но сейчас…
На непонятные, наполовину неслышимые, разговоры Элис со мной, Эмметт, обычно, реагировал ехидной усмешкой, но сейчас всё было слишком серьёзно, и Эмметт рыкнул, напоминая, что мы здесь не одни. Подожди Эмм, я пока сам ничего не понимаю!
-Это касается её? – потребовал я ответа. – Это касается Беллы?
«Шалтай-болтай сидел на стене, Шалтай-болтай свалился во сне, и вся королевская…»
- С Беллой беда?
«С Беллой беда…», -ахнуло ментальное эхо, и запрятанная картинка выскочила из своего убежища, чтобы немедленно исчезнуть.
- НЕТ!!! – ору я тому, что выглянуло из засады, голос у меня неожиданно грохочет, как обвал. – НЕТ!
Это… этого не может быть, этого не будет! Не будет! Никому: ни людям, ни небу - не увидеть убийственной усмешки этой воплощённой возможности. Моих красных, налитых кровью Беллы, глаз, и её белого, высосанного до капли, тела на моих руках.
- Эдвард! Что - нет? – пытается удержать меня от неизвестно чего Карлайл, положив мне руку на плечо, для чего ему пришлось встать. Потому что я стою, а грохотал обвалом врезавшийся в дальнюю стену, неизвестно как улетевший туда, мой стул.
- Оно становится всё яснее, - почти шепчет Элис. - С каждым мгновением ты уходишь по новой дороге всё дальше. Для неё осталось только два пути. И определять их - тебе.
- Пожалуйста! Кто-нибудь будет так любезен, просветить нас, тёмных, о чём вы толкуете? – взмолился Эмметт.
- Я сейчас же уеду! – заявляю я Элис, и жду, жду, как отзовётся будущее.
- Ну, уж, нет, - отозвался Эмметт, - что это мы по второму кругу пошли. Эд, тебе нельзя уезжать, если ты вдруг что-то упустил из-за ваших штучек, я повторю тебе, почему!
-Я не вижу, чтобы ты куда-нибудь уезжал, Эдвард, - устало сказала Элис. – Я и утром этого не видела. И даже не представляю, сможешь ли ты заставить себя уехать.
«Подумай об этом», - предложила она молча. – «Подумай об отъезде».
Я понял, невыносимо больно, но какое значение имела эта боль, если мне НАДО уехать как можно дальше. Уже не ради себя, не ради семьи, ради неё…
«Не вздумай играть в благородного героя. Подумай, над тем, что, если Белла тут останется одна, Джаспер может и передумать. Ты хочешь её в Форксе оставить без защиты»?
Джаспер.
А я лучше? Я смогу её уберечь? От одного варианта - безусловно, так мне кажется, но от второго… Если вместо мёртвой Беллы будет Белла – вампир, это лучше?
«Я тоже люблю её, или скоро полюблю. Но уже хочу, чтобы она была рядом, живая. Вампиром или человеком, всё равно».
- Ты ТОЖЕ её любишь?
Это «тоже» говорило о чём-то, и я никак не мог понять, какое это «тоже» имело отношение ко всему происходящему. Элис хочет иметь подругу, понятно. Беллу, потому что так говорит будущее. Конечно, даже то, что я успел понять, говорит, что человек Белла – очень хороший человек. Но причём тут «любит тоже»? Кто ещё любит эту девушку?
Элис вздохнула.
«Ты что, слепой, Эдвард? Не можешь понять, куда тебя тянет, как магнитом? От этого притяжения тебе уже не оторваться, и пробовать нет смысла. Для тебя это уже неизбежно, Эдвард, никто с этим не справлялся, хотел он того, или нет. Смотри сам…».
Не хочу! Не хочу видеть своей довольной физиономии рядом со спокойным ледяным лицом Беллы, смирившейся в очередной раз с тем, что жизнь несправедлива.
- Нет! – отказался я от этого видения, - Я не должен, я не могу!... Уеду. Изменю
будущее.
- Можешь попробовать, - скептически ответила Элис.
- Эй, имейте совесть! – загремел Эмметт, потерявший последнее терпение в попытках понять, о чём мы говорим.
-Я сейчас тебе растолкую, - прошипела Розали. – Элис видит, что он втюрится в человека! Ах, какой классический сюжет! Прямо тебе Эдвард Рочестер. Бе-е-е….
Какой мезальянс: аристократ Эдвард и серая мышка Джейн, да, Роуз?
Не разбираешься ты, Роуз, в ситуации. Это мезальянс другого рода. Белла и вампир. Красавица и чудовище… Красавица смогла расколдовать своё чудище, а Белла не сможет. И Чудовище утащит Красавицу во тьму.
-Что? - ошарашено рявкнул Эмметт, и раскатисто захохотал, разгоняя эхо по углам. - Так вот о чём речь? - захохотал он снова. - Ничего себе, круто, Эдвард!
«Втюрится… Я уж не знал, о чём страшном и подумать. Втюрится! Вот уж чего не ожидал. Мир перевернулся!».
- «Втюрится в человека»? – ошеломлённо повторила Эсме. – В девушку, которую сегодня спас? Эдвард влюбится в неё?
- Элис, подробнее! – потребовал Джаспер.
- Всё зависит от него, от его силы. Он либо убьёт её… - впилась Элис яростным взглядом в меня. - Если ты это сделаешь, то разозлишь меня до крайности, уже не говоря о том, что это сотворит с ТОБОЙ!
Она снова развернулась к Джасперу.
- … либо Белла, в конце концов, станет одной из нас.
- Не будет этого, ничего такого не будет! – закричал я, но Элис, похоже, меня не слышала.
- Всё будет зависеть от него, - повторила она. - Ему понадобится самообладание даже мощнее, чем у Карлайла. Вполне может быть, что и на это его сил хватит. Но вот что для него окажется совершенно невозможным – это быть вдали от неё. Гиблое дело.

А чего вы все притихли? Вы думали, я орал, что уеду, просто так, чтобы мезальянса не допустить? Ну, так подумайте, что ваш покой будет почти гарантированно оплачен её смертью, как Розали с Джаспером и хотели, и сделаю это я, как настаивала Розали.
Ты ведь этого хотела «Мисс совершенная убийца»? Теперь чего не радуешься? Потому что даже Элис не представляет, что ЭТО сделает со мной? У вас всех даже мысли разбежались испуганными мышами, не собрать… И у меня… Самообладание выше Карлайла, к МОЕЙ крови. Это…

- Что ж, это усложняет дело, - после долгого молчания вздохнул Карлайл.
- Вот уж действительно, - согласился Эмметт. Но его в голосе по-прежнему полно веселья.
«Ты у нас, ведь, джентльмен. Пока соберёшься в щёчку поцеловать, она к тому времени может стать дамой весьма зрелых лет. А когда рискнёшь поцеловать шейку, может и кусать расхочется престарелую бабулю».

Зато вы с Розали очень резвыми были с самого начала…

- Я полагаю, наши планы не меняются, - задумчиво сказал Карлайл. – Мы остаёмся, и держим ухо востро. Разумеется, никто не… не причинит вреда девушке.
- Нет, не причинит, - тихо сказал Джаспер. – я отступаюсь. Раз Элис видит только два пути…
- Нет! - орал я. - Нет!
Но семья верила Элис и не верила мне, и слышать не хотела, что внутри меня происходит. Единственный раз, когда мне этого захотелось, меня не собирались слышать.

Вы же меня приговорили… стать палачом Беллы, девушки, в которую я влюблюсь!
Джаспер успокоился, сбросив на меня столь неприятное дело.
Розали - тоже. Как бы она не хорохорилась, но убивать людей, искалечивших и убивших тебя, это совсем не то же самое, что убивать неповинного человека.
Эмметт расписывает себе мою стратегию ухаживания за девушкой и от души веселится.
Элис… она мне сочувствует, но у неё есть та картинка - обещание, подружка Белла. Даже больше, чем подруга, если послушать, как она о девушке думает. Как о родной.
И её не смущает, что Белла перестанет быть человеком.
И Эсме… она так верит, что я справлюсь со всем, так хочет, чтобы я нашёл себе пару…

Мама, а Белла? Кто-нибудь спросил, надо ли это Белле?

Только Карлайл подумал о девушке, что будет с её бессмертной человеческой душой, но не больше того.

Карлайл, а выбор девушки Беллы имеет значение, или только выбор вампира?

Я вылетел из дома под проливной дождь, чтобы сбросить напряжение и обдумать, в какой ситуации оказался, чего я хочу, и что я должен сделать.
Дождь стоял стеной, я нёсся вдоль грозового фронта по направлению к Сиэтлу, пробивая дождевую стену, и чувствуя себя отделённым, от всего на свете. Это иллюзия, созданная моей фантазией, что я внутри стены, но она помогала вообразить себе, что последний шаг ещё не сделан.
Когда ехали домой, я разглядывал осколки своего ледяного панциря, и не хотел его одевать. Сейчас очень хочу, но не могу. Он растаял. Хочу, потому что спрятался бы за ним, и никаких проблем, только скука, по понедельникам, отвратительная.
И у Беллы уже нет ни одного противника, только один палач – я, а как мне защищать Беллу от себя?
Дом остался домом, то есть зданием, собравшим под своей крышей людей, называющих себя семьёй. Ничего не изменилось.
Семья… Они все в той или иной степени хотят мне только хорошего, сейчас – особенно, но никто не спросил, согласен ли я с ценой. Не в том дело, что уровень выдержки Карлайла недостижим, Элис сказала, что справлюсь, уж, не знаю, как…
Девушка Белла, её будущее – вот то, что жжёт так, что никаким дождём не вымыть. Это не аромат, тот материален. Это – судьба?
Ещё прошлой ночью на охоте Карлайл сказал, что мне надо выматываться из Форкса, и поживее. И я просил всего день, один день! Но судьба Беллы сделала ход… фургоном, я ответил так, а не иначе, я просто не мог… ответить по-другому, и получил гораздо больше.
Не могу оставить Форкс, не могу оставить без внимания окружение Беллы, мне надо его прослушивать. У меня куча дней впереди, неизвестно, какой из них - последний, и это будет зависеть только от меня.
В этом состоит взросление? Совершить глупость, а потом пожинать её плоды, самостоятельно? Неслабо… Ирония моей личной судьбы - столетние наблюдения над человеческими историями ничему меня лично не научили.
Мне не надо было возвращаться из Денали, надо было остаться там, принять внимание Тани, это было бы разумно.
Нет, не было. Глаза цвета топлёного шоколада, они уже были со мной. И тайна молчаливой девушки, прикусившей губку, когда она смотрела на меня. Вот что, завёрнутое в плащ гордости, меня вытащило из Денали.
Гордиться самим собой, глядя в зеркало? Я же не индюк. Мы стоим чего-то, если видим своё отражение в ком-то. Карлайл, Эсме, да, конечно. Но мне этого было явно недостаточно, моя гордость могла восстановиться только в том зеркале, в котором видела своё поражение. В тех карих глазах. И даже больше. Я… я хотел, чтобы они опять посмотрели на меня так же, сквозь спрятанную улыбку, хотел понять, что в этой улыбке, может, это обо мне… а что именно?
Все видения Элис зависят от меня, даже если семья уверена в обратном, все, сколько их ни есть. Улыбающаяся Белла-человек, улыбающаяся Белла-вампир, сдержанная
Белла – вампир, и альтернативой – … нет, её, как раз этой альтернативы, я не могу допустить. Не могу.
Можешь, ухмыльнулся монстр, можешь….
Ты отпустишь себя, сбросишь все как есть, цепи, почувствуешь свободу, наконец, и будешь пить эту свободу большими глотками… будешь пить с наслаждением, которого не испытывал до этого, и не испытаешь после, может быть, уже никогда. Это очень долго – никогда, не упускай…

Нет. Это не свобода, это МОЯ «золотая доза». Нет.

Но ведь «золотая»…, - шептал монстр, - вампиры от этого не умирают….

Я – умру, даже живой, я буду мёртвым.
Перебьёшься, я ещё хочу жить. Из-за неё, ради неё, какая разница. Перебьёшься.
Все эти видения основаны на том, что я влюблюсь в девушку Беллу. Я начну за ней ухаживать. Мне придётся сдержать слово, рассказать Белле правду о себе, и она это примет.
Или нет, шепнул монстр…

Перебьёшься.

Познакомлю с семьёй, Белла и Элис будут смотреться в зеркало, смеяться и обсуждать наряды. Разумеется, долго такая идиллия не продержится.
Мир вампиров опасен для человека, но и мир людей для вампиров несёт угрозу. Что-то случится, и придётся сказать, чем для нашей семьи чревато открытое общение с человеком. И Белла, судя по видениям, согласится. Как согласилась принять Форкс вместо Финикса ради мамы, так теперь согласится принять гибель своей души и бессмертие ради своего отца.
Или смерть… добавил монстр…

Перебьёшься.

Сменить такое редкое в Форксе любимое солнце на бесконечную ночь, правду во всём на постоянное притворство, ибо нашу жизнь среди людей другим словом назвать нельзя, и умную деликатность человека на рык голодного монстра. Сменить живой, подвижный мир людей на… сад камней, вечный, неизменный, в глубокой тени… Жизнь несправедлива. И буду ли я нужен вампиру Белле, по её спокойным глазам уже нельзя будет прочесть. А если не нужен? И нельзя будет больше ничего изменить.
Я не хочу, чтобы жизнь была к Белле несправедливой ещё раз. В партии, от которой нельзя отказаться, в партии с судьбой Беллы я делаю свой ход.
Если я не могу уйти из Форкса, чтобы не оставить её и семью в опасности, я могу отвернуться от зеркала цвета топлёного шоколада. Я в неё не влюблюсь. Не будет ни дружбы, ни ухаживаний. Не будет открытых секретов, обязывающих девушку Беллу жертвовать собой

4. Падение стены

Я пошёл в школу на следующий день, остальные детки и подавно. Я - следить за Беллой, Джаспер – следить за мной. Элис следила за Джаспером, а Эмметт наблюдал за этой цепочкой и откровенно развлекался. Называл всё это спектаклем «Напрасные усилия».
Я старался не смотреть на Беллу Свон, и не мог себя удержать, всё равно подсматривал исподтишка, Джаспер следил за мной, не собираюсь ли я делать что-либо, что может быть опасным для нас, и тоже ничего не обнаруживал, Элис караулила настороженность Джаспера. И домой мы все возвращались совершенно вымотанные.
Белла держала слово. Даже когда я на следующий день, сидя в классе, на её приветливое: «Здравствуй, Эдвард», - буркнул нечто нечленораздельное, и отвернулся, словно рядом со мной никого нет. Я как бы продлевал ссору в больничном тупичке, подчёркивал её значимость, но выхода не было. Без ссоры, логики в моей недружелюбности не было никакой. Каллены, конечно, чокнутые, но ведь не настолько.
Мне тоже надо было держать своё обещание, не заглядывать в бездонное зеркало. Судя по тому, как мне этого хотелось, утонул бы я в нём немедленно и стремительно. И монстр не дремал. Раз Белла приняла мои правила не разговаривать, он порыкивал иногда совершенно недвусмысленно.
Ты для неё никто, и звать тебя никак, шептал он, обжигая горло и заливая ядом рот, девчушка держит слово, не болтает, потому что, действительно, всё это – бред сумасшедшего, если попытаться рассказать. И с каждым днём это выглядит всё нереальнее. Машину Тайлера уже продали на запчасти и разобрали, и бампер «хонды», к которому, кроме меня, ещё братцы ручки приложили, тоже уже сменили. Она никакая не фея, обыкновенная девчонка, всего то и ценного в ней, что КРОВЬ, МОЯ КРОВЬ. МОЁ - судорожно ныли мышцы. Это моё…
Умолкни, рычал я на него. Умолкни, ты ничего не понимаешь. И я ничего не понимаю, почему Белла Свон так быстро простила мне моё хамство. Всего за одну ночь. И почему сейчас так быстро приняла мои новые правила, и, сидя за одной партой, молчит.
Наше молчание путало картинки Элис, отодвигало будущее Беллы в туман неопределённости, в этом я черпал силы для противостояния.
Но молчание порождало и вопросы, одни делали меня сильнее, другие – слабее.
Почему время от времени Белла посматривает в мою сторону. Вообще-то, в кафетерии часто посматривает, если бы Элис не предупреждала, я бы каждый раз натыкался на неё взглядом, а этого я не собирался себе позволять.
Осторожные, издалека, взгляды Беллы давали мне силы держать монстра в узде. Я для неё существую, значит, буду держать оборону и дальше.
Почему терпит постоянное присутствие Майка Ньютона, взявшего привычку регулярно ошиваться около неё. Ведь понятно, что кроме её внимания, все эти манёвры имеют и другую сторону. Он её как бы «застолбил», чтобы другие парни не покушались на его территорию, и появление Тайлера после аварии за обеденным столом их сложившейся уже компании воспринимает именно как покушение, и бесится.
Почему не видит ревнивое внимание Джессики, её фигуряние на фоне тихой скромницы своими выигрышными чертами. Или всё видит?
После очередного хихиканья Эмметта я сумел «ослепнуть». В конце концов, вампирский слух ничем не хуже, как источник информации, чем глаза. Тем более что телепатически я всё равно могу смотреть на Беллу чужими глазами, хотя это, безусловно, не то. Чистый голос нес в себе разные оттенки, и разбираться в них было ничуть не менее интересно, чем во взглядах карих омутов Беллы Свон.
В её голосе было очень много разных оттенков, хотя вслушиваться в них никто не собирался. Оттенки терпения разного уровня теплоты, оттенки снисходительного интереса к пустяковым новостям, бегущим мелкой волной по спящему болоту школьной жизни. Майк постоянно их доносил до Беллы, потихоньку сплетничая, пока моя физиономия не появится в непосредственной близости. Тогда он уползал за свою парту.
А я занимал своё законное место, чтобы терпеть. Терпеть аромат, от которого монстр начинал вести себя совершенно неприлично, терпеть тишину, терпеть невозможность спросить, чем вызван её раздражённый швырок сумки на парту, или тёплая улыбка, обращённая к Майку. Что он сделал сегодня такого, чтобы её заслужить? Но никаких мыслей о том, чтобы сменить расписание, уже не возникало. Потерять возможность просто посидеть, молча, рядом? Я не сумасшедший, лишать себя и этой малости. Элис была права, меня притянуло. Так ведь меня, не её.
Моё молчание вполне прилично разгородило нас, так что Белла Свон была в полнейшей безопасности.
Спустя две недели об истории с аварией уже все забыли, чему даже участие одного из Калленов поспособствовало. О чужаке никому не хотелось думать.
Каллен оттолкнул? Этот, из семейки ненормальных? А-а, ну да… А когда новая машина у Тайлера будет? А какая?
Спасатель Каллен? Да ну его. А «Хонда» была застрахована?
А это очень страшно? Каллен, да-да, уже слышала. А Тайлер так вокруг тебя и крутится…
«Может, и мне попасть в аварию? Только чтобы не было так страшно», - мелькнуло в голове какой-то дурочки.
Потом эта пена сошла на нет. Джаспер успокоился, и Эмметта распавшаяся цепочка уже не занимала. Со своей проблемой я остался почти один на один, только Элис караулила свой шанс и заставляла меня быть бдительным. Не будет тебе шанса, сестричка.
Я привыкал к терпению, к горечи, к разгадываниям загадок Беллы Свон на слух, привыкал и никак не мог привыкнуть. Я очень старательно отгородил Беллу от себя, а вот себя от Беллы – никак.
И выгонял горечь прошедшего дня пробежкой до Сиэтла и обратно. Пока бежал, был настолько далеко от Форкса, что разбор прошедшего дня, результат почти непрерывной слежки глазами одноклассников и педагогов: что и как сказала Белла, чему улыбнулась, чему огорчилась - не казался таким уж предосудительным деянием. Это было далеко, там, за лесом и очередным дождём, и можно было спокойно размышлять, даже посмеяться над тем, что я слышал, и тем, как понял сказанное этот надоедливый парнишка Майк. Он вообще редко что понимал правильно. Как именно Белла оценивала людей, и как выстраивала разговор с ним лично, как деликатно переводила разговор на другую тему, если видела, что ему скучно или непонятно. Какое слово или суждение её огорчило, почему она увела разговор в сторону.
И я не понимал. Долго. Пока не понял. Белла Свон не судит людей. Не так. Не осуждает. Ни за природную чёрствость, ни за мелкость интересов, даже за эгоизм. Если он не слишком агрессивен, то не заставит её повернуться к человеку спиной, потому что она чувствует, знает…? Люди не могут жить, не отражаясь в ком – то. Не чувствуя своей значимости. Мне ли этого не знать… Она не отказывает в участии, но отражает только лучшее, что найдёт, а находит она почти всегда. Хотя бывают и исключения.
А Майк считает это наивностью. И полагает, с «высоты» своего интеллекта, что Белла к нему относится … со вниманием. Куда лучше, чем к другим парням. А что? Он - парень очень даже… Через месяц весенний бал, девушки должны приглашать парней, времени ещё полно, а он одно приглашение уже получил. От Джессики.
«Ничего девчонка, из своей компании, с ней будет весело, но Белла… Белла лучше. С ней уютнее. А вдруг решит, что навязываюсь, приглашать должны ведь девчонки? Вот и скажу про Джессику, намекну, что мной интересуются».
Я не знал, что будет так больно. Когда Беллу приравняют к … любимой пижаме. Беллу - тонкую, думающую, чуткую. Уютнее.
Что будет непереносимо больно, когда этот болван захочет заставить Беллу, Беллу! соперничать с Джессикой.
А Джессика, прежде считавшая, что на фоне Беллы она смотрится выигрышнее, так уже не считает, не дождавшись прямого согласия Майка быть её кавалером на балу, и уже собирается ненавидеть наивную тихоню Беллу.
«Наивная – то наивная, но парня, кажется, хлопая своими ресничками, из-под носа уводит», - молчит мрачно насупившаяся Джессика.
Да не нужен ей твой Майк, успокойся!
Или?
Я не знаю. Я же слышу только, что Белла говорит, а не то, что думает, а она часто говорит, чтобы не огорчать, говрит то, что от неё ждут.
- Ты знаешь, - сказал Майк перед уроком, уставившись взглядом в пол у нашего стола, - Джессика пригласила меня на весенний бал.
- Это же здорово! – восхитилась Белла, раскладывая учебники по столу. – Вы с Джессикой классно повеселитесь!
Белла, тебе не слышно грохота обвала? Странно, а должно быть слышно, как валится с моей души камень, солидный такой. И весь в пятнах, от разбитых радужных надежд Майка. Только он глухой, и всегда таким был, он этого не слышит, думает, что ты просто не поняла, куда он речь ведёт.
- Ну, да… - протянул парнишка, собираясь с духом. - Я сказал ей, что подумаю.
- Да что тут думать? – к радости за приятеля в голосе Свон прибавилось недоумение. Как будто в ответе задачника обнаружилась опечатка.
«Ой, не надо было про Джессику! Они же подружки. Сглупил! Придётся прямо сказать…», - напугался тот, и залился бардовым румянцем.
- Я думал… ну… может, ты захочешь пригласить меня?
Белла задумалась. Это тот случай, когда ей надо было выбирать, что сказать: то, что хотят от неё услышать, или правду?
Камень вернулся. Молчание Беллы - камень, который даже мне не спихнуть. Что бы она ни ответила сейчас, ей когда-нибудь зададут действительно важный вопрос, и она, когда-нибудь, на него ответит «да». Когда-нибудь кто-то поведёт Беллу к алтарю, и она ответит «да», и это буду не я. Это будет не больно, это будет смертельно, когда центр моей вселенной навечно уйдёт для меня куда-то недостижимо далеко. И мне уже не надо Элис, чтобы увидеть это будущее, я его делаю сейчас собственными руками.
Но сейчас, Белла, не говори «да», не надо… Белла, ты же видишь, он не просто робкий. Он трусливый парень, он подставил тебя…
- Майк, пожалуй, тебе надо ответить ей «да», - мягко, но решительно, ответила Белла.
«Ну что ж, остаётся Джессика», - кисло подумал Майк, и вдруг новая, спасительная для самолюбия, идея озарила его мозг. – «А, может, я просто опоздал. Мне не отказали, я просто опоздал, ведь может такое быть»?
- А ты кого-то уже пригласила?- поинтересовался он, покосившись, ради разнообразия, в мою сторону. До этой минуты он как-то моего присутствия не замечал, а тут заметил. Я увидел себя его глазами. Так себе зрелище – вампир, примеряющий надгробный камень.
«Да нет, не может быть. Они не разговаривают. Только на лабораторной, однажды. А после аварии между ними как чёрная кошка пробежала. Тогда кто? Тайлер допросился, наконец, Эрик? Быть того не может, я бы знал. Кто-то из парней, живущих по соседству? Чтоб он ногу сломал, или обе сразу… прямо перед балом…», - кровожадно думал Майк, и я…тоже. Я тоже не желал возможному счастливцу ничего хорошего, словно я один из нормальных парней, которые имеют право бороться за её внимание.
- Нет, - ответила Белла, веселясь неизвестно чему, – я вообще не собираюсь на танцы.
- Это ещё почему? – поинтересовался Майк. Отказ идти с ним на танцы может быть связан с соперником и помимо бала, сообразил Майк, и слегка сорвался, вопрос прозвучал, как требование отчитаться в своих действиях.

А это уже перебор, парень, не тебе требовать отчёта, да ещё таким тоном.

Но Белла не возмутилась, она отлично разобралась, как ему сейчас нехорошо, и постаралась смягчить горькую пилюлю.
- Как раз на ту субботу я запланировала поездку в Сиэтл.
Ну, вот и славно. Если выдумала эту причину, я узнаю, а если действительно едет, я тоже это узнаю.
-А, может, ты перенесёшь поезду на какую-нибудь другую субботу? - сделал Майк последнюю попытку.
- Нет, прости, – чётко ответила Белла. – Но планов своих я менять не буду. И заставлять Джессику слишком долго ждать – невежливо.
- Ты права, - ответил Майк, убитый провалом своих планов, и поплёлся на своё место.
Больше я лицо Беллы его глазами не видел. И больше не было смысла отворачиваться самому. Стена, которую я с таким трудом выстроил и держал, рухнула.
Я без неё не выживу.
Девушка сидела, закрыв глаза, сдавливая пальцами виски, она сказала Майку «нет», но ей было тяжело видеть, как он огорчился. Новая мысль залила горечью рот. Собственно, не новая, это мысль Майка в применении ко мне. А вдруг это я не понял?
Вдруг Белла отказалась от приглашения Майка, только чтобы сохранить дружбу с Джессикой? Это вполне в её стиле, ради хорошего отношения с подругой отказаться от танцев с парнем, на которого та «положила глаз». Сам Майк Белле не интересен, я наблюдал, и сейчас убедился снова. А вдруг ей на самом деле хотелось попасть на этот бал… а вариант с Майком, в качестве кавалера, оказался недоступным.

Белла, не огорчайся, он не единственный, кто мечтает потанцевать с тобой, целая очередь выстроится, и я … я тоже? Да. Я без тебя не выживу.

Мистер Баннер начал урок. Кажется, что-то о метаболизме клетки. У меня вопрос гораздо важнее.
Я обыкновенный. Каменный или нет, но обыкновенный парень, и не имеет значения, сколько лет я провёл в замороженном состоянии. Я только что ревновал девушку Беллу к её настоящему, даже больше, присматривался к её будущему без меня.
Что я творю? Возвращаюсь к двум вариантам её будущего, где я есть, раз всего мгновение назад понял, что не перенесу, если Белла исчезнет из моей жизни по моей воле. Это просто растянутое самоубийство, а я хочу жить. Из-за Беллы.
Никуда не денешься, скребанул по глотке монстр.
Перебьёшься, ответил я. Если я не могу перенести её живого отсутствия в моей жизни, как я перенесу, если уступлю тебе?
«Золотая доза» - мурлыкнул монстр - последнее утешение, ведь от того, что она отказала Майку, ничего не поменялось, ты-то всё равно «за стеной».
Какая уж тут стена, острые режущие обломки – и больше ничего.

Ну и что, пока ты за ней сидел, ты мог опоздать, наверняка опоздал.

И даже тогда ты её не получишь. Я тебе не уступлю.

Элис пообещала, пятьдесят на пятьдесят.

Не облизывайся, я не сдамся.

И не факт, что опоздал. Я узнаю. Подслушаю, подсмотрю, во всём разберусь, и если не опоздал, своего шанса не упущу. Но сначала сделаю одну вещь: посмотрю в лицо Беллы сам, без передаточных звеньев и чужих посторонних мыслей, посмотрю в её глаза, этого будет достаточно, чтобы набраться сил и сказать:
- Белла.
Целый месяц я смотрел мимо. И сейчас не сразу увидел лицо, скрытое за волной волос и прижатыми к щекам руками.

Белла, не надо, не мучайся из-за его растерянности, он переживёт, мне будет гораздо хуже, чем Майку, если ты не посмотришь на меня.
Посмотри на меня, Белла.
Посмотри…
У меня снова чёрные от жажды глаза, я не охотился лишний раз, нарочно. Чтобы не сдвинуть качели судьбы ко второму варианту. Ничего у меня не получается, Белла. И не могло получиться, это ведь так понятно теперь, когда с подачи Ньютона я понял, чем кончится для меня моё молчание. Ну вот, ты опять смотришь на меня удивлёнными глазами, как на скульптуру ожидания, застывшую на парковке, задавая свой вопрос, на который у меня нет ответа. И опять покраснела от смущения, словно я сказал что-то не то, или не так, и я восхищаюсь нежным отсветом МОЕЙ крови под нежной белой кожей. Мне больно, горячо и прекрасно, что я снова вижу этот румянец.

Да, мистер Баннер.
- Цикл Кребса.
Вы удовлетворены, мистер Баннер? Я рад, что хоть вы моим ответом довольны.

А на вопрос говорящих глаз Беллы я, вот, ответить не могу, я его не понимаю. Может, поэтому она опустила глаза и стала рассеянно крутить локон тонкими пальцами? И больше глаз не подняла до конца урока. Это не очень хорошо для меня, я не насмотрелся досыта. А чего я хотел…. В претензии быть не могу, это я установил стену молчания, сам бы я такого не простил. Белла собирала, молча, книги со стола, сейчас она уйдёт. Белла…
- Белла.
Я очень старался, правда. Не видеть. Не слышать. Не говорить. Мне очень понятно объяснили и даже показали, чем наше общение кончится для неё. Но ей я этого рассказать не в праве. В моих силах лишь просить прощения за содеянное, и предупредить. Потому что сам я уже ничего не могу. Я не могу защитить её от себя, я слабый. Может, у неё это лучше выйдет?
- Белла.
Она немного помедлила, прежде чем поднять на меня глаза, потом всё же повернулась ко мне, настороженно и недоверчиво глядя в моё лицо. Ничего хорошего ждать от меня после всего, что я натворил, она не могла, это было справедливо. Но ведь зачем-то я её окликнул, и она ждала, пока я соберусь с духом, и, наконец, произнесу это.
….что больше у меня нет сил, нести груз ответственности за её жизнь в одиночку, что теперь ей придётся разделить этот груз со мной.
А я всё стоял и молчал в опустевшем классе, хватая маленькими порциями воздух, пока она не нарушила молчание первой.
- Что? – спросила она, наконец, и в голосе слышны были интонации негодования из больничного коридорчика.
Она меня ни о чём не спросит, но ничего не забыла.
- Ты собрался снизойти до разговора со мной?
Я не снисхожу, Белла. Я склоняюсь под своим грузом, потому что не в силах его нести.
- Нет, не совсем так.
Она прикрыла глаза и глубоко вздохнула, крепко стиснув зубы, и так и не открыв глаз, спросила:
- Тогда чего тебе от меня нужно, Эдвард?
Кто из нас был слабее в эту минуту, кто сильнее? Человеческая девочка, или могучий вампир? Но девочка произнесла МОЁ имя, так, как никто другой его не может произнести. Эдвард. Заклинание, которое я могу слушать бесконечно, в его ритме бьётся моё холодное сердце. И теперь я могу, даже должен, как дракон из Земноморья, сказать правду. Настолько, насколько смогу.
- Прости меня… - за то, что оказался слабым. - Я грубо веду себя с тобой, но поверь, так лучше.

Поверь и пойми … опасно подходить к с дракону, когда он крушит стены.

Правда дракона, сказанная человеческим языком, туманна, и Белла, ожидая, очевидно, чего-то иного, открыла глаза. И я не понимаю, чего она ждала, когда закрывала глаза. Чего-то ужасного? Оно и произошло, только дракону трудно говорить по-людски.
- Будет лучше, если мы не будем друзьями.
Вот, я поделился своим грузом с Беллой, теперь она знает. А когда подумает, то поймёт, что драконы иногда говорят правду.
- Поверь мне…
Глаза Беллы потемнели, и я вспомнил, что однажды сказал эти слова, чтобы заставить её молчать. Она тоже это помнила.
- Какая жалость, что ты не додумался до этого раньше, - зло сказала она. – Тогда жалеть ни о чём бы не пришлось.
Теперь я не могу понять. Феи тоже говорят сложно. Что означает «до этого»?
Когда раньше «до этого» я должен был додуматься? И от каких сожалений «это» должно меня избавить?
- Сожалеть? О чём?
- О том, что не дал этому идиотскому фургону раздавить меня! – выпалила Белла.
Она была чудовищно, чудовищно неправа. С первой минуты, когда мы встретились, я дрался за её жизнь. С собой, с её судьбой. С собственной семьёй. И это единственное, о чём я не собирался сожалеть.
- Ты думаешь, я раскаиваюсь в том, что спас тебе жизнь?
- Я ЗНАЮ, что раскаиваешься, - отрезала она.
Она очень быстро думала. И сделала правильные выводы из того, что потом последовало, и выводы, хоть она и не подозревала об этом, касались много кого. Но я даже молчанием сражался за неё, а она так на мой счёт ошибалась!
- Ты ничего не знаешь!
Мой гневный выкрик не возымел последствий, Белла осталась при своём мнении, сгребла под мышку книги и прошествовала к дверям. Не глядя на меня, не глядя под ноги, ну и зацепилась за порожек, рассыпав книги по полу.
Сейчас это была не Белла, а королева Изабелла, которая ни перед чем не склонит головы, даже перед собственной неловкостью. Но, книги-то остались лежать на полу…
Королева Изабелла, ваш личный дракон всё соберёт и подаст, быстро, быстрее любого другого. И не прикоснётся, чтобы не напоминать, насколько холод бывает неприятен. И похихикает, но только про себя, что королевское величие опять споткнулось о грубую прозу жизни.
- Спасибо, - ледяным голосом сказала королева Изабелла.
Дракон, ожидавший, что его похвалят и пожалеют, и обманутый в своих лучших ожиданиях, не менее холодно ответил:
- Пожалуйста.
Величественно развернувшись, моё неловкое несчастное разозлённое величество прошествовало на другой урок. А я остался, глядя ему вслед. А потом вспомнил, что мне ещё отсиживать испанский.
На каковом я, физически, и находился, а умственно – вообще неизвестно где.
Моя попытка отгородить себя от Беллы была невыполнимой, а Беллу от себя – самоубийственной. Хотя отрицательный результат – это тоже результат.
Я без неё не выживу. И больше не буду пытаться.
Извинился за грубость достаточно прозрачно для неё, но она всё равно поняла всё не так! Наверное, объяснила себе предупреждение моими опасениями, что она всё-таки начнёт осложнять мне жизнь излишним интересом к моей персоне. Конечно, обиделась. Королева Изабелла… до этого не опустится никогда. Мне ещё не раз предстоит повторить ей своё предупреждение, чтобы она, наконец, поняла его правильно: не её опасность для меня, а моя опасность для неё никогда не исчезнет.
Два будущих варианта её судьбы, таким образом, снова в силе.

Гр-р-р-р…

Заткнись, если я о тебе вспомнил, это не значит, что тебе позволено на что-то там облизываться. Перебьёшься. Не будет тебе первого варианта.
Второй вариант не намного лучше. Ну, почему ей всегда приходится отдавать больше, чем получать, хуже того, расплачиваться за то, что совершали другие! Потому что она никогда не показывает, чего ей это стоит? Чем человек лучше, тем жизнь к нему несправедливее. Прелестно….
В отношении Беллы судьба весьма прозрачно намекнула, что, из-за несчастливой звезды, или ещё по каким причинам, её жизнь постоянно находится в зоне рисков, смертельных в том числе, и я всего лишь один из них.
А вот для меня Белла Свон – единственная опасность. И центр моей вселенной, без которого она просто рассыплется.
Значит, надо найти такую линию, такую грань, где, несмотря на моё участие, жизнь человека Беллы Свон будет менее несправедливой. Сухо, академично в изложении и чертовски сложно в исполнении. Нда….
«Что это с ним приключилось на биологии»? – заёрзал на своём стуле Эмметт, и тот возмущённо заскрипел.
«На ленче ещё был угрюмым, как вечный каторжник, только звона цепей, для полноты впечатления, не хватало. Никак подкоп задумал, или отмычки подыскивает….», - заинтересовано косился братец в мою сторону.
«Интересно, на что он надеется? Как ни крути, у задачки только два решения», – терпеливо молчал братец, просто лопаясь от любопытства.
Не факт, братец, не факт. Элис просматривала множество вариантов, и оставила наиболее вероятные решения, оставив за бортом решения невероятные. Так вот одно из них я собираюсь добыть, сам, без сестрички, и сделать его единственно возможным. И отправляюсь на эту охоту немедленно.
Главное, что нужно срочно проверить, не опоздал ли я. Что такое - поездка в Сиэтл, отговорка для Ньютона, или действительное намерение?
Ментальный слух, заострённый на имя «Белла», немедленно выдернул его из общего гула. О Белле думали двое парней.
Майк Ньютон, не откладывая дело в долгий ящик, пока я извинялся перед Беллой, успел поговорить с Джессикой и принять её приглашение. Эрик навострил уши, и кинулся выяснять, с чего вдруг у Майка так сменились планы. Ньютону пришлось сообщить ему версию Беллы, и Эрик тут же в неё не поверил. Тайлер, услышав от Эрика сию благую, изложенную злорадным шепотком, весть, тоже в поездку не поверил, и теперь оба после последнего урока рвались использовать подвернувшийся шанс. Эрику повезло больше, он освободился чуть раньше, и спешил поговорить с Беллой прямо сейчас, пока её не перехватил Тайлер, топавший ногами, где-то там, в классе, от нетерпения.
Никогда не думал, что такие мелкие интрижки старшеклассников, да ещё в самых мелких подробностях, когда-нибудь будут меня занимать, более того – тревожить.
Но раз я своей волей встал на этот тернистый путь – получите первые колючки.
- Эмметт, подожди наших где-нибудь здесь, ладно? – попросил я, не отрывая глаз от манёвров Эрика, вроде как нечаянно, но подозрительно быстро, перемещавшегося по парковке к красному пикапчику.
«Совсем очумел парень», - кивнул, пожав плечами на мою непонятную просьбу, Эмметт.
Вот кому срочно был нужен Джаспер, так это Эрику Йорки. Парнишку просто трясло от страха, но он продолжал себя накручивать и успокаивать одновременно.
«И приглашу, и ничего страшного, а вдруг… Майк, вон, пролетел, и ничего».
Ничего, парнишка, от этого люди не умирают, это только для вампиров может быть фатальным. Если Белла действительно хочет на бал, и если робкий, до мелкой трясучки, Эрик ей симпатичнее приставучего болтуна Майка, бессовестно пользовавшегося тем, что он с Беллой на одном факультете.
Приехали, поздравляю. Я стал ненавидеть даже этого, не переросшего подростковых прыщиков, Йорки. Неглупого, кстати мальчика, если не считать, что осмелился…
- Привет, Эрик, - дружелюбно сказала Белла, обнаружив парня, прислонившегося к борту пикапа.
- Привет, Белла, – паника Эрика достигла спазма в горле, он сглотнул, и на длинной худой шее дёрнулся кадык.
- Как дела?- спросила Белла, открывая дверцу грузовичка, и не видя его перепуганного лица.
Да и немудрено, даже если бы они стояли лицом к лицу, Эрик упёрся взглядом в трещину на асфальте, и ничто не в состоянии было поднять его голову, чтобы посмотреть девушке в глаза. Но выученную загодя фразу он всё-таки произнёс.
- Э… да вот я думал… не пойдёшь ли ты на весенние танцы … со мной? - на этом его решимость вся и кончилась, голос сорвался на фальцет.

Да подними ты голову, мне эта трещина в асфальте уже надоела!

Придётся пользоваться только собственным зрением.
- Я полагала, что на эти танцы девушки сами выбирают парней, - не без смятения в голосе ответила Белла.
- Ну, в общем… да, - едва проговорил Эрик, желая прямо сейчас провалиться сквозь землю.
- Спасибо за приглашение, - вежливо улыбнулась Белла, – но в ту субботу я еду в Сиэтл.
-О, - протянул разочарованно Эрик, он мечтал, что может случиться что-нибудь, и…. ничего не случилось, поездка в Сиэтл не выдумана, а задумана заранее. - Ну, тогда в другой раз?
- Конечно, - автоматически ответила Белла и прикусила губу, сообразив, что вежливость может быть истолкована как обещание, а ей этого совсем не хотелось!
Эрик это понял, и, ссутулившись, понёсся чуть не бегом от машины, даже не в сторону своей, а куда-то в противоположную. Я ему посочувствовал, теперь я мог это себе позволить.
Направляясь из своего укрытия к «вольво», со скоростью, которая позволяла
мне - случайно, ну, конечно же, - стать «нечаянным» свидетелем разговора, я поймал вздох облегчения, которым Белла проводила непрошеного кавалера. Он Белле не нравился, совсем. Я хихикнул, не удержался, вспомнив, как мне приходилось «отшивать» ненужных воздыхательниц.
То ли ещё будет, Белла, прекрасная, то ли ещё будет!
Сейчас Тайлер прискачет вприпрыжку, и если у Эрика был шанс, будет справедливым, если и Тайлер его получит, тем более что тут я чувствовал себя увереннее. В памяти всплыло: Белла и Тайлер, гудящий свои бесконечные сожаления, в приёмном покое больницы. И как она старалась от них избавиться.
Но ведь я мог и ошибаться. Тайлер, конечно, совершенно обычный оболтус, но не трус, типа Майка или Эрика. Если и не спешил с приглашением, то лишь потому, что признавал первенство Ньютона. На душе стало тяжело, даже мерзко. Тайлер, признающий за Майком какие-то права на внимание Беллы. На Беллу. Они все одинаковы, эти трое парней. Ни один её не достоин. А я лучше?
Эти парни были обычными, недалёкими, может быть. Не обладающими ни, равным моему, интеллектом, ни знаниями, да и красотой на моём фоне не блистали, но они были… живыми, теплыми, людьми! И хотели её внимания, только. А я хотел ещё и крови, её крови.
Именно, мурлыкнул монстр, хлюпнув тенью прихваченного на ходу аромата, ты знаешь, и я знаю… только она не знает, кто ты есть в действительности, но мы ведь ей не скажем, правда?

Заткнись. Эта девушка достойна лучшего, чем я в комплекте с тобой, но я без неё не выживу, и, значит, ты тоже, так что - заткнись.

В соперничестве людей и вампира право первенства за людьми. Но решать – Белле, и никому другому. Это тот единственный закон, который я признаю.
У Тайлера будет шанс, заводя машину и перегораживая выезд как раз перед пикапом Беллы, решил я. И у Беллы… Это лучше, чем караулить Кроули, когда он сделает свою попытку, чтобы узнать, что ему ответила девушка.
Мои родственнички уже подошли к Эмметту, слушать ещё и его, в каких красках он живописал мою странную просьбу и странные манёвры, мне было некогда. Но, тем не менее, шли они к машине очень не торопясь, хотя и не понимали, что я делаю, и зачем мне это надо. Как раз хватило времени Тайлеру, чтобы стрелой влететь в свою машину, и пристроиться за Беллой, негодующей на вставшую так неудобно «вольво» Калленов, со мной персонально за рулём. Если судить по тому, что я видел в зеркале заднего вида, оказаться в эту минуту за рычагами танка она бы не отказалась. Зато Кроули мне был крайне признателен за проволочку. Его отмашки из окна Белла не видела, она прожигала взглядом бампер «вольво». Так что ему пришлось выйти из своей машины, чтобы добраться до пассажирского окна пикапа и побарабанить по стеклу пальцами. Белла аж подпрыгнула от неожиданности, а потом опустила стекло вручную, кажется, ручка тугая, требует немалых усилий.
- Извини, Тайлер, - раздражённо сказала она.- Каллен не даёт выехать.
Она на меня до сих пор злилась, судя по тому, как произнесла это «Каллен».
- Вижу, - отмахнулся Тайлер, не обращая внимания на её раздражённый тон. - Я только хотел спросить тебя кое о чём, пока мы тут торчим.
И он нахально улыбнулся, а Белла побледнела, догадываясь, о чём пойдёт речь. Теперь-то я получу своё вознаграждение в виде подслушанного разговора на нужную мне тему!
- Ты пригласишь меня на весенний бал? – спросил он, совершенно уверенный, что его не могут не захотеть взять в кавалеры.
- Меня не будет в городе, - тем же раздражённым тоном, что и про «вольво» Каллена, ответила Белла.
- Да, Майк говорил, - несколько разочарованно сказал Тайлер.
- Так какого ты… - настроение Беллы из просто раздражённого перешло в раздражённо - недоумённое.
Тайлер пожал плечами.
- Я думал, ты просто бортанула его.
Вот теперь её глаза начали метать молнии.
- Мне жаль, Тайлер. - отчеканила Белла. - Я действительно уеду из города.
Самоуверенность Тайлера ни от заявления, ни от тона, каким было сделано, ни на грамм не уменьшилась, он их просто не принял на свой счёт.
- Классно. Ну, тогда подождём до выпускного? - тоном делового человека, чья сделка от переноса времени никак не пострадала, заявил Тайлер и не спеша направился к своей машине.
Зато Белла пришла в замешательство. Тупоумная самоуверенность Тайлера могла в будущем принести ей ещё одно неприятное объяснение, если он сам не додумается, что ему действительно отказали.
Я был прав, когда решил помочь Тайлеру, мне надо было увидеть своими глазами всю сцену, чтобы понять, что и Тайлер интереса у Беллы не вызывает. Ни один из поклонников Беллы на её внимание претендовать не мог! Я не опоздал! А выражение замешательства и сомнения в умственных способностях Тайлера на лице Беллы - это самое забавное, что я видел на свете.

Ты права, и я совершенно с тобой согласен, Белла. Он - нахальный, самовлюблённый олух! Это даже не Майк, или Эрик, это - нечто!

Я засмеялся, и никак не мог остановиться, даже когда вся семейка загрузилась в машину. Они тоже вызвали приступ смеха, своими недоумёнными лицами. Обычно, я их дожидался в машине с выражением мученического терпения.
«С чего это ты так развеселился?» - хотел знать Эмметт.
С чего? Да у меня целых три серьёзных причины хохотать до упаду. Три! А ещё - лицо Беллы при взгляде на Тайлера, а ещё ваши заинтригованные лица. Посчитай, Эмметт, до дома как раз успеешь.
Белла сердито выжала газ, и ёё древний пикап угрожающе рявкнул. Белла опять хотела оказаться в танке… Белла в танке… Я себе это только представил! И опять зашёлся в приступе смеха.
-Да поехали уже, - сердито прошипела Розали. – Перестань прикидываться идиотом, если ты, конечно, ПРИКИДЫВАЕШЬСЯ!
По-моему, на шпильки и ругань Розали у меня появился иммунитет…, совершенно перестали задевать. Приятная новость, однако. Но ехать действительно надо, а говорить с водителем за рулём, особенно, когда он хихикает всю дорогу своим мыслям о Белле, не следует. Никто и не говорил. Уже на подъездной дороге к дому Элис вдруг сказала, не обдумывая заранее ничего:
- Ну что, мне уже можно заговорить с Беллой?
- Нет! – ощерился я.
Дружба Элис и Беллы была неотъемлемой частью второго варианта, сестричка, молча, терпеливо ждала своей доли радости, пока я хихикал за рулём, занятый лишь собой, увидела что-то обнадёживающее, и не утерпела. Элис прокрутила в уме для меня оба варианта будущего Беллы, и оба были равноценно чёткими.
Я не хотел ни одного из них. Где-то должна быть та развилка, по которой я смогу увести будущее в сторону, но пока я её не видел. Зато испорченное настроение сделало картинку менее чёткой, и Элис примолкла… Из машины, лихо и с шиком заведённой в гараж, с визгом намертво вставших колёс, меня как ветром вымело.
- Счастливой пробежки – презрительно бросила мне вслед Розали.
У меня на неё точно появился иммунитет, даже не скривился. К тому же она ошиблась, к Сиэтлу я не побегу, там охота никакая, слишком близко к цивилизации.
Семейный выход на охоту запланирован на завтра, на вечер, но завтра с утра ещё идём в школу, а в школе – Белла, урок биологии. И я больше не буду мучить себя сверлением взглядом дыр в стене. Я буду смотреть на Беллу столько, сколько захочу,
сколько будет возможно. Стена рухнула, я свободен.
Передо мной совсем не радужные дали, а две дороги с множеством развилок, ведущих неизвестно куда, и в тупики, и на минные поля в том числе. Придётся очень внимательно присматриваться.
И раз стена рухнула, надо же прибрать обломки. Надо снова начать говорить, заслужить хоть толику той доверчивой открытости, которая была на лабораторной. А говорить, значит - дышать. Монстра легче держать на цепи, если он сыт, а лучше - перекормлен. Сегодня он молчал больше от моей боли, от страха перед тем смертельным тупиком, в который я сам себя тащил, но тупика уже нет, и завтра он отыграется за всё. Этого допускать ни к чему.
Мне нужна невероятная вероятность, но в одиночку её не найти, это дорогу я уже проверил. Семья лосей и один чёрный медведь, редкая удача так рано по весне. Налился кровью так, что стало тяжеловато. И всё-таки завтра и этого будет мало. Вдохну – и снова скрутит голодной болью желудок, раздерёт глотку огненной сушью. Боль можно терпеть. Тяжело терпеть собственное «ХОЧУ МОЕЙ крови», как это будет завтра, когда снова будем сидеть рядом.
Правда, сегодня, разглядывая свой тупик под болтовню Майка, я не ХОТЕЛ. И когда фургон Тайлера наползал на Беллу, тоже не ХОТЕЛ. Угроза потерять - это цепь? Сильнее всех остальных, вместе взятых? Может быть… Страх потери единственно необходимого - против голодной боли. Взрослеть, это - начинать бояться потери?
Доразмышлялся, разворошил память, разбередил воображение. До рассвета ещё несколько часов, полночь едва наступила, а я уже хочу её видеть, словно сижу снова в классе, упрямо повернувшись к ней спиной, и нет глаз, чтобы увидеть через них лицо, упавшую прядку волос, тонкие руки.
Какие глаза в полночь, спят все давно. И Белла спит. Прибегу домой и буду носиться вокруг особняка, отсчитывая кругами секунды, минуты, часы. А ещё в школе сколько уроков ждать до ленча. И только потом биология.
Куда девать время, когда его некуда девать? Куда девать время ночи, безраздельное время вампира, когда люди спят? Где-то там, в Форксе, стоит дом Беллы, тихий, тёмный. А в нём спит Белла.
Я так и не удосужился узнать адрес. Впрочем, достаточно пройти по дорожке памяти, которую оставили видения Элис, когда Джаспер задумывал… своё. А я продумывал, как его остановить, и где. В доме, на улице, на тропе, у реки. Ну, просто указатели: направо, налево, два километра на запад, и ещё семь до шоссе, и поворот налево. Всё равно делать нечего, пройдусь по указателям Элис.
Тут их целая улочка, аккуратных небольших домов с участками, на краю леса. Красный «шевроле» пикап с ржавыми потёками, и служебная машина шефа полиции рядом с одним из них.
Сюда Белла Свон возвращается из школы, хозяйничает, разговаривает с отцом, болтает с подружками по телефону, делает домашние задания, читает, слушает музыку. Тут Белла живёт. О человеке очень многое можно узнать, увидев его дом, комнату. Привычные домашние вещи, книги и диски, собранные не по образовательной программе, а потому что полюбились, домашняя одежда - всё это умеет весьма красноречиво и подробно рассказывать о своём хозяине, или хозяйке. А я могу стать очень благодарным слушателем, пока Белла спит.

Фи, Эдвард, неужели ты собрался проникнуть в чужое жилище без позволения хозяев?

В этом вся проблема, леди Совесть.
Самый интересный для меня человек, смертная девочка Белла Свон живёт под этой крышей. У неё говорящие глаза, но закрытый от меня разум. Я только одним глазком, через окошко, с самыми благородными намерениями. Мне нужно найти развилку, наилучшую из возможных, а как её найдёшь, если так мало данных.

Легче всего уговорить собственную совесть. Она часто сочувствует… и помалкивает. На окнах первого этажа плотные шторы. На втором этаже есть окно, смотрящее не на улицу, а в палисадник, с таким удобным карнизом. И шторы там лёгкие, прозрачные. Если повиснуть на карнизе над окном, вполне можно рассмотреть… что, вампир Эдвард? Там видно будет.
Собственно, если прыгнуть, можно влететь в комнату, тут невысоко, только вот стекло… громко. И холодно, для человека, на дворе не лето, когда в открытых окнах вторых этажей порхают на ветерке невесомые занавески. Придётся потише, по стене. Ну, и что видим, повиснув Тарзаном на одной руке?

Белла…
Пустота и тишина в голове…
Что-то ухнуло в грудной клетке. Сердце?
Белла…
Сколько я тут вишу…

Белла…

С самого начала я шёл сюда, к тебе…

Я бы тут провисел до утра, правда, вампиру это несложно, но висящая на окне мужская фигура может вызвать нездоровый интерес. А разжать пальцы и спрыгнуть вниз прямо сейчас – выше моих сил. Окна вторых этажей, обычно, не запирают.

Ну что, хищник, что ты скажешь сейчас, ведь одно движение, и я буду внутри, и ты со мной. Ты готов сейчас кинуться и высосать всё до капли? Ведь никто не помешает, всё можно сделать по-тихому. Ты получишь то, чего ХОТЕЛ.
А после тихо будем сидеть, держа на коленях МЁРТВУЮ, понимаешь, МЁРТВУЮ Беллу. Долго. Потом я одену её, чтобы создать видимость побега, и понесу на руках подальше отсюда, куда-нибудь в лес, в горы, прятать. Буду нести, а аромат будет таять, таять, исчезать, и исчезнет совсем. По-настоящему молчащее тело Беллы на руках можно донести аж до той пещеры, которую я обнаружил на Аляске, где лёд не исчезает вообще никогда, она не замерзнет уже, не будет вздрагивать от холода, так, как случилось на лабораторной.
Но больше НИЧЕГО не будет, снова этот аромат НИКОГДА не запоёт.
Что скукожился?

Нет.

Что – нет?

Нет.

А как же «золотая доза»? Пока она жива, мы будем мучиться ЭТОЙ жаждой, испытывать ЭТУ боль.

Пусть.
Нет.

Монстр, как и я, боялся ХОТЕТЬ КРОВИ? А я хотел, смотреть, и смотреть долго. Окно действительно было не заперто. Но открывалось туго, со скрипом. Я несколько раз замирал, как самый настоящий воришка, пока не открыл фрамугу достаточно, чтобы влезть. Холода напустил. В следующий раз я такого не потерплю, надо будет взять с собой машинного масла, смазать раму.
Я осмелюсь сюда явиться снова? А удержаться, не явиться сюда, смогу? То-то… Сколько часов осталось до рассвета, четыре, три? Не Бог весть сколько ... главное, это время не потратить зря.
Насмотреться на каждую чёрточку отдельно: высокий лоб, тонкие густые брови вразлёт, высокие скулы, иногда заливаемые божественным румянцем, маленький круглый подбородок, так резко очерченный, когда Белла злится и гордо задирает голову, рот с чётко очерченными неяркими губами, верхняя чуть пухлее нижней, совсем не по стандарту красоты. А в лице Беллы так и должно быть, иначе нарушится
её личная гармония облика, та самая, от которой нет покоя моей душе. Фея Белла…. Пушистые ресницы, голубоватые лепестки век. Волосы перепутались, оттого что извертелась. Подушка уехала на край узкой кровати, покрывало вовсе свалилось на пол, и комком изумлённой нежности в горле – её пижама. Ну, то, что исполняло эту роль.
Футболка, изношенная до мелких дырочек на плече, и такие же, послужившие, треники, с оттянутыми пузырями на коленях. И аромат Беллы. Горячий, нежный, тонкий, жгучий, жгущий. Если бы не он, как бы я смог убедиться, что со мной не приключилось невозможное для вампира: монстр, который говорит «нет»? В самой удобной ситуации из возможных – близости к спящей Белле, потому что я-человек сдался. Но жжёт действительно нестерпимо, если стоять так близко.
Самый дальний угол от кровати занят старинным креслом - качалкой, если я устроюсь в нём, будет чуть полегче. Хоть кресло не скрипит, это хорошо. И обзор из кресла достаточный, чтобы видеть и Беллу, и всю её небольшую комнату.
Какая она, Белла, когда её никто не видит? Комнатка чистая, но всё раскидано, как ей удобно. Завалы бумаг на компьютерном столике и на самом мониторе. Устаревшая модель, в музее ей самое место, рядом с «шевроле», стоящим под окном. Книги на полке не помещаются, часть устроилась стопкой на полу, около кровати, часть на прикроватной тумбочке, так что корешков мне не видно. А любопытство придётся попридержать, пока не привыкну к такому огню. На столе дешёвенький
CD - проигрыватель с кучей дисков. Это тоже пока отложим на потом. Платяной шкаф зверских габаритов, вообще вся мебель ухоженная, но, как минимум, ровесница Беллы, если не старше. И тапочки посреди пола. Можно даже представить траекторию полёта, когда Белла их сбрасывала, прежде чем лечь. Среднестатистический кавардак, который уже смущает родителей, и они начинают намекать своим чадам, что пора наводить порядок в комнате, но этот кавардак создала Белла, мне не хочется, чтобы его ликвидировали.
- Ладно, мам, - невнятно бормотнула Белла, и мой взгляд метнулся к её лицу.
Между бровей появилась знакомая складочка, лицо чем-то недовольное. Белла видела сон, не очень приятный. Оказывается, она говорит во сне…
Я плохо помню, как это - спать и видеть сны. Но то, что это не контролируется бодрствующим разумом, знаю точно. Во сне не притворяются, не лгут, и даже не подбирают слов, чтобы не обидеть… Я сейчас услышал сон Беллы, её незащищённую мысль.
Ух-х… В сокровищнице, к которой у меня нет ключа, оказывается, есть прореха, и из неё иногда высыпаются такие дары - мысли Беллы. Я, их ревностный, даже ревнивый, хранитель, не покажу никому, но себе в их собирании не откажу… не-ет.
Сон закончился, или сменился на другой, спокойный. Белла больше не говорила, только собралась в комок, наверное, стало слишком прохладно. Ну, укрыть покрывалом, если не дышать, в моих силах.
Кажется, пора задуматься, куда меня занесло.
В принципе, думать над этим я начал немного раньше, но не додумал до конца, есть возможность поразмыслить, вдыхая аромат Беллы, рассеянный по комнате.
Сегодня я был в … шоке, от перспективы потерять свой центр вселенной, и, наверное, из-за него в голове возникла бредовая мысль встать в ряду поклонников Беллы, побороться за её внимание. Мечты о развилке…
И как я себе это представлял? А никак. Если бы подумал, понял бы, сколько мелких, абсолютно мне недоступных, деталей содержится в ухаживании. Прогулки под ручку, не говоря уж, чтобы вовсе держать за руку, посещение кафе, где часами можно просидеть над мороженым и кофе, танцы, знакомство с родителями … Молодёжные пикники в погожие дни… всё это как раз для меня, каменного человека с экзотическими особенностями, притворяющегося обыкновенным человеком. Даже нечаянно прикоснувшись ко мне, Белла вздрогнула и отдёрнула руку. Это нормальная реакция человека на вампира, и другой она быть не может.
Да любой парень, над которым я так злорадно днём смеялся, даст мне фору сто очков вперёд, и всё равно окажется впереди. Мне избраннику Беллы даже мстить будет не за что. Я не смогу быть с ней рядом, как она того заслуживает, а он, человек, - сможет. Так что всякие мои размышления на этот счёт – уже и не детский лепет, а полный бред.
Но боли, осознанно, я причинить ей тоже не могу, даже монстр замер в потайном уголке сознания и не проявляет никаких признаков активности после своего «нет».
И как тогда можно понять два варианта будущего Беллы?
Вариант первый, убийственный.
Я не убью Беллу специально, не смогу. Но разница физических сил и скорости реакций огромна. Даже когда спасал от фургона, чудом не сломал, но об лёд головой всё-таки приложил. И ещё есть разница в эмоциональных диапазонах. Гнев и радость вампира гораздо мощнее человеческих. Когда контроль слабеет, они тоже опасны для людей. Раскрошенная мебель, растёртые в пыль вещи, сколько их было, свидетелей моей злости, когда что-то шло не по-моему. А когда Белла поступала так, как я этого хотел, и с чего бы ей вдруг измениться? Если беда и случится, то только как несчастный случай, чудовищная ошибка. Но она возможна, вполне.
Вариант второй, обращение.
Никто из моей семьи не стал вампиром по своей воле, Карлайл обращал только тех, кто был в полуминуте от смерти. Джаспер и Элис тоже о вечности никого не просили. Любой из Калленов отдал бы всё, чтобы стать человеком, во всяком случае, пока был одиночкой. Но я могу, от страха потерять её, упросить Карлайла обратить Беллу для меня. Принудить Карлайла поступиться собственными принципами о свободе выбора, отнять у Беллы жизнь, которой завидую, в обмен на вечную полужизнь, и надеяться после этого, что смогу завоевать её любовь - чудовищная ошибка. И тоже возможна.
В оба варианта заложены ошибки. А я не могу допустить ни одной из них.
То, что в результате любой из них не станет меня, ничего не исправит.

Пора прощаться, Белла.
Я не выживу без тебя, но не могу стать причиной твоего несчастья, так что больше ничего не остаётся. Времени после аварии прошло достаточно, и я могу уехать.

- Эдвард, - произнесла Белла МОЁ имя.
Что??? Она проснулась, и… увидела меня?
Но глаза закрыты, и дыхание прежнее, только голос ясный. Белла ещё спала, и я застыл, не зная, что предпринять. Она тихонько вздохнула, снова беспокойно заворочалась, повернулась на бок, и покрывало начало своё путешествие на пол. Нет, она не просыпалась, просто видела сон.
- Эдвард, - уже невнятно пробормотала Белла.
Я ей снился. Что - то ухнуло в груди, снова. Сердце…
- Останься, - выдохнула она. - Не уходи. Пожалуйста… Не уходи.
Там, во сне, где не лгут, Белла просила, чтобы я остался.
Белла…
Гудела голова, билось сердце, словно было живым и горячим, уходила земля из-под ног, я не мог на ней удержаться, и оседал тающим сугробом, прожжённым насквозь пылающим солнцем, на прохладный дощатый пол.
Белла…
Кажется, меня трясло, волны жара и холода промывали всё тело от макушки до пальцев ног, не давая перехватить лишнего вдоха, и это было прекрасно, огненная боль, ледяная боль, я знаю теперь, как сходят с ума вампиры в первый и последний раз. Как любовь вплавляется в вампира, однажды и навечно.
Белла…
Сколько времени надо, чтобы переплавить вампира… наверное, немало, камень
всё-таки. Последняя волна жара медленно сошла на нет, и мир снова стал таким, каков он есть, только я был уже другим. Оказывается, я лежу на полу, носом в крашеные доски, головой почти касаясь кровати Беллы, и глотку немилосердно жжёт. Надо ретироваться в качалку и отдышаться.
Вот как это происходит на самом деле. В голове пусто, только гул стоит: вот как это происходит… с теми, кому такое было дано. Вспышка Суперновы.
Белла, Супернова Белла. У меня теперь есть солнце.
Всё, что было до этой минуты, имело смысл и значение, помогало существовать в той бесконечной ночи, что наступила вслед за обращением, где холодным камням светят холодные звёзды, но для жизни нужно солнце.
Не знаю, что чувствовали Карлайл и Эсме, как зажигалось солнце для Джаспера или Эмметта, солнца не рождаются по единому образцу. Знаю лишь, что те, кто такого удостоился, меняются раз и навсегда.
Ну, и что теперь делать вампиру, раз и навсегда переставшему быть ледяным мальчиком? Посмотреть вокруг ещё раз. Разница в освещении даёт иные перспективы.
Кто и что я есть теперь. Монстр, ты как, живой? Судя по горящей глотке, живой, но беседовать, похоже, больше не собирается. А, может, он и раньше молчал, вместо него говорила вечная полночь, но больше её не будет.
Остальные проблемы тоже все на месте. Два варианта будущего Беллы, две недопустимых ошибки.
Вариант первый.
Что нужно, чтобы его не осуществить. Самоконтроль, плюс самоконтроль в квадрате и в кубе. Над собственной силой, что просто и привычно, и над собственными чувствами, высвобождающими эту силу, что абсолютно ново. Радость, злость, ревность… а она будет? Куда я денусь, красота Беллы никуда не исчезнет. Прелесть её личности уже привлекла внимание, дальше может быть только сложнее. Безопасное для Беллы расстояние между нами и осторожность, и снова осторожность. Ошибок быть не должно. С этим ясно.
Вариант второй.
Что нужно для его предотвращения, если понятно, что оторвать меня от Беллы невозможно. Что важнее для меня - я или Белла? Дикий вопрос. Белла, её жизнь, вся её человеческая жизнь. Вот пусть она у неё и будет. Она просила не уходить. Значит, не уйду, буду рядом, буду вместе с ней. Дышу же растворённым в комнате огнём, голова иногда кружится, но ничего, даже в состоянии рассуждать. Привыкаю, наверное, что возвращает к варианту первому. Контроль и ещё раз контроль. С этим тоже ясно.
Вот и вся развилка.
Не хватать жадными грубыми руками хрупкую красоту. И если я ей буду нужен… она получит и это. С учётом первого варианта всегда и постоянно.
Вопрос из тёмного угла сознания – а что мне за это будет.
Что, монстр, голос вернулся? Нет, это не его голос, монстр захлёбывается огнём, ему некогда.
Это собственный эгоизм, тень полночи. Солнечный свет Суперновы Беллы моих личных теней не отменяет, но зато очень ярко выявляет. А предупреждён, значит, вооружён. Справлюсь.
Мне за это будет дана моя жизнь. Этого больше, чем достаточно, больше, чем можно было ожидать, больше, чем осмеливался просить.
Я прямо сейчас её ощущаю, свою жизнь. Ожог с очередным вздохом, как только остывает предыдущий, доказательством, что я спятил, бесповоротно и прекрасно. Торчу в комнате девушки, ночью, без её разрешения, и собираюсь это проделывать еженощно. И смотрю на неё, смотрю, а насмотреться не получается. Но мне никто и не мешает, заниматься этим дальше, кроме электронного будильника, ехидно сглатывающего секунды, а потом минуты. Вот уже час заглотал, второй. Белла спит уже спокойно, покрывало возвращено на место, и пока не намеревается сбегать. Завтра у меня будет день, абсолютно непохожий на все предыдущие, у меня планы и планы, потому что зажглось моё солнце, а новый свет открывает новые перспективы. И один из планов - на ту несчастную субботу. Пока это всё - вилами на воде, если вспомнить, как она на меня кричала. И «вольво» хотела раздавить, или… что-то определённо хотела с ним сделать. Вдох, ожог, а восторженный ожог бывает? Белла повернулась на другой бок, покрывало опять злонамеренно устремилось на пол, рука свесилась с кровати, тонкое запястье с изящной кистью и длинными лепестками пальцев. Теперь я вижу профиль, с тенью ресниц на щеке, на фоне тёмных локонов. За окном почти совсем рассвело.
Белла - ухнуло куда-то в пропасть сердце - Белла…
На первом этаже запищал будильник, наверное, в комнате Чарльза Свон, пора выметаться, пока не обнаружили.
Ты знаешь, что наступает новый день, Белла, совсем новый для меня? Ты пожелаешь мне удачи? Пожелай, солнце моё…

комментарии

83

Спасибо. Безумно рада продолжению или началу рассказа. С огромным удовольствием буду вашим читателем.

TUTIK 02 октября 2014, 22:31
0

Ответ на сообщение от TUTIK, 02 октября 2014, 22:31
Спасибо. Безумно рада продолжению или началу рассказа. С огромным удовольствием буду вашим читателем.
Спасибо. Надеюсь не разочаровать. вдруг получится.

Корябка 02 октября 2014, 23:22
0

5. Польза прогулов

Когда я явился домой, в доме была только Эсме, тревожно взглянувшая в моё лицо.
Всё в порядке, мама, я сыт и… и не спрашивай своего загулявшего сына сейчас ни о чём. Он сам в изумлении от того, на что решился и сделал. Но мне прекрасно сейчас, может, это тебя немного утешит.
- Эсме, я в школу. И у меня всё в порядке.
Это я уже говорил на бегу, натягивая куртку.
Чем хорош Форкс, он маленький, как ни повернись, вокруг лес. Вампирская скорость в лесу разрешена, а школа тоже примыкает к лесу, только пришкольный участок леса более ухожен, и похож на парк, со своими расчищенными, и кое-где присыпанными галькой, тропинками. К парковке я прибыл секунды за две до семейки Калленов на «вольво». Родственники даже не оглянулись на братца, где-то прошлявшегося всю ночь, и возникшего из-за ближайшего дерева, как ни в чём не бывало. Элис должна была знать, где находится это «где-то», может, поэтому в таком солидарном молчании Каллены тронулись в здание, предоставляя мне и дальше сходить с ума по моему собственному сценарию. И я этим воспользовался, занял наблюдательный пост за громоздким шевроле «Субурбан», ожидая красный пикап Беллы.
Он появился, как всегда сообщая о себе рёвом за два квартала, из-за угла. Белла за рулём сердито сверлила взглядом пустой «вольво», а потом припарковала своё красное недоразумение в самом дальнем конце площадки. Сердито, и немного по-детски: я с тобой не вожусь. Это понятно, основания у неё имеются, и всё равно странно, я-то, несмотря на её ошибочные суждения обо мне, на неё не злюсь, я в ней души не чаю.
И вдруг холодом вдоль спины, что во сне она видела не меня, мало ли людей с таким именем, а все мои планы основаны на том, чего я знать не мог - меня ли она просила не уходить. Хотелось ли смеяться над своей самонадеянностью, или дать себе пинка, непонятно, это в моих эмоциях было новым - неуверенность в значимости собственной персоны.
Логически рассуждая, было бы лучше, если бы она была ко мне равнодушна. От ухаживаний за Беллой я всё равно не откажусь, но, если я ей неинтересен, ей легче будет защититься от меня, я буду, всего лишь, одним из поклонников. Это логически.
А фактически я не знал, как к ней подойти, как сказать первое слово.
Эрик Йорки, привет! Мы с тобой одного поля ягоды, трусим перед девушкой.
Белла облегчила задачу. Пока выходила из пикапа, обронила ключ от машины в глубокую лужу с ледяной водой. Где уж ей поспеть за личным драконом, я успел достать ключи первым. Белла вздрогнула, выпрямилась… и увидела меня, нахально подпершего спиной её грузовик.
- Как это тебе удаётся? - недовольно спросила она.
Конечно, сердится за вчерашнее. Я протянул ей ключ от машины:
- Удаётся что?
Белла раскрыла ладонь, и ключ упал в подставленный ковшик. Я глубоко вдохнул, втягивая её запах. Нельзя терять ни грана привычки, разумеется, к тому же я час, или полтора, как не чувствовал ожога счастья. Имею я право соскучиться?
- Появляться из воздуха. - пояснила она.
- Белла, это не моя вина, что ты такая исключительно ненаблюдательная.
Это я так пошутил, в тему, когда более острого взгляда в округе не сыскать.

Белла, это неважно, важно, чтобы ты услышала ТВОЁ имя, как оно звучит для меня.

Моё величество Изабелла от моего чувства юмора в восторг не пришло, разгневано окинуло меня взглядом, её сердце забилось быстрее. Рассердилась ещё сильнее или занервничала?
Через мгновение она опустила взгляд.
- К чему ты вчера устроил эту комедию, с затором на дороге? - спросила она, не глядя на меня. - Я думала, ты просто решил притворяться, что меня не существует. А ты, оказывается, хочешь, чтобы я умерла от раздражения!
Нда… Извинился, называется. Чтобы она думала обо мне лучше, придётся постараться. И для начала, не забывать, что я на неё сбросил половину ответственности за её жизнь, так что придётся быть честным, как перед собой.
- Это всё ради Тайлера. Я должен был дать ему шанс…

Как вспомню… как он им воспользовался, и что из этого вышло! Это не злорадный смех, он того не стоит, это смех сочувственного восхищения, тобой.

- Ты…. - задохнулась она и замолчала.
И на лице то же самое выражение, только сейчас и в мой адрес тоже. Увы, я был не меньшим болваном: Тайлер наступал на пятки Майку, а я ему в этом помогал. Мы стоим, я и Тайлер, в глазах Беллы, на одном уровне, и я бы сейчас снова закатился от смеха, но нельзя, этот приступ веселья ей непонятен, она его трактует, как тонкое измывательство, и взбешена до крайности. Разве я этого хотел?
- … и я не притворяюсь, что тебя не существует, - легко, чуть улыбнувшись, закончил я, наконец, разорванную своим дурацким смехом и гневным вскриком Беллы, фразу.
Я не хотел, чтобы она увидела всю истинную силу моего чувства. Вот так, без подготовки, может в него не поверить, только напугается. Она действительно ничего не знает, в этом я а ей вчера не солгал.
- Значит, ты действительно пытаешь довести меня до смерти? Раз фургону Тайлера это не удалось? - если её первое предположение я отверг, то второе является истинным, вынесла она свой вердикт.
А вот теперь полыхнуло гневом в моей голове. Ну ладно, она не знает, как зажглось моё солнце, но ведь оно есть!
- Белла, ну что за чушь! - рявкнул я.
Больше она слушать меня не хотела, с вспыхнувшим, от обиды и гнева, лицом развернулась спиной и пошла прочь. Ну что я творю! Обидел её снова, да ещё и наорал…
- Подожди, - взмолился я, напрасно. Белла больше не собиралась быть ко мне снисходительной. Да и с чего… так что я бросился следом, с благими намерениями всё исправить и не лгать. Или, не лгать и всё исправить…
- Пожалуйста, прости меня, я был груб. Я не говорю, что был неправ…

Белла, я не могу желать тебе зла, но я только учусь чувствовать любовь, а уж говорить об этом совсем не умею!

- … но всё равно говорить с тобой в таком тоне было грубо.
- Почему бы тебе не оставить меня в покое?! - воскликнула Белла.
«Поверь мне, - хотелось мне сказать, - я пытался. И кстати, я отчаянно в тебя влюблён».
Аккуратней со словами. Эдвард! Не признаются в любви «кстати», после того, как обидят! Полегче на поворотах!
- Я хотел спросить тебя кое о чём, но ты сбила меня с мысли. - сообразил я, наконец, как надо говорить с Беллой. Спокойно, по-дружески, и никаких гневных взрывов! И улыбка должна быть такой же, словно и не было только что дикого разговора.
- У тебя - раздвоение личности? - подозрительно спросила она.

Нет, Белла, просто я учусь чувствовать, это сложно, это много, как весенний паводок. Ледяной мальчик таял, таял, довольно интенсивно, честно говоря, но в определённых рамках, а сегодня прорвало плотину. Я барахтаюсь и захлёбываюсь, подожди меня, я научусь… ну вот, сбился.

- Опять ты меня сбиваешь с мысли, - пожаловался я, на этот раз совершенно честно.
Белла вздохнула.
- Ну ладно. Что ты хотел сказать?
- Я вот подумал… в субботу на будущей неделе… - эта тема уже вводила Беллу в состояние потрясения, она-то думала, что история с танцами исчерпана, и что, снова?
- Ну, ты знаешь… в день весенних танцев… - хихикать над этой темой в присутствии Беллы чревато, но и удержаться невмоготу, это нервы.
Белла оборвала меня, взглянув, наконец, в глаза:
- Ты что, шутишь так?
Нет.
- Ты дашь мне закончить?
Она замолчала, закусив нижнюю губу.
У меня опять разбежались все мысли, глаза не могут оторваться от рисунка рта, от прикушенной губки, гудящая волна откуда-то от диафрагмы пошла наверх, заливая, занимая собой всё, хлынула в голову, и продолжала пищать назойливым комаром, это не головокружение от аромата крови, но что-то похожее, почти сбивающее с ног….
Я не знаю, что это…. Подожди.
- Я слышал, ты собираешься в этот день в Сиэтл. Ты не против, если мы поедем вместе? – вот он, мой план. Принять участие в её планах.
Она непонимающе посмотрела на меня.
- Что?
- Хочешь поехать в Сиэтл вместе?
Наедине с Беллой в машине, так близко. В горле от одной мысли опять полыхнуло огнём. Но зачем нужна мысль, если рядом Белла и можно втянуть её живой аромат, если полыхать, то по-настоящему. Привыкай.
Привыкну.
- С кем вместе? – глаза были огромными и растерянными.
Опять в них вопрос, которого я не понимаю, Белла! Хорошо хоть на обычный могу ответить.
- Со мной, конечно, - медленно и раздельно ответил я.
- Как… почему?
И какое впечатление сложилось от меня у девушки Беллы, что ей трудно представить, что мне до смерти хочется побыть в её обществе? Вот такое… Но раз спокойный дружелюбный тон даёт неплохие результаты, будем общаться с его помощью.
-Видишь ли, - сказал я так небрежно, как только смог, - я всё равно собирался поехать в Сиэтл в ближайшие недели. А на твой грузовичок я как-то не надеюсь, - лучше поддразнивать, чем опять увидеть взгляд, которого не понимаю.
- Пока что он меня не подводил. Но спасибо за заботу, - изумлённо ответила Белла, двинувшись к учебному корпусу.
А я шёл рядом, боясь прервать разговор ни на чём, мне ведь нужно её согласие, а раз пока мне не было прямо отказано, надо поискать аргументы, которые убедили бы её что поездка со мной - разумное предприятие, не обременённое ничем, кроме дружеского участия. А если она скажет «нет»?
Белла, не надо!
- А может твой грузовичок доехать туда на одном баке бензина?
- Не понимаю, какое тебе до этого дело, - проворчала она.
Мы ещё говорим, окончательного отказа ещё не было, а её сердце вдруг опять забилось сильнее, и дыхание стало короче, как на бегу.
- Разумное использование ограниченных природных ресурсов - дело каждого! - выдал я лозунг, висящий на въезде в город. Идиотизм… но я просто не знаю, что ещё сказать!
- Честно говоря, Эдвард, ты ставишь меня в тупик. Я думала, что ты не хочешь быть моим другом, - довольно растеряно сказала Белла, и проницательно - ей ведь всегда нужна правда.
Мне сказано МОЁ имя. Эдвард. Подарок, которого я ещё не заслужил. И истинное имя дракона. Надо говорить правду. Сейчас это важнее всего.
- Я сказал, что будет лучше, если мы не будем друзьями, но я не говорил, что не хочу этого.
- Спасибо, вот теперь всё понятно, - саркастически ответила она.
Остановившись на пороге кафетерия, Белла снова встретилась со мной взглядом, удары сердца опять участились. Я её этой правдой всё-таки испугал?
Отказаться самому от Беллы для меня невозможно, я пытался, но могу попытаться подчиниться её решению. Если Белла меня оставит, не позволит подойти слишком близко, пока ещё не поздно, я подчинюсь.
Белла… Прими правильное решение, пожалуйста, правильное! Я подскажу, снова и снова… только правду. Но и про себя тоже - правду. Тебе выбирать.
- С ТВОЕЙ стороны будет более БЛАГОРАЗУМНО не быть моим другом, – вглядываюсь я в бездонную глубину глаз цвета растопленного шоколада и тону, тону, и не хочу выплывать. – Но я устал бороться с собой. Не могу больше оставаться вдалеке от тебя, Белла.
Это ВСЯ правда, солнце моё. Даже если она прозвучала слишком горячо, слишком тяжело, ничего с этим не поделаешь. Она именно такая и есть.
Если ты скажешь - уйди, я подчинюсь, жизнь моя. Но я не выживу, если жизнь скажет – уйди.
Сердце Беллы на секунду запнулось, не дав мне времени забеспокоиться, и снова забилось, набрав ускоренный темп. Неужели напугал так сильно? Сейчас я всё узнаю, о ней.
О себе.
- Ты поедешь со мной в Сиэтл? – спросил я напрямик.
Белла кивнула под бешеный стук своего сердца, словно собравшегося выскочить из груди.
Да.
Она сказала «да» - МНЕ.
Моя жизнь сказала мне «Да»….
- Тебе действительно лучше держаться от меня подальше. – сделал я последнюю попытку объяснить на драконьем языке величину риска.
Вот только услышала ли она, поняла ли, что я хотел этим сказать? Что это не только выбор, как провести субботу, но и выбор будущего?
Жизнь моя, защити себя от меня, моя жизнь, не оставь меня…
Меня сейчас разорвёт пополам!
- Увидимся в классе, - постарался нейтральным голосом завершить этот неровный сумбурный разговор.
Это непонятно, смешно и нелогично, но мне очень захотелось чего-то такого, например, пройтись на руках! Но я спокойно и серьёзно пошёл размеренным шагом…

Корябка 13 октября 2014, 22:28
0

Весь день я следил за ней глазами других людей, едва замечая, где сам нахожусь и что делаю. Не в интересах семьи, в собственных интересах, а им конца не было.
Глазами Майка Ньютона я смотреть не мог. Мыльная опера старшеклассников для него ещё продолжалась. Раз у Кроули с Йорки ничего не вышло, о чём доброжелатели Майку донесли, значит, ничего не потеряно, просто так совпало – Сиэтл и весенние танцы. И всё ещё у него с Беллой может быть. Это «всё» не было таким уж неприличным, иначе бы… нашёл бы я причину, за что ему морду набить, не обнаруживая телепатии. И всё-таки было гадостно натыкаться на его мечты о Белле. Джессика Стенли тоже не подходила. Она Белле заминку Майка так просто прощать не собиралась, и вдруг обнаружившаяся популярность Беллы ей тоже благодушия не добавляла. Её злобноватые размышления, когда она смотрела на Беллу Свон, только настроение портили.
Если попадалась Анжела Вебер, я отдыхал душой. Она была добрым, независтливым человеком. Но долго на Беллу не смотрела, у неё были и свои заботы. Жаль.
Самые лучшие наблюдатели – учителя. Белла мелькала в их зоне внимания чаще, и отношение к этой девочке было скорее благожелательным, чем равнодушным.
Оказалось, что большинство людей считает Беллу нескладёхой, и они правы… Если бы я раньше не был так сконцентрирован на её мыслях, я бы тоже это видел.
Она была близко знакома с каждым порожком, чужие ноги, нечаянно оказавшиеся на её пути в проходе между рядами, легко могли оказаться под угрозой отдавливания, углы парт, сдвинутый стул – всё это становилось причиной преткновения, что уж тут говорить о трещинах в тротуаре между корпусами. Я видел те трещины глазами её спутников, и строил прогнозы, об какую из них она непременно споткнётся, и ведь почти всегда угадывал!
И с каждой своей удачей веселился всё больше, ухмылялся, потом улыбался, потом, когда шёл с урока истории на английский, просто хохотал, так, что встречные от меня шарахались. Её ножки не желали ей подчиняться. Она могла заставить меня сделать что угодно, да разве только меня одного, но собственные ножки её не слушались! А если вспомнить, что они вытворяли на обледеневших дорожках!
И я этой нескладности был благодарен. Она, как высокий частокол, не позволяла многим рассмотреть, насколько на самом деле Белла прелестна, сколько утончённости в изгибе шеи, в небрежном жесте руки.
Вот мистер Уорнер наблюдает, как она идёт на своё место, а на коврике-то складочка… Сейчас… сейчас… оп! Так и есть, споткнулась, и просто брякнулась на свой стул! Я был прав! Ох, ржать посреди объяснения нового материала невоспитанно, приходится давиться смехом про себя. Устроилась, наконец.
Мистер Уорнер, куда Вы, разве Вы не видите, она смотрит на Вас…
Да что это вам всем приспичило смотреть на доску, тригонометрия - это так интересно, что ли…
Это невозможно, носиться из мозга в мозг в поисках нужного ракурса. И время до звонка тянется бесконечно, а ведь до ленча ещё один урок.
Я хочу её видеть. Сам, а не сквозь чужие равнодушные глаза. И извёл себя этим желанием вконец, пока дождался звонка. Ффу-х… Большая перемена на ленч.
Я буду сидеть за своим столом, и высматривать Беллу за её столом, через плечи и головы школьников, без конца носящихся по залу… Не хочу.
При ином освещении иные перспективы, так что я понёсся в обеденный зал с максимально допустимой скоростью, ворвался в него одним из первых, и занял стол, который обычно пустовал. Даже если я в одиночестве, вряд ли кому из школьников захочется составить мне компанию.
Родственники прошествовали к традиционно занимаемому нами столику, не удивляясь, что я расположился отдельно. Элис, должно быть, предупредила.
Розали не повернула головы, но откомментировала в уме:
«Идиот».
Наши отношения с Розали не задались с самого её обращения. Последние события подняли градус раздражения по моему поводу на невиданную прежде высоту. А вчерашний день и сегодняшняя ночь подняли эту планку ещё выше. Я поступал совсем не так, как она считала правильным. Ничего не поделаешь, с некоторых пор у нас разные правила.
Джаспер, проходя мимо, слегка улыбнулся:
«Удачи», - сомневаясь, что она мне улыбнётся.
Я её заставлю, Джасс.
Эмметт закатил глаза и потряс головой:
«Ты, никак, умом тронулся, парень».
Эмм, когда ты часами пялишься на Розали, я ведь стараюсь ТАК о тебе не думать…
Элис просияла, показав все свои сверкающие зубки:
«А ТЕПЕРЬ мне можно поговорить с Беллой»?
- Даже не думай, - пробормотал я едва слышно.
У меня другая тропинка, сестричка, даже если тебе её пока не видно. И не факт, что на ней найдётся место для вашей дружбы.
Радужное настроение Элис пригасло лишь на мгновение, в своих видениях она была уверена.
«Ну и подумаешь, я подожду. Про сегодняшнюю лабораторную на биологии не забудь».
Я кивнул. Об этом я точно не забуду.
Беллу я начал караулить ещё на подходах к кафетерию, обнаружил по трескучему голосу Джессики, ментальный голос от звукового немногим отличается, но это было неприятно, слушать Беллу через неё. Хорошо, что следом за ними топал мальчик фрешман, болтовня старших девочек его занимала. Ну, болтовнёй это можно было назвать относительно. Белла молчала, а Джессика и не думала прерывать свой бесконечный монолог о предстоящих танцах.
В зале Белла в первую очередь посмотрела на наш столик. Но там сидело четверо, без меня. Личико сразу погрустнело, глаза опустились в пол. Это ужасно, не понимать, что её огорчило, не знать, могу ли я чем помочь, я много чего могу, только не знаю, что именно ей нужно. Джессике нет дела до того, что с подружкой, трещит и трещит про свои танцы. А если Белле от этого треска тоже захотелось потанцевать на балу? Вряд ли, если бы захотела, от кавалеров бы отбою не было. Да что это её так опечалило, и вместо обеда на подносике только содовая. Обычно, хоть какой-то салат присутствовал, а сегодня и этого нет… эта одинокая бутылочка содовой начала будить беспокойство. Белла могла внезапно себя плохо почувствовать, для этого может быть миллион причин. Люди такие хрупкие…
Белла, я помогу, я здесь! Посмотри на меня…
«И чего этим парням надо? Что они вокруг неё вьются? Ни лица, ни фигуры, да ещё и нескладёха неуклюжая», - заставив свой подносик тарелочками, косилась на Беллу
Джессика.
«Даже этот красавчик Каллен, уже который раз её просто глазами ест», - ещё более раздражённо Джессика вовсю изучала моё лицо, направляясь вместе с Беллой,
глядящей, по- прежнему, в пол, к столу, занятому для них Майком.
Белла, посмотри!
Вот же я!!!
Вместо Беллы на меня смотрела Джессика Стенли. Прелестно…
- Эдвард Каллен опять с тебя глаз не сводит, - сообщила она Белле. - И почему, интересно, он сидит сегодня один?
Спасибо и на том, что привлекла внимание Беллы ко мне, Джессика, хотя ты мало что понимаешь в парнях, и совершенно ничего не понимаешь в Белле.
Белла подняла голову, повертела головой, встретила мой взгляд, и с лица ушла печаль.
Белла, это ты из-за меня загрустила, подумала, что, раз меня нет за столиком Калленов, то и в школе меня уже нет? Я не хочу, чтобы тебе было грустно, но знать, что тебе грустно без меня, это… это… у меня туман в голове от этого. Меня не будет на биологии, Белла, сегодня не мой день, но это ничего не значит, у нас впереди суббота, … у меня планы и планы, моё солнце открывает новые перспективы.
А пока… Я приглашаю тебя за наш стол, твой и мой, только, постукиванием пальца по столешнице.
Недоверчивая юная леди, мой жест недостаточно ясен? Простите, юная леди, а размахивание рукой над головой, как флагом, будет понятнее? О, да-а, приоткрытый рот и круглые глаза сообщают, что сигнал понят.
И не только Беллой.
- Он что - тебя зовёт, что ли? – бесцеремонно спросила Джессика.
Я не зову, завистливая грубиянка, а только сообщаю, что жду её, безумно давно, и надеюсь, разумеется, что моё приглашение будет благосклонно принято.
- Может, ему нужна помощь с домашкой по биологии?- тихо и неуверенно промолвила Белла. - Пойду-ка узнаю, что ему надо.
Кто бы мог подумать, моя жизнь снова сказала мне «да».
По пути к столу она дважды умудрилась оступиться на совершенно гладком полу. Это как? Неуклюжесть имеет место быть, разумеется, но когда-нибудь я узнаю всю его природу… когда-нибудь.
А пока надо помнить о другом. Что о разбуженной силе, о том, что она – Супернова, моя единственная жизнь, - Белла и понятия не имеет. И чтобы не сочла моё признание за глупый и злой розыгрыш, не обиделась, не напугалась, надо сначала добиться доверия, которое я так старательно угробил. Ровный спокойный тон и максимум честности. А ровного тона надо ой как много.
Белла подошла и нерешительно остановилась у стула, стоящего напротив меня. Эта нерешительность царапнула, но чего я мог ждать?
- Может, сегодня ты посидишь со мной? - спросил я.
Недоверчиво поглядывая на меня, и явно нервничая, Белла всё-таки села за стол.
Это ещё одно «да», сказанное мне.
И вздох, который я перехватил, тоже - мне. А что это концентрированный огонь – так даже хорошо. Мне нужна тренировка, впереди – ночь, и не одна, пусть не эта, эта будет потрачена на семейную охоту, но ночи будут, уже сейчас ухнуло сердце. А сейчас я не знал, что говорить, предел моих мечтаний - видеть её, а тему для разговора придумать не успел, кавалер называется… Ну, и предоставил эту честь - говорить - Белле. Наверное, ей тоже было непросто начать дружескую болтовню со странным парнем, у которого настроение меняется каждую минуту.
Белла долго молчала, пока не произнесла:
- Это что-то новенькое.
- Как тебе сказать, - помедлил я, формулируя мысль. - Я решил, что раз уж иду в преисподнюю, почему бы не сделать это со стилем.
Похоже, я опять перешёл на драконий язык. Честно и непонятно. А Белла честно пыталась в нём разобраться. Единственно, что утешало: я умудрялся сохранять ровный тон, а Белла не убегала. Даже когда смысл слов становился угрожающим.
- Нервничаешь? - засмеялся я после переброшенной друг другу пары фраз,
наблюдая за попытками Беллы вести разговор в приемлемо разумном русле.
Смеяться было не над чем, с таким собеседником Белла должна была нервничать, но смех успокаивает.
- Нет.
А откуда тогда дрожь в голосе, Белла?
- Я просто удивлена… Что, собственно, происходит?
А откуда я взял, что уже умею её понимать? Может, она, действительно, только удивлена. Как это я забыл, что на неё даже мои голодные вампирские глаза особого впечатления не произвели, а должны были.
- Я же тебе говорил,- напомнил я. – Я устал от попыток держаться от тебя вдалеке. Так что сдаюсь, - попытка удержать лёгкую любезную улыбку начала терпеть неудачу. Улыбка сползала.
- Сдаёшься? – недоумённо спросила она.
- Да, сдаюсь. Больше не пытаюсь быть хорошим. С этого момента делаю, что хочу, а там как фишка ляжет.
Это тоже честно, честнее некуда. На драконьем, но честно. Я её люблю. Самым разумным было бы исчезнуть, чтобы её мир никогда не соприкоснулся бы с моим. Но я эгоист, и не могу этого сделать, не могу уйти, первым. Сколько бы раз я ни говорил, что моё общество для неё опасно, я не могу… не могу остаться вдалеке. Но и она не внемлет уговорам, и разговор снова идёт по кругу. И только когда стало ясно, что между благоразумным отстранением и дружескими отношениями Белла категорически выбирает второе, нечто вроде соглашения о дружеских отношениях было заключено. И я тут же им воспользовался.
Белла примолкла, о чём-то задумавшись, и я выпалил вопрос, который вечно вертелся у меня на языке, как только я видел это выражение на её лице:
- О чём ты думаешь?
Белла подняла на меня глаза, и на щеках медленно начал расцветать румянец. Аромат крови стал ярче, горячее.
Вдохни, пробуй, и учись терпеть, вампир, заключивший только что соглашение о дружбе с человеком. Жжёт открытым поющим огнём?
Надо привыкнуть, и я привыкну. Так о чём она думает?
- Пытаюсь сообразить, что же ты такое.
Белла не глупа, наблюдательна и любопытна, ещё бы ей не задумываться над тем явлением, о котором она уже кое-что знала, которое сейчас сидело перед ней и говорило на драконьем языке, притворяясь, что это – человеческий. Чего мне стоило сохранить маску обычного внимания, когда паника накрыла с головой!
- Ну и как успехи? – как можно более спокойным тоном, словно речь и не обо мне, поинтересовался я. Вот когда от меня потребовалось всё мастерство лжеца! Или стойкость Муция Сцеволы.
- Что-то не очень, - призналась она.
- А какие-нибудь теории имеются? – поинтересовался я, когда осторожно выдохнул от облегчения.
Мне стало интересно, что бы она могла выдумать, ведь хуже правды ничего не придумаешь. Теории, может, и были, но Белла молчала, только румянец наливался всё сильнее, щёки полыхали ярко – алым, казалось, что и воздух должен быть таким же, раскалённым, как разгоревшийся румянец. Слабый «зов» для Беллы как бы и не существовал, я привлёк в голос максимум нужных обертонов, улыбнулся самой обольстительной улыбкой, на какую был способен, и… на мою просьбу, с привлечением всех мыслимых средств, получил отказ, сопровождаемый упрямым мотанием головой:
-Не-ет, я стесняюсь.
И всё… Она от меня не только закрыта, так ещё и заперта! Любой человек при звуке «призыва» вампира тает, и выдаёт свои любые самые важные, самые опасные, или самые отвратительные, секреты НЕМЕДЛЕННО! А Белла залилась румянцем и мотает головой. Я не умею… терпеть незнание, а с Беллой, просто мучаюсь этим чувством. Не только потому, что «не слышу», но и не понимаю, когда она говорит, каким образом она думает, почему приходит к тому или иному выводу, как строит свои отношения с миром вообще. Не зная промежуточных стадий, никогда не понимаю, как получился именно такой результат.
- Знаешь, это по-настоящему мучительно, - жалуюсь я.
Тут я её зацепил. Сверкая глазами, Белла произнесла маленькую, но очень эмоциональную речь.
- Да неужто? Подумаешь, если кое-кто не желает сам говорить то, что думает, а когда скажет что-нибудь, то всё такими двусмысленными намёками и таинственными замечаниями, что ночи не спишь, всё думаешь, что бы это значило! Я так думаю, что кое-кто думает, что это пустяки. Ну, и согласимся с этим!
Ну, да…. Драконий язык…. или просто молчание. А от неё-то я хочу открытой правды. Не совсем честная игра. Но это ещё были не все претензии. Переведя дух, Белла решила их выложить все.
- Даже ещё интереснее: этот кое-кто бросается из крайности в крайность, вроде того, что в один день совершенно невероятным образом спасает тебе жизнь, а на другой день обращается с тобой, как с зачумленной, и так и не объясняет, что происходит, хотя и обещал. Ну и что тут мучительного? Мы ведь согласились, что это - пустяки!
- Какие мы вспыльчивые, однако! – не нашёл ничего умнее я в ответ, потому что был неправ. Она дала слово, и сдержала его. Это я не выдержал собственного молчания.
- Просто не люблю двойные стандарты, – пояснила, остывая от вспышки, Белла.
Она думала, что у фургона был заключён договор о доверии между двумя взрослыми людьми, а я повёл себя как взрослый, взявший с малыша слово вести себя хорошо, и не верящий данному малышом слову ни на грош. Продемонстрировал немедленно, что равной себе, по уму и чувству ответственности, её не считаю. Она вытерпела и это. И как теперь исправить хотя бы половину своих ошибок? И что мне делать? Опасность тайны ведь никуда не исчезла.
«Да что он себе позволяет! Каллен чокнутый! Мало того, что в классе сидит уже месяц надутым индюком, так ещё решил устроить ссору на людях, в кафетерии!» - пробил мои нелёгкие размышления набравший силу ментальный вопль Ньютона. – «Я ещё никогда не видел Беллу такой разозлённой, чуть не кричит! Не-ет, если он её обидел, спуску я ему не дам»! - мысленно орал Майк, косясь на наш стол. Интересно, и как он это себе представляет - не дать мне спуску? На драку вызовет на заднем дворе? Нда, противничек…. не мог я не ухмыльнуться, представив, что за стычка получится.
- Что? - вскинулась Белла, приняв мою ухмылку на свой счёт.
- Твой парень решил, что я тебя уже достал, и теперь раздумывает, не пора ли ему разнимать нас.
- Понятия не имею, о ком ты говоришь, - ледяным тоном заявила она, - но уверяю, что ты в любом случае ошибаешься.
Я только что получил выволочку от Беллы за своё непозволительное поведение, и виноват перед Беллой куда больше, чем Майк с его пустопорожней болтовнёй, хотя его приглашение на весенние танцы я бы поставил отдельным, ничем не искупаемым преступлением. И всё-таки Белла не позволила его определять, как своего парня,
что бы себе Майк не сочинял. У Беллы нет парня, пока.
Белла, жизнь моя, ты позволишь мне побороться за статус «твоего парня»?
- Нет, не ошибаюсь, он себя им считает. Большинство людей действительно легко читается.
- Кроме меня, разумеется. – Белла помнила весь наш разговор на лабораторной, а я и подавно.
- Да. Кроме тебя.
Это несправедливо. Как бы я рад был «оглохнуть» в отношении, Джессики, Майка, многих и многих неприятных мне людей, даже в отношении Розали, когда она не в духе, хотя теперь, с возникшим вдруг иммунитетом, из этого списка её можно исключить. А Беллу, самое прекрасное и единственно важное для меня существо, особенно теперь, когда я хочу выстроить для неё другое будущее, я так и не слышу, ни слова.

Белла, пожалуйста, помоги услышать тебя…

Не получилось.
В ответ на мой упорный, напряжённый взгляд Белла опустила глаза на свою бутылочку, и, открыв её, сделала глоток. Только тогда я спохватился. Ленч! Человеки должны есть по нескольку раз в день, а Белла в обед взяла только бутылку содовой. Разве этого достаточно?
- Разве ты не голодна?
- Нет. - она указала на пустой стол, передо мной. - А ты?
- Нет. Я не голоден. – более того, даже жжение в горле от аромата Беллы был вполне терпимым. Привыкаю.
Белла примолкла, сжав губы и не отрывая глаз от стола. Она что-то задумывала, и это «что-то» было не таким уж простым.
- Ты не мог бы оказать мне любезность? - сказала она, внезапно подняв на меня глаза.
Если она спросит опять про то, что я не вправе ей рассказать… я не знаю, что предпринять тогда. Может, умереть от горя?
- Зависит от того, чего ты попросишь.
- Я не попрошу многого, - пообещала она.

Белла, пожалуйста, только не проси чего-то опасного для твоей жизни, с остальным я справлюсь.

- Я просто… думала… - не отрывая глаз от своей бутылочки, и водя мизинцем по краю горлышка. - Ты не мог бы предупредить меня заранее? Ну, когда в следующий раз решишь для моей же пользы делать вид, что меня не существует? Чтобы я знала заранее, что происходит, и не ломала зря голову?
Она умница. Странности моих обстоятельств она принимает, и будет их учитывать. Но покорной игрушкой Белла быть не намерена. Или мы на равных, или…
Но акценты мы ставили разные. Я на то, что «для её пользы», а Белла - на то, что «её для меня не существует». Если ей было, хоть в тысячную долю, так тяжело, как мне в этот месяц, это уже слишком много.
- Справедливо, – согласился я.
- Спасибо, - сказала она, подняв глаза. На лице Беллы было такое облегчение, словно она прошла по тонкой проволоке над пропастью. Разве не так? Пусть и не напрямую, но я признал, что вёл себя как свинья, и согласился быть впредь человеком, ответственным человеком.

Не так, Белла. Я вел себя как очень несчастная, глупая, слепая свинья. Но буду стараться быть для тебя человеком, раз ты дала мне этот шанс. Что никак не отменяет моего вечного вопроса - о чём ты думаешь? Тем более что выяснение позиций прервало меня на довольно любопытном месте - с чего вдруг появился тот очаровательный румянец, когда я спросил о возможных теориях на мой счёт. И раз я осмелился взять на себя ответственность - быть человеком…

- … могу я попросить об ответной услуге?
- Только об одной, - смилостивилась Белла.
- Расскажи мне ОДНУ из своих теорий.
Опять с ума сводящий румянец тронул скулы, я пропадаю, просто таю от его вида, и начинаю плохо соображать, если бы не ожог в горле, вообще ни о чём бы не смог вспомнить.
- Попроси о чём-нибудь другом, - попыталась увильнуть Белла.
- Так не положено, ты только что обещала! – возразил я.
- Как будто ты никогда не нарушаешь своих обещаний, - отбрила она.
Поймала…
- Ну, пожалуйста, только одну! Я не буду смеяться, - заверял я, но мне не хотели верить.
- Будешь, - упёрлась Белла.
Да откуда ей знать, что для меня смешно. Она же меня не читает. А результаты её мышления в лучшем случае заставляют меня серьёзно размышлять, а в худшем - ставят в тупик. Иногда с очень горькими выводами. Ну, попробовать, что ли, гипнотический взгляд?
- Пожалуйста! – умильно шепнул я, погружаясь в бездонные глубины цвета топлёного шоколада.
Всё, я тону, тону, утонул, и Бог с ним, с ответом.
- Э-э… что? - голос Беллы, прозвучавший неизвестно откуда, выдернул меня из глубины.
Что? О чём это мы… у Беллы как будто закружилась голова. И я хорош. Если хочу узнать, хоть что-то, тонуть надо осмотрительней.
- Ну, пожалуйста, одну малю-юсенькую теорийку, ну, Белла, ну что тебе стоит, - глядя по-прежнему в её глаза, не переставал я клянчить самым мягким голосом, не умолкая ни на мгновение. Чувствую, как только замолчу – утону снова.
К моему удивлению, на этот раз мои усилия увенчались успехом.
- М-м, ну ладно… Тебя укусил радиоактивный паук?
Современная сказка о скромном благородном супергерое, а ещё Кларка Кента можно припомнить. Благородный герой, рыцарь без страха и упрёка, могучий и неуловимый защитник…
Ага, это всё про меня.
Вполне в её духе – желать видеть в людях только хорошее. И это так далеко от действительности, от меня персонально, что даже делается легко и весело на душе, до состояния эйфории и желания поддразнить. И похихикать…
- Ты обещал не смеяться, забыл?
Каюсь, есть такое. Я больше не буду.
-Я всё равно, в конце концов, дознаюсь, - пообещала Белла.
Потерял контроль, умник! Не хватало только глупыми смешками раззадорить пытливый наблюдательный ум Беллы! Если докопается до истины, где ты тогда будешь, как тогда посмеёшься?!
-Лучше тебе и не пытаться, – растерял я всё своё веселье.
- Это ещё почему?
Я обещал себе быть с ней честным, когда сваливал на неё половину своей ноши.
- А что, если я не супергерой? Может, у меня противоположное амплуа…
Глаза Беллы слегка раскрылись, лицо стало серьёзным.
- О… - через мгновение произнесла она. - Понятно.
Вот так. Образы доходят до сознания лучше, чем просто слова. Теперь Белла думает уже в ином направлении, логически - в правильном, даже необходимом, только …. больно очень.
- Что тебе понятно? – через боль спросил я.
- Ты опасен? - наконец, догадалась Белла, и сердце заторопилось, зачастило, и короткое дыхание, как на бегу.
Что я могу сказать… я опасен. Если она сейчас уйдёт… Она будет вправе, останавливать я её не стану. Мои последние мгновения, как их использовать, сказать, что я люблю её? А вдруг только ещё больше напугаю.
- Но ты не злодей, - прошептала Белла, качая головой.
Она очень внимательно смотрела мне в глаза и не боялась, совсем.
- Никогда не поверю, что ты можешь быть злодеем.
А кто же я, Белла… Я и есть злодей: до смерти перепугавшийся опасный эгоист, о котором подумали гораздо лучше, чем он того заслуживает, не оставили, и он СЧАСТЛИВ этим… и никогда не сознается, кто он есть на самом деле.
Когда я протянул руку и забрал крышечку от бутылки содовой, Белла не отстранилась, не отдёрнула своей руки подальше. Она НЕ БОЯЛАСЬ. Больше выносить её пытливого взгляда я не мог, запустил крышечку волчком на столе, и следил взглядом за его вращением.
Чего я хочу? Меня опять разрывало пополам. Я не знаю себя, не знаю, как поведёт себя внутренний монстр, мелко захлёбывающийся сейчас огнём дыхания Беллы. Сейчас я его контролирую, на людях это проще, но при всех ли обстоятельствах хватит моих сил, не знаю. Разумом понимаю, что лучше Белле быть от меня подальше. Сердцем хочу, чтобы была в безопасности, значит, подальше от меня. И то же сердце кричит криком – НЕ УХОДИ, не оставь…
Жизнь моя, береги себя, УБЕГАЙ!!!
Белла вскочила с перепуганным лицом, и я вздрогнул, вообразив вдруг, что мой ментальный крик как-то пробился к её сознанию.
- Пойдём скорее, мы опаздываем! – воскликнула Белла.
Это всего лишь кончился перерыв, заторможено понял я. Даже изумиться разгулу своей фантазии сил не было.
- Я не пойду.
- Как? Почему? - спросила Белла.
ПОТОМУ ЧТО НЕ ХОЧУ УБИТЬ ТЕБЯ.
- Иногда полезно устроить себе внеплановый отдых.
Точнее сказать, ЛЮДЯМ полезно, если вампиры прогуливают уроки в те дни, когда планируется пролитие крови. Мистер Баннер собирался устроить лабораторную по определению группы крови.
- Как знаешь… Так я пошла? - сказала она.
Я не удивился. Она не должна прогуливать уроков, и она их не прогуливала. Белла была ответственным человеком и всегда поступала правильно. Не в пример мне.
- Увидимся позже, - сказал я, не осмеливаясь оторвать глаз от замедляющей своё вращение пробки.
И кстати, я обожаю тебя, моё безжалостное беззащитное солнце.
Белла медлила, надеялась, наверное, что я всё-таки поднимусь с места, а я надеялся на обратное, что Белла останется здесь, со мной. И никто не дождался желаемого. Прозвенел звонок, и она убежала.
Я дождался, пока она выскочит из зала, и снял крышечку от ЕЁ бутылки со стола, в СВОЙ карман - на память. Сегодня действительно новый день.
Не скажу, что нагляделся досыта, наверное, это в принципе невозможно, не скажу, что наговорился, с этим тоже проблемы, но мы говорили утром, и Белла сказала МНЕ «Да». Я повезу её в Сиэтл. Это будет мой бал. Или моя казнь…
Мы говорили сейчас, серьёзно. Я сделал всё, что мог, чтобы Белла поняла ту сложность ситуации, в которой оказалась по моей милости. Не больше того, что позволила тайна, знать которую Белле смертельно опасно.
И всё-таки… У меня есть солнце, и появилось БУДУЩЕЕ. И всё это чудо вмещается в одном имени - Белла …
Весь день я следил за ней глазами других людей, едва замечая, где сам нахожусь и что делаю. Не в интересах семьи, в собственных интересах, а им конца не было.
Глазами Майка Ньютона я смотреть не мог. Мыльная опера старшеклассников для него ещё продолжалась. Раз у Кроули с Йорки ничего не вышло, о чём доброжелатели Майку донесли, значит, ничего не потеряно, просто так совпало – Сиэтл и весенние танцы. И всё ещё у него с Беллой может быть. Это «всё» не было таким уж неприличным, иначе бы… нашёл бы я причину, за что ему морду набить, не обнаруживая телепатии. И всё-таки было гадостно натыкаться на его мечты о Белле. Джессика Стенли тоже не подходила. Она Белле заминку Майка так просто прощать не собиралась, и вдруг обнаружившаяся популярность Беллы ей тоже благодушия не добавляла. Её злобноватые размышления, когда она смотрела на Беллу Свон, только настроение портили.
Если попадалась Анжела Вебер, я отдыхал душой. Она была добрым, независтливым человеком. Но долго на Беллу не смотрела, у неё были и свои заботы. Жаль.
Самые лучшие наблюдатели – учителя. Белла мелькала в их зоне внимания чаще, и отношение к этой девочке было скорее благожелательным, чем равнодушным.
Оказалось, что большинство людей считает Беллу нескладёхой, и они правы… Если бы я раньше не был так сконцентрирован на её мыслях, я бы тоже это видел.
Она была близко знакома с каждым порожком, чужие ноги, нечаянно оказавшиеся на её пути в проходе между рядами, легко могли оказаться под угрозой отдавливания, углы парт, сдвинутый стул – всё это становилось причиной преткновения, что уж тут говорить о трещинах в тротуаре между корпусами. Я видел те трещины глазами её спутников, и строил прогнозы, об какую из них она непременно споткнётся, и ведь почти всегда угадывал!
И с каждой своей удачей веселился всё больше, ухмылялся, потом улыбался, потом, когда шёл с урока истории на английский, просто хохотал, так, что встречные от меня шарахались. Её ножки не желали ей подчиняться. Она могла заставить меня сделать что угодно, да разве только меня одного, но собственные ножки её не слушались! А если вспомнить, что они вытворяли на обледеневших дорожках!
И я этой нескладности был благодарен. Она, как высокий частокол, не позволяла многим рассмотреть, насколько на самом деле Белла прелестна, сколько утончённости в изгибе шеи, в небрежном жесте руки.
Вот мистер Уорнер наблюдает, как она идёт на своё место, а на коврике-то складочка… Сейчас… сейчас… оп! Так и есть, споткнулась, и просто брякнулась на свой стул! Я был прав! Ох, ржать посреди объяснения нового материала невоспитанно, приходится давиться смехом про себя. Устроилась, наконец.
Мистер Уорнер, куда Вы, разве Вы не видите, она смотрит на Вас…
Да что это вам всем приспичило смотреть на доску, тригонометрия - это так интересно, что ли…
Это невозможно, носиться из мозга в мозг в поисках нужного ракурса. И время до звонка тянется бесконечно, а ведь до ленча ещё один урок.
Я хочу её видеть. Сам, а не сквозь чужие равнодушные глаза. И извёл себя этим желанием вконец, пока дождался звонка. Ффу-х… Большая перемена на ленч.
Я буду сидеть за своим столом, и высматривать Беллу за её столом, через плечи и головы школьников, без конца носящихся по залу… Не хочу.
При ином освещении иные перспективы, так что я понёсся в обеденный зал с максимально допустимой скоростью, ворвался в него одним из первых, и занял стол, который обычно пустовал. Даже если я в одиночестве, вряд ли кому из школьников захочется составить мне компанию.
Родственники прошествовали к традиционно занимаемому нами столику, не удивляясь, что я расположился отдельно. Элис, должно быть, предупредила.
Розали не повернула головы, но откомментировала в уме:
«Идиот».
Наши отношения с Розали не задались с самого её обращения. Последние события подняли градус раздражения по моему поводу на невиданную прежде высоту. А вчерашний день и сегодняшняя ночь подняли эту планку ещё выше. Я поступал совсем не так, как она считала правильным. Ничего не поделаешь, с некоторых пор у нас разные правила.
Джаспер, проходя мимо, слегка улыбнулся:
«Удачи», - сомневаясь, что она мне улыбнётся.
Я её заставлю, Джасс.
Эмметт закатил глаза и потряс головой:
«Ты, никак, умом тронулся, парень».
Эмм, когда ты часами пялишься на Розали, я ведь стараюсь ТАК о тебе не думать…
Элис просияла, показав все свои сверкающие зубки:
«А ТЕПЕРЬ мне можно поговорить с Беллой»?
- Даже не думай, - пробормотал я едва слышно.
У меня другая тропинка, сестричка, даже если тебе её пока не видно. И не факт, что на ней найдётся место для вашей дружбы.
Радужное настроение Элис пригасло лишь на мгновение, в своих видениях она была уверена.
«Ну и подумаешь, я подожду. Про сегодняшнюю лабораторную на биологии не забудь».
Я кивнул. Об этом я точно не забуду.
Беллу я начал караулить ещё на подходах к кафетерию, обнаружил по трескучему голосу Джессики, ментальный голос от звукового немногим отличается, но это было неприятно, слушать Беллу через неё. Хорошо, что следом за ними топал мальчик фрешман, болтовня старших девочек его занимала. Ну, болтовнёй это можно было назвать относительно. Белла молчала, а Джессика и не думала прерывать свой бесконечный монолог о предстоящих танцах.
В зале Белла в первую очередь посмотрела на наш столик. Но там сидело четверо, без меня. Личико сразу погрустнело, глаза опустились в пол. Это ужасно, не понимать, что её огорчило, не знать, могу ли я чем помочь, я много чего могу, только не знаю, что именно ей нужно. Джессике нет дела до того, что с подружкой, трещит и трещит про свои танцы. А если Белле от этого треска тоже захотелось потанцевать на балу? Вряд ли, если бы захотела, от кавалеров бы отбою не было. Да что это её так опечалило, и вместо обеда на подносике только содовая. Обычно, хоть какой-то салат присутствовал, а сегодня и этого нет… эта одинокая бутылочка содовой начала будить беспокойство. Белла могла внезапно себя плохо почувствовать, для этого может быть миллион причин. Люди такие хрупкие…
Белла, я помогу, я здесь! Посмотри на меня…
«И чего этим парням надо? Что они вокруг неё вьются? Ни лица, ни фигуры, да ещё и нескладёха неуклюжая», - заставив свой подносик тарелочками, косилась на Беллу
Джессика.
«Даже этот красавчик Каллен, уже который раз её просто глазами ест», - ещё более раздражённо Джессика вовсю изучала моё лицо, направляясь вместе с Беллой,
глядящей, по- прежнему, в пол, к столу, занятому для них Майком.
Белла, посмотри!
Вот же я!!!
Вместо Беллы на меня смотрела Джессика Стенли. Прелестно…
- Эдвард Каллен опять с тебя глаз не сводит, - сообщила она Белле. - И почему, интересно, он сидит сегодня один?
Спасибо и на том, что привлекла внимание Беллы ко мне, Джессика, хотя ты мало что понимаешь в парнях, и совершенно ничего не понимаешь в Белле.
Белла подняла голову, повертела головой, встретила мой взгляд, и с лица ушла печаль.
Белла, это ты из-за меня загрустила, подумала, что, раз меня нет за столиком Калленов, то и в школе меня уже нет? Я не хочу, чтобы тебе было грустно, но знать, что тебе грустно без меня, это… это… у меня туман в голове от этого. Меня не будет на биологии, Белла, сегодня не мой день, но это ничего не значит, у нас впереди суббота, … у меня планы и планы, моё солнце открывает новые перспективы.
А пока… Я приглашаю тебя за наш стол, твой и мой, только, постукиванием пальца по столешнице.
Недоверчивая юная леди, мой жест недостаточно ясен? Простите, юная леди, а размахивание рукой над головой, как флагом, будет понятнее? О, да-а, приоткрытый рот и круглые глаза сообщают, что сигнал понят.
И не только Беллой.
- Он что - тебя зовёт, что ли? – бесцеремонно спросила Джессика.
Я не зову, завистливая грубиянка, а только сообщаю, что жду её, безумно давно, и надеюсь, разумеется, что моё приглашение будет благосклонно принято.
- Может, ему нужна помощь с домашкой по биологии?- тихо и неуверенно промолвила Белла. - Пойду-ка узнаю, что ему надо.
Кто бы мог подумать, моя жизнь снова сказала мне «да».
По пути к столу она дважды умудрилась оступиться на совершенно гладком полу. Это как? Неуклюжесть имеет место быть, разумеется, но когда-нибудь я узнаю всю его природу… когда-нибудь.
А пока надо помнить о другом. Что о разбуженной силе, о том, что она – Супернова, моя единственная жизнь, - Белла и понятия не имеет. И чтобы не сочла моё признание за глупый и злой розыгрыш, не обиделась, не напугалась, надо сначала добиться доверия, которое я так старательно угробил. Ровный спокойный тон и максимум честности. А ровного тона надо ой как много.
Белла подошла и нерешительно остановилась у стула, стоящего напротив меня. Эта нерешительность царапнула, но чего я мог ждать?
- Может, сегодня ты посидишь со мной? - спросил я.
Недоверчиво поглядывая на меня, и явно нервничая, Белла всё-таки села за стол.
Это ещё одно «да», сказанное мне.
И вздох, который я перехватил, тоже - мне. А что это концентрированный огонь – так даже хорошо. Мне нужна тренировка, впереди – ночь, и не одна, пусть не эта, эта будет потрачена на семейную охоту, но ночи будут, уже сейчас ухнуло сердце. А сейчас я не знал, что говорить, предел моих мечтаний - видеть её, а тему для разговора придумать не успел, кавалер называется… Ну, и предоставил эту честь - говорить - Белле. Наверное, ей тоже было непросто начать дружескую болтовню со странным парнем, у которого настроение меняется каждую минуту.
Белла долго молчала, пока не произнесла:
- Это что-то новенькое.
- Как тебе сказать, - помедлил я, формулируя мысль. - Я решил, что раз уж иду в преисподнюю, почему бы не сделать это со стилем.
Похоже, я опять перешёл на драконий язык. Честно и непонятно. А Белла честно пыталась в нём разобраться. Единственно, что утешало: я умудрялся сохранять ровный тон, а Белла не убегала. Даже когда смысл слов становился угрожающим.
- Нервничаешь? - засмеялся я после переброшенной друг другу пары фраз,
наблюдая за попытками Беллы вести разговор в приемлемо разумном русле.
Смеяться было не над чем, с таким собеседником Белла должна была нервничать, но смех успокаивает.
- Нет.
А откуда тогда дрожь в голосе, Белла?
- Я просто удивлена… Что, собственно, происходит?
А откуда я взял, что уже умею её понимать? Может, она, действительно, только удивлена. Как это я забыл, что на неё даже мои голодные вампирские глаза особого впечатления не произвели, а должны были.
- Я же тебе говорил,- напомнил я. – Я устал от попыток держаться от тебя вдалеке. Так что сдаюсь, - попытка удержать лёгкую любезную улыбку начала терпеть неудачу. Улыбка сползала.
- Сдаёшься? – недоумённо спросила она.
- Да, сдаюсь. Больше не пытаюсь быть хорошим. С этого момента делаю, что хочу, а там как фишка ляжет.
Это тоже честно, честнее некуда. На драконьем, но честно. Я её люблю. Самым разумным было бы исчезнуть, чтобы её мир никогда не соприкоснулся бы с моим. Но я эгоист, и не могу этого сделать, не могу уйти, первым. Сколько бы раз я ни говорил, что моё общество для неё опасно, я не могу… не могу остаться вдалеке. Но и она не внемлет уговорам, и разговор снова идёт по кругу. И только когда стало ясно, что между благоразумным отстранением и дружескими отношениями Белла категорически выбирает второе, нечто вроде соглашения о дружеских отношениях было заключено. И я тут же им воспользовался.
Белла примолкла, о чём-то задумавшись, и я выпалил вопрос, который вечно вертелся у меня на языке, как только я видел это выражение на её лице:
- О чём ты думаешь?
Белла подняла на меня глаза, и на щеках медленно начал расцветать румянец. Аромат крови стал ярче, горячее.
Вдохни, пробуй, и учись терпеть, вампир, заключивший только что соглашение о дружбе с человеком. Жжёт открытым поющим огнём?
Надо привыкнуть, и я привыкну. Так о чём она думает?
- Пытаюсь сообразить, что же ты такое.
Белла не глупа, наблюдательна и любопытна, ещё бы ей не задумываться над тем явлением, о котором она уже кое-что знала, которое сейчас сидело перед ней и говорило на драконьем языке, притворяясь, что это – человеческий. Чего мне стоило сохранить маску обычного внимания, когда паника накрыла с головой!
- Ну и как успехи? – как можно более спокойным тоном, словно речь и не обо мне, поинтересовался я. Вот когда от меня потребовалось всё мастерство лжеца! Или стойкость Муция Сцеволы.
- Что-то не очень, - призналась она.
- А какие-нибудь теории имеются? – поинтересовался я, когда осторожно выдохнул от облегчения.
Мне стало интересно, что бы она могла выдумать, ведь хуже правды ничего не придумаешь. Теории, может, и были, но Белла молчала, только румянец наливался всё сильнее, щёки полыхали ярко – алым, казалось, что и воздух должен быть таким же, раскалённым, как разгоревшийся румянец. Слабый «зов» для Беллы как бы и не существовал, я привлёк в голос максимум нужных обертонов, улыбнулся самой обольстительной улыбкой, на какую был способен, и… на мою просьбу, с привлечением всех мыслимых средств, получил отказ, сопровождаемый упрямым мотанием головой:
-Не-ет, я стесняюсь.
И всё… Она от меня не только закрыта, так ещё и заперта! Любой человек при звуке «призыва» вампира тает, и выдаёт свои любые самые важные, самые опасные, или самые отвратительные, секреты НЕМЕДЛЕННО! А Белла залилась румянцем и мотает головой. Я не умею… терпеть незнание, а с Беллой, просто мучаюсь этим чувством. Не только потому, что «не слышу», но и не понимаю, когда она говорит, каким образом она думает, почему приходит к тому или иному выводу, как строит свои отношения с миром вообще. Не зная промежуточных стадий, никогда не понимаю, как получился именно такой результат.
- Знаешь, это по-настоящему мучительно, - жалуюсь я.
Тут я её зацепил. Сверкая глазами, Белла произнесла маленькую, но очень эмоциональную речь.
- Да неужто? Подумаешь, если кое-кто не желает сам говорить то, что думает, а когда скажет что-нибудь, то всё такими двусмысленными намёками и таинственными замечаниями, что ночи не спишь, всё думаешь, что бы это значило! Я так думаю, что кое-кто думает, что это пустяки. Ну, и согласимся с этим!
Ну, да…. Драконий язык…. или просто молчание. А от неё-то я хочу открытой правды. Не совсем честная игра. Но это ещё были не все претензии. Переведя дух, Белла решила их выложить все.
- Даже ещё интереснее: этот кое-кто бросается из крайности в крайность, вроде того, что в один день совершенно невероятным образом спасает тебе жизнь, а на другой день обращается с тобой, как с зачумленной, и так и не объясняет, что происходит, хотя и обещал. Ну и что тут мучительного? Мы ведь согласились, что это - пустяки!
- Какие мы вспыльчивые, однако! – не нашёл ничего умнее я в ответ, потому что был неправ. Она дала слово, и сдержала его. Это я не выдержал собственного молчания.
- Просто не люблю двойные стандарты, – пояснила, остывая от вспышки, Белла.
Она думала, что у фургона был заключён договор о доверии между двумя взрослыми людьми, а я повёл себя как взрослый, взявший с малыша слово вести себя хорошо, и не верящий данному малышом слову ни на грош. Продемонстрировал немедленно, что равной себе, по уму и чувству ответственности, её не считаю. Она вытерпела и это. И как теперь исправить хотя бы половину своих ошибок? И что мне делать? Опасность тайны ведь никуда не исчезла.
«Да что он себе позволяет! Каллен чокнутый! Мало того, что в классе сидит уже месяц надутым индюком, так ещё решил устроить ссору на людях, в кафетерии!» - пробил мои нелёгкие размышления набравший силу ментальный вопль Ньютона. – «Я ещё никогда не видел Беллу такой разозлённой, чуть не кричит! Не-ет, если он её обидел, спуску я ему не дам»! - мысленно орал Майк, косясь на наш стол. Интересно, и как он это себе представляет - не дать мне спуску? На драку вызовет на заднем дворе? Нда, противничек…. не мог я не ухмыльнуться, представив, что за стычка получится.
- Что? - вскинулась Белла, приняв мою ухмылку на свой счёт.
- Твой парень решил, что я тебя уже достал, и теперь раздумывает, не пора ли ему разнимать нас.
- Понятия не имею, о ком ты говоришь, - ледяным тоном заявила она, - но уверяю, что ты в любом случае ошибаешься.
Я только что получил выволочку от Беллы за своё непозволительное поведение, и виноват перед Беллой куда больше, чем Майк с его пустопорожней болтовнёй, хотя его приглашение на весенние танцы я бы поставил отдельным, ничем не искупаемым преступлением. И всё-таки Белла не позволила его определять, как своего парня,
что бы себе Майк не сочинял. У Беллы нет парня, пока.
Белла, жизнь моя, ты позволишь мне побороться за статус «твоего парня»?
- Нет, не ошибаюсь, он себя им считает. Большинство людей действительно легко читается.
- Кроме меня, разумеется. – Белла помнила весь наш разговор на лабораторной, а я и подавно.
- Да. Кроме тебя.
Это несправедливо. Как бы я рад был «оглохнуть» в отношении, Джессики, Майка, многих и многих неприятных мне людей, даже в отношении Розали, когда она не в духе, хотя теперь, с возникшим вдруг иммунитетом, из этого списка её можно исключить. А Беллу, самое прекрасное и единственно важное для меня существо, особенно теперь, когда я хочу выстроить для неё другое будущее, я так и не слышу, ни слова.

Белла, пожалуйста, помоги услышать тебя…

Не получилось.
В ответ на мой упорный, напряжённый взгляд Белла опустила глаза на свою бутылочку, и, открыв её, сделала глоток. Только тогда я спохватился. Ленч! Человеки должны есть по нескольку раз в день, а Белла в обед взяла только бутылку содовой. Разве этого достаточно?
- Разве ты не голодна?
- Нет. - она указала на пустой стол, передо мной. - А ты?
- Нет. Я не голоден. – более того, даже жжение в горле от аромата Беллы был вполне терпимым. Привыкаю.
Белла примолкла, сжав губы и не отрывая глаз от стола. Она что-то задумывала, и это «что-то» было не таким уж простым.
- Ты не мог бы оказать мне любезность? - сказала она, внезапно подняв на меня глаза.
Если она спросит опять про то, что я не вправе ей рассказать… я не знаю, что предпринять тогда. Может, умереть от горя?
- Зависит от того, чего ты попросишь.
- Я не попрошу многого, - пообещала она.

Белла, пожалуйста, только не проси чего-то опасного для твоей жизни, с остальным я справлюсь.

- Я просто… думала… - не отрывая глаз от своей бутылочки, и водя мизинцем по краю горлышка. - Ты не мог бы предупредить меня заранее? Ну, когда в следующий раз решишь для моей же пользы делать вид, что меня не существует? Чтобы я знала заранее, что происходит, и не ломала зря голову?
Она умница. Странности моих обстоятельств она принимает, и будет их учитывать. Но покорной игрушкой Белла быть не намерена. Или мы на равных, или…
Но акценты мы ставили разные. Я на то, что «для её пользы», а Белла - на то, что «её для меня не существует». Если ей было, хоть в тысячную долю, так тяжело, как мне в этот месяц, это уже слишком много.
- Справедливо, – согласился я.
- Спасибо, - сказала она, подняв глаза. На лице Беллы было такое облегчение, словно она прошла по тонкой проволоке над пропастью. Разве не так? Пусть и не напрямую, но я признал, что вёл себя как свинья, и согласился быть впредь человеком, ответственным человеком.

Не так, Белла. Я вел себя как очень несчастная, глупая, слепая свинья. Но буду стараться быть для тебя человеком, раз ты дала мне этот шанс. Что никак не отменяет моего вечного вопроса - о чём ты думаешь? Тем более что выяснение позиций прервало меня на довольно любопытном месте - с чего вдруг появился тот очаровательный румянец, когда я спросил о возможных теориях на мой счёт. И раз я осмелился взять на себя ответственность - быть человеком…

- … могу я попросить об ответной услуге?
- Только об одной, - смилостивилась Белла.
- Расскажи мне ОДНУ из своих теорий.
Опять с ума сводящий румянец тронул скулы, я пропадаю, просто таю от его вида, и начинаю плохо соображать, если бы не ожог в горле, вообще ни о чём бы не смог вспомнить.
- Попроси о чём-нибудь другом, - попыталась увильнуть Белла.
- Так не положено, ты только что обещала! – возразил я.
- Как будто ты никогда не нарушаешь своих обещаний, - отбрила она.
Поймала…
- Ну, пожалуйста, только одну! Я не буду смеяться, - заверял я, но мне не хотели верить.
- Будешь, - упёрлась Белла.
Да откуда ей знать, что для меня смешно. Она же меня не читает. А результаты её мышления в лучшем случае заставляют меня серьёзно размышлять, а в худшем - ставят в тупик. Иногда с очень горькими выводами. Ну, попробовать, что ли, гипнотический взгляд?
- Пожалуйста! – умильно шепнул я, погружаясь в бездонные глубины цвета топлёного шоколада.
Всё, я тону, тону, утонул, и Бог с ним, с ответом.
- Э-э… что? - голос Беллы, прозвучавший неизвестно откуда, выдернул меня из глубины.
Что? О чём это мы… у Беллы как будто закружилась голова. И я хорош. Если хочу узнать, хоть что-то, тонуть надо осмотрительней.
- Ну, пожалуйста, одну малю-юсенькую теорийку, ну, Белла, ну что тебе стоит, - глядя по-прежнему в её глаза, не переставал я клянчить самым мягким голосом, не умолкая ни на мгновение. Чувствую, как только замолчу – утону снова.
К моему удивлению, на этот раз мои усилия увенчались успехом.
- М-м, ну ладно… Тебя укусил радиоактивный паук?
Современная сказка о скромном благородном супергерое, а ещё Кларка Кента можно припомнить. Благородный герой, рыцарь без страха и упрёка, могучий и неуловимый защитник…
Ага, это всё про меня.
Вполне в её духе – желать видеть в людях только хорошее. И это так далеко от действительности, от меня персонально, что даже делается легко и весело на душе, до состояния эйфории и желания поддразнить. И похихикать…
- Ты обещал не смеяться, забыл?
Каюсь, есть такое. Я больше не буду.
-Я всё равно, в конце концов, дознаюсь, - пообещала Белла.
Потерял контроль, умник! Не хватало только глупыми смешками раззадорить пытливый наблюдательный ум Беллы! Если докопается до истины, где ты тогда будешь, как тогда посмеёшься?!
-Лучше тебе и не пытаться, – растерял я всё своё веселье.
- Это ещё почему?
Я обещал себе быть с ней честным, когда сваливал на неё половину своей ноши.
- А что, если я не супергерой? Может, у меня противоположное амплуа…
Глаза Беллы слегка раскрылись, лицо стало серьёзным.
- О… - через мгновение произнесла она. - Понятно.
Вот так. Образы доходят до сознания лучше, чем просто слова. Теперь Белла думает уже в ином направлении, логически - в правильном, даже необходимом, только …. больно очень.
- Что тебе понятно? – через боль спросил я.
- Ты опасен? - наконец, догадалась Белла, и сердце заторопилось, зачастило, и короткое дыхание, как на бегу.
Что я могу сказать… я опасен. Если она сейчас уйдёт… Она будет вправе, останавливать я её не стану. Мои последние мгновения, как их использовать, сказать, что я люблю её? А вдруг только ещё больше напугаю.
- Но ты не злодей, - прошептала Белла, качая головой.
Она очень внимательно смотрела мне в глаза и не боялась, совсем.
- Никогда не поверю, что ты можешь быть злодеем.
А кто же я, Белла… Я и есть злодей: до смерти перепугавшийся опасный эгоист, о котором подумали гораздо лучше, чем он того заслуживает, не оставили, и он СЧАСТЛИВ этим… и никогда не сознается, кто он есть на самом деле.
Когда я протянул руку и забрал крышечку от бутылки содовой, Белла не отстранилась, не отдёрнула своей руки подальше. Она НЕ БОЯЛАСЬ. Больше выносить её пытливого взгляда я не мог, запустил крышечку волчком на столе, и следил взглядом за его вращением.
Чего я хочу? Меня опять разрывало пополам. Я не знаю себя, не знаю, как поведёт себя внутренний монстр, мелко захлёбывающийся сейчас огнём дыхания Беллы. Сейчас я его контролирую, на людях это проще, но при всех ли обстоятельствах хватит моих сил, не знаю. Разумом понимаю, что лучше Белле быть от меня подальше. Сердцем хочу, чтобы была в безопасности, значит, подальше от меня. И то же сердце кричит криком – НЕ УХОДИ, не оставь…
Жизнь моя, береги себя, УБЕГАЙ!!!
Белла вскочила с перепуганным лицом, и я вздрогнул, вообразив вдруг, что мой ментальный крик как-то пробился к её сознанию.
- Пойдём скорее, мы опаздываем! – воскликнула Белла.
Это всего лишь кончился перерыв, заторможено понял я. Даже изумиться разгулу своей фантазии сил не было.
- Я не пойду.
- Как? Почему? - спросила Белла.
ПОТОМУ ЧТО НЕ ХОЧУ УБИТЬ ТЕБЯ.
- Иногда полезно устроить себе внеплановый отдых.
Точнее сказать, ЛЮДЯМ полезно, если вампиры прогуливают уроки в те дни, когда планируется пролитие крови. Мистер Баннер собирался устроить лабораторную по определению группы крови.
- Как знаешь… Так я пошла? - сказала она.
Я не удивился. Она не должна прогуливать уроков, и она их не прогуливала. Белла была ответственным человеком и всегда поступала правильно. Не в пример мне.
- Увидимся позже, - сказал я, не осмеливаясь оторвать глаз от замедляющей своё вращение пробки.
И кстати, я обожаю тебя, моё безжалостное беззащитное солнце.
Белла медлила, надеялась, наверное, что я всё-таки поднимусь с места, а я надеялся на обратное, что Белла останется здесь, со мной. И никто не дождался желаемого. Прозвенел звонок, и она убежала.
Я дождался, пока она выскочит из зала, и снял крышечку от ЕЁ бутылки со стола, в СВОЙ карман - на память. Сегодня действительно новый день.
Не скажу, что нагляделся досыта, наверное, это в принципе невозможно, не скажу, что наговорился, с этим тоже проблемы, но мы говорили утром, и Белла сказала МНЕ «Да». Я повезу её в Сиэтл. Это будет мой бал. Или моя казнь…
Мы говорили сейчас, серьёзно. Я сделал всё, что мог, чтобы Белла поняла ту сложность ситуации, в которой оказалась по моей милости. Не больше того, что позволила тайна, знать которую Белле смертельно опасно.
И всё-таки… У меня есть солнце, и появилось БУДУЩЕЕ. И всё это чудо вмещается в одном имени - Белла …
На улице шёл дождь, я залез в машину, поискал диск с любимой мелодией Дебюсси.
Она была прекрасной. Но она не соответствовала тому, что начало звучать во мне. Этого со мной давно не случалось, чтобы звучала моя музыка, которую имело бы смысл запомнить, записать.
А сейчас зазвучала. Дебюсси мешал, и я выключил чужую музыку, чтобы она не мешала рождаться моей. Она была прекрасной, завораживающей, чарующей, не замирая, росла и развивалась, являя возможные вариации и переливы. Можно даже представить, как она зазвучит на фортепиано, пальцы сами с собой в воздухе начали проигрывать будущую партитуру, чтобы рождённая мелодия приобрела законченность и совершенство.
Та-а-а-там-м, та-ри-ри-ри-ра-ри-рам-м, ри -и-и-и-рам та- ….
«Что делать!!! НУ, что делать!!! До медпункта вон сколько, а у неё совсем сил нет,
о-ох, ну как это, из-за такого пустяка, ой, не удержу, тяжёлая какая! Ну, ещё, ну, только бы… Ой, она сейчас в обморок упадёт»!!!
Кто-то ментально орал в абсолютной панике, и врезался посреди музыкальной фразы уродливым диссонансом. Что там у Ньютона могло такого приключиться, чтобы так безобразно разорвать мелодию?
В ста ярдах от меня, под мелкой дождевой пылью, на мокрую, в лужицах после только что кончившегося дождя, дорожку по рукам Ньютона сползало безвольное тело девушки. Мягким комком перетекло на мокрый бетон, припав к нему
мертвенно-бледной щекой и закрыв глаза.
Белла?!
Ухнула за спиной распахнутая толчком дверь машины, когда я вылетел из неё.
- Белла?! – закричал я.
А она даже не шевельнулась…
Ужас - это когда чувствуешь себя ледяным насквозь.
Обыск мозга Майка дал лишь подробное описание его ко мне отношения и несвоевременности моего появления. Нашёл же время ревновать! Или я непрошеный свидетель того, что он натворил? Что он мог с ней сделать? Если он виноват…
Убью… Очень медленно и подробно…
- Что стряслось? Что с ней? – орал уже я Ньютону, выталкивая вопросами из его головы несвоевременные эмоции. Ему лучше собраться с мыслями, и объяснить мне, что произошло! Это в его кровных, кхе, интересах! Да и сам я хорош, не орал бы сразу, не пришлось бы изображать забег на стометровку по-человечески. Но орал я громко и страшно, лежащая на бетоне Белла от звука моего голоса сильнее прижмурилась, да и биение сердца уже прослушивается. Всё не смертельно, часть льда подтаяла, но
что-то произошло, и насколько серьёзно?
Майка мой голос тоже привёл в адекватное состояние, он понял, что лучше ответить. В мозгу, вместо бешенства по моему поводу, замелькали воспоминания того, что случилось на биологии: голова Беллы бессильно лежит на столе, щёки позеленели, руки бессильно висят вдоль тела, на белых карточках под щекой Беллы - красные капли….
Определение группы крови.
Жуткий ужас - это когда знаешь, что весь мир может расколоться от малейшего толчка - единственной капли крови Беллы. Я застыл, перестал дышать, одна надежда, что вода в луже не даст аромату её ПРОЛИТОЙ КРОВИ добраться до меня.
- Да нехорошо с ней, что ещё! - буркнул Майк, отходя от испуга и злясь на моё несвоевременное появление. - Ничего не понимаю, она даже палец не уколола.
Счастье - это когда знаешь, что можно оттаять. Можно дышать, и даже учуять запах открытой крови Майка из крохотной ранки, он свой палец успел уколоть.
«Мр-м», - уркнуло что-то в районе желудка, - «эта кровь очень даже ничего».
Да ты, никак, снова заговорил, монстр?
Желудок, естественно, промолчал. Сейчас было важнее другое - Белла.
Я опустился рядом с ней на колени, Майк топтался рядом и продолжал беситься, из-за моего непрошеного вмешательства. Сам виноват, надо правильно выбирать приоритеты. Или девушка, или намокшие на коленях брюки.
- Белла, ты меня слышишь? – обратился я к ней.
- Не-ет, - застонала она. – Уходи.
Мой слегка нервный смех был ей ответом. С ней ничего особенно страшного не произошло.
- Я вёл её в медпункт, - сказал Майк, отвечая на мой вопросительный взгляд. - Но она ведь не может идти дальше.
- Я отнесу её. Давай обратно, в класс, - пренебрежительно скосившись на чистые глаженые штанишки, скомандовал я Майку.
На скулах Майка заходили желваки.
- Нет, я сам!
Он сам! А штанишки? Это я – сам! И никто другой. Это для меня испытание, немного страшно, вот так близко быть к Белле. Но если бы не этот случай, когда бы я осмелился подойти к ней настолько близко, взять её на руки, нести, и чувствовать на руках гибкую хрупкость, тепло тела обожаемого существа? Кажется, меня трясло, от восторга, или от страха, не знаю, я в этом пока не разбираюсь. Я нёс её на полувытянутых руках, не прижимая, но достаточно близко, чтобы она могла прислонить не слишком послушную сейчас голову к моему плечу. Я мог донести её за считанные мгновения, а должен был передвигаться со скоростью обычного сильного человека, несущего приемлемый по тяжести груз, и торопился её доставить в безопасное место, туда, где не будет мокрого бетона и моих ледяных рук, - другими словами, подальше от себя самого.
Белла медленно выходила из обморочного состояния, и не сразу поняла, что её несут на руках. И несу её я. Когда поняла, глаза её резко распахнулись и застыли в замешательстве.
- Сейчас же отпусти меня, - слабым голосом приказала она.
Она была смущена и недовольна, обнаружив так близко свидетеля своей слабости, она этого не любила, об этом я ещё с аварии был осведомлён. Позади нас комичным аккомпанементом раздавались громкие протесты Майка, но помочь ему я ничем не мог, я был занят - нёс Беллу.
- Ты выглядишь ужасно, - сказал я, улыбаясь: ведь на самом деле ничего не случилось, просто она такой человек - со слабоватым желудком и легко кружащейся головой.
- Поставь меня на землю, - требовала она, а губы-то совсем белые.

Рановато Вам, мисс Гордячка, становиться на ножки.

- Значит, не выносишь вида крови?
Какое совпадение, и я тоже.
Белла закрыла глаза и сжала губы, похоже, сдерживая приступ тошноты.
- И, причём, не твоей собственной крови! – улыбнулся я ещё безудержнее, в ответ на ироничную ухмылку судьбы.
Мой желудок на чужую кровь тоже реагирует особым образом, спазмом и болью вплоть до чревовещания, и выгляжу я тогда очень похоже, хотя и без обмороков.
Мы были уже у административного корпуса. Когда я, пинком, открыл кем-то не запертую дверь и влетел в приёмный офис, мисс Коуп подскочила от неожиданности.
- О господи, - ахнула она, увидев на моих руках пепельно-бледную девушку, и начала бледнеть сама.
- Ей стало плохо на биологии, - поспешно объяснил я, пока её воображение совсем не разыгралось. Только её обморока мне сейчас и не хватало!
Мисс Коуп тут же провела нас в медпункт, бросилась искать медсестру, а я поспешил положить Беллу не потрёпанную кушетку и отскочить к дальней стене. Ещё минута - и буду выглядеть ничуть не лучше Беллы.
Рефлекс хищника на тепло тела жертвы и его запах: полная собранность,
напряжённость мускулов, готовых к броску, полный рот яда и спазм в желудке. Прелестно… Хорошо, что на меня в это мгновение никто не смотрел. Я нарушил своё собственное условие: соблюдать безопасную дистанцию, - и поплатился за это реакцией тела и корчами униженного самолюбия. Среагировал…, как зверь. Но ведь не поддался! Так что это не совсем унижение, а даже победа, пусть и с дрожащими коленями…
- Ей просто немного нехорошо, - успокоил я засуетившуюся пожилую медсестру миссис Хаммонд. - Они определяли группу крови на биологии.
Медсестра понимающе кивнула.
- Всегда это хоть с кем-то, да случается.
Нервный смешок чуть не вырвался на волю. Ну, конечно, если должно, хоть с кем-то, что-то случиться, кто у нас первый в очереди на неприятности, как не Белла Свон?
- Просто полежи минутку, дорогая, - сказала миссис Хаммонд.- Это пройдёт.
- Я знаю, - ответила Белла.
- И часто это с тобой? - спросила медсестра.
- Случается иногда, - призналась Белла.
Я попытался замаскировать свой смех под кашель. Иногда!!! Случиться в этот раз должно было обязательно, потому что я был достаточно близко, чтобы неприятность превратилась в катастрофу. Свойство «фортуны» Беллы: если у неё есть перспектива стать ещё хуже, она этой перспективы не упустит.
Мой странный кашель привлёк внимание медсестры, и она сказала:
- Ты можешь теперь возвратиться в класс.
Искру гипноза во взгляд, тень «зова» в голос – и можно бесстыдно врать:
- Мне сказали остаться с ней.
Не успевший оформиться в мозгу медсестры вопрос, - а с какой стати - тихо бесследно рассосался. И всегда так, со всеми. А с Беллой такой номер не проходит. Вот почему?
- Я принесу немного льда – положить тебе на лоб, дорогая, - сказала медсестра.
Под моим взглядом без гипнотического влияния ей было немного не по себе, и она поспешила выйти. Нормальная реакция нормального человека на внимание вампира. А с Беллой и тут всё не так.
- Ты был прав, - простонала Белла, закрыв глаза.
О чём это она? Что-то почувствовала, пока я её нёс, и решила, что, да - лучше держаться от меня подальше?
-Я всегда прав… - ответил я.
… и во всём: в мире людей я ей не пара, я для неё опасен, и я без неё не выживу.
Мрачная правота, и голос, невольно, такой же.
- А в чём же я прав на это раз?
- Было бы полезней прогулять, - вздохнула она.
Уф-ф, пронесло! Это очень хорошо, что с Беллой всё не так, как с другими людьми, это просто прекрасно!
Она замолчала, тихо и ровно дыша. Обморочное состояние уходило, губы начали розоветь, хороший признак. Я следил, как цвет возвращается к губам, смотрел на их форму, на ту, только ей присущую, полную очарования неправильность, и « уплывал». И это было прекрасно, пока не дошло, в какую сторону я «плыву». К Белле, как можно ближе. Идея - хуже некуда.
- Ты немного испугала меня, - сказал я, чтобы вызвать её на разговор. Мне нужен был сейчас её голос, чтобы не «уплывать». – Я подумал, что Ньютон тащит твоё обескровленное тело, чтобы закопать в лесу.
- Ха-ха, - отозвалась Белла.
- Честно говоря, я видал трупы, у которых цвет лица был получше, - и собственного производства, и в больничном морге, вместе с Карлайлом, но не в Форксе. – Я уже было настроился на то, чтобы отомстить за твоё убийство.
Очень медленно и подробно…
- Бедный Майк, - вздохнула она. - Наверное, сходит с ума от беспокойства.

Майк, бедный? Мальчишка, не способный пожертвовать стрелками на штанишках? Белла!

Да что это я, это мне она сказала «да», а ему ответила – «нет». Просто пожалела, потому что добра к людям. Вот и всё.
- Он меня совершенно не выносит, - жизнерадостно, и совсем не к месту, наябедничал я вдруг.
- С чего ты это взял?
- На физиономии у него написано - вот с чего, - нашёлся я.
А ведь и правда, довольно только вспомнить выражение его лица, когда я кинулся к Белле от машины. И таким оно оставалось и дальше, пока я мог его наблюдать. Не слыша мыслей Беллы, поневоле напрактикуешься в изучении языка тела людей.
- А как ты оказался поблизости от корпуса естественных наук? Я думала, что ты внепланово отдыхал, - голос Беллы стал более уверенным. Да и зеленоватый оттенок исчезал, к прозрачной коже медленно возвращался здоровый цвет.
- Я в машине сидел, слушал музыку.
Бровки Беллы чуть наморщились, словно мой бесхитростный ответ чем – то её удивил.

О чём ты думаешь? Что сейчас думаешь обо мне? Мне очень любопытно, знаешь ли.

Миссис Хаммонд вернулась с пакетом льда, и Белла открыла глаза.
- Вот, дорогая, - сказала медсестра, положив Белле лёд на лоб. – Да ты уже выглядишь лучше!
- Думаю, я в порядке, - Белла сдёрнула пакет со льдом со лба и села.
Ну, конечно, она ведь не любит, когда с нею нянчатся. Добрые морщинистые руки миссис Хаммонд потянулись к девушке, уложить её снова, медсестра была не совсем уверена в заявлении Беллы, но как раз мисс Коуп заглянула, приоткрыв дверь, из-за её спины слабо потянуло свежей кровью.
В приёмной находился Майк и ещё кто-то. Настроение Майка не улучшилось, злоба в нём так и кипела. Тяжёлый парень, которого он притащил в медпункт, был неприятной противоположностью девушке, находившейся до сих пор здесь с наглецом, перехватившим у него право ей помочь.
- У нас здесь ещё одна жертва науки, - сообщила мисс Коуп.
Белла быстро соскочила с кушетки, радуясь, что общее внимание переключится на кого-то другого.
- Вот, пожалуйста, - сказала она миссис Хаммонд, протягивая ей пакет со льдом. – Мне он уже не нужен.
Майк с кряхтением проталкивал в дверь Ли Стивенса, крупного парня, с окровавленной рукой у лица. Наверное, он пытался рассмотреть, велика ли ранка, но кровь всё залила и продолжала сочиться, падая каплями на запястье.
- О нет! - вот он, отличный повод для Беллы, чтобы убраться отсюда поскорее, а мне, как её сопровождающему, тем более делать тут будет нечего. – Белла, давай выйдем в приёмную.
Она вопросительно взглянула на меня.
- Уж поверь мне - уходи!
Она взвилась и выскочила за дверь ещё до того, как она захлопнулась. Я следовал почти вплотную, и её разлетевшиеся волосы коснулись моей руки. В приёмной она развернулась и взглянула на меня по-прежнему широко раскрытыми глазами.
- Да ты, никак, послушалась меня! - удивился я, обычно, советы и предложения о помощи встречались отказом разной степени разгневанности.
Белла наморщила носик.
- Я почувствовала запах крови.
Я изумился:
- Люди не чувствуют запаха крови.
- Нн-е знаю, я чувствую… Поэтому мне и стало плохо. Кровь пахнет ржавчиной… и солью.
Я обомлел. Застыл и стоял столбом.

Кто ты, Белла? Ты выглядишь, как человек, ты теплая и мягкая, ты пахнешь, как человек, для меня - лучше всех человеков, ты говоришь, как люди. Но и всё, на этом. Ты не красива стандартной человеческой красотой, ты прекрасна. Даже люди это способны ощутить, из-за этого у меня проблемы. Ты не так думаешь, и я вечно попадаю впросак, то есть я учусь тебя понимать, но очень медленно. Ты не боишься чёрных голодных глаз вампира, не чувствуешь тревоги в моём присутствии, не поддаешься «зову», да и действие гипнотического взгляда на тебя под бо-ольшим вопросом. И ты чувствуешь, как пахнет кровь.

- Ты что? – заметив моё остолбенение, спросила Белла.
- Нет, ничего.
Я просто потрясён, очарован, околдован, я просто спятил. Как меня угораздило влюбиться в чудо, непостижимое и недостижимое, шутки ради прикинувшееся человеком?! Белла…
Ну, у этого Ньютона просто врождённые способности испортить любую гармонию.
Сейчас он влетел в приёмную, разбив минуту волшебства, налитый злобой и негодованием. Злобой по моему адресу, что несказанно меня забавляет, и негодованием в адрес Беллы, с чего она так много стала уделять мне внимания.
А уж это - не твоё дело, Майк!
- Ты выглядишь уже не так отвратительно, - грубо бросил он Белле.
Рука дёрнулась, чтобы поучить его хорошим манерам. Нет, надо научиться держать свои эмоции под контролем, иначе я этого гадёныша, в самом деле, убью. Мгновенно, а не так, как намеревался.
- Только держи свою руку в кармане,- сказала Белла, и я замер.
Неужели почувствовала МЕНЯ? Я уж и не знаю, что думать о тебе, Белла…
- А уже не течёт, - угрюмо буркнул Майк, и я вернулся в

Корябка 13 октября 2014, 22:35
0

Оу как жалко. Но придется прочитать после того как приду с работы домой. Сейчас нужно уже бежать, а то опоздаю.

TUTIK 14 октября 2014, 07:18
0

Хорошо. Уютно, с любимой книжкой... Спасибо за возобновленное удовольствие. Но имею вопрос. Вполне доброжелательный. Почему в Вашей версии Эдвард не обескуражен "молчанием" Беллы? Или можно сказать - мало озадачен.

Linum 14 октября 2014, 23:09
0

Не думаю, что это должно было его "убить на корню". В мире, где способность к телепатии не является чудом, как и способность Деметри слышать "запах" личности на огромные расстояния, закрытость Беллы и не должна восприниматься как-то особенно испуганно. Тем более, что всего во вторую встречу, во время аварии обнаруживается пониженность "звука мысли" у Чарли Свон. Девочка чуть одарённее папы, только и всего.

Корябка 14 октября 2014, 23:45
0

-А, ну, да, что это я, - промямлил Майк. – Так ты едешь с нами на выходные? Ну, на пляж.
Теперь в бешенство пришёл я. Кое-кто тоже претендует на время Беллы. И этот кое- кто - Майк! Убью…. Спокойнее, не надо так сжимать стул, посыплются щепки, в мыслях других учеников тоже было что-то такое, про поездку большой компанией, давно уже собирались. Поедет куча народу, Белла побудет с друзьями, только и всего. И Майк там будет…. Это просто большая компания, и больше ничего. Но Майк там будет!
-Конечно, я же сказала, - заверила Белла.
Лучше затолкать оба кулака в карманы, стиснув их до треска. Белла обещала Майку, что поедет вместе со всеми на пляж, обычная вылазка на природу. Со всеми. Их будет там много. Это должно меня успокоить.
-Встречаемся у магазина моего отца в десять.
«А Каллена туда никто не звал»!
-Да, я буду, - ещё раз подтвердила Белла.
-Тогда увидимся на физкультуре.
-Увидимся, - повторила она.
Майк поплёлся в класс, с досадой размышляя о Белле и не только:
«И что она находит в этом уроде? Ну, да, он, конечно, денежный мешок….».
По себе не суди!
«Девчонки считают его красавчиком, чёрт знает почему. Слишком…. слишком он какой-то неестественно совершенный. Готов поспорить, что их папаша вовсю порезвился над ними всеми со скальпелем – перекроил им рожи, пластик-фантастик. То- то они все такие белые и пригожие. Андроиды какие-то. А он так и вообще…. страшилка на ночь, фильма ужасов не надо».
А Майк Ньютон, оказывается, довольно проницательный….
«Иногда, когда он смотрит на меня, я готов поклясться, что он думает, как бы меня прикончить. У, урррод…..».
Совершенно верно Майк, но давай по-честному, это чувство у нас с тобой взаимное.
-Физкультура, - простонала Белла.
Если я правильно понимаю этот стон и мученическое выражение лица, перспектива урока физкультуры, даже если там будет Майк, Беллу не вдохновляет. И даже наоборот….
Белла, я постараюсь сделать всё, что ты хочешь, а тем более, если этого хочу и я. А я хочу, чтобы ты не пошла на физкультуру, где тебя будет ждать Майк Ньютон. И ещё я хочу снова оказаться так близко от тебя, как будто снова тебя несу. И я не буду рисковать. «Ошибки номер один» не будет. Но опыта мне набираться как-то надо?
Я склонился к её лицу так близко, что даже ощутил на губах её тепло, хотя дышать себе не позволил. «Ошибка номер один»…. её не будет.
-Я позабочусь об этом, - шепнул я. - Иди, присядь, и прими бледный вид.
Белла послушно подошла к одному из откидных стульев, присела, и прислонила голову к стене. Когда мисс Коуп вышла из задней комнаты и подошла к своему столу, Белла, с закрытыми глазами, выглядела так, словно вот-вот опять потеряет сознание. Ей даже особо притворяться не пришлось – она всё ещё была неестественно бледной, мисс Хаммонд была права: полежать бы ещё не мешало. Но соседство с Ли Стивенсом навредило бы ещё больше.
Я повернулся к секретарше. Если Белла не забыла своего обещания - докопаться – то одну из своих экзотических способностей я смогу сейчас продемонстрировать, на обычном человеке, а не на фее, для которой что человек, что вампир – всё едино.
. -Мисс Коуп? – спросил я, добавив обертонов «зова» в голосе.
-Да? - встречно спросила она, биение её пульса, как всегда, когда я к ней обращался, привычно ускорилось.
«Как красив, ах, Боже мой…..»
Это я и сам знаю. И что женские сердца часто ускоряются в моём присутствии совсем не из страха, я тоже знаю. Чего я не знаю, это…. а нравлюсь ли я Белле. Когда её сердце ускоряется, это всегда от страха или гнева, или…. неужели я ей немного нравлюсь? Я же слышал, как оно начинает спешить, но всякий раз глаза Беллы смотрели куда угодно, только не на меня. Может, я ошибался…. может, феи тоже люди? Как и вампиры….
-У Беллы следующим уроком физкультура, мисс Коуп, но я думаю, что она ещё недостаточно оправилась. Наверное, будет лучше, если я отвезу её сейчас домой. Не могли бы Вы освободить её от следующего урока?
С обертонами я перебрал, и с улыбками тоже, у мисс Коуп сел голос, пришлось откашливаться.
-Тебе тоже нужно освобождение, Эдвард?
-Нет, у меня испанский с миссис Гофф. Она меня и так отпустит.
Мисс Коуп оформляла освобождение, а я размышлял на очень завлекательную тему: насколько феи похожи на людей. Та, что сейчас сидит у стены, не очень похожа, так что слишком высоко заноситься в мечтах не стоит. Здесь, при падении, я рискую не синяками на самолюбии, а гибелью. Любящие вампиры в этом плане очень уязвимы.
-Ну вот, всё сделано. Поправляйся, Белла, – сказала секретарша.
Белла слабо кивнула – слегка переигрывая.
-Ты в состоянии идти, или мне снова понести тебя? – подыграл я явной дебютантке с никакими задатками к лицедейству.
Но от рук она обязательно откажется, даже если и почувствует слабость. Её слабость – это её личная территория, на которую она вообще никого не хотела допускать.
-Я пойду сама, - сказала Белла.
Что и требовалось доказать.
Белла поднялась на ноги, чуть постояла, может быть, вправду, проверяя, насколько надёжно держат её ноги, лицо-то ещё бледновато. Я придержал для неё дверь, и мы вышли на улицу, под вновь разгулявшийся дождь. На улице Белла, чуть улыбаясь и прикрыв глаза, подставила лицо дождю.
О чём она сейчас думает?
Нет ответа.
На свежем воздухе ей становилось лучше, дождинки катились по ожившему лицу. Но что-то было в её позе не совсем привычным, странным. А-а, ну, да. Девушки, обычно, лицо дождю не подставляют, чтобы не смыть макияж. Не припомню ни одной девушки без макияжа, даже здесь, в вечно мокром Форксе. Никого, кроме Беллы. Да ей это и не нужно. Косметическая индустрия делает миллиарды на женщинах, которые пытаются сделать кожу такой, как у неё.
-Спасибо, - сказала она, улыбаясь уже не неслышным мне мыслям, а мне, – стоило слегка помучиться, чтобы пропустить физкультуру.
Теперь и физкультура свободна, а у меня нет никаких причин, чтобы задержать Беллу рядом с собой. Неужели это богатство – целый урок - так и проплывёт мимо рук…..
-Всегда пожалуйста, - ответил я на её благодарность, а хотел сказать – не уходи.
-А ты поедешь с нами? Я имею в виду – в эту субботу? – спросила Белла, в её голосе была заинтересованность и…. надежда? Что в этой куче людей рядом с ней буду я, а не Майк? Белла ждала моего «да». И как я хотел бы его сказать!!! Только в солнечный день, а он будет именно таким, я и многолюдный пляж - понятия несовместимые. Хотя пляжи бывают разными, есть и такие, где высокий берег и скалы дадут мне место для манёвра….
-А куда точно вы едете?
-В Ла-Пуш, на Первый пляж.
Ну что ж, из этого ничего не вышло бы в любом случае. Большой Договор никто не отменял.
-Не думаю, что я там желанный гость.
Белла вздохнула, признавая, что Калленам в компании школьников не рады, но, не собираясь с этим смиряться, сказала:
-Ты был бы моим гостем.
Белла….
Я всего лишь вампир, школьники – это пустяки, есть препятствия куда более серьёзные. Между нами солнечный день и Большой Договор, и я ничего не могу, даже сказать правду. Нужны другие причины.
-Давай на этой неделе больше не будем раздражать беднягу Майка, не то он кусаться начнёт.
«Бедняга» Майк, как аргумент для отказа. Захочет он кусаться или нет, неизвестно, а я вот хочу!!! И рвать именно его, в клочья, от зависти, потому что он человек, он может поехать в Ла-Пуш, а я - нет….
-Майк-шмайк, - презрительно сказала Белла. Я могу радоваться: Майк для неё не аргумент. Но другого у меня нет!!!
Ничего не добавив, она вдруг развернулась и пошла прочь.
Нет! Рука сама собой ухватилась за её куртку, и Белла резко остановилась.
-И куда же это вы направились, мисс? – возмущённо вопрошал я замершую спинку. Меня и так все грабят: солнечная погода, Ла-Пуш, собственная жажда, и, значит, семейный выход на охоту. Это нечестно! Время Беллы, проведённое со мной – сколько его мне досталось сегодня? Даже если не меньше, чем всегда, всё равно мне МАЛО! Урок физкультуры – моя добыча, и будет справедливо, если и мне с неё перепадёт хоть что-то. Если Белла сейчас меня бросит, и я останусь один....
Это нечестно! Не позволю….
-Я иду домой, - ответила она, недоумевая, почему после моего маловразумительного отказа я так бурно реагирую на её уход.
-Ты разве не слышала? Я обещал мисс Коуп отвезти тебя домой. Думаешь, я позволю тебе сесть за руль в таком состоянии?
Сейчас начнёт недовольно отпираться. Но мне нужна проба сил, и тренировка заодно, перед поездкой в Сиэтл, даже её маленькая комната по объёму всё равно гораздо больше, чем салон автомобиля. А раз поездка до её дома гораздо короче, чем до Сиэтла, «Ошибка номер один» сводится к минимуму. Эту возможность упускать нельзя, как и шанс прибрать к рукам горстку драгоценных минут Беллы.
-В каком «таком» состоянии? – возмутилась она, в точности, как я и ожидал. – И как быть с моим грузовиком?
-Элис отгонит его к тебе после школы, - потянул я осторожненько за полу куртки назад. Не самый удобный способ ходьбы для человека, и вперёд идущего с запинаниями.
-Ладно, пойдём! – сдалась она, выкручиваясь из моего захвата. Не очень ловко это вышло, чуть равновесие не потеряла, могла упасть. Моя рука уже была наготове, поддержать, жаль, не понадобилось, Белла устояла.
Жаль? Белла чуть не упала, а мне жаль, что этого не случилось? Жуть какая. Я согласен на все мелкие неприятности для Беллы, потому что это давало мне законное основание прикоснуться к ней, чтобы спасти. Но главное – чтобы прикоснуться. И почувствовать, как ухнет собственное сердце. И подслушать, не заторопится ли её, и подсмотреть, будет ли страх в её глазах, или что-то другое…. Впрочем, даже если бы я не хотел неприятностей, они всё равно будут. Обошла машину, и тут же умудрилась налететь на дверцу. Её трудности с равновесием надо будет учитывать заранее, а не мечтать!
-Не ломай дверь, Белла. Кстати, она открыта, - сказал я, садясь за руль и заводя двигатель.
-Ты такой бесцеремонный! – продолжала она возмущаться моей настойчивостью.
И продолжала упрямо стоять под нелюбимым ею дождём, поливавшим густые волосы и делавшим их совсем тёмными. – Я прекрасно могла бы доехать сама!
Конечно, могла бы, только как быть с моей долей добычи? Так нечестно, Белла. Открыв пассажирскую дверь, я потянулся к ней:
-Садись в машину, Белла.
Её глаза сузились, что-то замышляет, и по логике – побег. Ограбление и побег. Так нечестно!
-Я тебя за шиворот назад притащу, - любезно предупредил я.
Белла досадливо скривилась, поняв серьёзность моих намерений, независимо задрала подбородок и забралась в машину. Она успела из-за своего упрямства сильно промокнуть. Вода каплями падала с волос, кожа отсыревших сапожек поскрипывала, касаясь друг друга, пока Белла усаживалась.
-В этом нет ни малейшей необходимости, - холодно заявила она.
В чём - в таскании её за шиворот? Разумеется. Но предупреждение, что её на руках обратно принесут, она бы восприняла совсем…. отрицательно. Так что из двух зол….
Главное, что она сидит рядом в машине, побег предотвращён, а победителей…. да пусть судит, победа важнее. Я включил для неё печку, снова включил музыку, и мы поехали. Оборванный на полуноте Дебюсси снова зазвучал в салоне. Мы ехали, и Белла сидела рядом со мной, можно было хоть искоса, но смотреть и смотреть. Она всё ещё переживала своё поражение, оттопырила губку, и стала похожей на раскапризничавшегося ребёнка. Опять рисунок её губ заворожил меня, и я «поплыл», представляя, что я почувствую, если….
-«Лунный свет»! – воскликнула она с улыбкой и облила меня сияющим взглядом, вслушавшись в звучащую мелодию.
Она разбирается в классике? Приятная редкость….
-Ты знаешь Дебюсси?
-Не очень хорошо, - ответила она. – Моя мама любит классику, а я знаю только те вещи, которые мне нравятся.
-Эта пьеса тоже одна из моих самых любимых.
Я задумчиво смотрел сквозь окно, всё в дождевых каплях, и обдумывал это новое открытие. Белла – дитя своего времени, как я – дитя своего. Для неё нормально в её юном возрасте водить машину, принимать серьёзные решения, одним словом – быть независимой. Это совсем другой тип девушки, совсем не тот слой цивилизации, в котором я сформировался как личность. Литература, музыка, нравы – всё это значительно трансформировалось. И вдруг такое единство вкуса.
Но, кажется, и её, то, что я слушаю Дебюсси, порадовало. Она смотрела невидящими глазами на залитое дождём стекло и слушала колдовскую мелодию, может быть, мечтала….
О чём ты думаешь сейчас, Белла?
В салоне было тепло, и аромат подсыхающих волос Беллы стал гуще, сильнее, сильнее даже, чем в собственной комнате!!! Ожог!!! Голова кружится, горло горит нестерпимо, мускулы наливаются пружинистой готовностью, и яда полон рот…. а руки стискивают руль, чтобы не схватить….
Белла…. у добычи не бывает имён, а у тебя есть имя, звучащее для меня молитвой.
Белла, Белла….
Белла, поговори со мной….
-Расскажи мне о своей матери, - попросил я, сглатывая яд.
Белла улыбнулась.
-Мы с ней похожи, только она красивее.
Я усомнился в этом.
-Во мне слишком много от Чарли, - продолжала она. – Мама общительнее меня и храбрее.
Я усомнился и в этом, хотя Чарли…. он плохо читаем, но сейчас речь идёт о матери.
Так что я, зная кое-что о храбрости Беллы, имею право на сомнение.
-Она безответственная и немножко эксцентричная, а ещё - очень непредсказуемый повар. Она моя лучшая подруга.
Между бровей снова образовалась складочка, голос был печальным, конечно, она скучала. Но её лучшей подруге, старшей по возрасту, и младшей по душе, нужнее другой человек. И старшая отступила. А младшая приняла жертву. Легкомысленные дети всегда так делают.
Только когда остановился у её дома, понял свой промах, я ведь не интересовался её адресом. Потом успокоился: Чарльз Свон – фигура в местном обществе весомая, а секреты в Форксе…. тут любая сплетня из конца в конец проходит от силы за два часа.
-Сколько тебе лет, Белла? – спросил я её, разглядывая горькую складочку на лбу. Кто их знает, фей. Я не встречал девочек в классе юниор, думающих о сердечных привязанностях своих родителей с точки зрения их, а не своей пользы, и такую горькую складочку тоже не видел.
-Мне семнадцать, – ответила она.
-Непохоже, чтобы тебе было семнадцать.
Белла засмеялась.
-Что?
-Мама всегда говорит, что я родилась тридцатипятилетней, и с каждым годом всё ближе к среднему возрасту.
Она снова засмеялась, и а потом вздохнула.
-Ну, кому-то же нужно быть взрослым.
Это могла быть объяснением. Инфантильная мать. Белле пришлось срочно повзрослеть, чтобы стать опекуном. Но сколько раз я наблюдал, как у инфантильных родителей вырастали ещё более инфантильные детки! Яблочки от яблони…. А с Беллой и здесь всё не так. Опять всё не по-людски. Но хоть понятно, почему заботы о себе она воспринимает чуть не в штыки. Не привыкла. Вместо яда, от загустевшего аромата во рту горечь…. Жизнь несправедлива.
-Ты и сам не особо тянешь на ученика юниор класса, - ехидно заметила Белла.
Я скорчил неопределённую гримасу. Вот так всегда: пока я пытался понять хоть какую-то её мысль, черту характера, оказывалось, что во мне она успевала заметить гораздо больше. Не хватало, чтобы зашла речь обо мне. Это очень скользкая и опасная тема, лучше перевести разговор в прежнее русло.
-Так почему твоя мама вышла замуж за Фила?
Она немного помедлила, и, в конце концов, ответила:
-Моя мама…. ну, она слишком молода для своего возраста. Я думаю, жизнь с Филом даёт ей возможность почувствовать себя ещё моложе. Во всяком случае, она от него без ума, - снисходительно покачала она головой.
-И ты так легко на это согласилась? – удивился я.
-А почему нет? – ответила она вопросом на вопрос. – Я хочу, чтобы она была счастлива. А с ним она счастлива.
И что я узнал? что Белла не только самоотверженна, но и абсолютно неэгоистична? Это можно было предположить. Но мы говорим о маме Беллы.
-Это великодушно с твоей стороны…. А вот интересно….
-Что?
-Как ты думаешь, твоя мама была бы так же великодушна по отношению к тебе? Приняла бы любой твой выбор?
Мы говорим о её маме, об её отношениях с дочерью в такой сфере жизни, как выбор спутника. Я всего лишь задал вопрос, зеркальный предыдущему, все логично. Почему опять куда-то проваливается моё сердце, какое я к этому могу иметь отношение?
Никакого. Никогда.
Что я сейчас творю…. Разговариваю, слушаю, смотрю в карие глаза, слишком пристально немного, чтобы не упустить ни одного движения неслышимой мысли, чувства. Это мои драгоценности, принадлежащие только мне, это всё, на что я могу претендовать сию минуту. На что могу надеяться в будущем, и не больше. Тонуть, время от времени, в карих омутах, так, как сейчас.
-Д-думаю, что да…. – запнулась Белла, сердце рядом чуть затормозило и заспешило немного чаще.
Смена ритма выдернула меня из омута. Ну вот, где я был сейчас, что успел рассмотреть, ведь был шанс…. Страха не было. Но могло быть и недоумение, что это я так уставился.
-Но она всё-таки мать. Так что с нею может быть и по-другому, – добавила Белла.
Значит, мнение матери в этом вопросе для Беллы значение имеет, она ему доверяет. Неизвестно, подчинится ли, но прислушается. А что может одобрить мать, способная влюбиться в бейсболиста, и всё-таки обладающая жизненным опытом, которого у её дочери пока нет?
-Значит, никого СЛИШКОМ жуткого, - кривовато, усмехнулся я с чисто академическим интересом.
Она усмехнулась в ответ:
-Смотря кого считать жутким. Того, у кого пирсинг по всему лицу и татуировки по всему телу?
-Ну, это, конечно, полная жуть.
Пустота мозга, компенсируемая внешними побрякушками. Игрушки недоросля, но впечатление производят.
-Ты так думаешь?
Ироничный вопрос, он же ответ. Мы понимаем этот вопрос одинаково, вот где полная жуть. Насколько одинаково? Что меня тянет сейчас на тонкий лёд, из-под которого могу не выбраться? Моё сумасшествие, вот что. Я спятил.
-Как ты считаешь, Я могу быть жутким? – я попытался спрятать сумасшествие за подобием улыбки.
Она основательно задумалась, но сердце не частило…. и не замирало.
-Хмм…. Я думаю, что ты мог бы, если бы захотел, - очень серьёзно ответила Белла.
Я тоже был серьёзен.
-А сейчас ты меня боишься?
-Нет. – последовало без задержки.
Вот теперь я мог улыбнуться. Я был НЕ ТАКОЙ, как все, мой вопрос должен был об этом напомнить, если вдруг она упустила это из вида. Но она всё равно меня не боялась, потому что я НЕ ХОТЕЛ быть для неё жутким.
Зеркало её души возвращало её общением людям лучшее, что в них было, но это не значит, что оно было кривым. Если хорошего не было, Белла просто переставала разговаривать с таким человеком. Лорен, приятельница Джессики, была одним из таких явлений, которое я мог наблюдать. Я был хуже Лорен, та была проста, как обычная дубинка.
А я был двулик. Что бы отразило зеркало Беллы, если бы она знала об истинности моей натуры? О человеке и хищнике в одном лице? Что-то мне нехорошо….
-Может, теперь ты расскажешь о твоей семье? Твоя история, должно быть, куда интереснее, чем моя, - попросила Белла.
Смотря, что считать интересным. Если страшилки на ночь, то - да.
-А что бы тебе хотелось узнать?
Некоторые стороны жизни моей семьи могут быть…. странноватыми.
-Каллены усыновили тебя?
-Да.
После некоторых колебаний Белла, всё-таки решилась спросить:
-Что случилось с твоими родителями?
Это был простой вопрос, не надо было даже выкручиваться.
-Они уже очень давно умерли.
-Прости….- очень тихо сказала Белла.
Обычному человеку этот вопрос мог бы причинить боль, она, наверное, сожалела уже, что задала его. Ей не хотелось причинять мне боли.
Ей не хотелось причинять МНЕ боли.
-Я даже и не помню их как следует, - успокоил я её. – Карлайл и Эсме - единственные родители, которых я знаю.
-И ты их очень любишь, - заключила она.
-Да, они самые лучшие в мире.
-А твои братья и сёстры?
В принципе, можно вкратце изложить официальную версию и перевести разговор на что-нибудь другое. Но время…. куда-то сбежало. Пора было возвращаться.
-Мои брат с сестрой, не говоря уж про Джаспера и Розали, не погладят меня по головке, если им придётся мокнуть под дождём, ожидая меня.
Розали в особенности.
-О, извини. Тебе, наверное, пора ехать, - сказала Белла, даже не пошевелившись. Ей тоже не хотелось, чтобы кончилось НАШЕ время. Все НАШИ минуты драгоценны для меня, но это мгновение…. оно бесценно….
Но надо было пригнать грузовик раньше, чем шеф Свон прибудет домой, тогда и не будет повода рассказывать про биологию и медпункт.
-Какие уж секреты в Форксе, - сморщилась Белла. - Наверняка он уже всё знает.
Я засмеялся, Белла вполне могла принять этот смех за подтверждение её мнения о городишке. И оно не было ошибочным. Почти.
За исключением Калленов.
Если кое-где превысить скорость, то ещё есть возможность растянуть НАШЕ время, на что угодно, просто на болтовню. И даже если я не успеваю, моя семейка не простынет под дождём.
-Счастливой поездки на пляж! – пожелал я Белле под звук усиливающегося дождя.
Это был печальный юмор. Это сейчас он припустил вовсю. А в субботу погода будет что надо - солнечной и тёплой.
-Значит, мы завтра не увидимся? – спросила Белла с тревогой в голосе.
Завтра пятница. А поездка в Ла-Пуш только в субботу. Если Белла не против видеть меня и завтра, значит, ограбили не одного меня? Намного не полегчало, но хоть есть товарищ по несчастью.
-Нет. Мы с Эмметтом решили уехать на выходные пораньше.
Если бы я знал, что так всё сложится, что в моей судьбе появится солнце! То, что предрекала Элис, было лишь тенью того, что случилось на самом деле. Может, тогда бы я что-то по-другому спланировал? Может, не поздно переиграть? И всё же охоту откладывать нельзя. Чтобы выдержать жар моего солнца, мне теперь всё время надо быть в форме, сытым. И даже этого будет мало, оно всё равно будет обжигающим. Да и поводов для беспокойства я доставил семье уже предостаточно. Не стоит добавлять им новых.
-Чем вы будете заниматься? – поинтересовалась Белла, но интерес к тому, как я потрачу время, не мог скрыть огорчённых ноток.
И что, мне этому радоваться? По идее – да, я ей нужен. А фактически…. я огорчался уже не за себя, за неё. Но «Ошибки номер один» быть не должно, и поэтому в первую очередь – охота.
-Собираемся поохотиться в Гоут Рокс, к югу от горы Ренье.
-О, ну тогда счастливо поразвлечься, - деланная бодрость голоса бальзамом пролилась на мои душевные раны. Или жгучей лавой.
Надо уезжать. И раньше это было для меня наказанием. Но теперь-то, когда мы стали друзьями официально, можно сказать, когда я услышал в голоске огорчение, что уйду далеко и надолго, до понедельника и не меньше, это уже пытка. Я уйду, и этим причиню Белле огорчение. Как это вытерпеть в приложение к моему мучению: я уйду и не буду её видеть. И ни от чего не смогу спасти, а она такая…. хрупкая. Я нес её на руках, так что знаю, о чём говорю. И эта её способность спотыкаться не только об любой камешек, но и об любое обстоятельство, это её «везение»! Это уже не страх, а просто ужас…. Ну, да, да, настоящая опасность для Беллы – это один спятивший вампир. Ну и что, он только один из …. А бедствий - множество.
-Могу я попросить тебя об одной услуге в эти выходные? – спросил я, не сумев убрать этого страха из голоса.
Она кивнула, широко раскрыв глаза, услышав его.
Не пугайся заранее, жизнь моя, ещё ничего не случилось, и может не случиться, если ты будешь беречь себя.
-Не обижайся, но ты, похоже, из тех людей, что притягивают к себе всякие несчастья, как магнит. Так что…. постарайся не свалиться в океан и не попасть под машину, ну, и всё в таком же духе, хорошо?
Улыбка, завершающая просьбу, должна была быть успокаивающей, с крохотной ноткой поддразнивания, чтобы просьба не выглядела приказом.
Не знаю, что уж получилось, кроме страха за её жизнь пришло и другое чувство.
Я не хотел, чтобы Белле без меня было весело, я желал, чтобы она тосковала по мне в выходные не меньше, чем я по ней. Жуть!
Белла, насмерть влюблённый эгоист опасен, особенно насмерть влюблённый вампир- эгоист. Беги, Белла, беги, спасайся!
Жизнь моя, не оставляй меня….
Улыбка получилась, поддразнивание Белла заметила и немедленно надулась.
-Я подумаю над твоей просьбой, - огрызнулась она, выскакивая под дождь и хлопая изо всех сил дверцей.
Маленький разъярённый котёнок. Шёрстка дыбом и искры из глаз.
А ключ от пикапа из кармана куртки Беллы успел-таки незаметно перекочевать в мои руки, стащил я его, грубо говоря. Я подкинул его на ладони, гордо улыбнулся собственной ловкости, и отправился обратно.

6.Колыбельная

И зачем только скомкал разговор с Беллой? Когда прибыл к школе, даже последний урок не закончился. Сделанного не вернёшь, но у меня образовалось свободное время, и его можно провести с толком, поразмышлять кое о чём.
Запах Беллы я оставил себе, как и ключ, на время. Пока салон закрыт, он не улетучится. Приучение себя к чувству огня в горле требует постоянной тренировки, разумеется, но после ожога оставалось и мучительно нежное послевкусие, которое тянуло обжечься снова.
Так о чём я хотел поразмышлять…. Что со мной происходит, и с каких пор.
С той минуты, как понёс её на руках? Раньше? Когда на ленче попытался её загипнотизировать? Раньше.
Когда замерзал и плавился на полу маленькой комнатки на втором этаже. То, что этого не миновать, предвещала рухнувшая «стена», но это только было предвестье, как и неодолимая, самому непонятная дорога к окну с прозрачными занавесками.
До этой ночи я видел драгоценность личности Беллы, её чистоту, своеобразие, тонкость, благородство, даже то, что именно такая, и никакая другая, могла меня притянуть навсегда.
И физическую прелесть её облика я тоже рассмотрел, и понял, насколько это очаровательно. Не только вообще, но и исключительно для меня.
Эксклюзив для вампира Эдварда.
Хрупкая драгоценность, к которой лучше не приближаться, чтобы не уничтожить.
Эти две части, как заряд ядерной бомбы, пока не подошли к критической точке массы, ещё не соединялись для меня в единое целое.
Спасибо Майку, он сработал запалом, и началась реакция. Теперь у меня есть солнце.
Не об этом я. О том, к чему так трудно подойти. Со мной кое-что случилось.
Когда плавился, в моей личности, или где ещё, открылись двери в пространство, о котором я понятия не имею. И что именно в нём скрыто – тоже. Но уже кое-что почувствовал.
Сколько раз за сегодня я «уплывал», глядя на губы Беллы, причём в абсолютно понятном направлении? Когда «утонул» на ленче, это было несколько иначе, но всё равно в том же духе, в максимальном приближении. Когда нёс на руках, почти не дышал, инстинкт охотника был не на нуле, даже не в приемлемых рамках, и что его удержало? То, что рядом был Майк? Конечно, но если бы только это…. Восторг от ощущения её тела на своих руках - вот что, до дрожи в коленях. От воспоминания вдруг собственное тело стянуло незнакомым усилием, готовностью неизвестно к чему, в ушах комариный писк…. Вот оно.
Мне мало теперь, только видеть и слышать, я хочу…. Я хочу прикасаться к ней, чувствовать Беллу.
Влечение. Чувственное желание. Желание чувствовать. Чувствовать не вообще, а именно её, Беллу – вот оно, неизвестное открывшееся пространство. И от того, что я осознал это, чувство становится огромным, непосильным, я втягиваю от напряжения полные лёгкие воздуха и обжигаю и их тоже ароматом Беллы, а не только горло. Так и должно быть, отстранённо проходит мысль. Прикосновение к солнцу должно так обжигать.
С глаз и с памяти словно сдёрнули очень тёмные очки. И кожу заодно.
Парочки, гуляющие по вечерам, рука в руке. Целующиеся в тёмных аллеях парков влюблённые, обнимающие друг друга счастливые пары, которым ни до кого не было дела, кроме них двоих, - мимо скольких я прошёл за все годы моего существования…. Если перелистнуть воспоминания, я могу сейчас сказать, кого из них соединяло истинное чувство, по возвращающемуся комариному писку в ушах. Потому что я хочу для себя того же.
Моя семья. Три пары счастливо влюблённых: короткие взгляды, мелкие движения, интонации голоса. Джаспер легко коснулся губами виска Элис, когда вылезали утром из машины. Тогда я заметил это мимоходом, а сейчас, без кожи, меня обдало моим жаром, это я касаюсь виска Беллы на ходу, чувствую нежность и тепло, шелковистость прядки волос. В ушах комариный писк….
Привет, ребята, вашего полку прибыло. Я повзрослел.
Так нельзя, надо отдышаться. И никаких фантазий на тему…. со мной и Беллой в главных ролях. Иначе не удастся заново нарастить кожу, и я буду ежесекундно гореть от собственных неутолённых желаний, а их будет становиться всё больше.
Со мной всё ясно. А Белла?
Что чувствует ко мне Белла?
Я знаю, что красив, я и человеком, даже умирающим, был красивым парнем, так говорит Карлайл. Плюс вампирское обаяние. Это всё касается просто людей, просто обыкновенных девушек. А Белла?
Ускорение пульса и учащение дыхания, сопровождающие мысленные вздохи: «Ах, какой красивый», - встречают меня в дамском обществе всегда, а уж в зависимости от того, что следует за первым ментальным вздохом, вызывает или терпеливое уважение, или нетерпеливое бешенство. Никто из них мне не был нужен.
Таня…. Розали…. они вечны, как я, и они тоже мне были не нужны.
Возможное нескромное любопытство, вызванное хоть смертной, хоть бессмертной, могло потом окончиться состоянием равнодушия и неловкости. Я не человек, забыть ничего не смогу, таких воспоминаний я себе не желал, моя вечность могла обеспечить мне и вечность ненужных проблем, я просто оберегал своё душевное благополучие, тут Таня права.
Увлечение смертной девушкой было опаснее, из-за вампирского естества. Прикосновение к человеку, вид пульсирующей вены под кожей, тепло, запах - всё это вместе могло бы спустить инстинкт хищника с цепи, а Каллены людей не пьют.
Но Белла…. я без неё не выживу.
И у неё учащается пульс, и дыхание, как на бегу, если бы она была обычным человеком, я бы и при своей «глухоте» к её мыслям мог предположить, что там, внутри, сейчас бьётся та же мысль: ах, какой красивый…. Но она не обычный человек. Она многое чувствует не так, как все люди, она думает не так, как все люди, а ещё она знает, что я НЕ ТАКОЙ. Трактовать её реакции по аналогии с другими было бы непредусмотрительным легкомыслием.
И всё-таки, я могу её привлекать, как обычный парень? А вдруг….
А вдруг феи – тоже люди….
СТОП!!! СТОП!!!
Даже если я ей …. нравлюсь. Даже если она будет желать того же, что и я. Не откажется от моего объятия, обнимет сама в ответ…. Больно ударило сердце, собралось в комок тело, и писк в ушах заглушил все звуки вокруг….
Вот как это произойдёт….
Я слишком сильный, чудовищно сильный. Одно неосторожное движение, и я сломаю её, чуть сильнее обниму, вдруг, не рассчитаю, а как рассчитывать, как дозировать силу пружины, только что, от одной мысли об объятии, собравшейся во мне? И лопнувшие рёбра порвут лёгкие, дыхание запузырится на губах розовой пеной, и тогда я не удержусь…. Даже если прикоснусь к нежным губам чуть крепче допустимого, и губка треснет, на моих губах окажется капелька её крови, и…. внутри рыкнул переставший говорить, но не умерший монстр.
Изломанное тело Беллы на моих руках, и «золотая доза» светится в красных глазах монстра в видении Элис. Вот чем всё кончится!!!
«Ошибка номер один»!!! Первый вариант…. во всей красе.
И я хотел стать парнем Беллы. Я!!! Вот такой…. Взялся ухаживать, строить планы на будущее. Какое будущее я могу для неё построить?
Вот когда меня догнало желание быть человеком. Смертным, слабым, но безопасным!!! Ради Беллы я бы и смертным горы свернул, но был бы…. безопасным.
Жизнь моя, я ничего не могу тебе дать, прости, не отвергай, я не выживу без тебя….
Что?
Чвакнула, вдруг, пассажирская дверца, разом остановив комариный писк, и впустив все остальные звуки бытия. Меня подбросило на сиденье от неожиданного контраста.
«Надо же. Застал врасплох. Впервые в жизни», - думал Эмметт, влезая в машину.
Это жизнь застала меня врасплох, Эмм, от этого и вампиры не застрахованы.
-Спорим, миссис Гофф думает, что ты сидишь на игле – ведёшь себя последнее время, как полный сумасброд. Где тебя сегодня носило?
-Я…. занимался благотворительностью.
«А»?
Я хихикнул, внешне ведь так и выглядело.
-Присмотр за больными, самоотверженное служение общественному благу…. и всё в таком роде.
Ожидать от меня что-то подобное? Я поставил его в тупик, от недоумения он потянул воздух.
- О…. Это она, та девушка?
Разве может быть какая-нибудь другая, скорчил я рожу.
«Это попахивает сумасшествием, так себя дразнить».
-И без тебя знаю, - буркнул я в ответ на его мысль.
Он вновь вдохнул через нос:
-Хмм, да у неё и в самом деле замечательный аромат.
Рык на инстинкте был ему ответом.
-Полегче, брат, прямо тебе уже ничего не скажи, - примирительно сказал Эмметт.
Ну, что с ним сделать, деликатность – не его стихия. Остальные родственнички тоже были не лучше.
Джаспер со своим плохим самоконтролем тоже своей реакцией на запах не обрадовал,
хорошо хоть, что не облизывался, Розали злобно вперилась в меня взглядом, унюхав чужой аромат. Вот что ей не даёт покоя! Безопасности её уже ничего не угрожает, пора бы угомониться, но злоба, вместо того, чтобы угаснуть, только крепчает. И не поймёшь причины, в мозгу лишь разнообразная ругань в мой адрес. Элис многозначительно намекнула, протягивая руку за ключом от пикапа.
-Недолго осталось.
Пикап с Элис за рулём под нашим эскортом благополучно прибыл к дому семьи Свон.
Он ужасно рычал, как всегда его можно было услышать за два квартала. Я же слышал!
Белла! Он уже здесь, и я здесь, посмотри!
Белла не услышала. Или не захотела подойти к окну, или вообще ушла из дома. Это сумасшествие, вот так хотеть её видеть, надеяться, что и она хочет того же. Но это то, с чем я не могу справиться.

Дома все разбрелись по своим углам. Джаспер с Эмметтом затеяли шахматную партию на восьми досках, выстроив их вдоль стеклянной задней стены гостиной, Элис пошла к компьютеру, сочинять для Розали новый комплект супермодных нарядов. Эсме была наверху, у неё был один незавершённый проект. Розали, как ни странно, на этот раз над душой Элис не стояла, устроилась перед телевизором, перещёлкивая каналы, и ни на чём не останавливаясь. У Джаспера, наилучшего шахматиста в доме, игра не пошла, и Элис не утерпела, стала жульничать, беззвучно подсказывая Джасперу будущие ходы Эмметта, стоя у того за спиной. Джаспер с невозмутимым лицом снял с доски коня противника.
Нечестно, Джаспер. Меня, телепата, в игру не берёте, потому что я могу прочитать ваши ходы и это несправедливо? А воспользоваться подсказками Элис тебе чувство справедливости не мешает? Ну и ладно.
У меня есть чем заняться. Та мелодия, что звучала в мыслях, когда я прогуливал биологию. Майк её оборвал, а она достойна того, чтобы быть завершённой. Как давно я не присаживался к роялю? Безумно давно. Мне нечего ему было сказать.
Роскошный по звучанию, элегантно строгий, концертный рояль. Иногда к нему присаживалась Розали, она неплохая музыкантша, даже идеальная с точки зрения рядового слушателя, но мне её исполнение казалось несколько…. поверхностным, так можно сказать. Виртуозно поверхностным.
А сейчас мне хотелось вылить ту, мою, мелодию на клавиши, чтобы она обрела настоящий, а не воображаемый звук. Рояль, по-прежнему был прекрасно настроен, мелодия, действительно, зазвучала, с первых же тактов. Но она трудно поддавалась привычной гармонизации, сразу становилась плоской, и всё приходилось начинать сначала. Упрямая такая. Нежная и упрямая. Звуки рояля соблазнили Эсме оторваться от проекта, и Элис бросила Джаспера на произвол судьбы и удачу Эмметта.
«Эдвард снова играет», - растроганно думала Эсме, наблюдая за мной с верхней ступеньки лестницы, - «Как давно не было ничего нового. Чудесная музыка».
Если бы я ещё понимал, чего она хочет, эта музыка, чтобы прозвучать в полную силу. Начну сначала, но на полтона сменить тональность, и излишняя мягкость тоже не нужна. Вот так, это ближе к внутреннему ощущению. Элис на новую вариацию одобрительно покивала головой.
«Он ещё и сочиняет»?- яростное негодование Розали заставило меня внутренне опешить, с чего бы вдруг…. и прозреть.
Я давно не играл, а сочинять бросил ещё раньше. В период, когда у нас появилась Розали. Наверное, я чего-то ожидал от жизни, ожидания выплёскивались в мелодиях, но они не подтвердились, Розали оказалась не той, что нужна мне. Идея Карлайла, создать из нас пару, повергала меня во всё более глубокое уныние. Какое уж тут сочинительство, все идеи засыхали на корню, и я забросил рояль. Сногсшибающая красота Розали в комплекте с уверенностью, что иначе и быть не может, в комплекте с ожиданием, когда же она собьёт меня с ног, в комплекте с досадой, что этого никак не происходит, в комплекте с тем, что я, Эдвард, как личность, ей ни капли не интересен и не нужен, разве что в качестве робкого обожателя, в комплекте с тем, что и она, со всей её красотой, мне не интересна - это не та атмосфера, в которой может родиться музыка. Прошло время, у неё появился Эмметт, а я оставался по-прежнему один. Даже ни одна из сестричек Денали не заставила меня распрощаться с одиночеством, жизнь больше ничего мне не обещала. И Розали успокоилась, её красота совершенна и безупречна, а если я даже её не вижу, значит, изъян не в ней, а во мне.
И вдруг такой поворот. Я бросаюсь спасать жизнь смертной девчонки с риском разоблачить семью, встаю на её защиту даже перед семьёй, в общем, веду себя неадекватно, мягко говоря. Эту неадекватность её женская интуиции прочитала даже быстрее видений Элис. И в довершение ко всему, я снова начал сочинять.
Розали грызла ревность. Не к Белле. А к успеху у меня какой-то смертной девчонки.
Красота какой-то смертной справилась там, где её потерпела неудачу. Ну как тут не оскорбиться!
Я захохотал, разобравшись в этом психологическом ребусе, так, что руки упали с рояля. Розали гневно прожигала меня взором, и я постарался перестать хохотать, но смешки прорывались без конца, и руки никак не могли начать играть снова. Розали поняла, наконец, что разоблачила себя, что я понял причину её дурного настроения.
«Если ты хоть что-нибудь кому-нибудь скажешь, порву тебя в клочья», - мысленно предупредила меня Розали, гордо покидая гостиную.
Никому не скажу. Я всегда храню секреты, если они не озвучены. Тайна мысли должна быть неприкосновенной.
Маленькая бессловесная стычка не осталась незамеченной, Эмметт сразу почувствовал, что с подругой что-то не так.
-Да в чём дело? - обратился ко мне Эмметт, после того, как его обращение к Розали было ею проигнорировано.
-Не имею ни малейшего представления, - солгал я. Тайна мысли должна быть неприкосновенной.
А вот моя мелодия была не против прозвучать. Но её отстранили размышлениями на посторонние темы, и она отвернулась. Гордая какая.
-Играй, Эдвард! – попросила Эсме, подойдя ко мне и положив руки мне на плечи, не дождавшись, когда мелодия зазвучит снова.
Я попробую. То, что было продумано в машине, и то, до чего додумался, пока не отвлёкся на мысли о Розали, было прекрасным, но незавершённым, как оборванная на полуслове фраза, или прерванная мысль. Собственно, так ведь и было, дважды.
-Это очаровательно. Как ты её назвал? – спросила Эсме.
-Пока никак.
-А у неё есть история? – спросила она с улыбкой.
История? То есть причина рождения.
-Я думаю…. это колыбельная.
-Колыбельная, - тихо повторила Эсме, и звук её голоса смыл все здешние события и соображения. Эта мелодия пришла из другого мира, где жизнь хрупка, коротка и драгоценна, и когда я это осознал, она вернулась, заговорила снова. Упрямо и нежно, и таинственно.
Конечно, у мелодии была история, и это была история о девушке, спящей в маленькой комнате, молчащей днём, и шепчущей моё имя во сне, о таинстве красоты и истинности снов, и…. мелодия вела дальше, но я не знал - куда.
Элис пропела второй подголосок, но октавой выше основной мелодии, и я понял, что это будет. Это будет хорал, молитва высшим силам – защитить и сберечь. Теперь всё получалось, все линии и гармонии соединялись, так, как должно. И мелодия завершилась умиротворённым тающим аккордом. Молитва моей надежды.
Это всё, что я хотел сказать и сказал.
Затих последний звук, и навалилась, неизвестно откуда, тоска, словно, в самом деле, передоверил своей молитвой заботу о Белле другим силам. И нет больше сил жить дальше.
Эсме провела рукой по моим волосам.
«Всё будет хорошо, Эдвард. Ты ЗАСЛУЖИВАЕШЬ счастья, сын мой. Судьба должна быть к тебе справедлива».
-Спасибо, - прошептал я. Но на справедливость судьбы надеяться трудно.
«Любовь не всегда приходит в удобной упаковке».
Да, Эсме, это я уже понял.
«Будет трудно, но ты можешь справиться. Ты - самый лучший».
Я только вздохнул. Каждая мать думает о своём сыне так же. А судьба, та самая, которая должна быть справедливой, может счесть и иначе. Но даже то, что вариант трагического исхода существует, не может погасить радости Эсме, что моё сердце пробудилось, и одиночество - не обязательно мой удел. Она верит в лучшее.
«Если она такая умница, как ты считаешь, ей никуда не деться – она ответит тебе взаимностью. Но, может, она и не так умна, иначе бы сразу увидела, какой ты подарок судьбы»! - шутливо улыбнулась Эсме.
Подарочек, ага. Но в шутке Эсме было столько непоколебимой уверенности, что я как-то выкручусь, что на душе стало легче.
-Для тебя, Эсме, - снова заиграл я, но уже её любимую пьесу - безымянную дань их с Карлайлом любви, немеркнущей уже многие годы. Наверное, теперь бы я её написал по-другому, может быть, и напишу что-нибудь, но эта пьеса останется такой: изумлённым взглядом ледяного мальчика, увидевшего цветущий сад.
-Спасибо, дорогой, - сжала Эсме мои плечи.
Пьеса привычно лилась из-под пальцев, и я незаметно сполз снова на мысли о Розали. Может, из-за её равнодушия к судьбе Беллы, я злорадно ухмылялся над «Мисс Совершенством», которую сейчас просто плющило от унижения в гараже. Ей, Розали, предпочли обычную девчонку, какую-то смертную дурнушку.
Об это я споткнулся. Белла - дурнушка? Я даже собрался свирепеть, а потом взялся хихикать. Не так чтобы, но что-то во мнении Майка обо мне - «у, уррррод», совпадало с мнением Розали о Белла – «дурнушка, и больше ничего». Розали, конечно, красива, но Белла – прекрасна. С ревностью всегда так, перекашивает угол зрения.
-О, - неожиданно сказала Элис. – Джаспер, знаешь что?
Я увидел, что она увидела, и замер. Питер и Шарлотта, старые друзья Джаспера, с Юга, собирались нас навестить, и в этом ничего особого не было бы, не в первый раз, но в первый раз с тех пор, как тут поселилась Белла, с её особой «удачей», а Питер и Шарлотта – традиционалы, питаются исключительно человеческой кровью. Обычно, они держались в рамках, рядом с нашим домом не охотились. Но мало ли, сладкая кровь Беллы притягивает не только меня. На этот раз я не мог им доверять. Не знаю, почему, это нелогично, Шарлотта с Питером никогда нас не подводили, но…. не мог.
-Когда? – спросил я у Элис. Лицо моё, похоже, не давало надежды на радушный приём с моей стороны.
Элис недовольно надула губки, но ответила:
-В понедельник утром. Никто не причинит вреда Белле.
-Это точно, – подтвердил я. Никто, потому что я не дам.
-Ну, ты готов? – повернулся я к Эмметту.
-Я думал, мы отправимся утром?
И я думал. Вплоть до этой минуты, когда услышал новость про Питера с Шарлоттой:
-Главное, чтобы мы вернулись в воскресенье до полуночи. А когда мы отправимся – я предоставляю решать тебе.
-Ладно, только вот попрощаюсь с Роуз.
-Конечно, – любезно согласился я.
Учитывая градус взбешённости Розали, прощание не затянется.
«Ты точно, рехнулся, братец», - подумал Эмметт, направляясь к задней двери, к гаражу.
-Что верно, то верно, - согласился я.
-Сыграй для меня ещё раз новую пьесу, - попросила Эсме, и я согласился. – Для тебя всё, что угодно.
Мелодия ещё раз расскажет, как прекрасна девушка с разметавшимися по подушке локонами, как хрупка и беззащитна, снова прозвучит моя молитва – защитить и сберечь. И придёт эта непонятная неутолимая тоска, словно мы уже разлучились. Неправда. У меня есть её обещание. И свидетель есть. Я вытащил крышечку от бутылки содовой и положил на пюпитр. Она там была, она слышала, как Белла говорила мне – «да». Стало немного легче, я кивнул себе, и снова заиграл.
Эсме с Элис от вопроса, что бы это значило, воздержались.

На Гоут Рокс мы были одни на многие километры вокруг, не считая зверей. Сезон охоты на медведей ещё не начался. Популяция животных тут устойчиво крупная, даже с тенденцией к перенаселению, есть из чего выбирать. И горные львы встречаются. Из-за любви Эмметта из охоты делать развлекательный аттракцион, тем более из охоты на гризли, с Розали он в Гоут Рокс предпочитал не ходить, потеря презентабельного вида ею не приветствуется.
Когда он на той неделе предложил составить ему компанию в пробежке к горе Ренье, я даже рад был. В учебные дни я, хотя бы, мог посидеть с Беллой за одной партой, посмотреть на неё чужими глазами, но даже шпионить за ней на других уроках себе не позволял. А в выходные, сидя на абсолютно голодном пайке, вообще места себе не находил, пробежки, до Сиэтла и обратно, не хватало. Воля уже была почти на нуле, а тут такое подспорье – охота в дальних местах.
Но это было до того, как рухнула «стена». Теперь у меня было, куда тратить дни, а тем более – ночи.
И так-то не больно весёлый компаньон, сегодня я вообще промолчал всю дорогу. Мне было о чём помолчать. О многом. Обвал «стены», избавив меня от одних проблем, добавил другие, ещё более трудные. И почти в полном молчании мы разбежались на поиски своей добычи. Навозившийся со своим гризли, довольный обедом, благодушно настроенный Эмметт собирался удовлетворить своё любопытство, заодно послужить мне той «жилеткой», которая позволила бы выговориться.
-Эмметт, у меня нет ответов, и ты мне не сможешь помочь их найти.
-Чего? – огорошено спросил братец.
-Эмметт, у тебя ведь накопилось много вопросов, от меня их не спрячешь, так что это мой ответ на них.
Не знаю, как обезопасить жизнь Беллы от моего присутствия во всех смыслах, и как хищника, и как влюблённого.
Не знаю, как заставить себя убраться с её дороги, даже желая ей безопасности.
Знаю только, что человеческую жизнь Беллы ради себя губить не хочу и не стану.
Карлайл полагает, что у людей есть живая душа, может быть, никто пока не доказал стопроцентно, что она есть, как не смог доказать и обратного. Так вот, даже гипотетическую, душу Беллы я тоже не буду губить. И другим не дам. Я знаю, моё поведение похоже на поведение сумасшедшего, пусть. Но я никому и ничему не позволю причинить ей вред.
-Ты…. в самом деле, её ЛЮБИШЬ?
-Да. Ты сам знаешь, что это такое. Я бы прямо сейчас рванул обратно, но я обещал составить тебе компанию. И последнюю истёкшую минуту воскресенья я должен встретить на пороге нашего дома, как и предупредил.
-Понял, но смысла не вижу. Есть телефон в моём кармане, и Элис, которая, по непонятной причине, над её жизнью тоже дрожит. Она позвонит, если будет малейшая угроза. Да, по её прогнозам, солнце в Форксе продержится до среды, не меньше. В школу ты тоже не попадаешь, увидеться со своей Беллой не сможешь.
-Но смогу видеть. А её потрясающая невезучесть в состоянии обогнать даже видения Элис.
-Братец, ты вправду свихнулся, - сокрушённо покрутил Эммет головой.
И для этого имеется одно серьёзное основание. Она там, а я – здесь.

Корябка 27 октября 2014, 00:24
0

7.Секъюрити

В установленный самим себе срок я был дома, метнулся в гараж за машинным маслом, и пулей понёсся к тёмному окну на втором этаже. Щедро облитая маслом рама сначала не верила своему счастью, потом, после третьей попытки, неслышно заскользила до самого верхнего упора, пропуская благодетеля внутрь.
Белла спала, тихо дыша чуть приоткрытым ртом, с ней всё было в порядке.
И со мной тоже будет полный порядок, после того, как отдышусь в кресле – качалке. Вечер и ночь четверга, пятница, суббота, воскресенье – так много времени без огненного аромата Беллы, не удивительно, что остыл и отвык. И забыл, насколько это притягательно, тело вспомнило быстрей мозга, яда полон рот. Я соскучился, разумеется. Каждый вздох ожогом как подтверждение, что да, настолько, послевкусие, тенью ожога, добавляло: даже больше.
С момента обращения у меня со временем были параллельные отношения: оно само по себе, я - сам по себе. Вместе с Беллой в моё существование ворвалось и время. Нет, если живёшь рядом с людьми, как человек, время учитывать надо, но, кроме понедельников, я был к нему безразличен. Теперь этому пришёл конец.
Время дарило мне Беллу, или отнимало её, улыбалось, портило настроение или издевалось. Сейчас оно улыбнулось совершенно издевательски, спалив горло первым же глотком воздуха, и я смиренно принял наказание. За время моего отсутствия с Беллой ничего не случилось, мог ли я желать большего? Мог, и ещё как! Страстно! Время оставляет на смертных свои следы, внимательный взгляд может их прочесть, но не настолько подробно, как я того хочу.
Для конца выходных у Беллы слишком усталый вид. Где-то засиделась, на какой-нибудь вечеринке? Откуда я знаю. Белла не «моя девушка», чтобы терпеливо дожидаться меня у окошка, пока я появлюсь. Мы только друзья, да и то с четверга.
Я безумно хочу больше, хотя бы ощутить губами тепло её кожи на запястье свесившейся с кровати руки, а стянувшаяся пружина тела показывает, насколько безумно моё желание. Где то рядом «Ошибка номер один»…. и я покорно замираю в кресле. У меня может быть только МОЯ Белла – образ в памяти, собранный по крупицам.
Я умею управлять своим телом точно и тонко: поймать на лету бабочку, не смахнув пыльцы с крылышек, раздавить скорлупу так, что птенчик внутри не пострадает, всё получается, когда телом управляет рефлекс, контролируемый разумом.
Но тут правит бал чувство, желание чувствовать, только недавно проснувшееся «ХОЧУ», в добавление к привычно мучительному - «хочу крови», оно иное, но не менее сильное, а насколько я им управляю? Такой - я могу хотеть стать «парнем Беллы»? Но МОЯ Белла - это вполне возможно, если ничего не упускать.
Вот свежеподсохшие ссадины и царапинки на ладонях, поближе к запястьям. Упала? На неё похоже. В городе, на пляже? Я не знаю. Но могу поинтересоваться и попенять, что просил быть поосторожнее, и она даже обещала над этим подумать. А она будет фыркать рассерженным котёнком. Завлекательно….
Могу спросить, как ей понравился пикник. Пляж я только на фотографиях и видел. Ла-Пуш – запретная для нас территория. Почти сто лет назад, когда семья Калленов жила тут, но не в Форксе, а в соседнем городишке, тайна Калленов перестала быть тайной для вождей индейцев племени квилетов, но дальше не пошла. Великий Договор связал руки и тем, и другим, и мир между нами был сохранён. Сколько поколений квилетов сменилось в резервации? Тех людей, что заключали Договор с Карлайлом, уже давно в живых нет, даже их детей нет, разве что внуки хранят в его памяти. И вряд ли начнут ни с того ни с сего делиться тайнами племени даже с дочкой шефа полиции. Так что беспокоиться нечего. Но, судя по фотографиям, место красивое. Обязательно расспрошу о впечатлениях.
Только когда? Раз солнце продержится и завтра, то не раньше среды? Почти неделя….
Тут я не виновато – ехидно моргнуло время с дисплея будильника, - это – твоя проблема.
Это мои проблема, проблема вампира, чья каменная кожа на солнце сияет, что россыпь драгоценностей в пещере Али-бабы, впечатляюще. Никаких пояснительных надписей, типа «Я НЕ ТАКОЙ», уже не надо.
Только в Форксе это так редко случается, что исчезновение Калленов из города, «чтобы в полной мере насладиться солнцем на природе», ни у кого подозрений не вызывает, врачи очень даже рекомендуют, только вот вечные дела не позволяют.
Я солнцу тоже радуюсь, но не сегодня, и не завтра, это ведь ещё дополнительные два дня…. долго. У меня плохо с желаниями - разрастаются на ходу. Хочу всего и сразу, и много – красоты, обаяния, общения, доверия Беллы.
Остановись на этом, безумец!
Не могу.
Я хочу отдать ей то, что ей принадлежит…. Моё сердце.

А пока осторожно в мутной рассветной тени выскальзываю в окно, в благодарность, за бесшумное движение, поливаю раму остатками масла, и ухожу в ближайшие кусты на краю опушки. Я ещё увижу, как Белла уезжает в школу. А пока её красное чудовище доберётся до школы, я вполне могу устроиться в ближайших к территории парковки кустах, и увижу, как она войдёт в здание. В школе будет сложнее, не на всех уроках она сидит около окна, придётся побегать из мозга в мозг. Это позже.
Скоро Белла проснётся, что-нибудь съест и выйдет из дома, и я её увижу. Я ведь только что оставил своё кресло-качалку, и что, уже хочу видеть снова? А то! Уже не спящую, а проснувшуюся, ясноглазую и …. неуклюжую.
Очень хочу, до того, что аромат Беллы мерещится даже в кустах за домом. Не может мерещиться, это вампирам не дано! Это её запах ведёт в глубину леса по тропинке, слабый, полусмытый дождём. Что ей тут было надо?
След запаха дошёл до зарослей папоротника, дальше он сходил с тропы, чтобы пропасть в гуще. Зачем…. Ага, за ними – ствол упавшего дерева, на нём тоже слабый, почти смытый след. Она на нём сидела, наверное. Я повторил возможное действие Беллы, сел на ствол, огляделся. Кроме деревьев и папоротника ничего не видно. Зачем ей понадобилось, судя по всему, в дождь, одной выходить из дому, брести по этой тропинке, уходить в этот, совсем отделённый от людского мира, зелёный тайник? О чём она думала, сидя на этом бревне? Вот этого я точно никогда не узнаю. Не могу же сказать:
«Белла, я учуял твой запах, оставленный на тропе, ты бродила по лесу в одиночестве. Не скажешь, зачем это было тебе надо»?
Мало мне того, что она и так уже знает?
Но даже не эта невозможность узнать, в чём тут дело, выводит из себя, а то, что ходила одна, в дождь, в лес! Это тебе не ободранные ладони. Кроме меня, найдутся ещё ценители такой крови! И этого ей тоже сказать нельзя. Но можно мне следовать за ней, тогда никакие шальные гости даже близко не подойдут. Не дам.
Моё безумное желание - вручить ей своё сердце – безумно, признаюсь, но быть при ней, пока ей угрожает опасность, – это уже разумно.
А хотеть, чтобы Шарлота с Питером задержались у Калленов подольше - разумно? Вот где жуть….

Те два дня, которые провели у Калленов Питер с Шарлоттой, меня дома почти не было. Вовсю светило солнышко, школьники не перебегали из корпуса в корпус, а старались побольше проводить времени на воздухе. Белла радовалась тоже, а я…. я радовался за неё, прячась в кроне самого допустимо близкого дерева. Что утешает, это что люди редко поднимают голову. Хоть по самым головам пройдись. И всё-таки, сверкающая тень – это слишком, приходилось уходить во второй, даже третий ряд деревьев, перемещаясь вслед за Беллой.
Кроме вдруг осложнившихся отношений со временем, изменилось и отношение к школе. Прогулы из-за солнечных дней обычно радовали внеплановым отдыхом от рутины. На этот раз мне о-очень захотелось в школу, причём с утра. И это в понедельник! Беллу я проводил, взглядом из кустов. Она как раз такой и была, какой я ожидал. И даже больше. Пронизанные солнцем прядки волос отливали раскалённой бронзой.
Ух!!!
До меня дошёл смысл выражения: увидеть Париж – и умереть, - как вершины немыслимого счастья. Увидеть Беллу в солнечном луче – и умереть. Какое счастье, что я бессмертен, я обязательно увижу это чудо ещё не один раз. Радостно подставляя солнцу лицо, Белла упустила сумку с книгами на дорожку. Не огорчаясь, попробовала забросить её, как волейбольный мяч в сетку, на пассажирское сидение, промахнулась, сумка не удержалась, съехала на пол. Махнула рукой – ну и ладно, и влезла на водительское сидение со счастливой улыбкой на лице, словно школа - невесть какой подарок. Хотя подарком был солнечный зайчик в зеркале заднего вида. А субботнюю встречу Беллы с солнцем я упустил, и воскресную – тоже, обидно…. Не успел я добраться и устроиться поближе к парковке, как обнаружил на ней болтающегося без дела Майка Ньютона, перебирающего воспоминания о поездке в Ла-Пуш. Природой он не сильно интересовался, его больше занимал собственный успех у девочек. Белла, судя по зрительным картинкам, была с ним ровно приветливой, не активной, и, естественно, оттёртой более напористой Джессикой куда – то вне его поля зрения. Я так и не увидел, как упала Белла. Это утешало. Но самого Майка субботний фурор сподвиг на повторную попытку завоевать внимание Беллы, и он её караулил. Это злило. Наконец, за два квартала подав голос, престарелый красный пикапчик Беллы аккуратно вполз на стоянку и припарковался. Белла так забавно морщила носик от бьющих в глаза солнечных лучей! Сегодня ей весь мир улыбался, потому что было солнце. Поэтому и на приветствие Майка ответила так же, отражённой радостью, а он, натурально, всё понял не так. А когда с ним случалось понимать Беллу правильно. Решил, что её сияющая улыбка обязана своим появлением его неотразимой персоне.
«Ну, вот вижу же, что я ей нравлюсь»! - воспарил он. Ага… петух гамбургский. Изменение в оттенке волос Беллы он тоже увидел:
-О, а я никогда не замечал, что твои волосы отливают красным, - ухватил он одну выскользнувшую на щёку прядку, пропуская её между пальцами, и заправляя её Белле за ухо, а я подавился собственным рыком. Ревность, да, а ещё и чёрная зависть: себе я не осмеливался позволить из-за «Ошибки номер один» даже этого! А ещё и гнев на себя – неужели я такой слабак?!
Белле эта любезность, почти ласка, не понравилась.
-Только на солнце, - ответила она и отстранилась.
Я помню, как дрогнула рука Беллы, когда нечаянно коснулась моей. Там был испуг, ну, неожиданность, по крайней мере. А здесь пугаться было нечего. Но она отстранилась.
А он опять ничего не увидел и не понял. Ещё пару минут нёс всякую ерунду про сочинение, которое забыл-таки написать. Что существенно уменьшало время, которое он предполагал потратить на Беллу.
«Вот чёрт, дурацкое сочинение….»
Наконец, он осмелился, пусть и в обход, высказать своё предложение.
-Я собирался спросить, не хотела бы ты куда-нибудь сходить.
-О. – с непонятной интонацией сказала Белла.
И повисла пауза.
« «О» – это что? Это она почти согласилась? А я ещё и не придумал толком…».
Майк сглотнул, это было не только видно, но даже и слышно.
-Ну, мы могли бы где-нибудь пообедать или что…. а сочинение…. да ну его, потом напишу.
«Вот дурак, тоже мне, спросил, называется….»
Именно, только не дурак, а патологический трус. Как же можно при девушке ляпать, что из-за неё ты чем- то жертвуешь. Ведь совершенно как с приглашением на весенние танцы. Там – Джессика, здесь – сочинение…. Сам-то он имеет смелость отвечать за свои поступки, или всё другим ответственность на себя брать?
-Майк….
И снова повисла пауза.
Белла, не надо!
Надо прекращать впиваться пальцами в древесину ствола, она слишком громко трещит, далеко слышно. А если отпущу…. А вдруг она ответит ему «да», просто по доброте душевной, как другу, чтобы он не давился словами?
Белла, не жалей его, он того не стоит, это не просто дружеское приглашение!
Как и моё предложение поехать вместе в Сиэтл.
Тебе выбирать, но я боюсь сойти с ума от ревности, или убить этого поганца, немедленно!
-Не думаю, что это хорошая идея.
Можно вздохнуть, перестать терзать несчастное дерево и спокойно подслушивать дальше.
«Так значит, Сиэтл был только отговоркой. Не стоило и спрашивать. О чём я только думал? Чёртов урод Каллен, это точно он…»
Не знаю, не уверен. Но если ты прав, парень, тебе простятся все твои грехи!
-Почему? - угрюмо спросил Майк.
-Я думаю…. Белла остановилась на полуслове. – Послушай, если ты сейчас проболтаешься кому-нибудь о том, что я тебе сейчас скажу, то будь уверен – буду лупить тебя, пока не помрёшь.
Я себе это представил…. Жутко разозлённый маленький пушистый котёнок пытается своими нежными лапками кого-то излупить…. От беззвучного хохота с дерева не свалился, но щепы опять накрошил.
-….я думаю, что Джессике будет больно узнать об этом.
-Джессике?
В голове у Майка каша из недоумения и восторга, что кто-то по нему страдает.
-Майк, ты слепой, или только прикидываешься?
«Джессика…. Уф….вау….ух….», - сбитый с ног таким неопровержимым подтверждением великих достоинств собственной персоны, Майк стремительно терял дар человеческой речи, да и мысли – тоже.
Джессике, хоть она девица и неробкого десятка, легко не было, но Майк действительно слепой, Белла, и никого и ничего не видит, кроме себя. Думать о том, каково было Джессике собраться с духом и пригласить его, а потом ещё ждать, когда он соизволит согласиться – это непосильная для его эгоизма задача. И что его согласие, быть кавалером на балу, накладывает, ну, хотя бы до бала, кое- какие ограничения обыкновенной вежливости, тоже задача не его уровня. Это только тебе, с твоей чуткостью, всё видно.
-О-о? - это единственное, что смог промямлить огорошенный парень.
Пока Майк переваривал полученную информцию, Белла улизнула в класс.
Можно было радоваться. Майк заменил в своих мечтаниях обо «всём, что ещё может быть» Беллу на Джессику, легко и без проблем.
«Ну, вообще-то она хорошенькая…. Фигурка ничего. Синица в руках….»
Сделалось неприятно, и снова захотелось, если не убить, то, хотя бы, покалечить. Джессика в сравнении с Беллой в мыслях Майка проигрывала, но…. она – девушка. И это сглаживало для него многое.
Юношеское любопытство, нетерпение, то состояние, которое обращение если не уничтожило вовсе, то, по крайней мере, вместе с человеческой памятью сильно приглушило во мне. Эсме это пугало, а меня сейчас радует. Быть таким, как Майк сейчас? Увольте…. Но подсматривать через Майка за Беллой уже не удавалось. У него появился другой «объект».
Пока Белла в школе, ей ничего не грозило, я мог считать себя, как охранника, свободным. И куда употребить эту свободу, понестись домой? Слушать неинтересные новости из жизни вампирского общества, если Питер с Шарлоттой уже пришли, с любезной улыбкой делать вид, что это меня занимает…. и упустить, как солнце раскаляет бронзовые оттенки, а есть ещё и каштановые блики, с ума сойти…. Упустить улыбку Беллы, переброшенную Анжеле Вебер. Ну, хоть одна хорошая подруга в школе у Беллы есть. Упустить её складку между бровями, когда она старательно вслушивалась в пояснения педагога, и нетерпеливое ёрзание в ожидании перемены.
Упустить взгляды Беллы вдоль дорожек между корпусами и непонятное разочарование, каждый раз набегавшее тенью на глаза, как будто только солнца для хорошего настроения недостаточно. На большой перемене, на ленч, она в кафетерии несколько раз оглядывалась на пустой столик Калленов, но он таким и остался, и непонятное ожидание на лице сменилось на печаль.
Белла, это из-за меня?
Белла….
Эту печаль я тоже мог упустить!
Белла….

Тяжела ты работа шпиона, тяжела, но не неблагодарна. В результате напряжённых наблюдений за кругом задействованных лиц выяснилось, что у Джессики сегодня есть приглашение Майка, вместо Беллы. Она его, естественно, приняла с воодушевлением, и запланированная коллективная прогулка в город после школы отменена. Но взамен появились планы на завтрашний вечер проехаться в Порт – Анджелес. Все мои проекты перемещений вслед за девушками на сегодня, таким образом, оказались ненужными. И это…. здорово! Белла отправится домой. А завтра будет завтра.
Пока рычащий динозавр медленно тащился по городу, я нёсся по окружной траектории через лес, прослушивая его на предмет чего-то опасного, вроде…. вампиров. Питер и Шарлотта наверняка уже в городе. Видения Элис против «везения» Беллы, кто кого? Аромат крови Беллы вне обычных маршрутов Питера и Шарлотты против старых дружеских отношений пары бродяг с кланом Калленов. Здравый смысл в этом споре участвовать не хотел. Или я его не хотел слышать. Выбрал подходящее густое дерево со стороны леса, чтобы наблюдать за домом, и застыл.
В доме что-то происходило: стучало, шуршало, даже что-то упало, но кроме Беллы в доме не было никого, нельзя было увидеть, чем она занималась, и нельзя было ничего услышать, ни одной поясняющей мысли. Глухой и слепой шпион – бесполезный шпион, а ещё - несчастный. Только спустя час Белла появилась в поле зрения, на заднем дворе, с книгой и одеялом под мышкой. Она явно решила принять от солнца всё, на что то расщедрилось.
Она вышла в топике. В шортах бермудах. В спортивных туфлях на босу ногу. Расстелила на солнце на густой траве одеяло, и начала устраиваться. Сбросила с босых ног спортивные туфли, осталась босиком и плюхнулась на одеяло, перелистывая книгу в поисках места, где остановилась.
И я чуть не свалился с дерева.
Комплект на Белле нельзя было назвать эксклюзивным, он был домашним, видевшим в своей жизни солнце и поярче. Это была ещё одна, незнакомая мне, Белла. Белла из Финикса, с её личной особенностью. Она не пряталась от солнца, как не пряталась от дождя. Никакой шляпы, никакого зонтика.
Просто лежала на животе и болтала в воздухе босыми ножками, скрещивая иногда тонкие изящные лодыжки с узкими маленькими ухоженными ступнями, и пальчиками с обычным гигиеническим педикюром. Я видел и голую полоску спинки, прогнувшейся в узкой талии, и голые плечи, с узкими лямочками, пересекшими лопатки, лопатки шевелились, когда Белла перелистывала страницу. И налившиеся на солнце сочным каштановым цветом локоны, с проблесками раскалённой бронзы, стекающие на одеяло. Никаких маниакальных наклонностей я за собой до сего дня не наблюдал, просто Белла неожиданно оказалась трогательно и непривычно прекрасной, не как всегда.
Она читала, а я, можно сказать, заглядывал через плечо. Белла читала книгу Джейн Остин, классику. Толстая книга – сборник романов. Книга было потрёпанной, значит, любимой, но читала она как-то неровно. Не дойдя до конца одной вещи, с досадой перелистнула на другую. Чем ей давно изученный текст на этот раз не угодил? С моего наблюдательного пункта разобрать было невозможно. Ещё одна тайна, которой я не узнаю? Не говорить же:
-Белла, я тут за тобой нечаянно подглядывал, вон с того дерева, не скажешь, что тебя в книге раздосадовало?
Следующему тексту тоже не повезло. Белла захлопнула книгу, хмуро посмотрела на провинившийся неизвестно в чём томик, и отложила в сторону. А потом перевернулась на спину. Этот удар я перенёс уже несколько легче, и всё равно полоска живота и обнажённые ключицы выбили на несколько мгновений из равновесия. Ничего, вроде, такого. Если не считать, что между суровым миром и Беллой, на самом деле, ничего нет. Кроме этой тонкой нежной кожи. Эта девушка прекрасна, да, и невыносимо беззащитна. Невыносимо. До спазма в горле.
Белла лежала, нежась, на солнце, а я захлёбывался восхищением и неутолённым любопытством. Вторая за день неразрешённая загадка. Многовато.
Судя по изменению дыхания, она уснула. А потом её губы шевельнулись. Белла что-то сказала во сне. А я, собиратель и хранитель её снов, не услышал, не понял, потерял!
Любопытство – безусловно, и гнев, как ни странно, спихнули меня с удобной ветки, и я аккуратно приземлился внизу. На минуту застыл: гнев-то откуда? Разобрался. МОЯ Белла. Сколько времени Беллы у меня отнимают обстоятельства? Вернее, какую долю её времени я могу собрать в свою память? Каждая крупица на вес…. жизни Беллы. А тут, прямо в моём присутствии, просыпаются в никуда драгоценные слова, мысли, вместо того, чтобы достаться мне! Несправедливо, нечестно!
И я совершаю, во имя справедливости, второй безрассудный шаг за всё моё существование. Я собираюсь выйти на солнце вблизи человеческого жилья, рядом с человеком. Конечно, проверив, нет ли ещё кого-то поблизости. Больше никого не было, но была человек Белла, и она могла проснуться.
Самый выдержанный, не считая Карлайла, постоянно настороже, непробиваемо логичный, зануда, по выражению Эмметта, я опять нарушаю все правила, поступаю неправильно, неразумно, рискованно. И если прыжок навстречу фургону имел хотя бы основание – спасение жизни человека, то эта выходка не имела никаких извинительных причин ни для кого, кроме меня. МОЯ Белла.
Потому что другой не может быть. Даже если бы я что-то навоображал себе, сидя в тенёчке, то на солнце все мечтания исчезают. Живой камень шагнул на поляну и засиял, являя мне, насколько я НЕ ТАКОЙ.
Майк прав, я – урод. Слишком сильный, слишком холодный, каменный. Каменный, неживой. Опасный для живого человека. Я не могу, не должен хотеть сказать однажды «моя Белла», и ждать в ответ «Да». Блики отражённого света легли на матовую кожу цвета свежих сливок спутанной радугой. Это я, Белла, я ВОТ ТАКОЙ. Спи, милая, кошмар тебе ни к чему. Я просто подсмотрю, что тебя смутило.
-Ммм…. ммм…. - я замер, но невнятный звук не превратился в слово, может, имеет смысл подождать, пока сон станет чётким, говорящим. Пока можно утащить и посмотреть книгу, где она её перелистывала с особым раздражением.
Однако солнце способно тоже шутки шутить, не хуже дождя. Аромат Беллы, согретой солнцем, ещё притягательнее и слаще, чем в дождь. Нескольких часов отдельно от неё вполне достаточно, чтобы напомнить, кто я есть, и какая она, моя выдержка, ядом во рту. И ожог сильнее. Так и должно быть…. это солнце, моё солнце. Лучше помнить об «Ошибке номер один» и держаться подальше, даже если я не слабак. Нескольких ярдов между нами должно хватить, только притягательность послевкусия тянет снова обжечься. Вполне в моих возможностях, потянуть ма-аленькую порцию воздуха.
Ага, первый роман «Разум и чувство». Главный герой Эдвард Феррарс.
Какая ирония, мы оба Эдварды, и у обоих нет надежды на счастье. В романе всё кончилось благополучно: неподходящая пара оставила литературного Эдварда сама; моё бессмертие меня не оставит. Никогда. Только вместе с существованием.
-Ммм…. Эдвард…. – голос из глубины сна прозвучал нежно и ясно.
Да, Белла, я здесь…. подожди, не просыпайся, напугаешься.
-Эдмунд. Ахх…. слишком…. похоже….
Вот и вся история. Зачитанный том, одинаковые имена, это просто сны про литературных героев. Размечтался….
Быстро положить книгу на место и уйти в тень! И смирно сидеть там, где герою страшилок, несмотря на романтичное имя, самое место!
Ну вот, кажется, с этой загадкой разобрались. А ещё я по-детски обиделся, что фигурирую не в каждом сне Беллы. Не это важно, важно, что я - каменный, неживой; отражённый от меня свет яркими пятнами на нежной коже - вечное напоминание: я ей не ровня, вот и не надо…. обижаться.
Тем более что это ничего не меняет. Повторной переплавке вампиры не подлежат, а если бы это и было доступно, уж я бы постарался избежать такой «радости». Пока горит моё солнце, я не как люди, но - живой. Каменный, вечный, идеальный урод, но живой. А у живых свои радости - спящая на солнце Белла. Столько времени, сколько это ей доступно.
Солнце уходит к закату, тени растут, тянутся, перекрывают двор. Лицо Беллы ушло в тень, стало не тёплым белым - интересно, это я изобрёл такой оттенок, или художники без меня о нём знают - а слишком белым. Меловым. И бронза волос погасла, и каштановый цвет ушёл в глубину, теперь волосы почти чёрные. Я не хотел этого видеть, и всё равно смотрел – воплощение первого варианта наяву. Хорошо, что это только игра теней, сердце Беллы бьётся ровно и спокойно. Но смотреть тяжело, и оторваться невозможно.
Чарли спас своим возвращением от этого нарастающего ужаса. Шум колёс разбудил Беллу, и она ушла в дом. Пока собиралась, дважды, почему-то, смотрела на лес, прямо в мою сторону. О чём она думала? Не знаю. Загадки Беллы возникают быстрее, чем я способен их разгадывать.
Я ещё немного пошпионил за ними, перебравшись на дерево, с которого можно было наблюдать за общением в семье Свон, ведь Белла сказала, что в ней много от отца, от Чарли. Поверим на слово. Тем более было интересно понаблюдать.
Об одной общей черте я уже знаю, о тишине мысли. Чарли Свон был гораздо тише остальных людей. Если мысль не окрашивалась эмоцией, она совсем для меня пропадала. Да и сами эмоции были читаемы, только когда были достаточно яркими. Если сконцентрироваться, можно было понять, что, несмотря на неразговорчивость Чарли, Белле должно быть с ним хорошо, молчание было заполнено взаимным теплом, оно было…. уютным. Может, мать, действительно, лучшая подруга. Но отец – это надёжный друг, заботливый, самоотверженный, и обожающий своё сокровище. Только внутренние монологи, полные этого обожания и заботы, так и остаются внутренними. Говорит Чарли совсем о другом - о планах на будущее, о повседневных заботах, кратко, чётко, и никаких лишних слов. Они обговорили поездку в Порт – Анджелес, Белла забеспокоилась, что Чарли завтра останется без нормального обеда. Чарли гордо отмахнулся от завтрашних неудобств.
Его заботило другое. Что у Беллы есть подружки, она сможет развлечься, наконец-то, а не сидеть сиднем только с ним, и это хорошо, вот только Порт-Анджелес - это не Форкс, не случилось бы чего. Но все эти мысли, как всегда, так и остались при нём.
А теперь и при мне.
Порт-Анджелес действительно не Форкс. Если отодвинуть в сторону совсем параноидальные мысли о Шарлотте с Питером, то ведь остаются и другие бродяги, с Калленами никак не связанные. А если вспомнить о беспокойстве Чарли по поводу чисто человеческих опасностей…. Нет, без присмотра Беллу оставлять в чужом городе нельзя, что-нибудь придумаю.
Кстати о родителях и детях, меня дома потеряли, наверное. Минутные появления можно по пальцам одной руки подсчитать, и той много будет. И не мешает переодеться.
Видит меня Белла в своих снах, или нет, неважно. Она – моё беззащитное солнце, и я её охраняю. Если и обмираю от её очарования, с этим ничего не поделаешь, я же не слепой, это издержки работы секьюрити. У меня нет, и не будет, «моей Беллы». Я не Майк какой-нибудь, пускающий слюнки при виде девчонки. Важно, чтобы была жива и невредима просто Белла. Тогда у меня будет МОЯ Белла, вместе с говорящими снами. И есть ещё один факт вне всяких аргументов и планов на будущее – я без неё не выживу. И поэтому я вернусь, как только она уснёт.
Надо было обязательно перекусить чем-нибудь по дороге. Мгновенный прилив яда на полянке намекал, что рядом с Беллой её секьюрити рекомендуется быть всегда сытым, абсолютно сытым. Ох, Эрик, как я тебя понимаю! Заяц на мой вкус не лучше, чем брокколи - на твой, но надо…. Раз на серьёзную охоту времени нет.
Дом встретил меня тишиной и пустотой. Это, как говорят в анекдотах, я удачно зашёл. Не будет ни тревоги Эсме от взгляда на мою не самую весёлую физиономию, хотя она такой и должна быть. У секьюрити самые хмурые лица, насколько я знаю, а я сейчас именно он, и ничего больше. Не будет ехидных подначек Эмметта и неприязненных взглядов Розали. И недоумённых взглядов бродяг, с которыми до этого времени я действительно общался с удовольствием.
На записке Эмметта, пришпиленной к перилам лестницы: «Сыграем в футбол на поле Ренье? Имей совесть! Пожалуйста!», я приписал свой ответ: «Извини».
Извини Эмметт, без футбола я уж как-нибудь, но без Беллы совсем никак, как бы смешно это тебе не казалось. Переоденусь и побегу на свой пост. В зеркале отразилась хмурая личность в свежей сорочке с дыбом стоящими волосами. Может, для полноты образа, волосы смазать бриолином и пригладить? Представил себе выражение глаз Беллы, увидь она меня в таком виде, сам над собой печально похохотал, и понёсся сквозь ночной лес. Дом на опушке встретил меня долгожданной темнотой и смутными снами Чарли. У окна Беллы я немного повисел, прислушиваясь к дыханию, и только потом успокоено проскользнул в окно. Должно быть, я слишком долго собирался, комната Беллы снова встретила меня сладким, манящим, заполнившим всё пространство ароматом, вызвав прилив яда. Тело, епархия монстра, по-прежнему не желало слышать ни ума, ни сердца, это унизительно. Ну, раз так хочешь, ПОЛУЧИ! Я вдохнул сразу полные лёгкие воздуха Беллы и «обжёгся», разумеется, до головокружения. Больно? Это нормально, хочешь видеть солнце – умей терпеть боль.
-….холодно…. далеко….- невнятно сказала Белла во сне.
Головокружение мигом растаяло, оставив только боль и жар, теперь можно было неслышно добраться до желанного кресла.
Сон Беллы был снова беспокойным, она вертелась, покрывало, не успев сбежать, оказалось скручено жгутом, переброшенным поперёк кровати, и вызволить его не было возможности. Она снова говорила во сне. Наверное, сон на солнце разбередил память, во сне Беллы по контрасту царил Форкс, холодный, сырой, с туманами и с лесными чащобами.
-….борода…. – недовольно бормотнула она, - надо же, зелёная.
Наверное, это про лишайники, лохматыми прядями сползающие со скал.
-Слишком много зелёного, - пожаловалась кому-то Белла, и затихла. Но в течение ночи тема ползущих из леса туманов возвращалась несколько раз, каждый раз в сопровождении тревоги или печали.
Это была довольно странная ночь. Я хотел солнца для Беллы, хотя бы самому пришлось надолго закапываться в нелюбимых ей зелёных чащах. И тут же желал невозможного, чтобы Белла полюбила эти постоянные облака, а потом укорял себя за эгоизм. И, измученный метаниями из крайности в крайность, просто смотрел на центр моей вселенной, на моё солнце. И радовался тому, что боль в его присутствии становится не такой уж и нестерпимой, а послевкусие – чётче и дольше.
-Опять дождь! – обиженно проговорила Белла, в очередной раз повернувшись с боку на бок. На этот раз покрывало сумело удрать, змеёй ускользнув на пол. А я его поймал.
….не уходи…. – прозвучал голос из сна, - ….не уходи….
Он не уйдёт, Белла. Он крепко заперт частоколом шрифта, и обложка крепкая.
Не хватало ещё приревновать Беллу к вымышленному персонажу. И потом, с чего я это взял, что Белла может быть настолько очарована выдуманным образом? Не замечал за ней такого уж погружения в фантазии, она наоборот, очень даже внимательно смотрит на реальный мир.
Не знаю, насколько прав Майк, не знаю, насколько я прав в толковании твоих снов, но я не уйду, спи, солнце моё…. я рядом.
Утро меня удивило, Белла не радовалась солнцу. Спокойно поехала в школу, ходила на уроки, но настроение не улучшилось, как можно было надеяться после победного доклада Джессики об успешном обеде в компании Майка. Даже сообщение о том, что вместо Лорен в Порт-Анджелес отправится Анджела - тут я вздохнул с облегчением - вызвало на лице Беллы слабую тень улыбки. Наш пустой столик во время ленча только прибавил угрюмости.
Белла, солнце моё, да мне-то каково?
Для тебя я лишь новый друг, парень со странностями, но ты-то всё, что у меня есть….
Не печалься, впереди приятная прогулка, шопинг в хорошей компании. Элис, например, это нравится.
Мои уговоры издалека успеха не возымели, настроение Беллы только ухудшалось. Но раз обещала…. Белла - человек слова. Поедет на машине Джессики, та собиралась заехать за ней после школы, как только Белла отгонит свой «Шевроле» домой.
А какие планы у меня? Я её без присмотра не оставлю. Буду где-нибудь стоять в пределах слышимости, просто подстрахую, мало ли. Секьюрити я или кто? Я безумный секьюрити. Даже если Белле ничего не грозит, если она уедет, есть угроза моему сердцу. Голодовка. Так что мне нужна машина, и значит, пора домой.

Сейчас дома были все, и гости, пока, тоже. Пока я не буду знать точно, куда они направятся, я из дома ни ногой. А Белла, наверное, уже сидит в машине Джессики, уезжает, я начинаю томиться сердечным голодом заранее, мне не нужно общение, мне нужна только машина. И движение. Чтобы сбросить напряжение от того, что я хотел всего и сразу: видеть, слышать, говорить с Беллой, сегодня она была в синей блузке, подчёркивающей кожу цвета свежих сливок, оказывается, ей идёт синий цвет, ей нужно об этом сказать, а пять суток ещё не завершились, и ждать завершения ещё долго.
Чего мне не нужно было, так это внимания к своей персоне. Что телепату не дано. Мысли вокруг моей персоны всё равно крутились. Раздражение Розали, грубоватое подтрунивание Эмметта, тревога Эсме, чьи радужные мечты о моём счастье на глазах рассыпались под давлением реальности. Недоумение Питера и Шарлотты. Они – прекрасная пара, даже внешне похожи, сейчас их мысли обо мне на одной волне: недоумение и осторожное сочувствие. Как к тяжелобольному, или к сумасшедшему:
«А ведь в нашу последнюю встречу он был совершенно нормален и весьма любезен», - размышляла Шарлотта.
Только Элис была вполне оптимистично настроена, пока её прогнозы ничем не были поколеблены:
«Счастливой поездки в Порт-Анджелес»,- улыбнулась она. – «Дай знать, когда можно будет разговаривать с Беллой».
То есть машина у меня есть. Прекрасно. А теперь, дорогие родственники и гости, простите меня, и оставьте в покое несчастного телепата! Даже если вы молчите, вы же ДУМАЕТЕ, что для меня равнозначно!
Я присел к роялю, так и не сказав никому ни слова, лишь кивнув Эсме и Эмметту в ответ на их кивки. Что бы выбрать…. «Нетерпение». Это не совсем то, что я чувствую сейчас, это пьеса времён, когда я ждал чего-то от жизни, хотя и не представлял, чего, собственно, жду. Теперь у меня это есть.
Жизнь. И я не знаю, чего от НЕЁ ждать. Счастья? Гибели? Сейчас я жду с нетерпением завтрашнего дня, облаков, взгляда глубоких карих глаз. С таким нетерпением! Взрывная сложная мелодия, и педаль форте придавлена, как педаль газа в машине, в пол. Мелодия мчится так, как хотел бы бежать сейчас я – неудержимо и неукротимо, сметая всё на своём пути. Мысли присутствующих обо мне музыкой я, хотя бы, погасил, все занялись своими делами. Можно и снизить акустическую ограду. Но играть не прекращу. Каждая моя мысль о Белле – это почти решение, оно сразу будет подсмотрено Элис. Пока я далеко от сестрички – куда ни шло, у неё есть время подумать, стоит ли мне об этом говорить. Но когда мы рядом…. не надо думать о Белле, ничего не надо думать….
«Мальчик мой…. Не может быть, чтобы это кончилось плохо….».
Эсме, я не знаю, чем это кончится, я просто играю, играю старую пьесу, написанную, когда Беллы ещё не было на свете…. я играю…. Оказывается, не думать о Белле - не легче, чем её не видеть…. Белла, я не выживу без тебя.
О, пора включаться в действительность, гости Джаспера собираются нас покидать. Минимум вежливости проявить надо.
-Если вы снова увидите Марию, - немного напряжённо произнёс Джаспер, - передайте, что я желаю ей всего хорошего.
Мария была вампиром, сильной и невероятно опасной, создавшей и Джаспера, и Питера, но Джаспера значительно раньше. Именно Питер, не обладая никакими особыми способностями, подтолкнул Джаспера к мысли, что война - это не всё, что есть на свете, и что для эмпата это вообще самая неподходящая стезя.
Джаспер начал задумываться, и Мария, чьим любимчиком, правой рукой, он был, почувствовала неладное. Она решила его убить, потеряв к нему доверие. Неизвестно, удалось ли бы ей это, Джаспер просто тихо ушёл. И не вернулся.
Обнаружился он спустя некоторое время в семье Калленов, благодаря привычке бродяг все мало-мальски важные новости разносить добровольными курьерами, а приращение или ослабление любого клана – новость совсем не малого значения.
И обнаружился не один, в смысле, не одиночка. У него уже была Элис, пара и спасение. Любопытство Марии, кто оказался способным пересилить её влияние, было возбуждено настолько, что она явилась в Калгари, где тогда обитали Каллены. То, что когда-то она хотела его убить, Мария сочла несущественным. Выяснение отношений было таким бурным, что мы срочно переехали, а Джаспер вежливо попросил Марию впредь держаться от нас подальше.
-Не думаю, что это скоро случится, - смеясь, ответил Питер, его нелюбовь к Марии была взаимной и глубокой. – Но если я её увижу, то обязательно передам.
И это должно поднять ей настроение? Как-то я в этом сомневаюсь. Больше похоже на тонкую изощрённую месть за Калгари.
Гости, обменявшись с Джаспером рукопожатиями, собрались уходить, значит, пора и мне быть вежливым, бросив не доигранную пьесу:
-Шарлотта, Питер, - кивнул я им на прощание.
Вы – хорошие ребята, и хорошие друзья, и вы правы, я спятил, вы даже не представляете, насколько, несмотря на пояснения моих родственников. Даже они этого не представляют. Можете назвать это солнечным ударом.
-Рады были вновь увидеть тебя, - неуверенно произнесла Шарлотта, Питер только подтверждающе кивнул.
Они уходили в Сиэтл, Элис видела это, укоризненно намекала, что гости не заслуживали такой сухости в обращении, они Белле не угрожали. Да знаю я это! Но знаю умом, а страх – это чувство, и одно с другим не всегда сочетаются. И вообще всё неважно.
Важно то, что я уже за рулём, машина глотает милю за милей по дороге на Порт-Анджелес на такой скорости, какая соответствует моему внутреннему состоянию. Расстояние между мной и Беллой становится всё короче, и всё становится снова правильным. Я буду рядом.

8.Порт-Анджелес

До Порт - Анджелеса домчался быстро, солнце стояло ещё слишком высоко, и по городу разъезжать, даже в машине с тонированными стёклами, было слишком опасно. Но! Что я знаю о дамском шопинге – это долго. А если девушек больше, чем одна – это очень долго. В городе всего один магазин, где можно купить приличное платье для бала, ну, и всё, что к нему прилагается. Найти Джессику, при её ментальном громогласии, а через неё и её спутниц, легче лёгкого. В магазине, да ещё среди бела дня, ничего опасного случиться не может. Даже с заброшенной, заросшей травой и мелким кустарником, загородной дороги Джессику было прекрасно слышно. Отражением в зеркале поймал Беллу, чуть сосредоточившись, услышал Анджелу, можно начинать спокойно ждать. А слушая, и подслушивать.
Джессика вертелась перед зеркалом в чёрном элегантном платье, то есть оно было элегантным по замыслу, но не на ней. Вдруг её мысль скакнула в сторону от вида нахмуренных бровей Беллы.
«Ну какого из-за этого так злиться – не могу понять. Ну, сказал Тайлер, что она с ним идёт на выпускной. Радовалась бы, у неё страховка на всякий случай уже есть».
Стоп, стоп, с кем там Тайлер собрался на выпускной? Ну, мысль об этом, с того несостоявшегося приглашения на весенние танцы, он не упускал, это я заметил. Но говорить об этом во всеуслышание? Если вспомнить, какое у неё было тогда лицо….
Вот так, Белла, не всегда и не со всеми деликатность – благо. Вот уж воистину - не твори добра - не получишь зла. Только когда ты этому правилу подчинялась….
Причина его откровений понятна, он для остальных парней как бы застолбил территорию, сделал заявку на Беллу. Очень любопытно будет на него посмотреть, когда она ему объяснит глубину его заблуждения на её счёт, так сказать, при свидетелях. Уж этого не хотелось бы упустить.
«Интересно, я, вот сказала, что хочу на танцы пригласить Майка, и она сразу в Сиэтл собралась. Ах-ах, какое благородство…. а если бы я не сказала, что хочу с Майком пойти на бал, - она бы согласилась пойти с ним?…. А если со мной на балу ему не понравится, и на выпускной он пригласит её? Неужели он считает её лучше? А может, и эта задавака считает, что она красивее меня!?»
Белла, Белла, и вот эта девица просто набивалась к тебе в подружки? Да самая страшная месть, до которой я смог додуматься - это чтобы её мечта о выпускном, с Майком Ньютоном в качестве кавалера, осуществилась!
-Я думаю, тебе больше пойдёт синее. Так здорово подчёркивает цвет твоих глаз, - сказала Белла, отражаясь в боковом зеркале трюмо, перед которым разглядывала себя Джессика. Та к совету отнеслась подозрительно, но сразу же спряталась за фальшиво тёплой улыбкой.
«Она что, меня за дуру принимает? Хочет, чтобы я на балу выглядела корова – коровой?»
Теперь понятно, почему её это чёрное платье не красит.
Нда, лучше сбежать. Чистосердечность ревнивой ненависти так велика, что заражает. Лучше подслушивать через Анжелу. Ох, не лучше! Анжела в примерочной перед зеркалом как раз переодевается!
Мои извинения, леди….
Нет, с этими девушками греха не оберёшься. Лучше просто на секунду заглядывать, проверять как там у них дела, поймать девушек на выходе, и «вести» только через Анжелу. До заката уже и не так уж много времени осталось. И на западе, навстречу садящемуся солнцу идут облака! Достаточно быстро, скоро город накроет тень, и можно будет спокойно выезжать хоть на центральные улицы.
А завтра всё небо будет укрыто ровной облачностью, я пойду в школу, увижу Беллу, и время ленча, всё, до последней минуты, заберу себе. Я получу всё и сразу, пусть и немного, только на время большой перемены. Мы будем разговаривать. Я буду спрашивать обо всём, даже про прогулки в лесу, можно ведь так построить разговор, что всё получится само собой.
Что там, у девиц, происходит…. очередное платье, теперь с невозможным декольте, кошмар…. Ладно, подождём ещё.
Я ведь многого о ней не знаю. До стопки книг на полу и тумбочке так и не добрался. И потом, это только названия, а я хочу знать, почему эти книги ей интересны, и какая музыка ей нравится больше, что ей важно в людях, как видит своё будущее. Это будет больной вопрос, в её будущем меня не должно быть. Ну, разве что письма. Через письма можно разговаривать годами, не встречаясь лично. Да, письма – это из моего времени, но существует интернет. Это будет голодовка, почти полная, я на ней выживу? Выживу. Это ей видеть меня через десять лет не рекомендуется, а мне исподтишка – всю её жизнь. А потом? Не надо об этом сейчас.
Ну, чем занимаемся? Ага, уже проголодались, и ресторан выбрали, отлично. И что хорошего для вампира в ресторане? Думать, как сделать вид, что блюда хотя - бы попробовали? Не впервой. А если я как бы случайно попаду в этот же ресторан, с сестрой, скажем. Элис будет в восторге. А я - нет. Всё ближе ко второму варианту. Один чудик – это один чудик. Два чудика – это уже все мы. Не спрячешься. Может, для « везения» Беллы и меня одного достаточно? Интересно, Джессика от витрины с побрякушками сегодня вообще отлипнет? Наконец – то, покинули магазин, относительно. Джессика всё ещё в колебаниях.
-Может, вернуть колье обратно? Дома, вроде, есть подходящее…. Я и так тут совсем разорилась.
«Мама меня убьёт…. И чем я только думала?»
-Ну, давай вернёмся в магазин, – звучит терпеливый голос Анджелы. – Хотя мы тут и так слишком надолго застряли. Белла нас искать начнёт.
Что значит - искать? Её с ними не было? Ни глазами Джессики, ни глазами Анджелы Беллы не было видно. Люди были, длинный ряд магазинов был, а Беллы не было! «Вот привязалась с этой Беллой», - сварливо подумала Джессика, но ответила самым спокойным беззаботным тоном. – Да что с ней случится? Даже если мы вернёмся в магазин, всё равно будем в ресторане раньше неё. Она же в платьях не понимает ничего, вот и поскакала в книжный. Пока всё не перероет, не угомонится.
-Ну ладно, возвращаемся, только на минуту. И больше не задерживайся ни на чём, нехорошо получится. Словно мы её бросили.
«Белла так по-доброму со мной беседовала в машине. Чудесный человек! Только целый день была сегодня так печальна. И о семье Калленов всё расспрашивала. В прошлый четверг она с Калленом сидела вместе на ленче. А сегодня его в школе не было. Это из-за него?», - размышляла Анджела.
Секьюрити, называется! Я что, тут всё прозевал? Раззява, а не секьюрити! Она обо мне расспрашивала, а я и не услышал, ни одного вопроса! Ответы не важны, в них столько правды, сколько мы позволяем, но вопросы для меня важны. И это сейчас неважно. Где Белла? Она сейчас где-то бродит одна по улицам? Или ещё в книжном магазине?
Солнце уже склоняется к горизонту, тени длинные, машина может вполне скрыться в тени зданий, если двигаться по западной стороне. Я вырулил из своего укрытия и понёсся по улицам к центру города. Скоро начнёт по настоящему темнеть, облака помогают сумеркам становиться всё гуще, это даст мне свободу движения, но куда, Беллы нигде нет, и я её не слышу. И не знаю, как найти.
Ну ладно, проверим тот книжный магазинчик, образ которого застрял в голове у Джессики, это на боковой улице. Магазинчик набит эзотерической литературой, в витрине всякие сборники гороскопов, откровения всяких гуру, всяческая ерунда, в интересе Беллы к этому сорту литературы я более чем сомневаюсь. И всё-таки.
У маленького магазинчика маленькая тень, еле удалось втиснуть машину впритирку, чтобы самому не попасть под солнечный луч. И клиентура у магазинчика маленькая, около витрины – не затоптанный след. Белла тут была, постояла, но в магазинчик не зашла, туда следа нет. И исчезла.
Заштатный городишка, маленький, в общем – то, но в нём исчезла Белла. Тревога росла и вырастала до размеров города, вдруг ставшего опасным. След уходил куда-то от центра, и что хуже всего – по освещённой стороне, на юг города. Все улицы, пока не сядет солнце, разрезаны этой непреодолимой для меня, сверхмогучего, сверхбыстрого, сверхчуткого вампира, преградой, частью вдоль, частью – поперёк, а если след Беллы есть только там? Оставалось только кругами носиться по улицам в расчете на слепую удачу. Чью, Беллы? Не надо было этого думать. Теперь уже не паника, а чёрный ужас заливает мысли.
И всё-таки я надеялся, а вдруг?
Не её, а моя удача выводит Беллу сейчас из-за угла? И пока я ношусь по улицам, она уже вернулась, сидит с девчонками в ресторане? Девушки уже сидели за столиком, Джессика начала терять своё маленькое эгоистичное терпение, и настаивала на том, чтобы сделать заказ, не дожидаясь где-то там застрявшей подружки.
Белла не появилась.
Ни около ресторана, ни около магазина, где девушки выбирали платья. Солнце скатывалось всё быстрее, и облака тоже ускорили своё движение, и это было плохо. Белла в незнакомом городе, одна, теперь ясно, что она заблудилась. Меняющееся освещение начнёт путать даже те ориентиры, которые она могла запомнить…. Ещё немного, и солнце совсем скроется за горизонт, его границы для меня исчезнут, и я всё смогу и без машины, но сейчас время уходит, убегает, город – не лес, по следу Беллы даже в этом городишке может пройти сотня людей, проехать десяток машин, и может случиться, что угодно.
Белла, Белла…. Белла, не исчезай!!!
Последнее направление, которое я учуял – на юг. Там не было ничего интересного. Промышленная зона, растянутая параллельно береговой линии, неспешно, узким языком, спускающаяся к портовым терминалам, и складские помещения, вечером там пустеет совершенно, случись что, даже помочь некому. Но остальные направления можно было оставить на потом, там было оживлённей, даже полисмены встречались, есть, у кого спросить дорогу. Так, на запах особой надежды возлагать не надо, но есть же человеческие глаза. Кто-то её видел, заметил, думает об одинокой девушке с бледной кожей, а, может, смотрит прямо сейчас на неё, говорит с ней. Я начал ездить по улицам не спеша, вслушиваясь в мысли людей, мужчин, женщин. Десятки, сотни сознаний, тысячи мыслей и все – не о том!
«….и зайти в прачечную….».
«Надо же было ссадить так ладонь. Придётся забинтовывать….»
« Завтра юбилей у Харрисов….
«….и может быть уверен, это ему даром….»
«Ух, ты, кисанька какая….»
Что?! Действительно, кисанька, симпатичный серый котёнок в удобном ковше сложенных рук.
«Опять опаздывает. Надо будет….»
«….. у Керби купить выгоднее….»
« …. Ага! Вот она!»
Белла…. нашлась. У какой-то кирпичной стены без окон. Где?
Нашлась?! Для кого, для чего? Она же здесь чужая!!!
Кто ты, что тебе надо?
Я провалился в сознание, слышал мысль, даже чувство. Человек, мужчина. Вкусно перехватывает воздух мелкими глотками, сердце его начинает ускоряться, при виде белого девичьего лица на фоне почти чёрной в тени кирпичной кладки, не от страха, ему нечего бояться, от ожидания, предчувствие удовольствия. Глаза на белом лице расширяются навстречу идущему, я вижу, как в них накапливается страх, и слышу нарастающее возбуждение мужчины от вида чужого испуга.
«И в тот раз было неплохо, но сейчас будет ещё лучше, ишь, сладкая какая, сахарок беленький», - сглатывает он слюнку.
Бледными тенями наплывали другие женские лица, перекошенные ужасом, унижением, отчаянием, болью, лица и…. тела. Удовольствие от того, как это делалось, слито воедино с удовольствием от того, как сделанное ломало тело и душу жертвы. И лёгкая дрожь от удовольствия ушедшего смешивается с дрожью удовольствия ожидаемого.
НЕТ!!!
Я не знаю этого человека, но ментальная картинка напомнила, я охотился на таких, вылавливал их именно по этой дрожи предвкушения чужого страха, бессилия и боли.
НЕТ!!!
Педаль газа прижата на три четверти, форсированный Розали в прошлом году двигатель заревел.
Это где-то там, в промышленном районе, в лабиринте глухих улиц, похожих, как близнецы. Я был рядом, но не заходил в лабиринты, не было нужды, и я их НЕ ЗНАЮ! Хоть один единственный знак, указывающий место, хоть что-нибудь знакомое! По ощущению потока мысли, это – юго-запад. Только бы не ошибиться! Улетающие назад с той же скоростью, что я нёсся вперёд, здания, гудящие машины, застывшие пешеходы – всё пустяки. Главное - не ошибиться с направлением! Я гнал машину, но я был далеко, и не знал точно куда. А он был близко, очень близко, он смотрел в глаза Беллы.
«Ты только глянь, как она трясётся»! – злая радость от предстоящего удовольствия должна была безжалостной ухмылкой растянуть рот, страх жертвы в его развлечениях имел приоритетное значение, самую сладкую составляющую.
-Оставьте меня в покое, - услышал я голос Беллы, она не кричала, голос был тихим и сдержанным.
-Ну-ну, крошка, чего ты такая неласковая?
Кто-то рядом загоготал, и Белла съёжилась от этого звука, человека, стоящего в паре ярдов от неё, он разозлил.
«Заткни пасть, Джефф!» - подумал он. Однако вид трясущейся девушки его уже забавлял, возбуждал воображение, он уже представлял, как эта жертва будет его умолять, падать на колени, ползать у ног, прося пощады.
«Это только для начала, потом придёт вдохновение, и я придумаю что-то ещё, повеселимся».
Повеселимся…. и омерзительное ржание. Он там не один! Кто с ним, сколько, и что они видят, да где же хоть какая-нибудь зацепка? В основном они видели то же, что и первый человек, которого остальные называли Лонни, как он протягивал к ней свои грязные лапы, по-хозяйски, медленно, не спеша и смакуя, делая первый шаг.
Их подошло к Лонни трое Они ещё не были чудовищами, как тот, кто пригласил их поучаствовать в классной развлекухе, и не знали, на что он хочет и может пойти. Они просто были немного пьяными скучающими…. скотами. Основное знакомство с затейником Лонни у них ещё было впереди.
Один из них нервозно заглянул за угол и бросил взгляд вдоль улицы, он не хотел быть застигнутым врасплох за травлей девушки. И мне попался на глаза знакомый перекрёсток, с разбитым рекламным щитом на стене. Там тоже не было ни души, но я его знал!
Педаль газа в пол! Двигатель вышел на максимум, двигатель так рычит, или я неважно, главное успеть, а чужие нервы…. да Бог с ними!! Успеть! Красный знак светофора, обгон по встречной, рискованный пролёт между двумя близко идущими машинам, чего я только не нарушил? Время Беллы отсчитывалось уже секундами, и я должен…. я не могу…. не успеть! Завибрировал в кармане телефон, не до него, пусть хоть весь мир рушится, я не могу не успеть! Я гоню машину и вижу чужими глазами, как Лонни не спеша, растягивая удовольствие, приближался к девушке – близость момента насилия опьяняла его, она сейчас должна закричать, и от ожидания этого наслаждения, он перебирал губами, словно вот-вот зачмокает. А Белла не кричала, и не убегала, она напружинилась, готовясь к драке. Лонни был удивлён, и чуть-чуть разочарован. Ему нравилось играть с жертвой, как кот с мышью.
«Ты смотри, храбрая попалась! Хотя так даже лучше – пусть подрыгается….»
Всего три квартала осталось, два, двигатель ревёт, мой рык вторит ему дуэтом, моё приближение уже можно услышать, но монстру не до того, он занят своей жертвой. Ну что ж, я тоже знаю кое-что о пытках и мучительствах, такое, чего и Карлайл не знает. Вигилянты были изобретательной компанией. Лонни должен будет удивиться, как мало он знает способов причинить боль человеческому телу. Эти дурачки, его спутники, всего лишь быстро умрут, Лонни достанется всё, что он заслужил. И умрёт он не раньше, чем всё своё получит!
Он стоял на середине узкой улочки, вполне можно было задавить, но тогда бы он не получил остальное! Заводила отпрыгнул на тротуар, его дружки просто застыли, когда машина, брошенная в крутой разворот, развернулась на сто восемьдесят градусов и остановилась, пассажирской дверцей к Белле, бегущей к машине. Я распахнул ей дверцу, и прорычал:
-Садись в машину!
«Что за дьявол?» - ты прав, Лонни, я сейчас именно он и есть!
«Так и знал, что вляпаюсь! Вон, её дружок подоспел….» - если знал, зачем шёл….
«Пора рвать когти!» - разумное решение, Джефф, разумнее того, когда ты пошёл за крутым Лонни.
«Ой, меня сейчас стошнит….» - можешь и не успеть, крысёныш.
Белла без промедления запрыгнула в машину и захлопнула за собой дверь.
Она сидела в машине, в безопасности, и я должен был её отсюда немедленно увезти. Пока она смотрит на меня, с таким бесконечным доверим, которым меня не одаривал никто…. и никогда….
Увезти с места, где ей угрожала ужасающая беда от рук Лонни и кучки негодяев, и где ей есть шанс посмотреть на гнев вампира. Похоже на название готического романа, и было бы забавно, если бы не тот, уже ушедший в далёкое прошлое, уровень моего гнева. Сейчас он снова был со мной, кипел и требовал крови. Не для питания, не-ет, её носители слишком омерзительны, а той крови, которую пролила, и не пригубила ни капли, Розали. Лицезрение действий взбешенного вампира могло нанести вред рассудку Беллы, даже боюсь представить, какой.
Машина резко рванула с места, я гнал машину почти так же быстро отсюда, как и сюда, словно за мной гнались все демоны ада. Почему словно? Сейчас они все были со мной. Голова гудела, на дорогу я смотрел сквозь красный туман, а уж как руль не лопнул в руках – вообще неизвестно.
Мне надо было, НАДО, вернуться, оторвать три глупых головы, руками, собственными руками, чтобы чувствовать, слышать самому, как трещат и лопаются позвонки, и с влажным хлюпом рвутся ткани, и головы катятся экзотическими мячами, а от четвёртого долго и с удовольствием отщипывать мягкие мокрые кусочки. И так, чтобы монстр всё чувствовал и видел. Долго – это тоже относительно, но с удовольствием. С тем самым, которое предвкушал для себя монстр Лонни, и это было бы очень приятно, потому что они посмели покуситься на Беллу.
Но достаточно было представить, что всё это могла увидеть Белла, и что бы после этого с ней было, и нога снова вдавливала предательски поднявшуюся педаль газа в пол.
-Пристегнись, - прошипел я, не справляясь с голосом, и она послушно защёлкнула ремень безопасности. В тишине салона он так громко прозвучал, что она подпрыгнула, не глядя, как несутся мимо дома, и мелькает, чуть не сливаясь в светлую полосу, зажёгшееся уличное освещение. Сколько я снова нарушил правил, не было смысла учитывать, Беллу надо было увезти как можно дальше и быстрей от того места, и подальше от людей, когда придёт реакция на испуг, она закричит, забьётся в истерике. Не надо, чтобы это кто-то увидел. Пока держится, надо отвезти на ту заросшую дорогу. Там спокойно. Пока держится, и, не отрываясь, смотрит на меня, обливает сияющим взглядом, доверием, как святой водой грешника, и демоны гнева отступают.
Но остаются рядом, шипят: они там, в тупичке, живы, целы и невредимы, те, кто осмелился покуситься на ТВОЁ!!!
И красная пелена перед глазами становится жарче. Мне НАДО, чтобы они заплатили! Остановить машину, запереть в ней Беллу и вернуться, пока они ещё не вышли на перекрёсток, ничего не понимающие, злые на провал затеи. Для них ничего страшного не случилось, просто парнишка забрал свою девчонку, даже в драку не полез. Разве их злоба не требовала удовлетворения? По полной программе, МОЕЙ программе!!!
А она останется в машине, одна, после всего, что она перенесла, будет биться в запертые двери, не понимая, что происходит. Нельзя!!! Пока она держится спокойно, на удивление, ненормально спокойно, нельзя тревожить этот покой.
-С тобой всё нормально? - спросила она севшим от волнения и страха голосом.
Белла…. Белла!!!
Ей, девушке, только что стоявшей на самом краю смертельной опасности, нужно было знать, всё ли в порядке со мной, мужчиной, безопасно сидевшим в машине!
-Нет! – рявкнул я, потому что это было именно так, со мной не всё было в порядке.
Мы добрались до заброшенной дороги, и я остановил машину, заросли отделили нас от всего мира, наступившая темнота делала их ещё гуще. Место слишком глухое, чтобы сюда кто-то заглянул, да ещё в тёмное время суток, Белла в закрытой машине будет в большей безопасности, чем где бы то ни было, а они, те, четверо, давно прошли перекрёсток с разбитым щитом, и вот-вот выйдут на более оживлённую припортовую улочку со знакомым баром.
Я «вёл» главаря, и не мог от этого освободиться. Он уходил всё дальше, причина моего гнева и моя законная добыча, он уходил НЕВРЕДИМЫМ, и гнев за это на него становился всё сильнее. Никуда он не денется, я его «веду», слышу, как в нём вскипает досада из-за сорвавшегося развлечения. Неистраченные злоба и невообразимая для человека жестокость подталкивают его фантазию, он не перестаёт сочинять новые «забавы» со сбежавшей игрушкой.
Просто отщипывать от его плоти кусочки стало недостаточно, хотелось давить и кости, одну за другой, вкладывая кипящую во мне ярость в силу в каждого движения, чтобы от него вообще осталось лишь кровавое месиво, в котором и человека нельзя будет признать! Это в моих силах и только это может меня утешить! Всего-то выскочить и захлопнуть дверь.
Но для этого надо оставить Беллу в темноте, одну. Пока она спокойна, всё ещё, что неестественно, но останется одна, в темноте…. И что с ней будет? Секьюрити не должен отвлекаться на посторонние предметы.
-Белла? – разрываясь между тем, что должен, и тем, чего ХОЧУ, сквозь зубы позвал я.
-Что? – отозвалась она хриплым голосом, и закашлялась, последствия спазма, скорее всего.
-Ты как - в порядке? – на чашу весов, где была необходимость, добавился страх за Беллу, я же не могу знать, как она чувствует себя на самом деле. Зато знаю, что спрашивая её, уже тянусь к ручке двери.
-Да, - сказала она сиплым голосом.
Голос пока не вернулся. Значит, её «да» не настоящее, испуг после происшедшего – это тоже слабость, её личная территория, на которую посторонние не допускаются. Но я её там одну не оставлю.

Корябка 27 октября 2014, 00:26
0

И с чего я взял, что в этих кустах так уж и спокойно, если в них будет сидеть Белла, одна? Так ли трудно будет её «везению» отыскать её тут? Я могу беситься по этому поводу сколько угодно, её «везению» это безразлично!
Как бы мне ни хотелось найти Лонни, я должен остаться тут. Только успокаивать я не умею, да и не могу сейчас этого сделать, уровень гнева не даёт думать здраво, сбивает, а по уровню жестокости замыслов…. Лонни до меня не дотянуться. В голове без конца всплывают некоторые «упражнения» времён моего бродяжничества, и предположения, как бы их ощутил этот, по аналоги с теми, другими, кому это досталось. У меня есть своя галерея памяти, да ещё какая! И волны жестокости, идущие от меня, кажутся чуть ли не осязаемыми. С такими мыслями и чувствами, я не то что не успокою, а только напугаю. Я себя-то никак не могу успокоить!
Белла…. спаси….
-Пожалуйста, отвлеки меня, - взмолился я.
-Прости, что? – недоумённо спросила Белла.
Спаси меня, убери это нашествие памяти, я ведь стою на краю, Белла!
-Просто болтай о чём угодно, пока я не успокоюсь, - прошипел я сквозь стиснутые зубы. Только её ненастоящее «да» держало меня здесь.
Я ли никак не мог прекратить «вести» Лонни, он ли жестокостью замыслов притягивал меня…. Мы были на одной волне, и я продолжал его «вести», видеть его глазами, куда он направился, чем занялся, столик, стаканы, бутылку дешёвой крепкой дряни, зажатую в руке…. Я не хотел видеть его лица, но оно стояло перед глазами, даже когда я их плотно закрыл.
-Хмм…. – Белла замялась, выбирая тему для болтовни о чём угодно. Это непросто, она ведь не умеет с разгону трещать, как обычные девчонки. – Я собираюсь завтра перед школой задавить Тайлера Кроули? – запустила она пробный шар.
Ага, точно так же, как и раздавить мой «Вольво», или излупить Ньютона до смерти. Угрозы Беллы - это ужжжасно стрррашно, и трогательно смешно, и совсем не про то, что произошло недавно, это вообще из другой жизни. В этой жизни мне нужен был изувеченный, для начала, и уничтоженный, под конец, Лонни. Но хоть его лицо при звуке голоса Беллы исчезло из сознания.
-Почему?- стараясь вылезти по ниточке её голоса из другой жизни из кровавой ямы собственного воображения, всё ещё шипел я, не разжимая зубов.
-Он направо и налево рассказывает, что идёт со мной на выпускной, – снова взъерошилась Белла от воспоминания. Ну, совершенно разгневанный котёнок, сейчас начнёт фыркать и искры пускать. – Он или спятил, или решил загладить свою вину за то, что чуть не убил меня тогда…. ну, ты помнишь. И он, почему-то, думает, что выпускной бал – самый подходящий способ…. Вот я и подумала: если я покушусь на его жизнь, то мы будем в расчёте, и он от меня отстанет. Зачем мне лишние враги – Лорен, может, перестанет дуться, если он оставит меня в покое.
Тут она призадумалась:
-А может, мне лучше в дребезги раздолбать его «Сентру»? Без машины он вообще не сможет никого привезти на бал….
Это всё великолепно, и даже могло бы сработать, если бы это была не Белла. Одна проблема – причём тут авария и угрызения совести? Сколько раз Тайлер ни вламывался в моё ментальное пространство со своими планами, угрызениями совести он себя не обременял. У него давно уже другое на уме на её счёт.
-Я об этом уже слышал, - буркнул я.
Сам Тайлер - не повод для ревности, но, то, как он старается «застолбить Беллу", наводит на размышления, что круг парней, разглядевших красоту и прелесть Беллы, гораздо шире, чем я полагал. Неужели Белла этого не видит? Джессика вот давно разглядела. Всё равно это повод для беспокойства…. и хорошее ведро воды, для моего внутреннего состояния. Ярость погасла, и воспоминания бродяги Эдварда снова вернулись под контроль воли.
-Правда? – недовольно спросила она.
По неизвестной мне причине котёнок Белла ужжжасно стрррашно заурчал:
-Если его парализует от шеи до пяток, он тем более не сможет пойти на бал.
Белла - изумительная. Я был зол, по её мнению, и, рассказывая о своих причинах злости, она как бы сказала - не расстраивайся, злиться случается не только тебе.
Об уровне моей злобы она и понятия не имела, но в своём мнении уравняла нас,
её уравнивание было забавным, смешным, трогательным.
Это урчание, и снова нахмурившиеся по поводу Тайлера брови, словно отпустили сжатую слишком сильно пружину, вздохнул я уже нормально, не втягивая с шипением воздух сквозь стиснутые зубы. И смог открыть глаза.
-Ну как, тебе лучше? – робко спросила Белла.
-Пожалуй, не очень.
Нет, от неудержимого гнева с яростью я освободился, и от «ведения» Лонни тоже, больше выпрыгивать из машины, чтобы добраться до него, не собираюсь. Ни сейчас, ни потом.
Я не хочу оставить безнаказанным этого монстра, но и убивать его лично позволить себе не могу, хотя это моё самое горячее желание. Именно потому, что оно такое. Безумная, нечеловеческая жестокость этого монстра разбудила во мне память тех времён, когда я был не лучше. Я не ловил девушек по углам, я ловил таких, как он, но когда они попадали мне в руки, я был не лучше.
Я тогда балансировал на самом краю - между виновным очень и просто виновным, или не очень виноватым человеком для бесконтрольного гнева грань очень тонкая. А дальше – только наклонная, по которой можно скатиться беспредельно глубоко.
Я вернулся к Карлайлу красноглазым чудовищем, испугавшимся пропасти, в которую уже заглянул. Он меня не прощал, просто тянул из той кровавой ямы, в которую я влез сам, как тяжелобольного человека, с безграничным сочувствием и терпением.
Именно поэтому не могу СЕБЕ позволить совершить казнь этого монстра. Я чувствую, что мог бы снова стать прежним - искусным палачом, даже если бы удержался от человеческой крови. Что тогда отразило бы чуткое зеркало Беллы? Для того чтобы стать таким, как сейчас, отражённым в зеркале её души, мне понадобилось восемьдесят лет. У неё нет этого времени, значит, и у меня тоже. Я без неё не выживу.
-Что с тобой? – шёпотом прервала наступившее молчание Белла.
Как награду за отказ от личной мести, и в наказание, за то, что вообще о ней думал, я вдохнул полные лёгкие воздуха с растворённым в нём ароматом Беллы, привычно ожидая ожога. А рот наполнился ядовитой слюной!!! Не успел страх за её жизнь утихнуть, как мой личный монстр, моё собственное тело напомнило, кто я есть…. и почему никогда не буду ей ровней. Но сейчас она удержала меня на краю, я в долгу перед ней за это. И поэтому отвечу честно, настолько, насколько это возможно.
-Иногда мне трудно совладать со своими наклонностями, Белла.
Это касалось всего: и того, о чём она спросила - гнева, прорывавшегося шипящими вдохами сквозь стиснутые намертво зубы, и того, чего не знала - ядовитой слюны, спровоцированной её ароматом и тяжело сглоченной только что. Я для неё опасен, даже сейчас….
Жизнь моя, спасение моё, я опасен для тебя, убегай!
Спасение моё, не оставь меня….
-Но если я отправлюсь обратно и начну охоту за этими…. этими…. то это не поможет, мне только станет хуже….
Полный вдох «воздуха Беллы» и полноценный ожог вслед за ним – наказание и проверка. На этот раз яд не пришёл.
-…. по крайней мере, я пытаюсь себя в этом уверить.
-О….
Это мне так же непонятно, как и…. Майку. Что за этим последует – вопль ужаса? Просто отказ в дружбе? Ньютон по глупости вообще надеялся на согласие, но я не он.
Повисла пауза. Ей решать, что со мной делать.
-Джессика и Анджела будут волноваться, - тихо сказала Белла.
Голос был ровным, и он ничего мне не пояснил, ни того, как она перенесла нападение, ни того, как приняла мои откровения. Многовато, для одного человека. Как она держится, чем? А, может, это шок?
-Я должна была встретиться с ними….
Ну, хоть это неизменно – забота о том, чтобы никому не создавать проблем.
А я, Белла?
Твоё «О….» и молчание вслед за ним – немалая для меня проблема.
Ну, что ж, если Белла собралась обойти её молчанием, пусть так и будет. Мы едем, молча, обратно. По тем же улицам, по которым ехали сюда.
Это как отмотка киноленты. Только после третьего поворота появится вилка: тот перекрёсток, из которого мы вывернули, оставив далеко в стороне ресторан. Я потянулся к сознанию монстра Лонни, только чуть коснувшись, и немедленно отскочил. Тот так и продолжал напиваться в прежней компании всё в том же приглянувшемся баре. Если будет нужно найти, это будет просто.
Сейчас отвезу Беллу, с ней уже всё будет в порядке, она встретится с подружками, будет, о чём поговорить. А я буду волен делать всё, что пожелаю.
А желаю я….
Это «О….» должно же что-то означать, может, и терять мне, кроме своих глупых надежд, уже нечего. Я перестаю отражаться в «зеркале Беллы», что будет совершенно правильно, согласно готическим романам и бабушкиным страшилкам. Вампиры в зеркале не отражаются, поскольку бездушны. А может, меня там уже и нет.
Вот Лонни и будет моей «золотой дозой», утешением в гибели.
…. я его не выпью. Нет. Это будет справедливым возмездием. Это моё желание.
Стоп. Это уже было, и не раз. Свобода действовать, как мне хочется. Свобода выбора. Хочется мне сразу многого. Одно легче достижимо, другое – тяжелее. Почему для меня лёгкие короткие пути всегда упираются в «золотую дозу»? А трудные и долгие, не успев дойти до цели, продлеваются дальше, и цель оказывается опять в дальнем далеке? Это у всех так, или только мне так «повезло»?
«О….» - это просто «О….», отложенный ответ, но без Беллы я не выживу. Мне нельзя исчезнуть из её зеркала, а значит, снова в палача я себе превратиться не позволю. Как символично, мы только что миновали поворот, ведущий в промыш…. в то место.
Наша цель – итальянский ресторан, запланированное место встречи подружек. Только одна так и не присоединилась. Обед, не спеша, съеден, а её всё нет. Мне слышно их возрастающее беспокойство. Беспокойство Анджелы наливается страхом за Беллу, беспокойство Джессики, как и следовало ожидать, полно досады.
«Ещё и искать её где-то. И где? И как? Не было бы только неприятностей….»
Не будет тебе неприятностей, Джессика, мы уже припарковываемся.
-Как ты узнал, где….? – спросила Белла, и оборвала вопрос.
Ну, вот, очередной прокол. Куда её везти, я не спросил. Впрочем, это уже мелочи, моё появление в тупичке тоже никак не объяснишь. Может, поэтому вместо вопроса, мне досталась тонкая полуулыбка Беллы и утвердительный кивок своей невысказанной мысли. Интересно, если она всё так же спокойна со мной рядом, то «О….», без продолжения, может быть для меня не опасным? Мне надо это проверить обязательно.
Щёлкнул замок пассажирской двери, Белла собралась выходить из машины. А подождать, пока джентльмен откроет леди дверь, нет терпения? Или нет доверия к джентльмену? Это современное воспитание! Ладно. Но я всё равно собираюсь вылезать из машины, и открываю дверь со своей стороны.
-А тебе-то зачем? – несколько ошеломлённо спросила Белла.
Затем. Я не знаю, что значит твоё «О….». Я не настолько силён в одиночку, чтобы не свернуть с избранного пути, для этого мне нужна ты. И я так долго не видел тебя. Не так долго, как ты полагаешь, но очень долго, слишком….
-Собираюсь пообедать с тобой.
Пока сидел в кустах, я этот момент иначе себе представлял. Как бы нечаянная встреча, Белла в компании подружек, я в компании Элис, всё чисто по-приятельски. А сейчас всё иначе, и больше похоже на свидание. А подружки-то вот-вот за угол завернут, искать на ночных пустых и тёмных улицах Беллу. Этого только не хватало!
-Пойди и останови своих подружек прежде, чем мне придётся разыскивать ещё и их! – быстро сказал, почти скомандовал, я. – Не думаю, что смогу себя сдержать, если снова повстречаю твоих новых приятелей.
«Новые приятели» налились по самые уши, но неизвестно, нет ли у них таких же, ещё держащихся на ногах, приятелей, а этого я точно уже не вынесу. Вампиры – каменные, а не железные. Белла вздрогнула от напоминания, но овладела собой, и. шагнув за ними, окликнула:
-Джессика, Анджела!
Девушки обернулись, и Белла помахала им рукой.
«Белла! Уф, цела и невредима!» – счастливо подумала Анджела, она начала за Беллу серьёзно пугаться, а всё обошлось.
«Объявилась. Наконец – то!»- ворчала про себя Джессика, уровень облегчения, который испытывала она от того, что Белла не попала в какую-нибудь неприятную ситуацию, был выше мною ожидаемого, она, конечно, завистливая паршивка, но не лишённая человечности.
И тут с ними случился маленький ступор, рядом с Беллой они обнаружили меня.
«Ого!» - ошеломлённо подумала Джессика. – «Ну, нифига себе!»
«Эдвард Каллен? Она о нём только недавно расспрашивала». - в сознании Анджелы всплыло воспоминание о грустном личике Беллы, спросившей, часто ли Каллены пропускают занятия. – «А он – вот он. Как говорится, помяни нечистого…. Ой-ой, как грубо. Может, он вполне приличный парень».
«Белла водит меня за нос!», - немедленно сменилось настроение Джессики с ошеломлённого на подозрительное.
-Где тебя носило? – набросилась она на Беллу, косясь на меня.
-Я заблудилась. А потом наткнулась на Эдварда, - совершенно ровным голосом сказала она и махнула она рукой в мою сторону. То, что произошло между этими событиями, она опустила, как нестоящий внимания эпизод. Так не бывает! Ну, хоть сейчас, когда полно людей вокруг, и подружки рядом, должна наступить реакция, не истерика, то хоть слёзы! Всё-таки сильный шок, не иначе.
-Вы не возражаете, если я присоединюсь к вам? - изобразил я из себя обычного человека, не ведающего, что подружки Беллу не дождались. Белла вот не обедала.
«Чёрт возьми! Какой же он обалденный!» - это была на некоторое время единственная связная мысль в голове Джессики. И с чего? Никаких, даже слабых усилий, я не прилагал.
С Анджелой дела обстояли не намного лучше: «Ах, как жаль, что мы уже пообедали! Вау. Просто…. Вау».
А Белла…. я её не слышу, но ведь вижу. И ничего похожего не наблюдаю. Неужели феи настолько не люди….
-Э…. конечно, - промямлила Джессика, согласная даже на риск переедания.
Анджела нахмурилась.
-Мм…. сказать честно, Белла, мы уже пообедали, пока ждали тебя, - призналась она. – Прости….
«Что? Заткнись!» - мысленно взвыла Джессика.
-Ну и хорошо, я не голодна, - небрежно пожала плечами Белла.
Ничем такое железобетонное спокойствие, кроме шока, объяснить нельзя. И так дело не пойдёт, равнодушие к своему организму может привести к неприятным последствиям. Пора вмешаться.
-Думаю, тебе надо обязательно поесть.
В первую очередь в шоковом состоянии необходимо повысить уровень сахара в крови. Ну ладно, вампирских глаз она не боится, допустим, она мужественная, я это знаю, организм этого может не знать, подвести в любой момент. Голова закружится, сознание уплывёт, это я сам видел. Белла хрупкая, и я за неё боюсь. И её «везения» боюсь. Ни у кого в округе, и у её подружек в том числе, нет такого подарочка. И ещё.
Мне нужна Белла, всегда нужна, я ею не надышался, ожоги себе в наказание не в счёт, вот сейчас у меня есть шанс побыть с ней один на один, столько, сколько Белла захочет. Если захочет.
Белла, тебе решать.
-Надеюсь, ты не будешь возражать, если я сам отвезу Беллу домой? – спросил я Джессику прежде, чем Белла отреагировала на мои слова про «обязательно поесть», как бы не начала упираться. – Тогда вам не придётся ждать, пока она пообедает.
-Э-э-э …. конечно, нет проблем….
«Как-то он слишком любезен, прямо выпроваживает, а оно Белле надо? Мне было бы очень надо…. я и сейчас не против», - впилась Джессика взглядом в Беллу, ожидая её решения.
Белла едва заметно кивнула головой, а я …. обмер.
Это - «Да», Белла?
Джесс хотела сделать вид, что кивка не было, её устроило бы просто посидеть за одним столом с «обалденным Калленом», оттереть в сторону эту Беллу, ведь иногда получается, подсмотреть, на худой конец, сплетница она прирождённая, Анджела помешала.
-О-кей, - быстро проговорила она, тоже не упустив этого кивка. Но чуткости у неё побольше, чем у Джесс, а эгоизма куда как меньше. И если Белла этого хочет, значит, так и должно быть.
Белла, она ведь не ошиблась?
-До завтра, Белла…. Эдвард, - моё имя спокойно ей удалось произнести не без напряжения, остатки нечаянного влияния ещё бродили в её голове. Но она с ним справлялась, ухватила чуть ли не упирающуюся Джессику за рукав и потащила к машине. Чудная чистая и чуткая душа.
Пусть у тебя будет то, чего ты хочешь, а если для этого понадобится моя помощь, я всегда готов. В твоей голове, безусловно, и мысли такой не возникнет, но телепатия – очень удобная штука. Разберусь.
Девушки отправились к своей машине, стоявшей в пятне света, под фонарём, Белла их провожала тревожным взглядом по тёмной стоянке, пока не дошли и не захлопнули за собой двери. Только тогда успокоилась. Белла человек своего времени: моя машина – моя крепость. И раз подружки сели в свою машину, такая беда, какая чуть не случилась с ней, им не грозит. Девушки ещё помахали друг другу на прощанье, машина тронулась, и только когда скрылась с глаз, Белла глубоко вздохнула и повернулась ко мне.
-Честное слово, я не хочу есть.
Значит, Анджела не ошиблась, и Джессика не ошиблась, и я тоже. Тот непонятный кивок был – «Да». Она видела меня не в лучшую минуту, ей даже пришлось успокаивать меня, и она знает даже, почему. Я сказал достаточно прозрачно, когда просил помощи. Но всё равно, согласилась остаться на обед, пусть есть и не хочется.
А придётся, с шоком не шутят.
-Сделай одолжение, - сказал я, открыв перед нею дверь в ресторан, показав этим, что возражения не принимаются.
Белла вздохнула, но подчинилась.
В зале подошли к даме – метрдотелю, ждущей посетителей на подиуме. Хотелось срочно взять Беллу за руку, ощутить пульс, коснуться лба, чтобы проверить температуру, и лучше понять, что с ней, и что предпринять, но мои ледяные руки.…
Они ощущают точнее любого градусника температуру до десятых и сотых долей градуса, но от моего прикосновения на лабораторной Белла вздрогнула и отодвинула свою руку. Я не хочу то, что почувствовал тогда, почувствовать снова. Теперь это будет ещё больнее. А я…. не обо мне речь, не хочу её пугать.
«Вот это да!» - оглушительный ментальный вопль ворвался в сознание. – «Вот это красавчик!»
И эта туда же. Это нормально, наших потенциальных жертв должно к нам тянуть достаточное для захвата время, если захвата нет, вслед тяге приходит чувство опасности, чужеродности. Но чтобы так мощно очаровывались, причём все подряд….
Хватит очаровываться, пора приходить в чувство и заниматься прямыми обязанностями!
Нда, что-то не выходит. Придётся взять инициативу в свои руки:
-Столик на двоих?
-Что? А…. да, конечно…. Добро пожаловать в La Bella Italia. – «М-м!.... Вот это голос!» - Пожалуйста, следуйте за мной.
Метрдотель вела нас по залу, так и не выходя из состояния очарованности, что непонятно, почему так долго, и что уж совсем неприятно, сочтя Беллу никак не подходящей для меня спутницей, сразу вызвавшей неприязнь у дамы, словно Белла заняла неподобающее ей место. Поэтому и столик подобрала для нас чуть ли не в самом центре, чтобы моей спутнице было неловко оказаться в перекрестье множества взглядов.
А ведь неглупа дама. Именно так всё и будет, только мне этого не надо. Есть один громоотвод для любых случаев – купюра приличного достоинства.
Белла собралась сесть, куда предложили, но я покачал отрицательно головой, и она остановилась, склонив с любопытством голову на бок. Если я хоть что-то понимаю, сегодня будет очень серьёзный разговор, такой же, как в кафетерии, но, возможно, и более серьёзный. Обиняками тут дело не обойдётся, и только нечаянных слушателей мне и не хватало.
-А ничего более уединённого у вас не найдётся? – спросил я, вкладывая чаевые в цепкие пальцы.
-Само собой, – женщина недоверчиво посмотрела на купюру, не ошиблась ли она в том, что видит, и повела нас за перегородку, где нашлась удобная кабинка на двоих в тихом уголке ресторана, где мешать не будут.
-Подходит? – спросила метрдотель.
-Великолепно, - ответил я, и, поскольку пренебрежительное отношение дамы к Белле, после получения щедрых чаевых, только возросло и начало серьёзно раздражать, оскалил в улыбке все свои зубы. Пусть полюбуется.
«Ооо….» - Мм…. Официант скоро подойдёт к вам. – «Он ненастоящий. Должно быть, я сплю. Может, она уйдёт…. может, мне написать свой номер кетчупом на его тарелке».
Метрдотель побрела прочь слегка заплетающейся походкой. Никакого испуга. Очарованность так и не ушла, да что это такое! Эмметт как-то дразнил меня в кафетерии, что мог бы нагнать страху на Беллу побольше моего. Теперь вообще о страхе речи нет. Я теряю свои способности?
-Тебе не следовало бы так поступать с людьми,- прервала мои размышления неодобрительным тоном Белла. – Это некрасиво.
Этого я не понял. Выговор-то мне за что, да ещё такой суровый, я ведь напугать её так и не сумел, несмотря на все приложенные старания.
-Поступать как?
-Ослеплять их своим великолепием - она, вероятно, сейчас никак не отдышится на кухне.
В принципе, так и есть. Это можно назвать ослеплением. Метрдотель сейчас описывает коллеге-официантке парочку, занявшую отдельную кабинку, в красках, совсем не соответствующих истине. Тонкую, истинную красоты Беллы, её очарование, которое я и обалденным назвать не могу, оно сильнее и выше, не заметила вовсе, а мой камуфляжный облик расписала вовсе фантастически. Но пояснять Белле, что такое - эффект привлечения жертвы…. Это не та тема, которой я хотел бы касаться.
-Да ладно тебе, - поддразнила меня Белла, когда я не нашёлся, что ответить, – можно подумать, ты понятия не имеешь, какое впечатление производишь.
-Я ослепляю людей? – хороший термин, но он не поясняет, почему не просто привлекаю, откуда такая разница в …. мощности, скажем так.
-А ты не замечаешь, да? – а теперь примите выговор за невнимательность к чувствам других. – Думаешь, что все так же легко добиваются своего?
-А ТЕБЯ я тоже ослепляю? – вдруг ляпнул неожиданно для самого себя, и ахнул, что наделал, но уже поздно…. Белла его услышала. Джентльмены таких вопросов не задают леди.
-Зачастую, - и её щёки облило нежно - розовым.
Я её ослеплял. Феи тоже люди….
…..в какой-то мере. Сам я ни разу не сумел заметить, что это так, но сейчас она ответила на мой бестактный вопрос, и на лице вспыхнул румянец, цвет свежих сливок кожи на глазах переливался в цвет бархатистого лепестка розы. Это было бы банально, опиши я вслух то, что вижу, но это была правда, и абсолютное волшебство. Конечно, от прилива крови к тонкой коже горло стало жечь сильнее, намного, и это нормально, и людей аромат розы приводит в восторг, а я вампир, я вижу и чувствую тоньше и сильнее.
-Привет, - произнёс кто-то. Оказывается, появилась официантка.
В голову ворвался грохот «ух, вау, красавчик, просто коленки дрожат» с грацией танцующей ломовой лошади. Перекрыть доступ, истопчет же всё. Пусть занимается своим делом. Она и занялась. Спросила, уставившись на меня, что будем пить. Я ничего не будем, и ничего не хотим, только смотреть в это прекрасное лицо, так что пусть интересуется желаниями леди.
-Можно мне кока-колу? – словно спрашивая разрешения, сказала Белла.
-Две колы, - распорядился я. Всё-таки шок? Жажда – человеческая – признак шока, в коле много сахара, так что подходит по всем параметрам. А уж проследить, чтобы выпила побольше – моя забота. Но внешних признаков шока нет. Белла выглядела хорошо. Да что там хорошо! Сногсшибательно, умопомрачительно? Ослепительно….
-Что? – спросила она, не понимая, чем вызван такой мой пристальный взгляд, даже уход официантки прошёл где-то по самому краю сознания.
Ничего особенного, просто наглядеться на ещё одну новую грань очарования не могу. И устное блиц-обследование не помешает. Но, ни озноба, ни тошноты Белла не чувствовала.
-А почему всё это должно у меня быть? - недоумённо спросила она.
-Ну, вообще-то я опасаюсь, что ты на грани шока, - осторожно улыбнулся я. Ведь сейчас я покусился на запретную территорию, её физической слабости, может или впасть от неосторожного слова в истерику, или начать от всего отпираться.
Прошла целая минута, пока Белла собралась ответить. Глубина глаз стала не просто бездонной, вселенской, но эта вселенная спряталась от меня за неожиданной дымкой, я не вижу, не понимаю, что – там. Иногда, когда я улыбался ей, такое уже происходило. Это – ослепление? Фею так сложно понять. Если бы это было так…. я был бы счастлив, вселенски….
-Не думаю, что мне это угрожает. У меня всегда хорошо получалось подавлять неприятные впечатления, - полушёпотом ответила Белла.
Сколько же нужно этих неприятных впечатлений, чтобы выработать такое умение…. Сколько раз за её коротенькую жизнь её «везение» давало её уроки стойкости? Её душа сумела со всем этим справиться, но вот физическая оболочка…. И мне плевать, что я вторгаюсь на запретную территорию.
-Всё равно я не успокоюсь, пока ты не поешь, – заявил я. - И лишний сахар тебе будет сейчас очень кстати.
Официантка возвратилась с колой и корзиночкой хлеба, поставила всё передо мной, и спросила, что я хочу заказать, при этом старалась перехватить мой взгляд, а что уж при этом думала! Куда там даже метрдотелю, та была несколько скромнее! У эффекта тотального ослепления есть свои отрицательные стороны. Я потребовал, чтобы она сначала обслужила Беллу, и заблокировался, насколько смог.
Белла заказала грибные равиоли, мне вообще ничего не было нужно, блок стоял надёжно, и всё было прекрасно. Кроме нахмуренных бровей Беллы, опять заметила, что я ничего не ем, её наблюдательность ничего не упустит. А рядом с ней мои хвалёные осторожность и собранность постоянно дают сбои.
Наконец официантка ушла, и я приказал:
-Пей.
И чуть второй раз за существование не упал, теперь со стула. Белла послушалась! Быстро опустошила свой стакан, когда я пододвинул второй, выпила немного из него тоже. Это могло быть и обычной жаждой, а могло быть и последствием шока, тем более что ознобом передёрнуло плечи, ещё один возможный признак.
-Тебя морозит?
-Просто кола холодная, - ответила она, зябко вздрогнув, ещё немного – и застучит зубами.
Её тонкая синяя блузка, от которой я обмирал с утра, так идущая к её коже, лежащая, на Белле, как вторая кожа, способна была ввергнуть меня в тихий восторг, но не могла согреть.
Солнце моё обжигающее, смертное беззащитное моё солнце, Белла….
-Куртку ты оставила дома, - голосом обвинителя сообщил я.
-Нет, я её взяла! – возмущённо отвергла обвинения она, потом виновато призналась. – Ой…. Я забыла её у Джессики в машине.
Я стянул с себя куртку, чтобы передать ей, но теплей, чем на лабораторной, я не стал, все равно что снял с вешалки, да ещё установленной в холодильнике. Единственное, что в ней было хорошего, что её сделали для людей, она должна согреть, потом…. Белла смотрела на меня, и щёки её порозовели. Почему?
О чём ты думаешь сейчас, Белла? Нет ответа….
Она сразу же надела протянутую ей куртку и поёжилась. Любезность каменной вешалки….
-Спасибо, - сказала она. Глубоко вдохнув, подвернула слишком длинные рукава, снова глубоко вдохнула.
Кажется, всё устраивается. Белла в моей куртке начала согреваться, признаки шока себя не оказывали, она была со мной, и только со мной, чего ещё желать? Сказать то, собирался сообщить ей с утра.
-Этот синий цвет так великолепно оттеняет твою кожу, – это могло звучать комплиментом, но разве я виноват, что это чистая правда.
Недавно погасший румянец снова вернулся, я опять таял от восхищения, но рисковать не стоило, ей надо было что-нибудь съесть, в ожидании заказа я пододвинул к ней поближе корзиночку с хлебом.
-Нет, что ты, в самом деле, - отказываясь от лишних забот о её персоне, сказала она. – Я не собираюсь впадать в шок.
-А должна бы. НОРМАЛЬНЫЙ человек был бы в шоке. А ты даже взволнованной не выглядишь, - мои познания, как врача, оказались недостаточными, что я знаю о феях? Хотя…. Если бы она была обычным человеком, она была бы Беллой?
-Мне очень спокойно рядом с тобой, - объяснила она, в глазах её опять было море доверия, но разве я его заслуживал?
Я свалил на неё ответственность за её жизнь, в надежде, что хоть она с этим справится. И что? Я не мог оторваться сам, не мог, мне нужна была помощь, но она мне в этом ничуть не помогала! Не считая странностей сегодняшнего вечера, все люди чувствовали во мне чужеродность, опасность, отодвигались, а Белла – нет. Даже зная, что я НЕ ТАКОЙ, что действительно опасен, она мне доверяла. Да, она – фея, но не настолько же, чтобы даже инстинкты работали не по-человечески!
-Будет сложнее, чем я рассчитывал, - буркнул я.
Конечно, это драконий язык, и Белла ничего не поняла, но что-то в своём уме обдумала, спокойно взяла кусочек хлеба и рефлекторно надкусила.
-Обычно когда у тебя такие светлые глаза, это значит, что ты в хорошем настроении, - неожиданно заметила она самым обыденным тоном.
-Что-что? – обомлел я. Это правда, но откуда….?
-Когда твои глаза чернеют, это значит, что ты раздражён, ну, тебя легче вывести из себя, наверное. У меня есть теория на этот счёт, - добавила она.
Значит, идею «докопаться» она не оставила, тому, что заметила, придумала своё объяснение. Я боюсь её объяснений, они бывают слишком близки к правде.
-О, у тебя появились новые теории? – борясь с собственным голосом, поинтересовался я.
-Угу, – спокойно жевала она свой кусочек хлеба.
Она собиралась обсуждать с монстром его свойства характера….
-Надеюсь, на этот раз твои идеи почерпнуты не из комиксов? - несколько ёрничая, спросил я.
Но лучше бы из комиксов. Этот источник даёт богатую пищу для воображения, но не для истины. Лучше бы её поиски привели её неизвестно куда, только бы не к правде!
-Нет, не из комиксов, – ответила она, слегка смутившись. – Но должна признаться, я не сама до этого додумалась.
-Ну и? – уже сквозь зубы, чтобы голос не задрожал, нетерпеливо подстегнул я Беллу, но она медлила с ответом, а дальше приход официантки с заказом и её настойчивый интерес, не желаю ли я чего, позволили Белле ещё потянуть с ответом.
-Так ты говоришь? – снова начал я с того же места, где прервала официантка.
-Я расскажу об этом в машине, - понизив голос, ответила Белла.
Неизвестно, что ждёт меня на этот раз, но если и этого уединения ей недостаточно, а необходим изолированный от чужих ушей салон машины…. Нет, не может быть так плохо. Не сидела бы рядом, не собиралась бы ехать со мной в этой самой машине.
-Если только ты….. – намекающе сказала Белла.
-У тебя есть какие-то условия? – чуть сбавив тон, но всё равно в напряжении, поинтересовался я.
-А ты как думал? Конечно, у меня есть пара вопросов.
-Конечно, - согласился я.
Теперь вновь возникшая у стола официантка принесла новый запас колы, и мы снова молчали, а я не знал, из-за чего волноваться больше – из-за теории, отложенной до машины, или из-за вопросов Беллы, на которые я согласился отвечать.
Забавно, Белла спокойно вверяет мне свою жизнь, но больше не собирается ждать мою информацию просто так, поверив на слово, в этом отношении я её доверие утратил полностью.
Уже всё было не очень хорошо с того момента, как я согласился отвечать, но что мне было делать…. О том, что разговор будет, и он будет нелёгким, я додумался сразу, как только вошли в ресторан. А подозревал раньше. Когда вылезал из машины, зная, что девушки уже поели и выходят из ресторана. Зная, что сделаю всё возможное и невозможное, но не отпущу Беллу от себя. Дальше пошло всё хуже.
Вопросы, конечно, вертелись вокруг моего неожиданного, но очень своевременного появления в тупичке. Я отбивался, как мог.
Её любопытство было не новостью для меня, повторялась история с аварией. Она хотела ЗНАТЬ. Белла, действительно, очень наблюдательна, я даже не знаю, сколько раз в разговорах с ней предоставлял возможность заподозрить меня в чтении мыслей, и она заподозрила, да плюс сегодняшний инцидент. И сейчас за столом в ресторане свои «гипотетические подозрения» выложила.
-…. Ну, чтение мыслей, всё такое…. – всех людей за некоторыми редкими исключениями.
И просто сгорала от любопытства, что и как мне позволило её найти
А я раздумывал: отмолчаться, соврать, сказать правду? Вообще-то телепатия – не признак сути вампира, это довольно экзотическая особенность. Это не опасный вопрос.
-Исключение только одно. Гипотетически, – практически сдался я.
-Как ты узнал? – тихо и настойчиво сказала она.
Если я хочу её доверия…. придётся отвечать правду. Я его хочу, и боюсь, и за себя, и за неё….
-Знаешь, мне ты можешь довериться, - прошептала она, протянула руку вперёд, словно желая коснуться моих рук, лежащих на столе. Я убрал их, от её движения подальше, и она поняла, опустила свою.
На лабораторной прикосновение было нечаянным, мы только познакомились, были ещё никто друг для друга, и Белла отдёрнула руку, рефлекторно. Что она испытала, коснувшись холодной, каменной кожи: испуг, отвращение, или всё вместе?
Во всяком случае, прилива ТОЙ горечи от её движения я себе больше не желал. И испытывать её желание, быть мне ближе, узнать лучше, тоже не хотел. Даже если самому до состояния полного отчаяния хотелось коснуться её щеки, расправить складочку между бровей, когда она хмурилась.
-Не знаю, есть ли у меня какой-нибудь выбор, – пробормотал я. Я когда-то «пошутил», сказал, что она «исключительно ненаблюдательная». У меня в тот день вообще все шутки были такими – «исключительно умными». Но Белла тогда обиделась. Сейчас я могу это исправить
-Я был неправ – ты гораздо более наблюдательна, чем я считал.
А вообще второго такого человека я встречал? Не помню, она – единственная.
-А я думала, что ты всегда прав, - немного дразнясь, сказала Белла.
-Раньше так и было, - согласился я.
Было…. И миновало. Я знал, чего хотел, чего ожидать. Как поступить правильно в каждом отдельном случае. А сейчас и себя не знаю. Правильные шаги, неправильные – понимаю я это только потом, когда они уже совершены. И причиной всему – Белла.
Она – всему мерило, приговор и оправдание. Она – единственное, что у меня есть.
-Есть и ещё одна вещь, в отношении которой я был неправ, - продолжил я. - Ты не просто магнит для несчастных случаев – это недостаточно полное определение.
Ты – магнит для ВСЯЧЕСКИХ НЕПРИЯТНОСТЕЙ. Если в радиусе десяти миль будет что-то опасное, то оно неизменно найдёт именно тебя.
Не знаю, у кого спросить – почему именно её?
Лицо Беллы снова стало серьёзным.
-Себя ты тоже относишь к этой категории?
Белла, солнце моё безрассудное, который раз я тебе об этом говорю?
-Целиком и полностью.
Глаза Беллы снова сузились, но не с подозрением, а с какой-то странной решимостью. Она снова потянулась через стол к моим рукам. Я их отодвинул, только на дюйм.
Не надо, Белла…. я…. боюсь….
Она проигнорировала мой жест, твёрдо решив прикоснуться ко мне. И я перестал дышать. Нет, дело было не в аромате, меня всего стянула странная мучительная судорога. Я обмер от страха. Боялся того, что моя кожа покажется ей отвратительной. Сейчас не урок, можно встать и уйти. И она встанет и уйдёт. И оставит меня, одного.
Белла легко кончиками пальцев провела по тыльной стороне руки, и от этого нежного движения меня обдало жаром. Такого я никогда раньше не испытывал – это…. это…. я не знаю этому названия. Но это было самое прекрасное, что я ощутил за всё моё существование. Даже если оно было сильно приправлено страхом, что она сейчас встанет и уйдёт. По её сосредоточенному лицу я не понимал, было ли ей противно, или нет. Она лишь улыбнулась одними уголками губ.
-Спасибо, - произнесла Белла, отвечая на мой напряжённый взгляд своим пристальным взглядом. – Это уже во второй раз, ты спас меня снова.
Пальчики Беллы не спешили прекратить своё занятие, словно им нравилось то, что они ощущали. Я ответил так спокойно, как только смог:
-Давай не будем пробовать третий раз, согласна?
Она поморщилась, но кивнула.
И я вытянул осторожно свои руки из-под горячих пальчиков. Восторг, нега, какие ещё слова найти для моего состояния от их прикосновения, но страх становился сильнее восторга. А вдруг это только для меня, вдруг её намерение показать мне, что моя чужеродность – не препятствие для дружбы, будет вот в это мгновение переборото отвращением, и она отодвинет руку…. Я не мог вынести этого, лучше не знать, чем всё кончилось бы, чем знать, что всё кончилось…. плохо. И убрал руки под стол.
Белла хотела моего доверия, хотела ЗНАТЬ. Но если будет знать, как сможет доверять мне? В моём случае это никак не сочеталось. Но я тоже хочу, чтобы она ЗНАЛА, сколько возможно, тогда с уровнем доверия ко мне сможет определиться точнее. Меня снова разрывало пополам, я боялся, что она меня оставит, я хотел, чтобы моё солнце сберегло себя.
Не знаю, как обстоят дела с уровнем её страха. С моим – плохо, мне надо было его выплеснуть, высказать, и единственно, кого я хотел в качестве слушателя – только её.
-Я отправился в Порт – Аджелес вслед за тобой.
Первое слово – само страшное. Но надо спешить, чтобы успеть объяснить. Она должна успеть подумать раньше, чем просто напугаться обычного приставания. Да, я открываюсь, и это опасно, для нас обоих, но если не откроюсь…. Это будет смертельно опасно для меня.
-Я никогда не охранял конкретного человека, возможно, справился бы неплохо, но в данном случае, этот человек - ты. А ты бьёшь все рекорды по части попадания в неприятности.
Я её выслеживал и в этом сознался. И что теперь? Теперь мне была подарены лучистый взгляд глаз цвета топлёного шоколада и улыбка. За что?
-Тебе не приходило в голову, что в тот первый раз, с фургоном Тайлера, я вытащила свой билет в один конец, а ты пошёл против судьбы? – всё с той же улыбкой спросила Белла.
-Это был не первый раз, - ответил я.
В настоящий первый раз я не боялся за неё, только за себя. Я - одна из опасностей для Беллы, умная опасность, способная её найти везде, но я – довольно упрямая опасность, умеющая бояться. И не только за себя. Страх за неё пришёл позже, и с тех пор всегда при мне, и сколько раз доказывал, что совсем не беспочвенен.
Но тот первый случай – был, его никуда не денешь. В каком-то смысле, с каждым потоком аромата, с каждым приливом яда я чувствую, знаю, что так и остаюсь опасностью, в ряду других.
Всё-таки интересно, с кого спросить за всё, что происходит с Беллой? Если с её судьбы…. Ничего, кроме проклятий, до которых ей и дела нет, я не смогу сделать.
-Ты ведь помнишь.
Чёрные голодные глаза, ненавидящий взгляд, это трудно забыть.
-Да. – тихо ответила она, она это помнила, и теперь поняла.
Теперь она знает. Что я хотел убить её.
- И ты всё равно сидишь тут.
Белла! Так нельзя! Ты должна начать меня бояться! Ну, пусть сработает в тебе хоть что-нибудь человеческое!
-Да, сижу…. Потому что ты зд…. - что-то ей помешало закончить мысль, Белла запнулась, что-то так и не захотела сказать, оставила при себе. Потом продолжила, вроде бы то же самое. - Потому что ты каким-то невероятным образом сумел найти меня сегодня. Интересно, как тебе это удалось?
Вот с её любопытством полный порядок, аж глаза горят. Вынь да положь ей
объяснение непонятностей.
Она так заинтригована, открыта, может теперь смогу пробить её защиту? Не могу. Можно прочесть всю душу Беллы, по её глазам, но, даже теперь, ни одна мысль не стала доступной. Который раз уже бьюсь в эту стену, и всё без толку.
Белла сидела и терпеливо ждала, пока я открою свои секреты, а обед стынет. И как бы ни была её психика устойчивой, но есть человекам всё равно надо! Все проблемы человеков можно «заесть», у вампиров это тоже присутствует. А информация, которую я всё равно ей выдам, не так-то легко перенести.
-Расскажу, если будешь есть.
Белла спешно засунула равиоли в рот. Согласна даже терпеть заботу о себе, только бы получить желаемое. Ох, Белла….
-Выслеживать тебя - задачка ещё та, - вздохнул я. – Обычно мне ничего не стоит найти кого угодно – достаточно только один раз услышать его ментальный голос.
Ну вот, ещё одна порция странной, даже страшной информации. Не для Беллы. От заинтересованности даже есть не прекратила, чтобы не отвлекать на себя, не прерывать. Опять полное несовпадение того, что должно быть, чего я жду - человеческой реакции, с реакцией Беллы.
Я рассказывал, как прошляпил её исчезновение, как носился по улицам, только про чёрный ужас не рассказал, довольно и того, что почувствовал его заново, хватанул несколько неконтролируемых глотков воздуха и начал гореть. И рад был, ещё бы нет, если я горю, значит, Белла жива и в безопасности.
-Я носился по улицам и слушал, слушал. Всё ждал, пока сядет солнце, тогда я собрался уже идти пешком, когда вдруг….
«…. Ага! Вот она!.... сахарок беленький….Повеселимся….». Всё здесь, никуда не делось: ужас и гнев, и желание рвать собственными руками! За испуганное лицо на фоне тёмной кирпичной стены, за мой страх не успеть. За ужас - потерять навсегда. Меня снова одевает в ледяной гнев знание, что за мой ужас он ничем не поплатился. Если бы я не был нужен ей сейчас…. а я был нужен. И только этим удержал себя за столом.
-Вдруг что? - спросила она шёпотом.
Оказывается, я уже довольно долго молчу, только тяну воздух сквозь стиснутые зубы.
-Я услышал их мысли, - не расцепляя зубов, прошипел я, - и увидел твоё лицо в его сознании.
Его сознание и сейчас было в пределах достижимого, как столб чёрного вонючего дыма. И сразу вызвал эхо. Его жестокость качнула ответно мою, я снова захотел его убить, уже за это - за возрождающийся гнев, за вновь ожившую трижды проклятую память. И лицо у меня, наверное, такое же.
Этого Белле не надо видеть, проще спрятать в руках. Обычно лицо закрывают, чтобы защититься от стыда, горя. Сейчас я не защищался, а защищал. Я даже не стыдился, просто не знал, как унять опять берущую надо мной власть проклятую память. Ведь рядом был не он, источник моего жестокого вдохновения. Рядом была Белла, её красота, нежность, хрупкость. Драгоценный тонкий хрустальный сосуд, наполненный субстанцией её личности, делающий это сосуд ещё более драгоценным. И ещё более хрупким, рядом с моими руками, способными мять железо. Ради его сохранности я должен обуздать гнев, и желание немедленного возмездия - тоже. Не надо бы этого открывать ей, но…. или говорить всё, или не говорить ничего, а я начал говорить.
-Ты даже не можешь вообразить, насколько трудно мне было просто увезти тебя и оставить их…. в живых, - тихо шипел я. – Можно было бы отправить тебя с Джессикой и Анджелой, но я боялся, что если останусь один, то пойду на их поиски, и тогда….
Я снова сказал это – что способен убивать.
Сердце Беллы билось неровными сильными толчками, когда я замолчал. Она тоже прикладывала усилия, чтобы удержать себя в руках, ей это удавалось, и постепенно сердце опять вошло в нормальный ритм. И дыхание выровнялось тоже.
Ей удавалось, а мне? Как – то не очень. Поставить леди в неловкое положение, оставив её одну за столиком в ресторане, убежать, не оплатив счёт, - даже такие мелочи, как поведение джентльмена, сопровождающего леди в обществе, работали на сохранение выдержки. Но я видел свой следующий порог, за которым жажда свободы моему гневу усилится - как только мы выйдем отсюда. Нужно не дать ей свободы, мне нельзя становиться палачом. И что меня может удержать?
Необходимость довезти Беллу до дома.
А ещё есть обещание. Её теорию, которую она оставила до машины, я должен узнать, хоть и боюсь. Это как прикосновение её рук. Хотел, и боялся. И сейчас - то же самое, даже страшнее. Нужно решаться. Ресторан не может служить вечным прибежищем.
Судя по тому, как Белла выглядела, она прекрасно держалась, разве что была чуть бледнее обычного.
-Готова ехать домой? – спросил я.
-Готова уехать из этого места, - не спеша, подбирая слова, ответила Белла.
Это очень странный ответ вместо простого «да». Можно было строить сотни, тысячи предположений, что Белла имела в виду, и неизвестно, какое из них – правильное.
Я их боюсь. Всех.
Нужно было расплатиться, так что блокировку я убрал, и немедленно наткнулся на официантку. Она была достаточно близко от кабинки, ходила кругами, её поведение было похоже на кошачье, когда источник валерианы ощутим, но недоступен. Мысли – соответствующие. Было бы смешно, если бы не непонятная, всё никак не проходящая, очарованность.
-Всё в порядке? – спросила меня, услышав последнюю реплику Беллы, немедленно подошедшая официантка.
-Пожалуйста, принесите счёт, - сказал я, нарочно глядя только на Беллу. Если официантка будет не только очарована, но и ослеплена, когда мы отсюда выберемся?
Говорить тоже не следовало. От звука моего голоса с ней приключился сбой дыхания и небольшой столбняк.
До меня, наконец-то дошло, пока ждал, когда официантка очнётся, в чём причина мощности очарованности. Ради Беллы я зажимал, изо всех сил, в себе не просто охотника, а жестокого охотника. Сражался даже не с мыслью, а с чувством охоты, и вот вам результат. Кроме красоты и привлекательности люди не видели и не чувствовали совершенно ничего. Официантка не виновата, что перешла все рамки, которые в любом другом случае не позволила бы себе никогда.
-Разумеется…. - запнулась она. – Вот, пожалуйста.
Она подала мне папочку со счётом, под который заранее подложила свою визитку с именем и номером телефона. Деньги были уже приготовлены, так что в папочку я не заглядывал.
-Сдачи не нужно, - сказал я, в надежде, что размер чаевых сгладит для официантки её собственную непонятную несдержанность, потом, когда я уйду. Благодарил я официантку, по-прежнему не отрывая глаз от Беллы. Расшифровка связанной со мной загадки этого вечера улучшила настроение мне, а что позабавило Беллу? Мне она не сказала, впрочем, я тоже причиной улучшения своего настроения не делился.

Корябка 27 октября 2014, 00:28
0

Огромное спасибо за продолжение.

TUTIK 27 октября 2014, 21:11
0

Ответ на сообщение от TUTIK, 27 октября 2014, 21:11
Огромное спасибо за продолжение.
Спасибо!!!

Корябка 27 октября 2014, 22:11
0

9.Разоблачение

В полном молчании мы покинули ресторан, я открыл для неё дверь, и мы вышли, что вызвало её опечаленный вздох и вдруг возникшее смущение, я не понял. Не говоря ни слова, сели в машину. На улице значительно похолодало, а Белле не нравится холод, так что печку в машине я сразу же я включил. Поехали.
Сейчас мы были с ней действительно только вдвоём. Тревоги Порт - Анджелеса позади, разлука, пусть и ненадолго – впереди, до неё ещё надо доехать, а сейчас Белла была рядом, сидела, молча, укутавшись в мою куртку. Трасса по направлению к Форксу была почти пустой, можно вообразить, что вообще никого на свете нет, только я и она. Аромат Беллы, тонкий и манящий, в тёплом небольшом объёме салона начал приобретать концентрацию, достаточную, чтобы это стало обжигающе непереносимо, даже сильнее, чем в её комнате, и не отодвинешься, а открыть окно – выдует всё тепло, Белла начнёт мёрзнуть. Можно прекратить дышать, мы же молчим, но как быть с послевкусием…. Его так жаль упускать. Перетерплю, есть ради чего.
Белла сидит рядом, и я её везу домой с прогулки, словно у нас было свидание, у меня с моей девушкой, от её аромата кружится голова…. и рот наполняется ядом…. Ядом!!! И мышцы наливаются силой для захвата! Белла не может быть моей…. добычей! Не может быть моей…. девушкой. Это не для меня….
Для меня только жаркая сухая боль…. и никакого яда. Так лучше.
Но помечтать-то, почему нельзя: как бы я прикоснулся к её руке, как она к моей, как могли бы посидеть рядом в кино, совсем близко, я ведь даже на руках её нёс, совсем недавно, недели не прошло. Правда, было это в сырую холодную погоду на открытом воздухе, но ведь я был так близко, я чувствовал её…. на своих руках, почти как свою девушку…. Яд!!! Инстинктивное напряжение тела! Сглотнуть, скорее, расслабиться, это только мечты и ничего больше. Моя девушка Белла…. Яд!!!
Она заслуживает «быть девушкой» такого парня? Сухой «ожог» и боль, большая, чем просто от «ожога», печёт не горло, а глубоко в груди. Сердце…. Но яд не приходит.
Хорошо, так, проверяем.
Белла мне доверяет, едет в моей машине, нас только двое, она – моя девушка. Яд!!!
И ожидаемое напряжение! Сглотнуть, отпустить, думать о…. сочинении по английскому. А что о нём думать, всей работы только написать, пяти минут, ну, десяти, с избытком.
А я могу быть «её парнем»? «Её парнем», чтобы занимать место в кафетерии, привозить в школу и домой, охранять…. Наверное. Ожог…. сильный, но в пределах нормы, ну, новой нормы, но терпимый.
Ещё раз, последний.
Белла – моя девушка…. Снова рот наполнен ядом!!! Как и ожидал.
Coup de grace.
Этого не должно быть.
Я – хищник, понятия: «моя девушка» и «моя добыча» для меня, моей хищной составляющей - неразделимы. Нельзя доверять мне дивный живой хрусталь, укрытый тонким шёлком кожи, единственным, что отделяет его от мира, от…. меня. С этим ясно.
Неясно, будет ли у меня призрачная надежда считать себя хоть в глубине молчания «парнем Беллы». Впереди - её теория. Так или иначе, я должен знать, что в ней.
-А теперь, - и холодный вал перед возможной бедой смыл последние следы моих «экспериментов», - твоя очередь.
-Могу я задать тебе ещё один вопрос? - отложила Белла ответ на мой вопрос.
Её сундучок вопросов не опустошён полностью, так надо понимать, а я, ради её ответа, уже согласился на договор, или…. поддался шантажу. Но если вопрос не слишком опасен, он даст возможность оттянуть время до неизвестного поворота, поговорить, как друзья. Разумеется, поиграв в «сомневающегося», я согласился:
-Ну, ладно. Один.
-Н-ну…. замялась она. Точно, вопросов совсем не один, сейчас она выбирала наиболее важный. – Ты сказал, что я в книжный не заходила, а пошла куда-то на юг. А как ты это, любопытно мне, узнал?
Вопрос, в её духе. Мои педагоги говорили, что в каждом вопросе есть девяносто процентов ответа. И это правда, во всех случаях, кроме случая Беллы. Ничего нового, кроме известного мне её неуёмного любопытства, он мне не открыл. Зато я открывался ещё сильнее. Насколько сильно я могу позволить себе открыться, чтобы она не рванулась выпрыгивать из машины на ходу? Я не позволю, само собой, но это уже ничего не исправит. Этот разговор добром кончиться не может. Ладно. Раз ничего не исправить, буду говорить правду.
-Ну, хорошо. Я следовал за твоим запахом.
Как зверь, Белла, как раненый и испуганный зверь. Ты поняла это Белла? Посмотри на меня! Не смотри…. звери не выдерживают человеческого взгляда.
Белла не смотрела, только дыхание стало немного быстрее, чтобы потом успокоиться. Словно взбежала на горку.
- К тому же ты не ответил на один из первых моих вопросов, - заговорила она, и голос вовсе не казался таким уж взволнованным. Её любопытство было сильнее её страха, а что я вообще знаю о её страхе? А ничего. Только её собственный рассказ вновь отодвинут, как нарочно, и это меня устраивает.
Играем в «недовольного».
-На который?
-Как это работает – твоё чтение мыслей? Ты можешь читать мысли кого угодно и где угодно? Как ты это делаешь? А другие твои родственники…. – Белла покраснела и замолчала.
Нда, она действительно любопытна, да ещё и любознательна. Это ведь целый спектр вопросов.
-Какой же это «один вопрос»? - буркнул я совершенно естественно.
Белла молчала, ждала ответа. А почему бы и нет, эта серия из разряда уже заданных, и прятать уже нечего, и поговорить можно.
-Расстояние не должно превышать несколько миль, даже если «ментальный голос» знакомый. В этих пределах все мысли людей – как гул в зале, наполненном людьми. Но если какой-то голос заинтересует, или вовсе знакомый, его слышно гораздо чётче. Но чаще от этой способности одни неприятности, так что стараюсь от него как бы отстраниться. И так легче выглядеть «нормальным», людям как-то не очень нравится, что их «слышат», и не на все вопросы «про себя» они таки и вправду хотят получить ответ вслух. Можно попасть впросак.
Белла утвердительно покивала головой, но любопытство на эту тему ещё не выдохлось.
-Как, по-твоему, а почему ты не слышишь меня?
-Не знаю, - признался я. – Может, твои мысли текут, как бы на АМ, а я могу ловить только FM.
-У меня с головой не всё в порядке? - с досадой спросила Белла. - Я ненормальная?
Ты – фея, Белла, с тобой всё в порядке, для феи, феи – не совсем люди….
-Да ведь это Я слышу голоса в своей голове, а ты переживаешь, что ненормальная – ТЫ, - засмеялся я.
Белле что-то не понравилось в моём замечании, нахмурилась.
-Да не тревожься ты так, это только моя теория, - попытался я успокоить её, но беспокойство не прошло, к нахмуренным бровям добавилась прикушенная губка, но ни одного дополнительного вопроса.
Я понял. Я не один тянул время. Не знаю, что у неё за теория, но говорить её она не хотела. Куда денемся, придётся. Я сейчас как будто снова возвращался из Денали, навстречу не знаю чему, но мучительному, без сомнения. Тому, что надо встретить…. и перенести.
-Кстати о теориях …. я жду.
Она с тревогой заглянула мне в глаза и трудно вздохнула.
-Я думал, что честно отвечая тебе, я мог рассчитывать и на твои честные ответы, - тихо сказал я, заранее леденея от такой её нерешительности.
Белла снова трудно вздохнула, отведя взгляд от меня, и вдруг за весь вечер на её лице появился обычный человеческий страх. Она громко ахнула:
-Ты спятил!
Спятил, Белла, только не знаю, что мне за это будет….
Белла уже вопила во весь голос:
-Сбавь скорость!
-Да в чём дело? - мне как раз такая сейчас просто необходима, нормальная скорость для впадающего в панику вампира.
-Ты гонишь сто миль в час! – продолжала кричать она, отвернувшись от окна, чтобы не видеть, с какой скоростью пролетали мимо деревья, стоящие вдоль дороги.
И никаких объяснений, что для меня это нормальная скорость, и ничего со мной никогда не бывает, даже неприятностей с полицией, не помогало.
Ну что ж, поедем с человеческой скоростью, хотя и восемьдесят миль в час ей тоже казалось слишком быстрой ездой, она собиралась обсуждать ещё и моё поведение на дороге. А для меня…. это было слишком медленно. Теперь её неозвученная теория давила на меня со всей силой, даже громоотвода, в виде скорости, я был уже лишён.
-Хватит комментировать мою езду, - обрезал я эту тему. – Я всё ещё жду, когда ты изложишь свою свеженькую теорию.
Конечно, её теория могла оказаться опять смешной и нелепой, как про супергероев, а Белла…. она самолюбивая, честно говоря, а не только стеснительная. Может, из-за этого никак не осмеливалась, уже просчитывает, насколько мне будет смешно. Если бы так. Белла, пожалуйста….
-…. обещаю не смеяться.
- Я больше опасаюсь, что ты рассердишься, - прошептала она.
Нет, если начну улыбаться, точно ничего не услышу, бесстрастный голос лучше поможет.
-Всё так плохо?
-Хуже некуда.
Мне пришлось тянуть из неё слово за словом, и всё равно она не хотела говорить, теперь не пытаясь заглянуть в глаза, наоборот, пряча взгляд.
Она сказала, что до своей теории она додумалась не сама, что-то её подтолкнуло: книга, фильм?
-Нет, не книга, это было в субботу, на пляже.
В субботу она была в Ла-Пуш с одноклассниками, могу вздохнуть с облегчением, ни одна из сплетен, которые курсировали вокруг нас даже близко не находилась рядом с истиной. Но раз Белла начала говорить, пока она не выложит всё, что имеет в виду сказать, не остановится. Ну, пусть….
-Я встретила своего друга детства – Джейкоба Блэка. Его отец и Чарли дружат с тех пор, как я пешком под стол ходила.
Джейкоб Блэк. Нет, человека с такими данными я не знал, фамилия была знакома, но людей по фамилии Блэк…. да их просто пруд пруди. Нет, мне это ни о чём не говорило.
-Его отец – один из квилетских старейшин, - уточнила Белла.
Ла-Пуш, Джейкоб Блэк, ЭФРАИМ БЛЭК. Потомок….
Всё…. Она узнала правду. Ещё не поняла её, это разные вещи – знать и понимать.
Машина летела в темноте, руки автоматически держали руль, машина - дорогу, а в голове между мной и солнцем вырастала ледяная стена.
Всё. Она знала. А скоро и поймёт.
Я заледенел. Моё солнце…. оно будет светить, вечно, и никогда уже не обожжёт….
Всё.
Но…. стоп, стоп, она узнала ведь всё в субботу, в субботу! А сегодня …вторник. Не могла же она забыть об этом. И всё же….
-Мы пошли прогуляться, - продолжала говорить Белла, - он рассказал мне одну старую легенду – этакую страшилку для дошкольников.
Она не спешила её говорить, да мне и незачем её подгонять. Я уже знаю. Единственное, что мне нужно – это услышать от неё обвинение, которого нельзя опровергнуть, и приговор.
-Продолжай, - выдавил я.
-Про вампиров, - едва выдохнула она.
Она узнала именно это. В книгах, фильмах, легендах квилетов много выдумок, может быть, но главное не спрятать: вампир – охотник за человеческой кровью, убийца людей.
-И, конечно, ты тут же подумала, что я….
-Нет. Он…. имел в виду всю вашу семью.
Джейкоб Блэк, потомок, возможно, правнук, Эфраима Блэка нарушил Большой Договор, рассказал о нас людям. Болтая с девушкой на пляже, развлекая её, уничтожил мирный договор, заключённый его предками и нашей семьёй. Нечаянно, восприняв Договор именно как легенду, выдумку. Слишком много времени прошло для краткоживущих смертных, истина, которую должен был охранять Договор, превратилась в веру, и то, только для стариков. Молодые в это и верить не желали, какая обычная история…. Если я сейчас приду в эту деревеньку, я буду вправе, даже для них, порвать её всю, в клочья. Её даже защитить некому, ни Эфраима Блэка ни остальных, способных сравняться силой с нами, давно уже нет в живых. Но мне это не поможет, вред уже нанесён.
-Он думал, что это просто глупое суеверие, - вдруг встревожено заторопилась, глядя на моё лицо, Белла. – Он только хотел развлечь меня…. Он не ожидал, что я восприму эти сказки всерьёз.
Белла спешила оправдать мальчишку, не ведавшего, что он натворил. Интересно было бы посмотреть её глазами, как для неё выглядит совершенно заледеневший вампир, жаль, не дано, а просто отражение в зеркале мне не интересно. Повисла тишина, наверное, она её смущала, выкручивая от волнения пальцы, Белла сломала её покаянными словами.
-Я сама виновата, - опустила она голову, - он не хотел говорить, я его вынудила.
-Да ну? – вполне безразличным голосом ответил я. На такой стадии заледенения наступает полная анестезия. Мне не то что не больно, или не страшно, мне никак.
-Лорен сказала кое-что про тебя, пытаясь меня разозлить, - поморщилась Белла от воспоминания.
Лорен, конечно, злобная завистница, почище Джессики, но Белле с какой стати волноваться по этому поводу, я для неё был…. всего лишь очень странный парень, с тараканами в голове.
-А потом парень-индеец постарше сказал, что никто из вашей семьи в резервации не бывает. Так сказал, как будто этого…. ну, нельзя. Ну и вот…. Когда мы с Джейкобом пошли прогуляться, я из него и вытянула всё.
Голова Беллы повисла ещё ниже под тяжестью непонятной мне вины.
-Как вытянула? – спросил я уже из пустого любопытства. Разве не всё равно, каким ударом было пробито сердце, намеренным, нечаянным…. Но болезненное любопытство к причинам собственной гибели было, и почему бы его не утолить, пока ещё…. Пока клинок не выдернут.
-Я попыталась пофлиртовать, и это сработало гораздо лучше, чем я ожидала, - недоумённо пояснила она.
Что вызывает недоумение во мне, так это то, что она НЕ ОЖИДАЛА. А чего можно было ожидать, если вообще все парни и так рады были бы её обычному слову. Я знаю, я точно такой же, и чего я бы не сделал ради её улыбки?
-Вот уж на что я не прочь был бы посмотреть, - не слишком весело рассмеялся я. Хотя, честно говоря, не хотел бы ни за что на свете видеть, как Белла пытается с кем-то флиртовать, даже ради информации обо мне.
Как странно, ведь это неправда, пусть это меня погубило, но это я бы хотел, и видеть, и слышать, как Белла интересовалась ОБО МНЕ. А как мальчишка сдаёт свои позиции, совсем как я, я бы хотел увидеть? Нет….
-И ты ещё обвиняешь меня, что «я ослепляю людей своим великолепием»? Бедный Джейкоб Блэк.
Белла залилась румянцем снова, в горле добавилось жара и суши, а яд…. Какой уж там яд, сколько мне осталось моего огня, считанные минуты.
-И что потом было? - задал я следующий, абсолютно балластный вопрос, только чтобы Белла справилась со смущением.
-Пошарила в Интернете.
Самый что ни на есть «достоверный» источник сведений о вампирах.
-И ты там нашла подтверждение твоим загадкам?
-Нет, - ответила она. - Ничего не подошло, полная чушь. А потом….
Белла снова замолчала, да так основательно, что весь недавний румянец исчез. У меня отняли часть моей боли…. Не освободили от неё, как принято ощущать и говорить, а отняли…. И я не вправе спросить, за что со мной так, почему…. Но спросил. Рывком, как убитый, но ещё не умерший, выдёргивает рефлекторно нож из раны.
-Что - потом?
Через несколько бесконечно долгих секунд молчания Белла ответила шёпотом.
И в голове разлилась испуганная полная тишина. Белла что-то сказала. Что-то такое, что должно иметь смысл, ведь сказано нормальными словами на английском языке. Не могу понять, не могу соединить слова в осмысленную фразу. Мой приговор. Мы прощаемся, Белла.
-Я решила, что мне всё равно.
Не хочу его понимать, вот в чём дело, а надо. Надо заново запустить застывший мыслительный процесс. Белла сказала: я решила, что мне всё равно. Она сказала….
Белла!!!
Белла, я же вручил тебе ответственность за сохранность твоей жизни не для этого! Не для того, чтобы твоя жизнь оставалась в опасности уже по твоей воле, я понадеялся на тебя!
Это невозможно! После стольких моих предупреждений, после того, что она раскопала и обдумала сама! С субботы времени было вполне достаточно, чтобы разобраться, чтобы понять. Ладно, в тупичке она прыгнула в мою машину, потому что я был злом знакомым, но потом, зная всё, отправила подружек, чтобы остаться со мной. И в машину села снова, зная всё, оставшись со мной один на один на пустой трассе.
-ВСЁ РАВНО? – прошипел я сквозь зубы.
Это не по-людски. Так люди не думают, не должны думать.
-Да, - ответила она, её голос был спокоен, и это было тоже не по-людски, а ещё в нём была…. нежность. За что? – Для меня не имеет значения, кто ты.
Что значит…. не имеет значения, кто я….
-Тебя не волнует, что я монстр? Что я НЕ ЧЕЛОВЕК?
-Нет.
Это не по-людски. Но фей из сказок в обычной жизни не бывает. А вот работающий не так человеческий мозг…. а я не психиатр.
-Ну вот, ты рассердился, - вздохнула Белла. – Не стоило мне всё это тебе говорить.
Если это безумие, то тоже…. не по-людски. Нормальные безумцы не сожалеют, что их идеи могут кого-то огорчить.
-Нет, для меня лучше знать, о чём ты думаешь, даже если это полное сумасшествие.
У неё все данные в руках, но вот что она дальше с ними делает! Выбрасывает их на помойку! Все…. В этом – безумие.
-Снова скажешь, что я не права? – приготовившись к очередному отпирательству, заузила глаза Белла.
Какое уж тут отпирательство….
-Я совсем не это имел в виду! – сцепил я зубы, чтобы не заорать на неё в голос. – «Не имеет значения»….!
-Так я права? - ахнула она.
Что я наделал! Она меня подловила на предыдущих увёртках, и я САМ превратил её серьёзные подозрения в полную уверенность. А отмолчался бы или попробовал соврать, результат был бы лучше? ВСЕ варианты хуже.
-А это ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЕ? – не без сарказма вернул я Белле её слова.
Она глубоко вздохнула, ещё помолчала, беря себя в руки и вдумываясь в новые реалии. Рядом с ней, не предположительно, а действительно, сидел…. вампир.
-Да нет, пожалуй, - уже спокойно ответила она. Но рядом со спокойствием было ещё что-то, и это что-то немедленно проявило себя. – Но мне так хочется кое-что узнать!
Безумным ничего знать не хочется, они и так знают всё, что им необходимо. А Белла…. она узнала нечто, и ей этого мало, ей надо ещё кое-что. Всё, что она пожелает. Ведь теперь хуже уже точно быть не может, но она не рвётся выпрыгивать из машины, она хочет кое-что узнать.
-Что тебе хочется узнать? – спросил я, не представляя, что её может ещё интересовать, впрочем, это уже не имело принципиального значения.
-Сколько тебе лет?
-Семнадцать, - автоматически назвал я мой возраст человека, когда часы для меня остановились.
-И давно тебе семнадцать? – снисходительно спросила Белла.
А это она как….? Впрочем, если вспомнить, как мы разговаривали у её дома в тот четверг, уже тогда она сказала, что на учащегося юниор - класса я не тяну.
-Уже давно, - ответил я без уточнений. Девяносто два года, если подсчитать, почти астрономическая для неё величина.
-О-кей. - с воодушевлением сказала она и улыбнулась себе, а когда я попытался заглянуть в её лицо, улыбнулась и мне, даже…. ярче, что ли.
Белла не безумна по-человечески, и всё-таки…. вот такой прилив воодушевления в ответ на обрушение всех стен между ней и монстром, это для…. - нет у меня никаких определений для Беллы, пусть так и остаётся определение – «фея», - это для фей нормально?
-Только не смейся, - предупредила она и высыпала весь ворох почерпнутых из различных художественных вымыслов данных, на которые у меня был однообразный ответ - «нет».
Горящие на солнце вампиры, спящие днем в своих гробах…. Хорош бы я был, валяясь в нём без толку несколько часов подряд. Ночь или день, какая разница для того, кому это уже не дано – устать. Если и провожу последние ночи, устроившись в кресле-качалке в одной уютной комнатке, так и то, занятый до последней секунды. Смотреть, слушать, обонять и сражаться с болью, и чувствовать…. столько всего. Ни одна пробежка не даёт такого эффекта растраты лишней энергии.
-Я вообще не сплю, - сообщил я в ответ на вопрос о спальных гробах.
Она помолчала.
-Совсем?
-Никогда – выдохнул я, вглядываясь в огромные омуты, не прикрытые даже своими густыми ресницами, так они были полны внимания. Потому что вспомнил, как Белла звала меня в своих снах, я слышал, но не знаю, может, в них я вижу её, говорю, касаюсь руки, и ничего страшного не случается. Если бы я мог уснуть, в моих снах обязательно была бы Белла, с которой ничего не могло бы случиться. Но стоп, тот, кто может видеть сны, случается, видит и кошмары, и я мог бы увидеть кошмар, где Белла….? Нет, лучше совсем не спать…. И я опустил глаза, чтобы Белле даже тени недоступных мне снов не досталось.
Судя по набору вопросов, следователь Белла превратилась в исследователя. Но не слишком обстоятельного. Исследуя жизнь хищника, поинтересуйся сначала, насколько он опасен – это первое правило для исследователя, но не для Беллы.
Легко сказанный самому себе вопрос. Я умею смяться, даже издеваться над собой. Но сейчас было не до смеха. Надо было заставить понять Беллу, насколько я опасен и почему.
-Ты ещё не задала мне самый важный вопрос.
-Какой? – озадаченно спросила она.
Главный, Белла, единственный, ИМЕЮЩИЙ ЗНАЧЕНИЕ.
-Ты не спросила, что мы едим, - голосом инквизитора, пытающего грешника, сказал я.
-Ах…. Вот что…. - голос Беллы снова сделался мягким, этот вопрос был болезненным для меня, понятно, но для неё он был смертельно важен, откуда тогда эта мягкость, зачем мне она, если Белла не будет предупреждена!
-Да. Вот это самое. Разве тебе не интересно, пью ли я кровь?
Наконец – то, что-то человеческое, Белла съёжилась и от тона и от сути вопроса.
-Ну, Джейкоб кое-что рассказал об этом…. – осторожно сказала она.
То есть этот Джейкоб выболтал весь Договор чуть ли не дословно. И Белла обошла вопрос про «это самое» из деликатности, чтобы меня не ставить в тяжёлое положение. А то, что это касается напрямую её безопасности, не считается? Ну уж нет, все деликатности побоку, разберёмся в вопросе до последней …. капли:
-И что именно?
-Он сказал, что вы…. не охотитесь на людей, только на животных. Поэтому вас считают не опасными.
-Он сказал, что мы неопасны? - лучше бы этот мальчишка онемел в детстве.
Рассказывать Договора феям, которые верят слову!
-Не совсем так, - уточнила Белла. – Он сказал, что вы НЕ СЧИТАЕТЕСЬ опасными. Но на всякий случай на их земли вам запрещено заходить.
Белла знала и об этом, что мы только СЧИТАЕМСЯ. Я не знаю, что с ней делать.
-Так что, он правду сказал? – спросила исследователь Белла, невозмутимо разбираясь в картине жизни хищников, словно рядом с ней именно такой и не находился, вцепившись в руль, и стараясь продышаться сквозь спёкшееся от боли горло. – Насчёт охоты на людей.
-У квилетов хорошая память, - ответил я.
Белла кивнула сама себе, соглашаясь со своими собственными мыслями.
-Белла,- постарался я хоть как-то насторожить её. – Квилеты правы, стараясь держаться от нас подальше. Мы по-прежнему очень опасны.
-Н-не понимаю, - ответила Белла.
Как же мы можем быть опасны, если она знает, и я подтвердил, что мы дали слово? А вот так. Против слова разума бывает и действие инстинкта, неуправляемого инстинкта!
-Мы стараемся, – пояснил я. – Обычно, у нас хорошо получается, если держаться подальше. Но иногда совершаем ошибки. Как, например, я сейчас, позволив себе остаться наедине с тобой.
Это было необходимо сказать. Потому что я …. не так давно проведя личное тестирование, снова убедился, что небезопасен. Нечеловечен. От близости любимой, желанной девушки, от желания прикоснуться к ней, в человеках не просыпается ТАКОЙ хищник. Даже в …. НЕТ. Не думать.
И сейчас, когда разговор повернулся на такую откровенную дорогу, слова «наедине с тобой» снова спровоцировали прилив яда.
-Ты считаешь, это – ошибка?
В голосе Беллы вдруг прорезалась боль, нет, страх, что сейчас случится что-то плохое. Она не хотела, она боялась, что я скажу – да, ошибка. Значит, зная всё, для себя она всё, что происходило между нами, ошибкой не считала?
Белла….
Как ответить – так, как хочу, или честно? Ведь так, как хочу – тоже честно, это – честность сердца. Но в данном случае результаты тестирования важнее.
-Да, и очень опасная.
Если бы Белла могла представить, каково мне было это сказать, она бы меня пожалела. И пошла бы из сочувствия на риск? С неё станется, но не надо, не хочу.
Хочу, Белла, отчаянно хочу, но …. Не надо, ради тебя, единственного, что у меня есть, не надо….
Дыхание Беллы стало рваным, неровным, это не страх, ускоряющимся дыханием нагоняющий в кровь адреналин, это воля, не позволяющая пролиться слезам.
-Я хочу о тебе знать больше, - наконец, справившись с дыханием, произнесла она,
на лице выражение упрямого страдания, и голос – такой же.
Делаю успехи. Теперь я научился мучить её, не обижая. Прелестно….
-О чём ещё тебе хотелось бы узнать? - спросил я.
Я согласен на всё, что угодно, на любые откровения, только бы её страдания прекратились!
-Почему вы охотитесь на животных, а не на людей? – всё с той же мукой голосе спросила она.
Странный вопрос, разве не ясно?
-Я - вампир, но монстром быть не хочу.
-Но…. ты сказал, что….ошибка, что я рядом…. значит, животных недостаточно?
Теперь понятно. Белла моему простому слову об опасности не поверила. Она хотела пояснений, хотела понять, насколько мои слова обоснованы. Ну что ж, это разумный путь. Упорство в поисках истины достойно вознаграждения – удовлетворения любознательности.
-Точные аналогии невозможны, но это похоже на то, как если бы человек питался только тофу и соевым молоком, был вегетарианцем. Мы так себя и называем. При таком питании сила есть, но настоящего чувства сытости, в нашем случае - чувства утоления жажды - не достигается. И питаться приходится чаще. Тем не менее, сил сопротивляться соблазну нарушить собственные правила достаточно. По большей части.
Я читал Белле краткую лекцию о питании вампиров – вегетарианцев, и видел непременное условие его достаточности для всех, кроме Карлайла, но он единственное исключение, - не позволять себе сокращать безопасное расстояние между людьми и нами. И что сам я этого не смогу. Не смогу. Даже когда сообщу Белле главную причину опасности для неё.
-В некоторых случаях воздерживаться очень трудно.
Даже если Белла всё поймёт и отодвинется от меня, я не смогу оторваться. Но если стану невидимой тенью, опасность, не исчезнув, ослабнет. Это всё, что я могу.
-И сейчас у тебя такой момент? Тебе очень трудно?
Следователь Изабелла Свон, исследователь Белла Свон, добрая и чуткая девочка Белла – сейчас они мучили меня с равной силой. Это было очень стыдно и страшно сделать, но…. необходимо. Несущая равную со мной ответственность за свою жизнь Белла должна знать столько же, сколько и я.
-Да.
Вот оно, моё главное признание. Даже феи должны понять, что пора заслоняться, убегать, улетать…. Подальше. Но страха так и не было. Что, в, общем-то, можно было предположить. Но смотреть, после такого признания, ей прямо в глаза я был не в состоянии, только косился иногда, делая вид, что очень занят дорогой.
Белла молчала. Думала, опять собрав складочку между бровями, и, в упор, разглядывая мой профиль. Где-то приблизительно в середине молчания проскользнула даже крохотная улыбка в сопровождении гордо поднявшегося подбородка. И исчезло выражение страдания. Она что-то решила. Обязательно спрошу. Не спрошу, это очень страшно. Попытаюсь понять так, молча.
-Но ты сейчас не голоден, - не спрашивая, а утверждая, вдруг продолжила Белла разговор, как будто и не было этого долгого молчания.
-Почему ты так думаешь? – спросил я.
-Твои глаза, - убеждённо заявила она. - Я тебе говорила о своей теории. Я заметила, что люди, особенно мужчины, когда они голодны, становятся сварливыми, как старые бабы.
Сварливыми…. ага. Ну, конечно, откуда ей знать, как выглядит голодный разозлённый вампир. Есть откуда. Ввергает в недоумение другое - она оперирует тем, что знает о людях, судя о вампирах, и не ошибается.
- Да, от тебя ничего не укроется, - я неуверенно рассмеялся.
Неужели для феи вампиры настолько люди…. Пока я смеялся, Белла думала над
чем-то серьёзным, и, дождавшись, пока отсмеюсь, выдала новый созревший вопрос.
-Значит, вы с Эмметтом в эти выходные действительно ходили на охоту?
Такой обычный интерес к делам доброго знакомого, без пугливых вздрагиваний и панических ноток. Он позволяет просто разговаривать, а ещё растить надежду, что мне не надо будет превращаться в невидимую тень, есть шанс стать тем, что мне доступно, - другом Беллы. Конечно, в подкладке надежды спрятано МОЁ испуганное изумление – разве так может быть? Если бы у неё было моё зрение, уж заметила бы, как Я вздрагиваю от её спокойного голоса.
-Да.
Собственно, этим можно было бы и ограничиться, но та тоска, что тащила меня с охоты, требовала выхода, да и вообще, всю мою жизнь я хотел перелить в эти глаза.
-Я не хотел уезжать, но это было необходимо. Мне чуть легче быть рядом с тобой, если я не голоден.
-Ты не хотел уезжать? Почему? - удивлённо спросила Белла.
А разве этого не видно? Потому что я люблю тебя.
Но говорить этого не стоило. Нужно было найти другие, не такие тяжёлые сильные слова, у этих нет будущего, груз этих слов мне тащить одному. Ради того, чтобы иметь шанс падать в омуты цвета топлёного шоколада. Другие слова подбирались трудно, они не давались сразу.
-Когда я вдали от тебя, я …. места себе не нахожу, – ну, нет таких слов, чтобы сказать, как мне тогда было, как меня вытянуло в тончайшую нить между одним желанным окном в Форксе и телом вампира Эдварда на Гоут Роксе, казалось - малейшее неосторожное движение – и она могла лопнуть.
-Я не шутил, когда просил тебя не упасть в океан и не попасть под машину. Все выходные я…. беспокоился о тебе, каждую минуту. Обошлось, что удивительно. После того, что случилось сегодня, я вообще удивляюсь, как тебе удалось выжить за эти дни, и остаться целой и невредимой, почти…. – вспомнил я поджившие ссадины.
-Что? – не поняла Белла.
-Твои руки, - пояснил я.
Белла поморщилась.
-А-а…. да, я упала.
Разумеется.
- Так я и предполагал, – улыбнулся я собственной проницательности. – Но ведь это – ты, и даже обычное падение могло закончиться чем угодно. Эти три дня были слишком долгими. Я всю охоту только об этом и думал, все нервы
Эмметту перепортил.
Хотя и остальным родственникам было не легче, даже гостей краешком задело. Только Элис, хоть и попеняла мне по поводу гостей Джаспера, была со мной на одной волне.
-Три дня? – вдруг как-то нехорошо заинтересовалась. Белла. – Разве ты вернулся не сегодня?
А как бы я до сегодня дотерпел…. Но в чём причина такого …. гневного интереса?
-Нет, мы вернулись ещё в воскресенье.
-Тогда почему никого из вас не было в школе? – тоном директора, допрашивающего злостных нарушителей дисциплины, обрушилась на меня Белла.
Я не виноват, солнце моё. Есть погодные условия, есть обычное солнце, а мы на нём сияем…. вспомнить противно. А объяснять – долго.
-Э-э…. Ты спрашивала, может ли солнце сжечь меня, – между друзьями тайны не нужны, а отложенные дела – почему бы и нет, будет, чем заняться в свободное время, я всё более привыкаю к надежде, что Белла примет меня, как друга. - Нет, не может. Но на солнце при людях я выйти не могу.
Новая неизвестная тайна, о которой Белла ещё и понятия не имела, погасила непонятный гнев, но разбудила любопытство.
-Почему? - склонив голову набок, спросила она.
-Когда-нибудь покажу тебе, - легкомысленно пообещал я и тут же мысленно споткнулся. А я смогу это обещание выполнить? Ввести её в круг вампиров, что ли? Полноценная деталь второго варианта. Я по нему и так слишком далеко прошагал. Не хочу. Показаться Белле где-нибудь вдали от людей – это…. повторение угрозы «Ошибки номер один», как сегодня. Ведь ни один день не может быть похож на другой. Всё может случиться, особенно – плохое.
Легче удрать в полную тень. Не легче! Двухдневная слежка из тени показала, каково мне будет. Угроза и Белле, и тем, кто окажется рядом с ней, не исчезнет. В некоторых случаях из-за ревности даже может…. возрасти. Ревность ведь не спрашивает, имею ли я на неё право, хочу ли иметь её в качестве компаньонки. Очень трудно контролируемое чувство. А о том, чтобы сбежать подальше, даже речи не может быть. Я не знаю, что мне делать.
-Ты мог бы позвонить мне, - сказала Белла.
И что бы я сказал: привет, Белла, я за тобой тут присматриваю с соседнего дерева, помаши мне ручкой?
-Я знал, что ты в безопасности.
-Зато Я не знала, где ТЫ! Я…. - и опять молчание, теперь с подробным изучением собственных рук.
Белла! Я не «слышу» тебя!!! Ты хоть помнишь, какое это для меня мучение?
-Что, Белла?
-Мне было очень тяжело, - несмело сказала она, и порозовевшие скулы вернули горлу отнятую часть боли. – Когда я не вижу тебя…. то тоже места себе не нахожу.
Белла….
Я…. я не знал, не видел….
Белла….
Меня снова бросало и в жар и в холод, почти как тогда, на полу, только соображать я мог чуть лучше. И сердце вспомнило, как можно с размаху врезаться в рёбра, оттого что в грудной клетке места для него мало.
Это…. та нить, что тянула меня с охоты, была прикреплена не к подоконнику, а к ….
не-ет, это уже из моих заоблачных мечтаний, нет,- идёт ледяной волной от головы.
А она сказала, что…. да. Она мне устроила выволочку, и за то, что в школе не был, и за то, что не догадался позвонить. Она сказала, что места себе не находила. Моё солнце потоком огненной лавы от сердца вымывало из моего тела следы льда. И жаром своего тела согревала мою кожу….
Неужели это МНЕ сейчас сказала Белла, что…. что я слепой дурак. И плохое настроение сегодня в школе, и то, что со мной она ГОВОРИЛА, а не болтала, как с другими парнями, и даже…., и…. и доверие, МНЕ доверие! А я думал о её психическом здоровье…. стыд за тупоумие, он тоже ледяной. Насквозь.
Ну, пусть, но ведь и такой, глупый, глухой и слепой, всё равно я ей нужен, она без меня места себе не находила, а сейчас облила огнём. Горло, чего там, пустяки, если я …. горю от восторга целиком. Я ей нравлюсь! А, может, она даже любит, как я?
Ну, как я - просто невозможно. Кроме неё у меня ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ничего нет …. и не будет никогда, а на такое чувство просто человеческих физических сил не хватит.
Но по-человечески, не так вечно и незыблемо, не так всепоглощающе. И пусть. Даже на то, что сейчас вручила мне Белла, никакой надежды не было. А сейчас есть…. уверенность?!
Белла….
Я веду себя, я поступаю совершенно не по правилам, не писаны такие законы, никакие законы не писаны для вампира, любящего человека. Но и Белла поступает не так, как положено человекам. У нас теперь есть только один закон на двоих? Этого не может быть…. Чтобы единственно необходимое мне существо вдруг…. чтобы у нас был один закон.
Ты счастлив, бывший «ледяной мальчик» ста с лишним лет от роду, Эдвард?
Да.
Ты очень счастлив, вампир Эдвард? Ты и на дружбу то не надеялся, мечтал хоть немного понравиться, и вот, уже хочешь одного закона на двоих?
Да.
А твои мечты отменили верховный закон вампира – жажду?
Помолчите, леди Совесть, вы ведь умеете, дайте минуту счастья, одну минуту за девяносто два года!
Я умею, но если ты останешься, что делать с жаждой, а если уйдёшь, что делать с теми слезами, чуть не прорвавшимися, когда ты сказал про опасную ошибку?
Вы правы, леди Совесть, у меня нет права на один закон для Беллы и меня, а с жаждой, если соблюдать дистанцию, я справлюсь. Она только человек, всего только человек, и сколько раз мы с ней говорили по-настоящему? Я…. я ей скажу. Только это больно….
-Это невыносимо.
-Я что-то не то сказала? – виновато спросила Белла, глядя на моё перекосившееся лицо.
-Разве ты не видишь? Не видишь, не понимаешь. Моя погубленная жизнь «не такого», вампира, слышишь, вампира, и твоя погубленная жизнь - не равноценны. Твою нельзя губить! Ты не должна….
Ей нельзя влюбиться в меня, это моё единственное счастье, и самая страшная беда. Её надо остановить, сейчас же! Как больно….
-Я не хочу слышать, что ты испытываешь ко мне подобные чувства! Это неправильно! Так нельзя! Я опасен, Белла, ПОЙМИ это….
-Нет. – упрямо боднула воздух Белла.
-Я не шучу! – почти что рычал я.
Упрямая! Меня и так рвёт пополам, леди Совесть и моё сердце - равные соперники, гудит голова и болит сердце, достаточно бабочке присесть на чашу одного из них, и для второго соперничество проиграно.
-Я тоже не шучу, - совсем не смиренным голоском ответила Белла. – Я тебе уже сказала – мне всё равно, что ты собой представляешь. Слишком поздно.
На чашу сердца присела желанная хрупкая бабочка, её нельзя сбрасывать, можно сломать. Слишком поздно.
Слишком поздно? От прикосновения к чаше лёгкая бабочка становится неподвижной, а может, каменной, падая в неё и разбивая чашу, сердце….
Слишком поздно?
Закат на заднем дворе, медленно бледнеющее, теряющее все краски, кроме белой и чёрной, лицо Беллы в закатной тени.
Видение Элис: лицо вампира Беллы с красными глазами, холодное лицо ненавидящей меня Беллы, за украденные у неё жизнь и душу.
Нет, не может быть, не должно быть слишком поздно!
-Никогда так не говори! - шипел я, втягивая сквозь зубы загустевший воздух.
Белла отвернулась к окну, стиснув руки в кулачки, дыхание снова стало рваным, неровным. И ни слова больше. Я на неё шипел и рычал, обиделась? Лучше бы кричала на меня в ответ.
-Ты можешь мне сказать, о чём ты думаешь?
Она только потрясла в ответ головой, так и не повернувшись ко мне, крохотный всплеск света слетел со щеки и потерялся….
Они прорвались сквозь волю, они оказались сильнее…. её слёзы.
-Ты плачешь?
Оказывается, слёзы Беллы - больнее всего, что я перечувствовал за последнее время, кроме прощания. Я принёс ей и ТАКУЮ боль? Она смахнула их тыльной стороной ладони.
-Нет.
Это её личное пространство, территория боли, меня туда не пустят.
Белла, нет смысла отворачиваться, на этой территории нас всё равно сейчас двое.
Что-то шевельнулось глубоко-глубоко, там, где замерли и тают осколки человеческой памяти. Кто-то отирал мои детские слёзы со щёк, мама…. и становилось гораздо легче. Рука потянулась сама собой, утереть слёзы Беллы, неестественно белая, нечеловеческая холодная рука вампира, и упала. Не смею….
-Прости, мне так жаль, - сказал я, стиснув зубы.
Прости. За то, что был глуп и горд, вместо того, чтобы тихо и безвозвратно исчезнуть с пути твоего «везения», вышел сражаться с ним за право уважать себя.
За то, что не смог сойти с твоего пути, когда уже поздно было для меня, но ещё не поздно для тебя. Это называется эгоизмом, чувством, о котором ты имеешь лишь отстранённое понятие, по действиям других людей.
Прости…. я люблю тебя. Явно или тенью, я буду рядом, хотя должен убраться как можно дальше, хотя бы сейчас, но не уберусь.
Прости. Я не могу принять от тебя ничего, кроме дружбы, не хочу допустить, чтобы кто-то, такой беззащитный, нежный и прекрасный, как ты, полюбил меня. И не могу не желать всеми силами души, или что там у меня в груди вместе с сердцем сейчас болит, иметь право сказать: «Белла – моя девушка». Я слишком хищник, одной этой мысли и твоего аромата достаточно, чтобы вспомнить, кто и что я есть.
Прости, что теперь ВСЯ ответственность за твою жизнь ложится на тебя. Я могу лишь охранять её от твоего «везения», насколько смогу, хотя смогу я много. Но не от себя - главного «подарочка» твоей судьбы, сглатывающего периодически ядовитую слюну прямо сейчас.
Надо передохнуть. И найти тему, чтобы остановить слёзы. И проверить, все ли мосты я спалил.
-Скажи мне кое-что, - спокойным голосом, без рыка и шипения, попросил я.
-Да, - ответила она, перехватив пару вдохов, чтобы убрать спазм в горле. Не все спалил. Но это не моя заслуга. Что бы такое…. да, остался у меня один сложный вопросик.
Полное решимости лицо Беллы на фоне кирпичной стены, увиденное чужими глазами: «Ты смотри, храбрая попалась! Хотя….» Не думать о нём!!! Важна только Белла.
-О чём ты думала, там, в тупичке, когда я вывернул из-за угла? Особого испуга я не заметил, ты, скорее, была сосредоточенной на чём-то очень важном.
-Пыталась вспомнить, как вывести из строя напавшего, - смена темы, благотворно повлияла на голос, он уже не вздрагивал. – Ну, знаешь, самозащита, всё такое…. Я собиралась расквасить ему нос, до основания.
Она не преувеличивала, сил у котёнка маловато, но гнева и ненависти в голосе было с избытком, на тигра хватило бы, и это было уже совсем не трогательно и не смешно, а страшно, за котёнка.
Она бы дралась, столько, сколько у неё хватило бы силёнок. И сколько бы выдержал хрупкий, одетый в нежный шёлк, хрусталь против четырёх …. монстров? Одна всплывшая в памяти картинка, и ярость начала подниматься снова. Не думать о них!!! Важна только Белла.
-Ты собиралась с ними драться? – удивился я до полного изумления.
Они заслуживали мордобоя, жестокого мордобоя, до смерти, но силы – то соизмерять надо!
-А как насчёт того, чтобы руки в ноги и бежать?
-Я же падаю, на каждом шагу, куда там мне ещё бегать…. – пояснила она. Ну, да, я об этом знаю, далеко бы не убежала, только бы ещё больше раззадорила. Ладно, замечание снято.
-А кричать не пробовала?
-Как раз горло прочищала.
И это бы помогло, ага…. в пустом тупичке. Кричи в своё удовольствие. Не зря её загнали туда. Нет, она бы не кричала, если не видела бы смысла. Она успела просчитать варианты, на побег и помощь надеяться было нечего, она отказалась от этих идей, и выбрала единственно возможную на тот момент.
Однако её «везение» не мелочится. Если не прошёл номер со мной, или с фургоном, можно подогнать целую банду. Как она вообще сумела дожить до встречи со мной?

Корябка 15 ноября 2014, 18:16
0

-Твоя судьба отличается просто неприличным постоянством, Белла. Идти против неё – то же самое, что пойти на танк с перочинным ножиком, – мрачно сказал я, на что она лишь привычно вздохнула, взглянув в окно.
-Мы увидимся завтра? – вдруг спросила Белла, глядя на меня, она тоже проверяла прочность моста.
Я просчитал свои варианты, Белла. Нам не убежать, и никто нам не поможет. Даже если с ножичком против танка, я буду с тобой рядом. Даже если этот танк я и есть, я буду с тобой рядом.
Это будет для меня поистине адова дорожка, с немалым шансом оказаться на ней не фигурально, а вполне натурально. Когда-нибудь, где-нибудь по дороге, я сумею найти развилку для тебя, такую, чтобы даже твоё «везение» тебя потеряло …. тогда мы простимся, Белла.
Но это ещё не завтра, завтра мы увидимся.
-Конечно, мне ведь тоже надо сдавать сочинение. Я займу тебе место за ленчем, - улыбнулся я Белле и завтрашним планам, и живое сердце Беллы начало биться быстрее, уж никак не от страха.
А моё – каменное - стало греться. И с чего бы…. с того. Белла ответно улыбнулась.
Приехали. Окна в доме светятся, мистер Свон дома, прекрасно. Белла из машины, однако, не спешила выходить.
-Ты ОБЕЩАЕШЬ, что придёшь завтра? - спросила она, хотя какой это вопрос, это…. требование. Как скажешь, солнце моё.
-Обещаю.
Всё пошло не так, и мои благие намерения стали всего лишь булыжниками, выстилающими дорожку в ад. Я не ползу по ней, не тащусь, а топаю, и безоблачно безобразно счастлив. И леди Совесть, ошарашенная таким хулиганским поведением, молчит, а что ей ещё остаётся.
Белла удовлетворённо кивнула и начала стаскивать мою куртку.
-Оставь себе, - поспешно остановил я её. Хотелось что-то своё отдать Белле, как талисман. Как та крышечка от её бутылки, что и сейчас со мной. – Ты же осталась без куртки назавтра.
-А как я объясню это Чарли? – печально улыбнувшись, спросила Белла, возвращая куртку.
Да, Чарли.
-Верно, - смирился я.
Пора расходиться, по всем правилам приличия, но я не хочу этого. Белла взялась за дверную ручку, одно движение – и она покинет машину, но движение пока отложено. Белла тоже не хочет. Не знаю, о чём она думает, а я думаю, что тепло моего сердца держится до тех пор, пока она рядом.
А ещё мне просто спокойнее, когда она под моей защитой. Питер и Шарлотта, наверное, уже миновали Сиэтл, но, сколько ещё есть бродяг – вампиров, и сколько есть монстров – людей…. Жить вообще небезопасно, но жить Белле ещё более небезопасно, судя по опыту. Ей надо научиться осторожности.
-Белла?
Этого я не понял, почему её имя, произносимое мной про себя, как молитва, а вслух – с той нежностью, на какую только способен, вдруг стало греть меня? Как что-то живое? Белла. Белла. Это так приятно произносить…. Белла.
-Да?
-Ты не могла бы мне кое-что пообещать?
-Да, - легко согласилась она, но глаза тут же сузились. Знаю я этот прищур, немедленно начнёт искать подвох и контраргументы.
-Никогда не ходи в лес одна. – предупредил я.
Сейчас начнёт возмущаться, что давно не маленькая. Но она всего лишь хлопнула озадаченно ресницами:
-Почему?
Потому что для меня, для таких, как я, лесная тьма совсем не темна. Охоте она только помогает, ослепляя добычу – людей.
-Я могу быть не самым опасным для тебя существом там, в глубине леса. Дальнейших объяснений, пожалуйста, не требуй.
Белла не потребовала, лишь зябко передёрнула плечами, но справилась, и улыбнулась мне.
-Как скажешь.
Не стану спрашивать, о чём она подумала, если согласилась без спора с моей рекомендацией, главное – согласилась, а она человек слова. Один из страхов с плеч долой. Другой страх…. не страх, реакция охотника на аромат Беллы, нежный, сладкий, от её глубокого вздоха, от потока тепла, коснувшегося моего лица, словно трепетные пальцы пробежались по нему, с неминуемым резким приливом яда.
Сглотнуть, успокоиться, «отстраниться»!
Я снова в порядке, могу сидеть рядом и смотреть без конца на это лицо, на локон, накручиваемый на пальчик, вдыхать «воздух Беллы», обжигаться и встречать моё послевкусие. С уже знакомым эффектом: чем сильнее и чаще «обжигаюсь», тем легче терпеть следующий ожог. Интересно, до какого состояния я мог бы додышаться, если просидеть в машине вдвоём вот так всю ночь, до утра? Какое бы это было блаженство….
Но тут два препятствия. Первое – Чарли. Вряд ли он потерпит, чтобы его доченька просидела с парнем в машине, даже около дома, всю ночь. Второе, не менее серьёзное: хрупкому человеку Белле обязательно надо спать по ночам. В своей кровати, в тёплой комнате. Между моим блаженством и пользой для Беллы польза весомее.
-Увидимся завтра, - сказал я, чтобы не затягивать мучительный выбор между «хочу» и «надо». В конце концов, у меня, чтобы насмотреться досыта, впереди вся ночь.
-Да, до завтра, - сказала она, открывая дверь.
Сейчас она выйдет из машины, оставит меня одного. Белла….
Белла, подожди, не знаю чего, подожди…. Ещё немного…. Не уходи так быстро и так далеко, не спеши…. У меня не получается оторваться так резко, тянет следом!
-Белла? – потянулся я к ней.
Она мгновенно обернулась и замерла, и её сердце тоже. Вот оно, её лицо, так неожиданно близко: от неожиданности на вздохе чуть приоткрывшиеся губы, белая кожа, тёмные волосы прихотливой рамой. Огромные глаза в обрамлении густых ресниц, омуты расширившихся зрачков, я в них падаю, падаю, так и надо, так - хорошо, я упаду на самое дно, узнаю их глубину, увижу сейчас всю их вселенную, нет, не надо дымки, я уже ничего не вижу из-за неё…. и не надо. Белое тепло Беллы даёт энергию для прыжка в неведомое, я чувствую, принимаю её.
Моё собственное пространство может быть таким же беспредельным, я не знаю его границ, ему нужна эта дымка, как портал…. во вселенную Беллы.
Белла….
Белла….
Я не знаю, что со мной…. прими…
СТОП! СТОП!
Несожжённые мосты не говорят о том, что можно по ним притащить Белле свой ад.
Надо остановиться! Стоп…. Беззвучный напор моего пространства давил на мышцы усилием, которого я ещё не испытывал, и к охоте оно не имело никакого отношения. Я не знаю, на что оно способно, нужно вернуться назад, пока оно не вышло из-под контроля. Отодвинуться, «отстраниться».
-Спокойной ночи, - шепнул я.
Мгновение она сидела без движения, глядя на меня широко раскрытыми глазами.
Ослеплена?
А я, мгновение назад, когда падал, почти потеряв себя, в омут взгляда, я – пространство, идущее Белле навстречу, выглядел лучше?
Ты…. ты опасное существо, Белла.
Опасное существо очнулось, ну …. вроде как, почти выпало из машины, оступилось, и было вынуждено схватиться за дверцу машины, чтобы устоять на ногах.
Я хихикнул, не удержался, гордясь собственной выдержкой, но, надеюсь, достаточно тихо, чтобы не быть услышанным. Её власти надо мной нет границ, но и ей от меня не защититься. Вот так-то!
А от всех остальных бед я её заслоню. Пока она под защитой своего дома, любящего отца, это не стопроцентная защита, но уж какая есть. А когда Белла уснёт, наступит моё время, неусыпной полноценной защиты. А пока Белла стояла на крыльце своего дома и провожала меня взглядом, пока я не отъехал достаточно далеко. Я его чувствовал, этот взгляд. Не « видел», как обычно, чужими глазами, а чувствовал на себе. Теплом сердца. А потом оно стало остывать до обычного состояния, когда отъехал достаточно далеко.
И куда теперь, домой? Пока не хотелось. Я колесил бесцельно по городу, соблюдая абсолютно все правила, даже ограничения скорости, вдыхал оставшийся в салоне «воздух Беллы», и отчаянно жалел, что салон не герметичен. Концентрация аромата падала неотвратимо, каждый вдох обжигал всё меньше. С этим ничего не поделаешь.
И потом, это поправимо, вся ночь впереди.
Сегодня кое-что случилось - невозможное, невообразимое, и счастливое настолько, что даже представить себе его масштабы не могу. Белла знает, что я есть такое, и ей всё равно, это сильно облегчает мне жизнь. Не надо будет рядом с ней чувствовать себя лгуном, изображая человека, оглядываться на каждый свой шаг и слово, тем более что рядом с ней все мои таланты - осторожность и педантичность – постоянно дают сбои. И стыдиться того, что я - вампир, мне тоже ни к чему.
Какого чёрта! Пусть я – вампир, но если Белле всё равно, кто я, мне это и подавно должно быть безразлично до тех пор, пока я держу себя в руках, в тех самых, которые напружинивались для захвата, но бережно сжимали в кулаке, чтобы не раздавить, только талисман - припрятанную крышечку с бутылки.
Управлять мной инстинкт не будет! Адская дорожка…. теперь я марширую по ней, печатая шаг, как бравые вояки на параде. Но в нужном мне, а не моему инстинкту, направлении. Каждый вдох – боль в горле, очередной ожог, и это в лучшем случае. Неожиданный взгляд Беллы или какое-нибудь слово, или моя ошалелая мысль вдруг спровоцирует цепочку ассоциаций, и яд будет приливать снова и снова. Напоминанием, предупреждением о близком крае пропасти. И я «отстранюсь», без всяких уничижительных комментариев.
Но дружбы, такой, как я себе воображал, между нами не будет. Как Белла сказала – слишком поздно. Все мои предостережения опоздали. Я могу очень плотно зажмуривать глаза на очевидное, но и это – запоздавший жест. Какое счастье….
Это…. ужасно, может быть, для неё, я всё стараюсь убедить себя в этом, и не могу.
Потому что люблю. Ничего, более прекрасного, на свете быть не может, прекраснее этого чувства, ослепительнее его. Наверное, я сейчас ослеплён даже больше, чем когда смотрел в её глаза, и ничего катастрофического не могу увидеть. Я, ради неё любые горы смету, с моей-то силой – не проблема. Весь мир к её ногам – пожалуйста.
И того мало будет.
Белла, человек, девушка удивительной притягательности, прелести, очарования, что бы ни сказал, всё равно будет чего-то не хватать, выбрала меня. Единственному мне сказала «да». Исключительной чистоты души и мужества, редкой наблюдательности и немалого ума. Не без смешных и трогательных недостатков.
Воистину, любовь слепа, иначе, почему Белла сказала «да» - МНЕ?
Наперекор доводам разума, наперекор собственным инстинктам, Белла сказала:
-Я решила, что мне всё равно.
И ещё:
-Я тоже не шучу. Я тебе уже сказала – мне всё равно, что ты собой представляешь.
Разве может человеческая память во всей полноте вернуть каждый оттенок интонации, каждый взгляд и движение? А вампирская может, и это здорово!
А завтра будет школа. Как-нибудь до ленча дотерплю, но уж ленч – безусловно, мой. Каждое слово, каждая улыбка. Взгляд сияющих глаз цвета топлёного шоколада, согретый улыбкой – только мой! Буду тонуть…. Как будто это недоступно мне прямо сейчас, достаточно только вспомнить…. и прикосновение горячих пальчиков к руке.
Это уже случилось, и не отнять у меня никому и никогда. Но завтра …. В завтрашний день Беллы я не ворвусь случайным пиратским кораблём, а буду иметь право. Она сказала:
-Ты ОБЕЩАЕШЬ, что придёшь завтра?
С ума сойти, если вообразить, что мне может принести завтрашний день. Я хочу снова ощутить её прикосновение, снова почувствовать это тепло, шелковистость кожи, как в ресторане.
Прилив яда, нормально, пока Беллы рядом нет, есть яд, но нет напряжения захвата. Такое состояние надо будет приучиться сохранять рядом с Беллой.
Ну, как вариант, прикоснуться самому, взять за руку, переплести пальцы, или провести пальцами по нежной щеке, от виска до подбородка….
Волна неизвестно откуда взявшегося жара, ведь рядом нет Беллы! Тело натянуто тем самым неведомым напором и …. не хватает воздуха. Лёгкие резким вдохом тянут ненужный воздух и точно так же выталкивают его, так дышит запаленный конь, а не вампир, я даже при быстром беге почти не дышу. Это не усилие «взять», это другое, это – …. «дать». Передать свою нежность, своё восхищение, свою любовь, свою …. передать себя. Что бы было с её пальчиками, если бы прямо сейчас я взял её за руку? Тронул подбородок? Если бы позволил себе все те маленькие вольности, что позволяют себе обычные парни, со «своими девушками»? Я бы раздавил, покалечил её, или вовсе…. НЕТ! Это новое чувство, это неведомое прежде усилие не должно быть выпущено на свободу, цепи воли должны быть нерушимы.
С завтрашнего дня я - парень Беллы. А не наоборот. Она слишком хрупка, чтобы было иначе. Я могу принять, то, что она мне даст, с ограничениями, разумеется, но сам…. Где-то в глубине родился тоскливый голодный вздох.
Ничего не поделаешь, монстр, придётся одеть ещё пару цепей. Знаешь, что случается, когда неумелые руки хватают тонкий хрусталь, обычные человеческие руки? А что будет с живым хрусталём, если до него дотянутся руки вампира?
Вздох стал просто тоскливым.
Ничего, справлюсь. Белле, при всём её терпении и мужестве, и без меня в мире небезопасно. Ямки, наледи, машины, люди…. люди!!!
Не все, только один. Один из них …. - мой ЛИЧНЫЙ враг и должник. Он мне многовато задолжал, и этот рык, рвущийся из глотки и напугавший окрестных собак до панического визга, тоже на его счету. Он мне слишком много должен.
Лицо Беллы, увиденное его глазами, на котором страх уступает место обречённой решимости. Те минуты смертного страха за Беллу с момента, когда я услышал его, и до мгновения, когда она захлопнула за собой дверцу машины – целую гору мгновений страха грузом на сердце. И это ещё пустяки. А если бы я НЕ поехал вслед за Беллой в Порт – Анджелес?
Нет!!!
Господи….
Нет….
Он должен мне и этот, чудом не сбывшийся, вечный ужас тоже.
И тот уровень гнева, который он разбудил во мне, то моё прошлое, многие годы кровавого прошлого, не так уж и легко похороненные в душе, которые он сумел воскресить, за то, что покусился на МОЁ, он тоже мне должен. Я могу оставить их в этом воскрешённом состоянии, раз Белла дома и в безопасности, и стребовать должок, лично….
Припомнить ему все его свежие фантазии для сегодняшней сбежавшей жертвы, исполнить все его пожелания, но с ним, вместо загнанной в тупичок девчонки, и если останется жив после всего, добавить кое-что из своих закромов памяти…. Сла-адкая будет ночка….!!!
А днём встречу Беллу, и теми же руками, которыми рвал Лонни, подам подносик с едой, придержу для неё дверь. Теми же ушами, что слушали вопли и стоны Лонни, буду слушать голос Беллы, теми же глазами, видевшими кровавое месиво из Лонни - раньше я остановиться просто не смогу – буду смотреть ей в лицо. Внутри резануло - словно я пообещал чудовищу Лонни шанс посмотреть на Беллу, ведь я же собираюсь после…. увидеться с ней.
Нельзя. Или Белла, или Лонни.
Белла.
Но Лонни не должен ходить по одной с ней земле! Те девушки, которых никто не спас, и те, другие, которых никто не спасёт. «Ослеплённая» официантка из ресторана, девчушка с крохотной собачкой на руках, умело состроившая мне глазки на перекрёстке у светофора, да мало ли кто может ему попасться на глаза…. Ни одна из девушек на земле не заслуживает такого.
Люди не могут любить с такой же силой, как вампиры, а вот умереть от горя или страха для них вполне возможно. Я ни одному человеку не хочу того, что пережил сам.
Мне нужна помощь, нужен Карлайл. Он помог мне вылезти из ямы с кровью, он найдёт для меня способ не свалиться в неё снова. Но Лонни не должен ходить по этой земле.
Тающий аромат Беллы подгонял всё сильнее, как высыпающийся песок в песочных часах, словно отмерял чьё-то кончающееся время. Это не так, я знаю таких, если что-то сорвалось, второй попытки сразу же они не делают, звериная осторожность, обычно, им не изменяет. Но их время – ночь, она и моё время, и уже вполне вступила в свои права, а я уже часть её бесцельно растратил. Уже в городе я добавил скорости, а вылетев за его пределы, вдавил педаль газа в пол. Не загоняя машину в гараж, остановился у крыльца, с сидящей на ступеньках Элис.
-Карлайл в своём кабинете, - сообщила она. – Прости и спасибо.
-За что? – спросил я.
-За Беллу. Слишком поздно собралась понаблюдать. Когда увидела, позвонила, но ты был уже на правильном пути и успевал.
-Значит, это ты звонила, я даже не посмотрел, извини. Ты же не всевидящая, Элис, никто от тебя этого и не ждёт, не огорчайся. Я тоже…. не без греха, еле успел.
«Но успел. Это вообще несколько странно. Эд, а ты всё знаешь о своём даре? Может, в тебе скрыт предсказатель? В день аварии тебе не было смысла идти в школу, тем более застревать на парковке. А сегодня вовсе не было смысла лететь за ней в
Порт – Анджелес. Но если бы ты остался дома….», - уже ментально, не скрывая ужаса, продолжила Элис.
…. то не успел бы, даже если бы Элис обнаружила намерение Лонни в первую же секунду. И уж тем более мне не было никакого смысла сидеть целый урок в машине, прогуливая биологию. Кроме единственного - Беллы.
- Нет, Элис. Если бы я мог предсказать! Просто я, как ты сама заявила, далеко от неё долго быть не могу, а остальное - это её личное «везение». Оно, знаешь ли, неутомимо.
-Все двадцать четыре часа в сутки?
-Возможно.
«Ну уж нет!», - гневно громыхнуло в голове сестрёнки. – «Ну уж нет….»
-Если это так….
«Я теперь с неё глаз не спущу, как только ты от неё отлучишься. С момента события я уже была гораздо внимательнее, так что кое-что поняла. И никаких истерик, заметил?»
-Это точно. Даже слишком спокойно всё приняла.
«Именно, на будущее имей это в виду. Не надо её недооценивать. Семье всё равно надо будет сказать, что Белла всё о нас знает. Сам скажешь?» - по-прежнему мысленно спросила Элис.
Нда, не вся семья придёт в исключительный восторг. Но начинать дискуссию на эту тему прямо сейчас нет времени, у меня есть дело, а время уходит.
-Да, скажу. Чуть позже.
«По-братски предупреди меня заранее, когда решишь исповедаться в прегрешении в присутствии Розали, чтобы я успела удрать куда подальше».
-Само собой.
А мне придётся встретиться с гневом Розали лицом к лицу. Это тоже в границах «Второго варианта», будущей дружбы Беллы и Элис. Где она, развилка для Беллы? Ладно, это потом, сейчас важнее – Лонни, как одно из проявлений «везения». Я тоже проявление, не спорю, но я - восставшее проявление. Ладно, довольно самовосхвалений.
-Карлайл?
-Да, Эдвард, – ответил отец, прикрыв книгу.
-Я помешал?
-Нет, я уже ждал тебя, как только услышал, что Элис тебе сказала, едва ты вышел из машины. Что, Эдвард?
-Про то, что случилось с Беллой, Элис тебе не говорила?
-Разумеется, говорила, как и то, что ничего страшного не случилось. Для Беллы всё кончилось небольшим испугом, не более.
Обычно, спокойный голос Карлайла производил на меня умиротворяющее воздействие, только не в этот раз.
-Ах, небольшим испугом? – вместо голоса из горла вырвалось шипение разозлённого василиска.
-Именно, Эдвард. Если бы ты видел, что было с Элис, когда она увидела возможное будущее для Беллы и звонила тебе, а ты не отвечал, то уразумел бы, что волновался за Беллу не ты один. И только когда Элис увидела, что за Беллу можно не волноваться, я перестал волноваться за вас обоих, ну, и за Беллу, разумеется. Так что ты хотел мне сказать?
Пояснения Карлайла сняли прилив бешенства, я как-то забыл за всеми своими переживаниями, что именно Элис, кроме Карлайла, стала на защиту Беллы против остальных, против Джаспера.
-Мне нужна помощь. Этот человек – Лонни, он не имеет права жить.
-Ты – не судья, Эдвард, - тихо, но твёрдо сказал Карлайл.
-Знаю, помню. Я не могу стать даже его палачом!
-В чём ты хочешь моей помощи, чтобы судьёй и палачом стал я?
Он был прав, тысячу раз прав, я не мог просить у него такого. Но это не тот случай, когда я мог отступить.
-Он не должен жить, Карлайл. За ним целый шлейф…. смертей. Чудовищных смертей.
-Он – человек, Эдвард, а мы – вампиры. Мы не можем подменять собой человеческое правосудие.
И поэтому никого из семьи я не мог просить стать палачом Лонни.
-Но, - чуть улыбнулся Карлайл, - мы, как добропорядочные граждане, вполне можем быть добровольными помощниками полиции. Не может быть, чтобы за таким человеком не тянулся след противоправных действий. Существует же доступная для общественности база данных на лиц, объявленных в федеральный розыск за особо тяжкие преступления. Элис!
-Да, Карлайл.
-Эту информацию будет сложно найти?
-Не сложнее любой другой, если она в свободном доступе. Сейчас…. сейчас…. так, и сюда, нет, это - список скрывающихся неплательщиков алиментов, тут аферисты, взломщики, угонщики. Так, так…. Особо тяжкие: подозреваемые в убийстве, подозреваемые в серийных убийствах…. Пожалуйста, все фамилии, плюс фотографии. Солидный объём. Какую половину выбираешь?
-Первую. И, Элис…. не отвлекайся на пустяки, вроде тех, что помешали тебе приглядеть за Беллой.
Элис лишь поёжилась, приняв упрёк, и взялась за работу, я, на соседнем мониторе взялся за свой объём, стараясь как можно быстрее найти нужное лицо. Ощущение убегающего времени становилось всё сильнее.
-Эд, мышка – это не он, будь с ней поласковей. Иначе раскрошишь. Он никуда не денется, - покосилась на меня Элис.
-Денется! Достаточно прыгнуть в автобус, поезд, случайную машину – и он быстро окажется вне моей зоны!
-Ему незачем этого делать. Ничего не случилось.
-Случилось! Парни любят рассказывать о своих подвигах, а девушки – о своих счастливо закончившихся злоключениях. Как только сойдёт злость, он сразу же задумается, а, может, уже задумался о взявшейся ниоткуда в тупичке машине. И что может подумать? Что за девчонкой следил её парень, что, в принципе, так и есть. Что этот парень видел его - Лонни, рядом с девушкой. Для его спутников это всего лишь глупая выходка, хулиганство, но если он есть в этих списках, для Лонни это уже покушение на совершение очередного преступления. Он уйдёт!
-Тем более не нервничай. Лишнее волнение только сбивает.
Элис была права, я слишком спешил, и чуть не пропустил нужную фотографию. Почти пропустил. Ещё полмгновения – и я бы перелистнул мышкой этот лист с нужным Фото. Оно было не самого лучшего качества - давнишнее фото из какого-то полицейского протокола, несколько смазанное, Лонни был на ней с бородой, и значительно моложе. Скучное терпеливое лицо человека, фотографирующегося для официального документа.
Алонсо Кальдерас Уоллес. Подозреваемый в серии изнасилований и убийств. Объявленный в розыск штатами Техас и Оклахома.
-Вот он.
-Вот и всё. Теперь достаточно позвонить в полицию Порт – Анджелеса и анонимно сообщить, где видели человека по имени Алонсо Кальдерас Уоллес, - сказал Карлайл, взяв мобильник.
-Нет! Они его упустят, как упускали все эти годы. У него не должно быть шанса улизнуть!
-Значит, мы не дадим ему этого шанса, и тебе действительно нужна моя помощь.
Поехали, - бросил Карлайл, прихватив на ходу свой докторский саквояж.
-Элис! – уже на лестнице позвал я.
-Не беспокойся, я сказала уже – глаз с неё не спущу, пока ты не вернёшься. – вслед мне сказала Элис, усаживаясь на крыльцо.
На ночной дороге пусто, почти никакого движения, можно гнать на максимальной скорости. Отцовский «Мерседес» быстрее, чем «Вольво», и бак залит доверху. Карлайл, молча сидел рядом на пассажирском сиденье, не раздумывая больше над тем, что надо будет сделать. Его план был куда как гуманнее моего, но по-другому он не мог. Мои гримасы, при взгляде на его чемоданчик, он терпеливо переносил, без комментариев. То есть почти без них.
«Однако эта девочка на него хорошо влияет. Удержаться от своей «поющей крови». Имея ТАКУЮ причину, тем не менее, удержаться от личной расправы, заменить месть возмездием…. Потрясающая выдержка».
-Оно тут совершенно ни при чём.
-Что?
-Возмездие. Оно ничего не исправит.
-Тогда зачем мы едем?
-Чтобы он больше ничего не смог сделать. Никому.
-Эдвард, ТЫ…. пожалел людей?
-Так уж вышло.
«Неужели Эдварду настолько повезло - встретить единственно необходимую душу?
Воистину в этом видна рука Провидения. Но они физиологически настолько разные! А обратить её….»
Сияющая на солнце Белла с красными глазами новорождённой - в этом рука Провидения? Убить Беллу, погубить её душу, создать нечто мне подобное…. не таким, каков я сейчас, а каким был сто лет назад. Физиология вампиров тоже имеет свои непреложные законы. За что ей это, за то, что прекрасна и чиста? Карлайл вздрогнул, представив себе обращённую Беллу.
«Эдвард заслуживает счастья! Должен же быть выход! » - яростное неприятие Карлайлом моего неизбежного тупика трогало, но не утешало. Ему ли, просуществовавшему гораздо больше моего на свете, не знать, что и такое случается. Не надо…. не надо об этом. Интересно, что бы Белла сказала, увидев ЭТИ показания спидометра? Вот крику-то было бы. Нет уж, лучше ей этого не видеть.
Огни Порт – Анджелеса быстро приближались. Уже далеко за полночь, единственное, чего я боюсь, это опоздать. В городе скорость пришлось сбросить до разрешённой, довольно и того, что «Мерседес» – не та машина, что часто появляется на припортовых улочках, да ещё в такое время суток.
Нашёл я его сразу. Только перед его глазами не покачивалась столешница в знакомом баре, а довольно шустро скользил тротуар, да и мысли были совсем не путаными и медлительными после выпитого, как можно было ожидать. Я был прав, Лонни собрался делать ноги. Жуткая смесь настороженности и желания выместить её, на той сбежавшей девчонке и её хахале, была даже непереносимее, чем просто злая досада.
Он направлялся к региональной трассе, по которой движение почти никогда не ослабевало, ни днём, ни ночью. Поймать там случайный трейлер, идущий на запад или на восток, для него это сейчас почти безразлично, – дело десяти, от силы - пятнадцати минут!
Когда-нибудь я скажу Розали «спасибо» - «Мерседес» прибавил скорости, почти не прибавив шума мотора, я повёл машину тёмными улочками, отрезая добыче путь к спасению.
Когда, заглушив мотор, я выглянул за угол, Лонни ещё был в начале пустой улицы. Двух прыжков довольно, чтобы встать перед ним и медленно выкручивать руку из сустава, которую он посмел протянуть к Белле, медленно, и со вкусом, плотно зажав рот, чтобы не беспокоил своими воплями мирный сон честных горожан…. Глаза снова стал заливать багровый туман, пальцы руки, приложенной к углу здания, начали крошить кирпич.
-Эдвард! - шепнул из-за плеча Карлайл. – Немедленно уходи в противоположную сторону! Сейчас же!
Я слышал, но не мог сдвинуться с места, настолько сосредоточен был на приближающейся мужской фигуре. Карлайлу пришлось приложить некоторое усилие, чтобы развернуть меня лицом в другую сторону, и толкнуть вперёд.
-Тебя ждёт Белла, Эдвард!
Белла, да….
-Белла сейчас одна, Эдвард!
Белла одна, а между ней и миром только тонкое стекло окна да шёлк нежной кожи, и больше ничего - это столкнуло меня с места. Дальше я мчался со всей скоростью, на какую только был способен. Дорогу, я, разумеется, спрямил, мчался через лес, а не по шоссе. За Лонни я могу быть спокоен. При всей гуманности Карлайла, душегуб Уоллес из его рук не выскользнет. А от всех других бед я её уберегу, как только заберусь в знакомое окно.

10.Новая реальность

«Привет», - неслышно скользила рама в смазанных металлических пазах.
«Привет», - аккуратно опустил я её на место.
«Как дела?», - подалось подо мной кресло.
«Всё отлично», - устроился я на привычном месте.
Всё отлично, набрать полные лёгкие «воздуха Беллы» – и можно заново учиться ощущению боли, умению её терпеть. Конечно, часть ночи потрачена не так, как было задумано, но потрачена не напрасно, на душе у меня спокойно, а чтобы скомпенсировать потерю времени, просто «обжигаться» надо будет чаще, чем планировал. Белла спала спокойно, без кошмаров, даже не вертелась, свернувшись в тугой комочек под натянутым одеялом. К собственному аромату Беллы привычно прибавлен запах шампуня с вроде как зелёным яблоком, вполне приятный оттенок. Она вымыла волосы перед сном. Волосы густые, длинные, словно расправленные течением водоросли, расположились на подушке, а в комнате сегодня не жарко.
Замёрзла? А ещё я холода напустил. Нет, так не пойдёт, не хватало, чтобы Белла мёрзла. Я, как источник тепла, непригоден, но должно быть в доме запасное одеяло?
Для этого придётся покинуть привычные границы, чтобы поискать что-нибудь подходящее. И так проникновение в дом Беллы скрытно через окно не может быть похвальным, теперь я собираюсь проинспектировать весь дом?
Леди Совесть, вы как?
Леди Совесть молчала, ведь эта вылазка уже абсолютно не для меня, а для Беллы. Хотя, если Белле будет уютнее, комфортнее спать, это и для меня полезно. Я выхожу! Или вхожу…. в обычную жизнь семьи Свон. Чарли спокойно похрапывает, ему что-то снится, приятное, светлое, Белла. Маленькая Белла учится ходить. Топ-топ, шлёп! Даже маленькая, Белла умудрялась шлёпаться так, что у меня теплеет сердце. Жаль, сон сменился на что-то менее яркое, тихое.
Интересно, что может беречь вот этот комод? Да, моих ожиданий он не обманул, постельное бельё, подушки, одеяла. Самое толстое должно быть самым тёплым. Рано утром, перед звонком будильника Чарли, одеяло вернётся на место, и никто ничего не заподозрит.
Вот теперь всё в порядке. Свои заботы я свалил на Карлайла, оставив себе самое желанное. А Карлайл полагает, что я воспитываю себя, совершенствуюсь. Да ни в малейшей степени! Если в чём совершенствуюсь, так только в …. любви к себе любимому. Я и на страдания иду, только бы сохранить то, что хочу, хотя по всем канонам не должен этого хотеть. Это называется самовоспитанием? Карлайл слишком хорошо обо мне думает.
Но кое-что я узнал о том, кто направляет жизнь Беллы именно таким образом. Я когда-то хотел спросить неизвестную силу, за что она с Беллой так? Эта неизвестная сила - Провидение, по мнению Карлайла. Уже не хочу спрашивать, потому что у меня теперь есть моя теория, как оно так получилось.
Не знаю, кто, может, само Провидение спускает с конвейера Джессик различных модификаций. Они способны продолжить жизнь, сохранить и передать её дальше в таком же, почти нетронутом, виде. Вполне жизнеспособный проект, но надоедает.
И вот один типовой комок энергии попадает в скучающие руки.
Вместо обычной миловидности комочек получает проникновенную тонкую красоту за счёт физической силы. Чтобы не портить красоту стандартной начинкой, к немалому разуму прибавляется проницательность и наблюдательность за счёт инстинкта самосохранения, но этого недостаточно, необходима абсолютная чистота души, а она возможна лишь за счёт нетронутого, пока, запаса удачи. Крохи, оставшиеся от силы, инстинкта, удачи, круто замешаны и растворены в крови, чтобы ни капли божественной энергии не пропало.
Получилось нечто исключительное. То, чему не место на Земле, во всяком случае, не на долгий срок. И ангел-хранитель у Беллы, как у всех хороших людей, если и был, тоже только на это время.
А когда срок присутствия такого удивительного создания на Земле истёк, Провидение толкнуло его ко мне навстречу. Искушением, испытанием. Мне предложено стать либо её палачом, либо ангелом-хранителем. Ничего себе – ангел.
Вампир-хранитель…. круто, но именно так и будет. Я без неё не выживу.
-Эдвард…. – это во сне Беллы. Там - я, и она мне улыбнулась.
Это непостижимо, как можно из обыкновенного человеческого имени сделать такое волшебство, МОЁ имя. Оно и наяву выводит меня за грань реальности, но произнесённое во сне, где не лгут…. Оно способно расплавить камень, зажечь солнце, и под его лучами вырастить на камне незатейливые цветочки обычного человеческого счастья, радости бытия.
-Эдвард…. – снова улыбнулась во сне Белла.
Я здесь, Белла, рядом, как секьюрити и полагается, сентиментальному и корыстному. Ращу свои цветочки, любуюсь на них, и берегу сердце моего солнца, чтобы не погасло. Если что случится, что будет с моими цветиками? Я ужасный эгоист, Белла, просто ужасный. А ужаснее всего то, что мне совершенно за это не стыдно!
-Эдвард….- от улыбки Беллы во сне я нерасчётливо хватанул полные лёгкие «воздуха Беллы», и даже не ощутил «ожога» в полной мере.
Что это может значить? У неё был ужасный вечер: нападение, моё разоблачение, моё шипение и её слёзы в машине. А во сне она говорила: Эдвард, - и улыбалась. Мне.
Может, ей снится совсем не этот вечер, и вообще, всего лишь фантазия на тему…. Даже если так. Завтра…. Какое там завтра, завтра – это было до давно миновавшей полуночи, если сегодня я увижу её улыбку МНЕ, а не её сну, я всё пойму.

Раньше всех успел Си - Эн – Эн. В утреннем блоке новостей сообщили, что в Портленде, штат Орегон, задержан по анонимному звонку некто Уоллес, подозреваемый в серии убийств и изнасилований. Он был найден в бессознательном состоянии в двух шагах от полицейского участка, и теперь два города: Оклахома - сити и Хьюстон – препираются, где его судить. Сам задержанный, придя в себя, о том, что с ним произошло, ничего внятного сказать не смог. Но, тем не менее, полиция благодарит анонимного помощника, и призывает граждан следовать его примеру в помощи полиции. Журналистов к задержанному не допустили, им пришлось пользоваться доступными архивами, и на экране появилась лишь знакомая нам фотография молодого Лонни с бородой. Даже не узнать.
Так что Карлайл не только сделал то, что было необходимо, но и позаботился, чтобы завершение этой истории даже штата Вашингтон не коснулось.
-Особого внимания эта новость в Форксе не вызовет, слишком далеко всё произошло, - заверила Элис.
И мне тоже лучше не вспоминать об этой истории, будет ли казнён монстр Лонни в Техасе, чего я ему горячо желаю, или получит по совокупности четыреста семьдесят три года тюрьмы без права на помилование в тюрьме в Оклахоме – уже не должно меня беспокоить. Стояние на краю ямы с кровью дорого далось моим нервам.
А Беллу вряд ли интересует уголовная хроника всего побережья. Лучше ей и не знать, какой опасности она подвергалась. Всё с этим! Всё.
Моё прошлое нельзя выкорчевать из памяти, но оно больше никогда не вернётся.
Всё.
А моё настоящее? Одеяло вернулось на место, я, под ехидный писк будильника Чарли, скромно и послушно выскользнул в окно. И отправился домой. Просидел непривычное количество времени перед телевизором в ожидании новостей, пообсуждал их с Элис, переоделся, старательно отгораживаясь от случайных мыслей Карлайла об операции транспортировки монстра в Портленд за решётку, сделал уроки, приготовился к школе, а времени…. и часа не прошло.
Белла, наверное, уже проснулась. Этого я не увижу. Можно подсмотреть, как она поедет в школу. Потом уроки, вплоть до ленча и биологии. И кто так составляет расписание, ни один маршрут до ленча не совпадает! И сколько часов я буду ждать, чтобы встреться с Беллой? Это же бессмысленная пытка, и больше ничего!
Стоп…. Стоп! А зачем мне подглядывать, зачем такие сложности? Чего Белла не знает обо мне? Знает всё, или почти всё, ну, самое главное знает. Это я о ней ничего не знаю. И она ПОТРЕБОВАЛА от меня обещание, что я буду в школе. Не в школе, не было этого слова, были другие слова: что буду завтра, то есть сегодня. Конечно, буду.
И чем плоха встреча прямо сейчас утром у крыльца Беллы? Если я её отвезу в школу на своей машине, так ведь и привезу её назад опять же не кто иной, как я! Просто великолепная перспектива.
Вот разве что летит в тартарары традиция семьи, что в школу мы все едем на «Вольво», и я за рулём. Да и пусть летит! Очень здорово, что телепат в семье – только я. Никто не знает, что я намереваюсь прямо сейчас прокрасться в гараж и угнать «Вольво» в своих личных интересах. Разве что Элис?
Но она, вроде, на моей стороне….
-Элис, ты не могла бы….
Она прервала меня, прыская над тем, что будет чуть позже.
-Розали отвезёт. Ну, как она будет строить из себя недовольную, ты себе представляешь, а как будет на самом деле довольна, въехать в школу на своём M3, потом узнаешь.
Это да, усмехнулся я:
-Увидимся в школе.
Элис вздохнула.
«Ты увидишься, а я»?
Ну, не хочу я, чтобы «Второй вариант» осуществился, и без чтения мыслей по моей гримасе Элис поняла это.
«Да знаю, знаю, - ментально ответила она. – Ты считаешь, что нам не надо знакомиться. Но имей в виду, не только мне нужна Белла, но и я ей буду нужна не меньше. Неужели у неё избыток хороших подруг?»
Я удрал, ничего не ответив. У Беллы всего одна хорошая подруга – Анджела. Правда, Элис не человек, а вампир. И что, Беллу это испугает, остановит? Это вряд ли. Белла с восторгом примет хорошую подругу, какой бы она ни была.
Но «Второй вариант»! Её, Элис, собственные видения: после милой парочки «человек и вампир» последовала парочка «вампир и вампир». Это для Беллы хороший вариант?
Заочно споря с Элис, я шмыгнул в гараж, завёл «Вольво», и удрал от неё ещё дальше, в Форкс, к порогу дома Беллы.
Вот до чего дошло, вернее, вот до чего я …. осмелел?
Собрался предложить Белле поехать в школу со мной, на моей машине, оставив её красный пикап в покое. Я вроде как выполняю её вчерашнее пожелание. Но между вчера и сегодня была ночь. Ладно, ночь не считается, сколько раз Белла вспоминала меня в своих снах, и отнюдь не в кошмарах? Но ещё есть и утро. А вдруг…. а вдруг мои сокрушения, о том, что Белла лишена инстинкта самосохранения, не имеют под собой такой уж мощной основы…. Ведь она меня видела почти во всей красе. Я не просто так говорил, что опасен, у неё было достаточно доказательств, что это так и есть. Ничего, недолго ждать осталось, ей решать, а мне - принимать её решение.
С этим ясно.
А вот что я делаю с собой? Я себе потакаю, всё больше и больше. Муштрую себя, муштрую инстинкт по кличке «Монстр », только чтобы быть рядом, с каждым разом всё ближе и дольше, а найду развилку, каково мне будет?
А чего её искать, если она всегда была передо мной, постоянно – Время.
Один год, или чуть-чуть больше. Всего. В следующем году, получив диплом, Белла отправится учиться, и это обязательно, с её-то умом. Ей любой колледж будет по плечу, а там и университет, хватило бы только средств. А колледж – это отъезд из дома, другая жизнь, другая ответственность, другие, взрослые, приоритеты. И все подростковые увлечения вместе с ненужными уже школьными учебниками, сложенные в одну коробку, обычно, отправляются в гараж. И там и остаются.
У меня есть всего один год, а потом Белла вырастет, это всегда с людьми происходит, они растут, взрослеют и меняются, и детская игрушка будет забыта. Вот она, развилка для Беллы. И точка отсчёта начала Великого Голода для меня. Но если сейчас не запасусь МОЕЙ Беллой, то ожидание Великого Голода начнётся прямо сейчас, да ещё плюс сожаления об упущенных возможностях.
И с этим тоже всё ясно. Что бы я сейчас ни творил над собой, всё это - ничто, по сравнению с тем, что ждёт меня потом, без всяких усилий с моей стороны.
Когда Белла…. станет взрослой.
Полицейской машины у порога не было, Чарльз Свон уже на службе. В доме тишина и грохот. Ментальная тишина и грохот, от перемещений спешащей Беллы по дому. Не знаю, куда и как Белла потратила время, но сейчас она собиралась опаздывать. Хлопали двери, скрипела лестница, шаги по дому были быстрыми, но суматошными, чвакнула дверца холодильника, захлопнутая на бегу, захрустела упаковка чего-то там, что-то забулькало. Она очень небрежно относится к своему питанию, надо бы за этим проследить. Опять побежала наверх, видно, что-то забыла, побежала назад, запнулась, чуть не скатилась с лестницы, ну что это такое! Она меня в панику вгонит! Обошлось, но оставшееся до занятий время, учитывая скорость её пикапа, опоздание ей гарантирует.
Вылетела из дому, захлопывая дверь на замок, не глядя по сторонам, по продуманному маршруту к кабине пикапа. Ещё одна ипостась Беллы. Вымытые расчёсанные волосы, надо думать, слушать ничего не желали, поэтому едва смирились, что их собрали в узел на затылке, да и оттуда самые непослушные прядки спешили выбраться. Так мне понравившаяся синяя блузка осталась сегодня дома, Белла надела толстый зелёный свитер, объёмный, так это сейчас называется, а на самом деле – мешок мешком, привычные джинсы, ботиночки. Удобно, во всех отношениях, способно ненадолго спрятать Беллу от холода. И всё-таки жаль. В свитере должно быть теплее, конечно, но та блузка….
Синяя глубокая вода, льющаяся по живому хрусталю второй кожей, вырез лодочкой - бесконечные рассуждения Элис и Розали о фасонах тоже полезны, оказывается, чтобы знать, как это чудо называется, - открывающий всю шею, даже ямочку у её основания, и завораживающий изгиб ключиц. Лёгкая волна ткани едва прикрывала тонкое запястье, не то, что это «творение», спрятавшее шею по самые уши, и руки по самые пальцы. О какой там линии плеча говорить, или линии груди. …
О-ох, куда - то меня несёт в опасном направлении, я ведь уже всё решил! Решил…. ага. Легко «отстраняться», даже сглатывая яд, если между тобой и обожаемым существом бездонный провал тайны, даже её сон достаточно серьёзная преграда, но куда деться от её красоты, когда она бежит к тебе, даже не замечая этого! Уже знакомое усилие «движения навстречу» сдавливает грудную клетку, напоминает, как это было – её прикосновение, и требует ещё больше. Но я уже решил! Белла – не «моя девушка», это я – «её парень». И даже это под вопросом. Сглотнуть и «отстраниться»!
Бегущая к пикапу Белла вдруг резко остановилась, зацепившись взглядом за чужую, за мою машину. Сумка, и так свалившаяся на бегу с плеча, чуть не выскользнула с руки на дорожку, коленки сомкнулись, как у испуганного жеребёнка. И глаза изумлённо распахнуты.
Белла, ты же сказала, чтобы я был сегодня…. вот он я, такой, какой есть.
Не пытаясь больше притворяться человеком, я вышел из машины и открыл для неё пассажирскую дверь. Слишком быстро, для человеческих реакций, что было заметно по её замешательству. Но достаточно мне остановиться, чтобы Белла успела разглядеть, что тут носилось только что, и скорость её мысли обогнала меня немедленно.
Я тону в радостном изумлении распахнутого мне навстречу тёплого взгляда глаз цвета растопленного шоколада. Огрызки моего здравого смысла надеялись на здравый смысл Беллы абсолютно зря, и моё безумство его тоже опасалось напрасно. Это неправильно, да, но это так и есть. Какое счастье….
-Как насчёт того, чтобы сегодня поехать со мной? – спросил я.
Сейчас решится очень важная вещь – буду ли я про себя, очень тихо, иметь право назвать себя «парнем Беллы».
-Да, спасибо, - прошептала она, без колебаний садясь в машину.
Ух-х! Волна оторопи и счастья прошлась от макушки до пальцев ног. Белла сказала мне – «да». Мне. К этому не привыкнуть. Никогда. Наверное.
Я чуть-чуть пересаливал, нарочно подчёркивал своим стремительным передвижением, что не просто нечеловек, но и ничего не скрывающий от Беллы нечеловек. И что? И ничего. Обнаружив меня неожиданно быстро рядом с собой на водительском месте, моё счастье не собиралось дрожать, визжать и выскакивать из машины. Просто улыбнулось. Я повезу её в школу.Первый глоток «воздуха Беллы» был привычно обжигающим, следующие, как всегда, давались легче, оставляя послевкусию больше простора. Я повезу Беллу в школу, и она не опоздает. Я – «парень Беллы», с этого начинается мой понедельник. А дальше что будет? По-моему, я начинаю терять связь с реальностью, в реальности ведь рая не бывает? И вампиры не бывают живыми, как люди…. как я.
-Я решил завезти тебе куртку, - пояснил я её присутствие в машине не на себе, а аккуратно сложенной, висящей на подголовнике её сиденья. Мой, так и не понадобившийся, повод для появления у крыльца Беллы без специального приглашения. Это ведь было просто нахальное вольное интерпретирования её слов: «Ты обещаешь, что придёшь завтра?». А так…. Свою куртку Белла забыла в машине Джессики, а я рыцарь и джентльмен. Внимательный, причём. – Не хватало ещё тебе заболеть.
-Ну, я не настолько нежная, - уведя взгляд куда-то в область моего сердца, бухнувшего вдруг от её странной застенчивости, сказала Белла, и стала натягивать куртку. Мою куртку на свои плечи. Я влез в неё немедленно вчера, когда отъехал от дома. Чтобы аромат Беллы не исчезал зазря. А сейчас она снова на Белле. Не я обнимаю её плечи, только моя куртка, а сердце ударило снова, и «движение навстречу»…. Нет, так я сам с собой не договаривался! Стоп!
-Это смотря с какой стороны посмотреть, - буркнул я себе под нос.
Белла на это ничего не ответила, молча смотрела на дорогу, а я боролся с этим, таким новым и таким своенравным, чувством. Белла, выручай, отвлеки меня!
-Ну что, игра «Двадцать вопросов» себя уже исчерпала? – самым небрежным тоном коварно предложил я тему для разговора.
Белла улыбнулась, надеюсь, идея продолжить допрос её вдохновит:
-Разве тебя не раздражают мои вопросы?
-Вопросы? Нет. Твоя реакция на мои ответы - вот что выбивает меня из колеи, - честно признался я.
-А что не так с моей реакцией? – она немедленно собралась разбираться, насколько она виновата.
-В том-то и дело, что всё – так. Ты воспринимаешь мои ответы, как должное. Это же неестественно!
Для человека. Но если это фея…. про которую я ничегошеньки не знаю.
-Вот поэтому и пытаюсь понять, в чём тут дело. Твои вопросы должны мне в этом помочь. Можно по вопросам понять, о чём человек думает на самом деле.
-Так ведь я и так говорю только то, что думаю на самом деле, - недоумённо ответила она.
Когда говорит. А когда молчит?
-Но случается, что кое-чего не договариваешь.
Белла закусила губу. Который раз я замечал, что если вопрос трудноват, она обязательно так делала. Неосознаваемая привычка.
-Не слишком много, - отозвалась она наконец.
А чтобы ей свести меня с ума много надо?
-Даже то, что ты считаешь - немного, уже слишком для меня, я же говорил.
Белла помолчала, а потом шепнула с хорошо спрятанной болью:
-Ты же не хочешь об этом слышать.
Интересно, когда это я отказался слышать то, что она скажет, да ещё так, что боль от этого сохранилась до сих пор? О чём мы только вчера не переговорили! Что только она не спрашивала, я на всё отвечал, и какой ответ причинил ей горе? Вроде ни один…. что меня и удивляло. И сейчас удивляет. Так что же я такого…. Она заплакала вчера, только однажды, когда я шипел горящей в костре коброй: «Никогда так не говори». Это было очень больно. Больно и сейчас, но, не мне одному….
Белла….
Я эгоист, Белла, чудовищный эгоист, абсолютно счастливый, причём. Человек с данными феи и обычный вампир, для нас не может быть одного закона для двоих, а вот одна боль на двоих – есть. Моя вечно желанная боль, Белла…. что мне делать? Для тебя я её не желаю, что я должен сделать, чтобы избавить тебя от твоей доли страданий? Пока ничего умного в голову не приходит, давай помолчим про это?
Белла поняла по моему молчанию, что эта тема для меня неподъёмная, и тоже замолкла, так мы и доехали почти до школы. Уже подъезжая, Белла вдруг спросила:
-А как же твои братья и сёстры?
Вдох, чтобы можно было говорить, привычно причинил жгучую боль, это ведь «воздух Беллы», а не безвкусный обычный воздух. Боль вполне терпимую, кстати.
-Они приехали на машине Розали, – кивнул я на роскошный М3 на парковке, рядом с которым припарковался сам.
У Беллы глаза стали круглыми, как блюдца, от его вида, Розали была бы польщена такой реакцией, если бы это была не Белла, а кто-нибудь другой.
-Белла, прижмурься, а то глаза пылью запорошит, - шуткой попытался я снизить силу впечатления.
Выглядело авто Розали на школьной парковке посреди стареньких или дешёвых автомобилей совершенно сногсшибательно.
-Вот это да-а…. Если у неё такая тачка, зачем же она ездит с тобой?
-Чтобы не пускать лишний раз пыль в глаза, таковы взгляды Карлайла. Мы стараемся не выделяться.
-Что-то вам это не слишком удаётся, - возразила, беззаботно рассмеявшись, Белла.
Значит, молчание в машине последствий иметь не будет? От души отлегло, можно впитывать смех, как бальзам для истерзанной души. А что значит – не слишком удаётся, то есть не удаётся совсем? А чего я хотел…. Наша отстранённость от людей так-таки не оставляет последствий?
-Так почему Розали сегодня всё же решилась покрасоваться? – спросила Белла.
-А сама не догадываешься? Почему бы не использовать момент и ей, если я себе позволяю кое-что? Я же иду сейчас против всех правил, - добавил я в голос зловещих ноток.
Напугал, Беллу, а как же. Мне кажется, или в ответной улыбке явлено одобрение моему решению, и немного собственной отваги? Типа, я же не боюсь, не бойся и ты.
Белла храбро собралась выходить из машины, причём опять самостоятельно, не дожидаясь, пока я открою для неё дверь. Это же не пустая улочка рядом с домом, рядом со школой я должен полностью соблюдать маскировку, быстро двигаться тут нельзя! Попросить её, что ли, чтобы вспоминала иногда, что рядом есть я, мужчина и джентльмен? Придётся, наверное.
Мы шли к школьному комплексу вместе, рядом, так близко, как я себе позволил вчера, у ресторана, когда шли к машине. Это как идти по тонкому льду: вчера - это было вчера, а сегодня моё слишком близкое положение может быть совсем иначе воспринято, по-человечески. Всё-таки я сильно трушу, улыбка Беллы вдохновляла, но опыт общения с людьми рекомендовал не рисковать.
Разве что её рука, дважды потянувшаяся ко мне и дважды под моим взглядом торопливо отведённая…. Белла хотела, чтобы я взял её за руку, чтобы наши руки соприкоснулись, снова? Снова сердце ударилось в рёбра, вспомнив прикосновение горячих пальцев к руке. Хочу, очень, только боюсь, и запрещаю себе, запрещаю!
-Зачем же тогда покупать такие машины, если не хотите выделяться? – недоумённо подняла она брови.
-Потакаем своим дурным наклонностям, - признался я. – Все мы любим скорость.
-Задаваки, – проворчала она.
Я лишь повздыхал в сторону. Не наша вина, что чем машина быстрее, тем она дороже. По мне, так одной скорости, ну, удобства и безопасности для водителя - человека, довольно, а вот производители считают, что этого мало, нужны сибаритский комфорт и шик, та самая пыль в глаза, что, разумеется, ещё больше повышает цену.
Так что неизвестно, кого надо называть «задаваками», вампиров или людей?
«Нееет! Вы только посмотрите! Как ей только это удалось? Ни черта не понимаю! Что происходит?»
Такими воплями Джессика может пробить даже Великую китайскую стену, даже если вопит ментально. Оглушила. Укрывшись от дождя под козырьком над входом в кафетерий, Джессика, с забытой Беллой зимней курткой в руках, выглядывала красный пикап, и обнаружила Беллу в моей компании с некоторым запозданием, когда мы уже подходили. Глаза вытаращены, рот полуоткрыт, мысли вразброд - полная картина контузии.
-Привет, Джессика, - поздоровалась Белла. – Спасибо, что не забыла.
Джессика, всё в том же, контуженом, состоянии, даже не поздоровалась в ответ, просто безмолвно отдала ей куртку. Истинную цену Джессики Белла наверняка знает, но ведь принимает и такой, и кто я такой, чтобы менять положение вещей. Это значит, что я тоже должен поздороваться с подружкой Беллы.
-Доброе утро, Джессика.
-А?
Туман в голове Джесскики сгустился, до ступора. Честное слово, против моего желания, но альтернативой – только грубое молчание. Я был бы не против поднапугать её, а вышло только очаровать. Эдакий душка, а не вампир, Эмметт обхохочется, если об этом узнает. Но рядом с Беллой, ради Беллы, другим я быть не могу. Хорошо хоть, что у Джессики есть опыт общения мо мной, из ступора вышла скорее, чем метрдотель в ресторане.
-Ээээ…. привет, – выдавила она из себя, наконец, и многозначительно покосилась на Беллу. – Значит…. увидимся на тригонометрии ….
«Я не я буду, если не вытяну из тебя всё. Ты у меня так запросто не отвертишься! Всё выложишь, как миленькая! Это же надо? Прибабахнутый Эдвард КАЛЛЕН! Ну что за жизнь….» - яростное любопытство сплетницы плюс досада охотницы, упустившей свою добычу, заворачивали смерч энергии, в центре которого стояла Белла.
Что занимательно, когда Джессика вела атаку и беспрерывно строила мне глазки, прибабахнутым меня тогда не считала….
Белла обронила:
-Да, увидимся.
И Джессика унеслась на урок, оглядываясь на каждом третьем шагу.
Белла права, мой бунт против правил создаёт и для неё проблемы. Прибабахнутый Каллен. Но она не боится. Вот и я …. не буду. Проблема для Беллы неслась на свой первый урок, и в голове у неё мысли носились и гудели, как рой разозлённых ос.
«Всё, всё расскажет, никуда не денется! Встретились вчера «случайно», ха! Тогда, значит, они вместе? И давно? А если…. тогда всё понятно, и с Тайлером, и с
Майком. Так и знала, что благородство тут ни при чём. Тут другое, что-то серьёзное…. поэтому ни словечка не проронила. Она в него влюблена! Иначе, зачем скрывать? Другой причины нет. Я выясню, что там, между ними. Не вынесу, если не узнаю, как она его подцепила. Интересно, она с ним целовалась? - тут мысли Джессики понеслись вразнос. - Ой, держите меня….»
И меня тоже! Фантазии Джессики, где место Беллы привычно занимала сама Джессика, с завистливо-злобным сожалением, что этого как раз и нет, в моей голове вывернулись должным образом. Место Беллы никто кроме Беллы занять не мог. Мечты Джесс, точно знающей, что может позволить, и чего не может позволить своему парню порядочная девушка, были бы плоскими и безопасными, если бы рядом с Беллой был обычный парень, но рядом был я.
Вампир, с неутолённой жаждой любви, ведь я её так отчаянно ждал когда-то, и так и не дождался, с накопившейся за многие десятилетия тоской одиночества. Со всей силой первого и единственного на всё существование чувства. С силой эмоций, не равной человеческой. Я не знаю, как это, я знаю лишь, КАК я этого хочу. Нельзя! Нельзя….
Чтоб тебе с Майком поцеловаться, Джесс! Одной глупой мыслью загнать так глубоко в сердце желание невозможного, как нож, да ещё и повернуть его пару раз, вдобавок!
Нельзя…. Выгнать чужие фантазии и вспомнить, что и то, что есть - уже счастье. Его надо ценить, им надо пользоваться.
-Что именно ты собираешься ей сказать? – спросил я Беллу.
-Эй, - возмущённо прошептала она. – Ты говорил, что не можешь читать мои мысли!
-Не могу, - подтвердил я, не понимая, сначала, причины возмущения. Потом понял: мы оба думали о Джесс, причём одинаково. Как приятно…. если бы всегда так! Так о чём мы подумали? Что Джессика любит перемывать чужие косточки, до самозабвения, а тут такой повод.
-Ну да всё равно, мысли Джессики читать я могу, и предупреждаю - в классе тебя ждёт засада.
Белла застонала от досады, её храбрость что-то слишком быстро понадобилась, и начала стаскивать мою куртку с плеч. А я опять не успел. Не сообразил, что моя куртка на её плечах в школе неуместна, помнил только, что хотел бы оставить её с Беллой насовсем. Вот и стоял, вешалкой, способной лишь взять одну вещь и отдать другую, вместо того, чтобы помочь переодеться. А она опять всё сама.
-Так что ты собираешься ей сказать? – повторил я вопрос, перебросив через руку сложенную куртку.
-Ну, помоги, а? Что она хочет узнать?
А вот не скажу. Такая маленькая месть за самостоятельно открытую дверь и надетую куртку. Если сама, значит – сама. Я с коварной улыбкой отрицательно помотал головой.
-Так будет несправедливо.
Белла сощурилась:
-Да? А слушать, как я «подрываюсь на минах» Джессики, имея карту «минного поля» в рукаве, – это, по-твоему, справедливо?
Никакой тут справедливости нет, месть одна, а месть, при всей её кажущейся справедливости, всегда несправедлива, увы, но приятна….
Сейчас Белла уйдёт на английский, потом на историю, только потом на тригонометрию. До допроса с пристрастием ещё целых два урока, а до биологии – три. И это ведь почти каждый день. А если приложить некоторое усилие, и уговорить мисс Коуп, чтобы она, хотя бы, мой английский подогнала под расписание Беллы? В самом ближайшем будущем.
Однако надо отвечать на заданный вопрос. Раздосадован я, или нет, её излишней самостоятельностью, но «карту минного поля» я ей дам. Оставить её один на один с Джессикой…. это не по-джентльменски.
-Она хочет знать, не встречаемся ли мы тайком, - медленно сказал я. – И ещё ей интересно, что ты ко мне чувствуешь.
Белла, выслушав, от замыслов Джессики пришла в «полное изумление», широко раскрыв глаза. Как будто ничего похожего не ожидала. Ага, я поверил.
-Ой, - прошептала она. – И что мне сказать?
-Хммм…. – только и нашёлся я с ответом. То есть первому по «минному полю», сделав испуганные наивные глазки, Белла предложила прогуляться мне. Хитрюшка, подставила. Таких талантов я за ней пока не замечал. Так и знал, что я ничего о ней не знаю. Ну, что ж….
Непослушная прядка волос сбежала из пучка на затылке и скользнула на плечо. Если бы не свитер, отсыревшая от тумана прядка завитком лёгла бы на ключицу. Где и лежала, когда на Белле была синяя блузка. Наверное, это её любимое место, когда на Белле был топик, она расположилась там же. А её приятельницы разбежались по плечам, устроились в ложбинке между лопаток, были бы длиннее, дотянулись бы то обнажённой талии. Одна из них, может быть, и эта самая, когда Белла легла на спину, и вовсе устроилась в ложбинке…. О-ох, «плыву»…. Главное, вовремя.
Нет уж, для меня это никогда не будет вовремя, так что возвращайся, беглянка, назад, к подружкам.
Я поймал прядку, чтобы заправить её обратно, в пучок на затылке. Вспомнил, как Майк позволил себе подобное. Прибил бы наглеца, даже сейчас. Белла от него тогда отстранилась.
А чего ждать мне? Мне – чуть расширившихся глаз, короткого, не в ритме, вздоха, неровного ускоренного сердцебиения, и ответного толчка собственного сердца навстречу. И ощущения, как скользит прядка волос по пальцам. Упоительно.
-Думаю, на первый вопрос ты можешь ответить «да»…. если ты не против, конечно, - встал я на первую «мину». – Зачем что-то выдумывать.
-Я не против, - прошептала Белла, под аккомпанемент своего торопливо бьющегося сердца.
Взрыв…. ударной волной в голову и в сердце. Я - парень Беллы, без всяких кавычек. Для Беллы, для себя, для всех. Мы выходим из тени. Что касается второго вопроса…. меня и первый чуть с ног не сбил.
-А что касается второго вопроса…. - не без злорадства продолжил я. - Я сам буду слушать его изо всех сил, что ты ответишь.
Беллу мой нахальный ответ просто потряс. Вид онемевшего личика с приоткрывшимся ртом привёл меня в восхищение моими собственными способностями. Суметь огорошить самоё Беллу? О да-а….
А чего ты ожидала, Белла, хитрое сердце солнца моего? Что я буду настолько наивным, что пройду всё «минное поле» сам? Откуда мне знать, как ты ко мне относишься? Мои ошибки в этом вопросе в лучшем случае смешны, в худшем – опасны. Так что это только твоя «мина».
-Увидимся за ленчем, - сказал я, практически убегая, пока Белла ещё не пришла в себя от моего нахальства.
Обернулся на ходу, только чтобы увидеть, что с Беллой. Она по-прежнему стояла на месте, не отойдя ещё от потрясения. Пусть поломает голову, хитрюшка. Как сказать то, что должна, и как не сказать того, чего не хочет.
Я отправился на свой урок, мимоходом слыша обрывки мыслей, видя быстрые любопытные взгляды, объединившие меня и Беллу в один круг интереса. Белла права, тут без храбрости не обойтись. Перешёптываний, сплетен будет немало. Калленам не привыкать, но, думаю, особо оскорбительных сплетен не будет, это чревато…. так что - плевать.
Сейчас случилось нечто удивительное, невозможное. Я – парень Беллы, она так сказала. Мы встречаемся, а это значит, что Я её парень.
В классе я поскорее натянул на себя куртку, хранящую запах Беллы. Он сразу же окутал меня облаком, хорошо бы, чтобы хватило надолго. Ожог «воздухом Беллы» после сырого пресного наружного воздуха был достаточно ощутимым, но тут ведь главное что? Привычка, которую лучше не терять. Целых четыре часа, два спаренных урока, куртки не хватит, значит, привыкну снова. Урок уже начался? Как-то я не заметил. Педагоги, которым давно нет до меня никакого дела, сегодня для меня просто спасение, ведь в классе меня нет, потому что рядом нет Беллы, я там – где она. На английском рядом с ней образовался Майк, нельзя сказать, что в радужном настроении. Но достаточно Белле было сказать, что Джессика от их с Майком свидания в полном восторге, как он сразу же воспрял духом. Это было бы неплохо, если бы его беспокоила именно Джессика, но его смущало только, как ОН выглядел в её глазах. Ну да ладно, они друг друга стоят, главное, чтобы Майк больше не переключался на Беллу, убью. Или просто сильно поколочу. Или хватит роскошного синяка, недели на две. Ухмыльнулся, представив, каких усилий мне будет стоить обычный фонарь под глазом вместо снесённой головы. Немножко слишком эмоционально ухмыльнулся, Роб Сойер, мой сосед, уже успевший услышать кое-какие свежие новости, и не спускавший с меня глаз, вздрогнул и вжался в сиденье.
«Ик, во жуть…. прямо крокодил».
Не такой уж я и душка, когда рядом нет Беллы, никуда потенциал не делся. Но это так, малоинтересно. Что-то время, так незаметно скользившее сначала, начало притормаживать. Придётся Робу посидеть за одной партой со мной, безотлучно, ещё пол урока. Запомнит, надеюсь, что пялиться на Калленов – опасно для нервной системы. И это не главное.
Главное - Белла. Как она после моей выходки? Я снова носился по сознаниям в поисках нужного взгляда, с большинством сознаний её соседей уже давно знаком, входить просто, и ракурсов полно, можно даже выбирать, какой лучше. Белла почти постоянно в зоне чьего-нибудь взгляда. В большинстве из них - обычное любопытство, но с разными оттенками. Девушки, немалая их часть, – неприятно удивлены, что прибабахнутый красавчик Каллен обратил внимание на эту серую мышку, нескладёху Свон. Этот эпитет в отношении меня, оказывается, достаточно известен, а сейчас распространяется со скоростью лесного пожара. Парни, и их тоже было существенно больше, чем один Майк, тоже особым сочувствием к моей персоне не страдали. Белла – нескладёха и серая мышка, впридачу, в паре со мной вдруг обнаружила свою привлекательность и для тех, кто раньше её в упор не замечал. Сколько из них сожалели, что не присмотрелись сразу, как она появилась, считать не хотелось. Тех, кто воображал, что мог бы мне составить конкуренцию, спохватись он вовремя, куда как меньше. И все они, косясь на Беллу, желали мне провалиться в тартарары, причём срочно. Но были и такие, которым мы с Беллой не нравились, ни по отдельности, ни вместе. Таких я старательно обходил.
Что она думала, и о ком, в ту или иную минуту – непонятно. Только однажды я увидел улыбку, о которой мог точно сказать, что она обращена ко мне, вряд ли такой взгляд могли вызвать каракули, нарисованные на чистой странице толстой тетради для записей, лежащей на парте перед Беллой. Провались сейчас я в те самые, призываемые на мою голову, тартарары, я мог бы этого и не заметить.
Но улыбка пришла и ушла, а урок остался, и до конца ещё больше половины! Ну вот, наблюдателя педагог вызвал отвечать, пора искать другую точку обзора. Нашёл, можно смотреть снова.
Заглянул ненадолго в голову Джессики, и уже не мог удержаться, чтобы не заглядывать регулярно. Джессика продумывала вопросы для Беллы. Большинство из них были абсолютно глупыми, типа, что я выбрал из блюд в ресторане. Но были и такие, на которые я очень бы хотел послушать ответы Беллы.
Заглянул в сознание Анджелы, разумеется. Услышал тёплое сочувствие к Белле, сожаление, что подружка вдруг оказалась в эпицентре дурацкого ажиотажа.
Но Анджела не обязана думать о Белле постоянно, она переключилась на педагога, это надолго.
Милая девочка и прекрасный человек, чего бы тебе хотелось? Всё, что угодно, кроме моей жизни, она уже мне не принадлежит.
Засада. У неё всё было. Ей нравились большие семьи, и у неё она была: мать, отец, два младших брата-близнеца, этих она просто обожала, и не жалела на них времени, сколько бы не потребовалось. Собиралась на выходные вывезти их на пляж, придумывая заранее для них забавы, и радуясь заранее их восторгам. Ей нравились удобство и комфорт, но без фанатизма, и всё это у неё было: вещи, техника. Хвастовство одноклассников супермодными гаджетами воспринимала, как взрослый человек - хвастовство своих братиков - малышей новыми игрушками. Не порицала, но и не завидовала. И что можно подарить доброму счастливому человеку? Неужели я так и не подберу, чем выразить свою признательность? Быть того не может! Обязательно что-то найдётся, надо лишь быть повнимательней.
Но не сейчас.
Проход по коридору на следующий урок для меня – как сквозь инквизиторский строй из одних девиц, с уличающими взглядами, парни как-то оказались во втором ряду, часть из них гордо показывала своими спинами своё равнодушие к моей персоне. Знали бы они, насколько это мне безразлично, и даже смешно! А у Беллы всё ещё хуже. Никто не поворачивается спиной, все или просто любопытствуют, или любопытствуют неодобрительно.
Дда - а-а, размеров события я себе не представлял.
Белла представляла, я думаю, и держалась. Ровно, спокойно, не бледнела и не краснела. Цитадель «Белла» была столь же непроницаема для чужих взглядов, как и её ментальный мир для меня.
Улыбнувшись друг другу, Белла и Анджела разошлись, потому что у Беллы – тригонометрия, и Джессика теряет терпение в засаде. А я – последнюю выдержку. Как дошёл до аудитории английского языка – не знаю, на автопилоте, наверное. Я уже был там, в сознании Джессики, с неменьшим, чем она нетерпением смотрел на дверь, в которой должна появиться Белла.
Но разница темпераментов сказывалась. Джессика ёрзала, словно присела на осколки битого стекла, а я застыл, как кошка у мышиной норки, даже шевелиться забывал, а маскировка этого требует. Джессика, буду надеяться, в погоне за полнотой информации, будет не только слушать, но и внимательно смотреть. И я всё увижу, даже то, что Джессике недоступно увидеть и понять. То, о чём Белла обязательно промолчит.

Корябка 15 ноября 2014, 18:18
0

Ну? Корябка, дорогая, что же вы остановились на полуфразе? Так не честно. Это значит, что у вас уже история готова и дальше. Я внетерпении.
Это то что хочется прохныкать:-).
А воспитаный читатель должен поблагодарить.
Спасибо. Очень умиротворяет. Точно не хуже оригинала.

Linum 16 ноября 2014, 09:22
0

Я постараюсь.... Но. как я говорила, сражаться с "Полуночным солнцем" гораздо труднее, чем с собственно сагой. По крайней мере, вплоть до того места, которое писала сама Майер.

Корябка 16 ноября 2014, 10:37
0

Это даже важнее того, что она скажет.
Белла вошла в класс собранной, сосредоточенной. Два часа – вполне достаточное время, чтобы подумать о сложности своего положения. Разговаривая с одним, помнить, что слушателей – двое, и на вопрос одного отвечать, соответственно, имея в виду и второго. Непросто. И зачем только я сказал, что буду подслушивать? Затем, что буду. Надо быть честным. А если бы Белла попросила не делать этого? Но она не попросила, вернее, я ей для этого времени не дал.
Эх, леди Совесть, я понимаю теперь, что поступил некрасиво, но уже поздно, ничего нельзя изменить, извините, леди Совесть, мучить меня вы будете в другое время, сейчас я СЛУШАЮ.
«Что-то она…. как в воду опущенная. Что за чёрт? А может, у неё ничего такого особенного с Калленом и нет? Эх, было б жаль…. » – размышляла Джессика, увидев серьёзное лицо Беллы. Белла права, они с Майком – пара. Видят, но не понимают, и всегда трактуют увиденное со своей позиции, а в жизни бывает и наоборот. С Беллой – безусловно. – «Хотя…. тогда он, значит, свободен…. Если бы он вдруг захотел начать встречаться с кем-нибудь, то я бы не прочь снова им заняться….»
Вот уж при любом раскладе НИ ЗА ЧТО! Но расклад уже не изменить, я – парень Беллы.
-Рассказывай! – потребовала Джессика, пока Белла, не торопясь, оттягивая момент допроса, укладывала сумку, снимала и вешала куртку на спинку стула, сама усаживалась поудобнее….
«Ух! Ну что за копуша! Да шевелись же ты, я вся слюной изойду!»
А я - нет. С каждым мгновением моя «блестящая идея» - услышать мнение Беллы о нас, так сказать, из приватной беседы, - нравилась мне всё меньше. Но уже всё, процесс пошёл.
-Что ты хочешь узнать? – развернулась к собеседнице Белла.
-Что произошло вчера вечером?
Много чего, вечер был более чем насыщен событиями.
-Он угостил меня обедом. Потом отвёз домой.
«А потом? Давай, ну что ты тянешь! Не может быть, чтобы на этом всё и кончилось! Ну, что она врёт, это ясно. Когда я позвонила, она уже была дома. Может, даже и не обедали, нашли занятие поинтереснее? Он нарочно сам сказал про обед, или заранее сговорились? Нет, я от неё не отстану, пока не узнаю абсолютно всё!»
Вот это, судя по началу, вряд ли. Только то, что Белла решит не опасным для меня, ну, и то, что сочтёт необходимым мне услышать.
-Как тебе удалось попасть домой так быстро?
Да, для того, чтобы читать Джесс, телепатом быть не надо. Белле подозрения Джесс, написанные на лице недоверчивой гримаской, не понравились. Она ведь не врала! Она только…. недорассказала…. чуть-чуть.
-Он ездит, как сумасшедший! Это было ужасно, - улыбнулась Белла.
На дороге она не улыбалась, очень даже отчаянно кричала. Даже смешно теперь, как я хрррабро сражался за право на мою скорость, а единственно, чего достиг, это прекращение долгой лекции на тему, как мне положено вести себя на дороге. Я расхохотался, вспомнив строгое личико и нотации Беллы. Умора!
Мистер Мейсон ничего смешного в своей лекции, которую я перебил смехом, не видел. И мой натужный кашель, как маскировка, его не обманул. Посмотрел он на меня весьма негодующе, но мне уже было не до того, я снова СЛУШАЛ.
«Ууф. Похоже, что не врёт. Но почему мне приходится её всё время за язык тянуть? На её месте я бы орала об этом во всю мочь своих лёгких, чтобы все об этом знали!»
Это одна из причин, по которой она никогда не могла оказаться не месте Беллы.
-Так это у вас было…. ну, свидание? Вы договорились о встрече?
Белла искренне удивилась, я печально усмехнулся. О каком свидании можно было говорить, если я не знаю до сих пор, насколько я опасен для Беллы, не так, так иначе.
-Нет, он мне просто как снег на голову свалился.
Джессику удивление Беллы разочаровало.
«Да что ж это такое делается?! Почему некоторым так везёт?»
-Но он же привёз тебя сегодня в школу!
«Допустим, вчера встретились нечаянно, но сегодня! Она явно чего-то не договаривает!»
Конечно, ровно настолько, насколько Белла не знает, но знаю я. Насколько она мне необходима.
-Да, это тоже был сюрприз. Оказывается, он заметил, что прошлой ночью на мне не было куртки.
«Скукотища. Я-то ожидала….» - разочаровалась в очередной раз Джессика.
Именно. Если убрать то, что не для посторонних, получается весьма скучная картина.
А вдруг на этом Джессика успокоится? Хорошо бы…. Как бы не так!
-Так что – вы будете ещё встречаться? – спросила Джессика.
-Он предложил отвезти меня в субботу в Сиэтл, думает, что мой грузовик не выдержит дороги. Это считается?
«Хм…. Да он впрямь из кожи вон лезет, обхаживает, заботится…. Может, с её стороны ничего и нет, зато с его – точно что-то есть! Да как ТАКОЕ может быть? Белла что, сбрендила, не замечает?»
-Считается, – ответила Джессика.
-Ну, значит, будем встречаться, - заключила Белла.
«Замечает, но что-то слишком уж спокойно. Может, он ей не нравится? Или всё-таки? Вот что самое интересное….»
-Вау…. Эдвард Каллен. – возвела очи горе Джессика.
-Я знаю, - вздохнула совсем нерадостно Белла.
Интонация её голоса мгновенно вызвала в Джессике повышенный энтузиазм для вивисекции души Беллы.
«Ну, наконец, до неё дошло! Неужели она не осознаёт…. первый красавчик школы, тут хоть у кого крыша поедет».
-Подожди! - Джессика вдруг вспомнила самый насущный вопрос. – Он тебя целовал?
«Ну, сознайся, скажи «да». И опиши в мельчайших подробностях!»
Ну, знаешь ли!
Это вообще за гранью приличий!
-Нет, - буркнула Белла и потупила взгляд. Её лицо погрустнело ещё больше. - У нас всё совсем не так.
«Чёрт…. А я была бы не прочь…. Ишь, настроение прокисло. Значит и она тоже!» - уже совсем загорелась Джессика, докопавшись до благодатной жилы.
Великий знаток душ. Откуда ей знать причину «прокисшего настроения», если я догадаться не могу. Желание целоваться со мной, зная, кто я есть, Белле вряд ли придёт в голову. Ну, не должно прийти!
Я не знаю. Знаю, что не могу такого допустить, боюсь себя. И Белла знает, что мне надо бояться себя. Вместо прилива яда, от мысли о поцелуях пришла ледяная дрожь.
-Думаешь, в субботу он…. – подзуживала Джессика развить интересную тему пошире.
-Очень сомневаюсь, - расстроилась Белла ещё сильнее.
«Да, конечно, ей бы хотелось. Облом».
Неправда! Белла, это неправда, ты этого не хочешь, да? Ведь неправда? Сколько раз я ужа «уплывал», куда мне дорога закрыта, но если и ты…. если Джессика права, и ты тоже…. как мне удержать нас обоих?
Снова всплыла ярче яркого творчески переработанная фантазия Джессики: Белла в кольце моих рук, мои губы касаются податливого горячего живого хрусталя, губ Беллы. Напряжение «движения навстречу» сразу напомнило о себе …. и полный рот яда впридачу. Это фантазия. А что случится, если осуществить её?
Белла умрёт.
Этого не будет. Джессика ошибается. И я вслед за Джессикой. Этого не будет.
Ну, может она думать о чём-нибудь другом?
«И чем тогда заниматься? Разговаривать? Точно, прибабахнутый».
-Значит, вы просто разговаривали. А о чём?
«Или у вас была игра в одни ворота – ему, как мне, приходилось из тебя слово за словом клещами вытаскивать?»
Ну, почти. Во всяком случае, её последнюю теорию я доставал долго.
-Да так, о всяком - разном, Джесс. Немного поговорили о сочинении по английскому.
Ровно два слова. Но эта тема Джессику отнюдь не вдохновляла.
«Вот чтоб тебя….»
-Белла! Ну, расскажи хоть что-нибудь интересненькое!
Белла немного помедлила.
-Ну, хорошо…. Ты бы видела, как с ним официантка флиртовала! Просто до неприличия. А он на неё – ноль внимания.
Странно. Это можно назвать интересненьким? И с чего ей было замечать такую мелочь?
«О, уже интереснее….»
-Хороший знак. А она была симпатичная?
Хмм. И Джессика уцепилась за эту официантку. Она по поводу Беллы часто ошибается, но если Белле это тоже запомнилось, то сейчас они понимают друг друга? Всё-таки женщины – странные существа.
-Очень, - сказала Белла. – Лет девятнадцати – двадцати.
Джессика вспомнила своё свидание с Майком, и как он, по её мнению, был чересчур любезен с официанткой, а та, всё по тому же мнению, была мымра мымрой.
«Зато Майк нормальный», подавила она своё раздражение, и вернулась к «интересненькому»
-Да что ты! Ещё лучше! Должно быть, ты ему нравишься.
-Ну-у, наверно…. – протянула Белла.
Разговор повернул в неожиданную сторону. Вот это действительно интересно, что Белла обо мне думает.
-Трудно сказать. Он такой непроницаемый….
Это я-то? Непроницаемый? Ничего не понимаю. Как, с её наблюдательностью, не увидеть, что я без неё жить не могу? Если за всё то время, что мы провели вместе, я не удосужился сказать фразу «Белла, я влюблён в тебя», а ведь не удосужился, так только потому, что каждое моё слово, каждый раз сказанное мной имя «Белла», кричало: ты - единственное, что у меня есть! К чему говорить об очевидном? Даже если бы я без конца повторял общепринятую формулу признания - «я тебя люблю», разве она звучала бы убедительнее?
«Интересно, каково это - сидеть рядом с красавцем, которому место только на картинке в модном журнале, и всего лишь беседовать? Это уж точно за гранью моего понимания», - недоумевала Джессика.
-Ума не приложу, как тебе не боязно, оставаться с ним наедине? – поинтересовалась она.
На скулах Беллы возникли яркие пятна румянца, и тут же сменились резкой бледностью:
-А что?
«Что это она? Что, по её мнению, я имела в виду? Что-то неприличное? А разве есть повод?»
Я знаю, что. Белла боится, за меня. За меня, а не меня.
-Он такой…. такой….
«Как бы это поточнее выразиться?»
-От него мурашки по телу бегут! У меня слова застряли бы в горле с ним разговаривать.
«Вот сегодня утром и застряли, а ведь он всего лишь поздоровался. Выглядела дура дурой».
Почувствовала. Избыток очарования без привкуса страха. Придётся поработать над собой, по дифференциации влияния, иначе этот эффект сильно осложнит жизнь не только мне, но и Белле.
Белла улыбнулась.
-Ты права, у меня и язык заплетается, и мысли разбегаются, когда он рядом.
Ага…. разумеется, так это и есть, особенно когда устраивает мне допросы. Или когда заставляет моё сердце биться о рёбра. Но Джессика поверила и успокоилась - не она одна под моё влияние попадает.
-Да уж…. – вздохнула она. - Он же так невероятно красив….
С губ Беллы исчезла понимающая улыбка, лицо стало холодным, глаза сверкнули, словно Джессика сказала в мой адрес незаслуженную гадость. Джессика этого спрятанного гнева не заметила.
-В нём помимо красоты ещё много чего имеется! – резко сказала Белла.
«Ооо…. Совсем любопытно, в чём для неё именно суть…. помимо красоты».
-Правда? Так расскажи же! Какой он?
Белла прикусила губку, потом ещё раз.
Разве это сложный для тебя вопрос, солнце моё?
-Не знаю, не могу объяснить, - вымолвила она, наконец, - но за его лицом скрывается нечто совершенно фантастическое.
Взгляд Беллы мечтательно заскользил мимо Джессики, мимо всего вокруг, к чему-то далёкому и прекрасному. Ко мне? Белла говорила обо мне, да. Но разве я соответствую тому, что она видит сейчас, что она видит в своих снах, когда зовёт меня? Если бы это было так…. я бы …. я знал бы, как правильно поступать, легко убрал бы с её пути все «варианты», стал бы безопасным для неё, как Карлайл, не меньше! Этого взгляда я не заслуживаю, но как он разгоняет сердце!
«Расскажи это своей бабушке! Что там такое может скрываться? Вот лицо у него – это да, лучше ничего не может быть! Ну, разве что его тело. Пальчики оближешь….»
Это тот самый, самый неприятный случай восприятия моей красоты в дамском обществе – я в качестве некоего весьма аппетитного «тортика», суперской игрушки. Хорошо бы, чтобы без всяких осложняющих приложений, в виде интеллекта.
-Да разве такое может быть? – захихикала Джессика.
Белла на это хихиканье не отозвалась. Если бы я мог видеть то, что она видела…., я бы знал, каким должен быть на самом деле, но…. не дано.
«Нормальная девчонка визжала бы от восторга. Заполучить такое! Говорим-то мы об очень даже натуральном парне, а она вся в мечтах о чём-то таком фантастическом.
Ха-ха, ну и детсад! Может, спросить прямо?»
-Ну, так что, он тебе нравится?
Я замер. Этот современный молодёжный язык….
В слове «нравиться» теперь заложен совсем другой смысл, не тот, что в моё время.
Тогда слово «нравиться» обозначало лишь степень приятности общения, а сейчас…. сейчас оно обозначает другое – степень притяжения. По всем линиям - и ума, и сердца, и…. тела.
-Да. – сказала Белла, не глядя на Джессику.
Глядя на меня.
-Я имею в виду – ПО-НАСТОЯЩЕМУ нравится?
-Да.
«Смотри, как она покраснела!»
Белла….
-И насколько сильно он тебе нравится? – с инквизиторским усердием допытывалась Джессика.
Лицо Беллы стало пунцовым. Даже через восприятие Джессики оно заливало меня жаром. Теперь она точно говорила для меня.
-Слишком сильно, - прошептала она. – Гораздо больше, чем я ему. И я не знаю, что с этим делать….
«Вот чёрт! Надо было этому мистеру Уорнеру спрашивать меня именно сейчас!»
-Ммм…. А что за число, мистер Уорнер?
Благодарю Вас, мистер Уорнер, если бы эта девица и дальше пытала Беллу, я бы сгорел тут, или…. Сердце гудело в груди, как будто оно живое и горячее. И нет нужды в камуфляжном дыхании. Лёгкие и так тянули воздух, чтобы погасить волнение. А мне ещё надо осмыслить подслушанное и подсмотренное.
«Гораздо больше, чем я ему»….
Ко всему, что есть - она, сейчас Белла смогла добавить ещё кое-что, безмерно драгоценное - её «Да» на вопросы Джессики, адресованные мне и никому другому, её
«Да», от которых я отказался вчера. Я мог твёрдо надеяться на то, что Белла объявит о своём намерении встречаться со мной. Но по второму вопросу я ожидал увёрток, умолчания, никак не думал, что она осмелится, что она использует этот шанс, чтобы сказать мне снова: слишком поздно. Я её не знаю.
Но и меня она не знает, хотя думает иначе.
Если бы я не боялся показаться ей одержимым безумцем, я смог бы рассказать, что она значит для меня. Что она не просто обожаемое мной существо, она – всё, для меня, весь мир! И только она. Навечно. Разве можно найти что-то большее?
«И я не знаю, что с этим делать….»
А я – тем более! Белла думает, что её чувство мощнее её самой. Ну, это мне понятно, у самого всё точно так же. Моя любовь вообще кончится только вместе со мной, она мной руководит, она мне велит, и я всё сделаю, что она прикажет.
Но чтобы чувство Беллы было больше моего? Чувство такого молодого, да что там, очень юного человека? Сомнительно.
Для этого сначала надо узнать, что такое - девяностолетняя тоска, надо наглотаться одиночества, как я, надо потерять надежду. Встретить её и не узнать. Просто чудом не убить. И только потом увидеть, что надеяться не на что, любовь уже с тобой.
Я хочу, чтобы она знала, что ошибается, что из нас двоих я попал круче, и хочу узнать, из каких предпосылок выросла её ошибка.
Но не из разговоров с Джессикой. Я уже всеми силами души не хотел, чтобы разговор продолжался, но и упустить даже одно слово тоже не желал. И продолжал караулить Джессику, когда её любопытство снова прорвётся. Но мистер Уорнер слишком часто поглядывал на болтушек, и Джессике оставалось лишь бросать в сторону Беллы многозначительные взгляды. Обязательно начнёт требовать пояснения к последним словам. Не хочу этого! А Белла вдруг залилась румянцем, без всяких слов и вопросов под взглядом Джессики, ну, и моим. Какая мысль вдруг зажгла его?
Кроме этого часа будет ещё один, через короткую перемену. А уж перемену Джессика не упустит. Допрос продолжится. Осталось пять минут…. две минуты…. одна…. ждать – это ужасно. Звонок…. Белла вдруг неожиданно повернулась к Джессике.
-На английском Майк спросил меня, говорила ли ты что-нибудь про вечер понедельника, - сказала Белла, улыбнувшись уголками губ.
Я обомлел, поняв, что она задумала, и облегчённо вздохнул. Допроса не будет. Превыше сплетен о других Джессика интересовалась своими проблемами, в этом я как раз ничего плохого не вижу, а тут для неё есть возможность получить подлинную информацию из надёжных рук.
«Майк спрашивал про меня?» - обрадовалась Джессика. Весь интерес к делам Беллы снесло волной собственных надежд. Джессика…. обычная, немного завистливая девчонка. Типовой проект. Может, и не стоит так на неё злиться.
-Ты шутишь! Что ты ему сказала?
-Сказала, что ты получила массу удовольствия – и он страшно обрадовался, - вкратце передала она слова Майка.
Но Джессике этого было недостаточно.
-Расскажи слово в слово, что он тебе сказал и что ты ему сказала!
По-видимому, беспокоиться мне уже не о чем. Джессика сошла с этой тропы, по крайней мере, сейчас. Белла улыбалась, думая, наверное, так же, а ещё, может быть, что я этому огорчусь. Слушать-то больше нечего!
А вот нет! У меня найдётся парочка вопросов, которые я хочу задать сам, и ответ услышать тоже - сам. Для этого мне нужен ленч.
А впереди – целый урок! Его тоже надо как-то протерпеть. Ужас просто. Наилучшей точкой обзора остаётся Джессика, она продолжает мучить Беллу разговорами, но уже только про себя и Майка.
Как он мне надоел…. И когда крутился вокруг Беллы, и когда стал предметом успешного интереса Джессики. Везунчик, в отношении него я спустился, в своём раздражении, с размазывания по стене до банального фонаря под глазом.
Белла всё ещё размышляла над тригонометрией, время от времени откликаясь на всяческие радужные планы Джессики, а я изображал из себя среднестатистического спортивного человека, играя в паре с Элис в бадминтон. Против меня был парнишка, для человека играющий вполне прилично, и Лорен Мэллори. Вот на ком я отыгрался! Мазала она, с моей подачи, девять раз из десяти, и носилась за воланом по всему спортзалу. Элис, в ожидании её возвращения, от скуки, считала мух на потолке, и вертела ракетку, как тамбурмажор свой жезл на параде.
Вообще уроки физкультуры ничего, кроме досады, вампирам не приносили. И так находясь под вечным камуфляжем, приходилось ещё и одно из немалых удовольствий – движение, физическую нагрузку, - калечить и уродовать. После урока физкультуры к Эмметту даже подходить не хотелось, настолько зашкаливал уровень его раздражения.
Но сегодня я его переплюнул. Я злился, бесился, выходил из себя, без конца поглядывая на часы, а они снова как замёрзли!
Наконец тренер, мистер Клапп, засчитал нам партию и отпустил нас до звонка, чтобы успеть, где-нибудь поплотнее перекусить. Его вечные споры со своим аппетитом всегда так кончались. Сначала железное намерение посидеть на диете, а потом малодушное обещание начать её соблюдать с будущего понедельника.
Это дало мне возможность последние минуты четвёртого урока успокоено подпирать стену у кабинета математики. Куда я спешно и направился, сопровождаемый пожеланием Элис, отправившейся встретить Джаспера, приятного аппетита за ленчем. И что бы это значило?
«Осталось потерпеть какие-то несколько дней!» - радостно сообщила мне Элис, имея в виду свою встречу с Беллой. Я должен быть в восторге?
«Привета от меня ты ей, конечно, не передашь….»
Не передам. Даже если всё идёт, как идёт, и с пути видения сойти пока не удаётся, я всё равно, хотя бы в самых малых деталях постараюсь не следовать ему. А вдруг какая-то одна песчинка и попадёт в колесо, и будущее Беллы свернёт в другую колею?
Уверенность Элис, даже самоуверенность, честно говоря, что никаких песчинок не случится, меня отнюдь не радует. Неужели пифии в Дельфах были такими же? Самоуверенными и заносчивыми?
«Ой, фи-и, в эти выходные по обе стороны залива будет солнечно. Может, пересмотришь свои планы?», - по-прежнему ментально сообщила мне сестрёнка.
Получается, поездка в Сиэтл становится недоступной, придётся подчиниться обстоятельствам, пересмотреть планы. Но бесконечные напоминания, что время «Х» всё ближе, всё равно придётся терпеть.
Во-первых, потому что ближе её у меня никого нет, даже Карлайл чуть дальше и выше, а Элис – рядом. Во-вторых, кто, как не она, помогла мне отстоять Беллу, правда, с такими привходящими условиями, что волосы дыбом, у меня, а её они не волнуют. И
в- третьих…. только она в состоянии предупредить меня, если я в действительности соберусь совершить что-то катастрофически, смертельно идиотское. А самое главное – она тоже любит Беллу и охраняет её, по-своему. Она – на моей стороне.
Поток учеников из класса редел, а Беллы всё не было. Они с Джессикой ещё собирались. Оба голоса Джесс были пронзительными и чересчур громкими.
-Я так полагаю, сегодня ты с нами сидеть не будешь?
«О-о, да она как будто светится вся! Голову даю на отсечение, там ещё куча интересненького…. »
А я-то полагал, что интерес Джессики к делам Беллы на сегодня заглох. Напрасные ожидания. В её отношениях с Майком нет остроты, изюминки. А здесь…. может быть что-то такое, что выходит за рамки общепринятого. Чутьё сплетницы её не подвело, вот только того, чего ей хочется, не будет, а что может быть…. что уже есть, её пониманию просто недоступно.
-Наверное, нет…. - с колебанием в голосе ответила Белла.
ЧТО? Как это…. почему, за что?
«Я не знаю, что с этим делать….»
Что произошло за этот последний час, что она придумала - бороться с собой, «отстраниться»? Я узнаю, сейчас же! Если она попытается пройти мимо…. я не позволю ей этого, я не дам ей её умозрительную ошибку превратить в настоящую!
Девушки вышли вместе, и глаза у них, при взгляде на меня, округлились одинаково. Жаль, что «слышно» только Джессику.
«Потрясающе. Обалдеть. О да, тут происходит кое-что тако-ое, о чём она помалкивает. Звякнуть ей сегодня вечером, что ли? А, может, ну её? Ха. Надеюсь, он её поматросит и забросит. Майк, конечно, симпатичный, но этот…. Нет слов….».
Майком обойдёшься.
-Увидимся позже, Белла, - самым медовым голоском «наилучшей подруги» пропела Джессика, и, чуть ли не бегом, понеслась со своей сумкой в другой корпус, чтобы не пропустить сцену в кафетерии, или успеть разнести свеженькую, с пылу с жару, новость сорокой на хвосте….
Белла подошла и нерешительно остановилась в шаге от меня, на скулах зажёгся румянец. Уж настолько-то я её уже знаю, нерешительность может происходить от любых причин, но не от страха перед моей инаковостью. А от страха перед этим: «….не знаю, что с этим делать», - могут появиться нерешительность и такой румянец?
Оказывается, на таких вопросах совершенный вампирский мозг буксует не хуже обычного человеческого.
-Привет, - это всё, что я смог придумать, злясь и на её закрытый мозг, и на свою неспособность понять, чего ждать.
Румянец Беллы стал ещё жарче:
-Привет, - ответила она, и не сказала больше ни слова.
Я направился в кафетерий, Белла, пусть и молча, пошла рядом. Значит, я что-то не понял, Белла не собиралась отказываться от совместного обеда. Тогда что - она думала, что я о нём забуду?
Белла!!!
Это…. немыслимо!!! Выдумать такое!!!
Номер с курткой, хранившей запах Беллы почти три часа, или возмущение её словами тому виной, но даже аромат, усиливающийся, когда румянец красит щёки в такой волшебный розовый цвет, не так уж и сильно ударил, как бывало. Ну, боль усилилась, да и то, терпимо. Это становится моим постоянным критерием – терпимо, хотя на самом деле уровень боли, усиливаясь сначала, потом ослабевает, становясь ниже, чем был раньше. Многообещающая тенденция.
В очереди Белла чувствовала себя не в своей тарелке: переминалась с ноги на ногу, дёргала без конца молнию куртки. Этому могло быть две причины. Моя суровая физиономия обещанием будущих неприятностей и шорох шепотков, вместе с любопытными взглядами. Почти вся школа собиралась в кафетерии в обеденное время, своеобразный форум, и сегодня мы – в его центре. Герои свеженькой сплетни с домыслами и комментариями. Ничего, через это надо пройти, потом все привыкнут, найдут другой повод для обсуждений.
Что предпочитала Белла из еды, я не знал пока, набрал всего понемногу, заставив весь поднос. Белла, до времени, молча сносила, глядя, как заполняется поднос, потом не выдержала, тихонько зашипела у плеча:
-Что ты делаешь? Ты думаешь, я в состоянии всё это съесть?
Это сногсшибающе. То, что я обычной человеческой едой не могу питаться, она уже приняла, причём настолько нормально, что необходимость маскировки перед другими людьми как-то сразу ею потеряна. Я лишь отрицательно качнул головой, пододвигая подносик к кассе.
-Половина мне, конечно.
Она скептически изогнула бровь, но промолчала. Свободных столов было достаточно, но я направился к тому, нашему, за которым мы сидели в прошлый четверг. Сегодня среда. Всего неделя прошла, а как всё изменилось. Белла знает, что такое есть я, Белла сказала, что я – «её парень», жизнь для меня легче не стала, даже усложнилась, но теперь я знаю не только, что такое – смысл жизни, но и что означает слово «счастье». Это - Белла.
Она села напротив меня, как и тогда.
-Выбирай, - предложил я.
Выбрав яблоко, Белла принялась крутить его в руках, потом испытующе посмотрела на меня, на поднос, на столы, за которыми обедали другие ученики.
-Вот любопытно….
Что на этот раз?
-…. что ты будешь делать, если кто-то заставит тебя, ну, скажем, на спор, съесть обычную еду? – продолжила она так тихо, как смогла, из-за соседних столов расслышать было невозможно. Вампиры – другое дело, особенно, если что-то вызывает интерес. Мои разговоры с Беллой родственнички, когда появятся, вниманием не обойдут, а в последние обстоятельства я их посвятить…. так и не собрался. Слишком был занят своими проблемами, и просто не хотел, честно говоря, портить то счастье, что свалилось на меня, домашними разборками.
-Вот всё тебе надо знать, - посетовал я.
Ну, что ж придётся показать часть маскировочного поведения. Иногда приходится, для сохранения облика человека, на публике принимать человеческую пищу. Тяжело, неприятно, но иногда избежать этого невозможно. И ради Беллы, ведь эти слова и были чем-то вроде вызова на спор, я протянул, не глядя, руку, ухватил что-то и надкусил. Прожевал, как положено, проглотил. Откусил, прожевал, проглотил. Откусил, прожевал, проглотил. Хватит, и с этим придётся повозиться. Ничего из человеческого опыта питания память не сохранила. Странные вкусы, странные неприятные ощущения плотных разнородных… масс веществ. Абсолютно не питательных. Потом отплююсь, весьма неприятная процедура.
Беллу мой поступок потряс. Словно сейчас у неё на глазах я совершил настоящий подвиг. Хотя это всего лишь неопасный, но очень неприятный, процесс от начала и до конца.
-Если кто-нибудь заставит тебя есть землю, ты, ведь, сможешь? – привёл я сравнение, способное снизить уровень её потрясения.
-Я ела один раз, на спор, - сморщила носик Белла и улыбнулась. – И, кстати, было совсем не так плохо.
Значит, и Беллу можно поймать на «слабо». Почему бы и нет, но вряд ли на азарт, на
гордость, скорее всего. Ведь слабость – это её запретная территория.
Тогда в чём мой подвиг, в том, что исполнил её пожелание раньше, чем оно оформилось в просьбу, без препирательств? Странно, как она может не видеть, что я ради неё на всё пойду.
«А они очень интригующе смотрятся вместе! Язык тела что надо. Глянь, как он наклоняется к ней…. Так обычно наклоняются, когда заинтересованы…. А он явно заинтересован! Да так, что и слепому видно. Надо будет потом Белле рассказать».
Джессика. Наш пострел везде поспел - и новостью поделиться, и удобное место для наблюдения за развитием событий занять. Мне не нравится эмоциональная окраска её внутреннего монолога. Кроме сенсационности усилился нюанс, который мне очень не понравился, потому что задел моё больное место. Заинтересованность – понимай – влечение. Белла притягивала меня…. и не только свойствами своей личности. Одного эстетического восторга от её красоты мне всё ощутимее не хватало. Но размышления об этом, в целях сохранения своей собственной нервной системы, лучше отложить.
«Ох, ну какой же он…. ну, ни к чему не придерёшься…. Ням….» - вздохнула Джессика, не переставая нас разглядывать.
Ну, перехватила у Беллы Майка, чего тебе ещё надо?
И этого мало, давай ей и меня! Ведь расскажет ей свои впечатления, не удержится! С одного боку – неплохой для меня свидетель со стороны, что я ею ДЕЙСТВИТЕЛЬНО заинтересован. Как обычное слово вдруг стало для меня неприятным, и всего лишь потому, что использовал его неприятный человек!
А с другого…. Быть в центре ТАКОГО любопытства, да ещё с явственно заметными надеждами, что время моей заинтересованности не может быть бесконечным, как раз поднимет Белле самооценку и настроение….
«Он нравится мне больше»….
Ладно, поглядим, на что способен вампир, когда ему досаждают. Чуть повернув голову, я уставился прямо в полные любопытства глаза Джессики. Нервно вздрогнув «ой!», она отвернулась к девушке, с которой сидела за одним столом. Та хихикала, причём, над нами, но смотреть в нашу сторону в упор не осмеливалась, только изредка косилась. Джессика, отвернувшись, захихикала вместе с ней.
«Хмм…. Наверное, лучше держаться Майка. Синица в руках….»
Именно, и особенно благоразумно будет, если вообще эту тему, про «журавля для Беллы», даже с Беллой не обсуждать. Неизвестно только, додумается ли Джессика сама до этого. Белла заметила мой обмен взглядами с дальним столиком.
-Джессика анализирует каждое моё движение, - наябедничал я. - Может быть, поделится с тобой результатами. По телефону.
Потому что другого времени для общения с Беллой сегодня я не намерен больше предоставлять.
Я подвинул к Белле тарелку с едой, той, что пробовал, – это, оказывается, была пицца. Белла взяла тот самый кусок, и откусила, там же!!! Ну, если это было бы для неё опасно, я бы её еды не коснулся. Но ведь она знает, что я ДРУГОЙ, очень другой, насколько – откуда ей знать, тем более про яд, но того, что она знает, вполне достаточно!!! А никак этого не обозначает, никогда …. как будто я обычный человек, такой же, как она.
О-о…. хитрюшка!!! Одно дело – такое поведение, когда мы наедине, но она меня выставила на всеобщее обозрение обычным, ОБЫЧНЫМ, жующим пиццу парнем!!!
Чувствуя все те взгляды, что держат нас на прицеле. Отлично зная, что я есть. Нарочно? Или инстинктивно? Однако…. Ладно, надо иметь это в виду.
Сейчас важнее другое. Её ошибка, от которой ей больно, а мне…. я просто в шоке!
«Он нравится мне больше…. не знаю, что с этим делать». И как к этой теме подъехать помягче?
-Значит, официантка была симпатичной?
-Хочешь сказать, что этого не заметил? – снова скептически изогнула бровь Белла, даже более скептически, чем на раздаче, честно говоря.
Ну, хорошо, она считает меня больше человеком, чем я есть на самом деле. Ладно, соглашусь, я больше человек, чем воображаю себе. Тем более, какая женщина может с ней сравниться, настолько, чтобы «заинтересовать» меня?
-Нет, не обратил внимания. Я был несколько занят, знаешь ли.
Ласкающее прикосновение её пальцев к моей руке, и синяя блузка второй, ещё более тонкой кожей, ничего не прячущая, всё подчёркивающая. Толчок силы от диафрагмы к горлу с приливом яда. «Отстраниться», и не распускать память, видеть только этот мешок, называемый свитером.
-Бедная девушка, - улыбнулась Белла.
А где истинное сочувствие, феи подвержены ревности? Ну, моё замечание Белле тоже только формальное. На самом деле, это маленькое и очень приятное злорадство. Когда она разговаривала с Майком, мне тоже сахарно не было, только мне было на сто лет горше. На целую вечность горше, когда собрался устраниться навек. Сломался, не смог. Передал эту миссию Белле, и что имеем? Сегодняшний разговор….
-Кое-что из того, что ты сказала Джессике, - нет, поддразнивающего шутливого тона на эту тему не получается. - Ммм…. словом, мне это не понравилось.
Белла сузила глаза и напружинилась, готовясь к обороне.
-А ты как хотел? Нечего было шпионить. Сам знаешь поговорку про тех, кто подслушивает.
Да, знаю. Тот, кто подслушивает, хорошего о себе не услышит. Но предполагается, что это нехорошее – всё равно правда. А в моём случае – это ошибка. И потом….
-Я честно предупреждал тебя, что буду слушать, - напомнил я.
-А я честно говорила тебе, что говорю только то, что думаю. Даже если то, что я думаю, кому-то может не понравиться.
«Никогда так не говори!», - шипел я в машине. И сияющая в полёте капля её горя мне в ответ. Но она вовсе не собиралась поступать, как мне бы хотелось, Белла всегда следовала только своим правилам.
Я об этом свойстве её характера не догадывался? Задумываться не хотел, не думал, что это коснётся меня. Я шёл к ней, все свои сто с хвостиком лет шёл к ней, а когда оказалось, что её коротенькие семнадцать человеческих лет идут мне навстречу, я просто растерялся. «….и я не знаю, что с этим делать». Её слова – следствие ошибки, а вот для меня они – истина.
-Да, я помню. И всё-таки ты не совсем права. Я хочу знать всё, о чём ты думаешь, даже если это мне не нравится. Я только не хочу…. ну…. есть некоторые вещи …. я не хочу, чтобы ты о них думала.
Отмочил…. Хочу, не хочу. Хочу для Беллы безопасности, а её чувство ко мне для неё опасно. Хочу её любви, отчаянно хочу. Её отсутствие, будем честными, уже опасно для меня. И я не знаю, что с этим делать….
-Это большая разница…. – проворчала Белла, покосившись на меня.
Согласен. Я не могу ей приказывать молчать, всё равно не поможет. Я могу ПРОСИТЬ не думать. А это поможет? А если….?
Господи….
Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО С ЭТИМ ДЕЛАТЬ!!!
Сейчас есть шанс соврать, оскорбить её чувство, уничтожить её. Это можно назвать обеспечением её безопасности?
Есть шанс растоптать моё сердце, мою жизнь. Но солнца не потушить, оно просто выжжет меня, до пепла, и фигурального, и натурального. У меня нет шанса сойти с моей адской дороги в ад. Какое счастье….
-Это всё неважно, я не о том хотел….
-А о чём? – поставив локти на стол, Белла опёрлась подбородком о сложенные в замок руки, взглянув мне прямо в лицо. Тонкие пальцы, я знаю, как они горячи, округлый подбородок, лежащий на них. Его кожа нежней, чем пальцы, на которых он лежит, но и их прикосновение было блаженством.
Рельеф губ…. отвести взгляд, срочно, пока не «уплыл».
Белла, ты смотришь мне прямо в глаза, а это для меня слишком большое испытание, я опять «тону»…. «утонул». Как бы сконцентрироваться, не выныривая?
-Ты и вправду думаешь, что я нравлюсь тебе больше, чем ты мне?
И что я спросил, что подозреваю её в поверхностности? Невежливо. Не в этом дело. Мне нужно, чтобы она сама нашла свою ошибку. Белла вдруг задохнулась, быстро заморгала глазами и отвернулась.
«Вынырнул»…., точнее, меня выбросило.
-Опять ты….? – еле слышно прошептала она.
-Что?
-Ослепляешь меня, - призналась Белла.
-О….
И не думал. Я просто «тонул», где уж там…. намеренно ослеплять. Это для нас – взаимно. Так и будет, и это прекрасно, если при этом я ещё и соображать смогу, а вот тут – проблемы. Вопрос построен безобразно. Хорошо хоть смысл сохранён, мне насущно нужен ответ.
-Не твоя вина, - вздохнула Белла. – Ты ничего не можешь с этим поделать.
Не могу, в том, что касается нас двоих. А об остальных…. могу кое-что, но не об этом разговор.
-Ты на мой вопрос отвечать собираешься?
Подумай, Белла, вспомни….
-Да. – ответила она, не поднимая глаз от столешницы.
И это всё. Ни слова для пояснения этого «да».
-Что «да»? Ты собираешься отвечать, или да – ты действительно так считаешь? – дожимал я вопрос. Ну, должна она понять, что я не просто так настаиваю, что в её ответе что-то не так!
-Да, я действительно так считаю, - сказала она, по-прежнему беседуя со столешницей. В её голосе вместо желаемой неуверенности появилась печаль, а к печали прибавился румянец. И губку опять взялась прикусывать. Белла всегда прикусывает губу, когда вопрос слишком трудный, слишком…. личный.
Идиот! Что я хотел от неё услышать, что она меня любит? Это после того, что она сказала в присутствии ЧУЖОГО человека, что нравится мне меньше, чем я ей, и я этого никак не опроверг? Почему она меня не услышала, что я на неё надышаться не могу, почему не увидела, что вообще кроме неё ничего не вижу, это уже другое дело. Возможно, потому, что она человек: зрение, слух, - всё другого уровня. Или есть другие причины. Это неважно, важно – что не поняла. Важно, что я этого не понял. И заставил пройти её через допрос снова. Сущий Майк – вот я кто! Кроме себя никого не чувствую!
Белла, я виноват, Белла….
-Ты считаешь неправильно. – всё, что я мог вложить в эти слова, я вложил. Всё, даже…. «движение навстречу», его просто нельзя было удержать.
Белла подняла на меня глаза, только я в них ничего не увидел. Она «закрылась», вот чего я добился своим допросом. Ушла на свою территорию своей боли.
-Ты не можешь этого знать, - прошептала она.
Это потому, что я её не «слышу»? Но она меня тоже не услышала! Я не знаю, почему, но должен узнать!
-Что заставляет тебя так думать? – допытывался я.
Она молчала, между бровями опять появилась складочка, и губку закусила. Если бы я мог её «слышать»! Отпала бы необходимость мучить её. Всех других нужных и ненужных я «слышу», многие ненужные просто врываются своими воплями в моё ментальное пространство, а самое мне необходимое существо – неслышимо! Недоступно…. Что там творится, в этой голове, ведь промолчала один урок – и пожалуйста: «Наверное, нет», - по поводу ленча. А теперь что надумает? Я боюсь…. боюсь, что она просто будет молчать, там, на своей территории.
Белла, я готов тащить тебя оттуда, любыми средствами, Белла!
Наверное, эта готовность вломиться, куда не приглашали, была написана на моей физиономии, потому что Белла подняла палец, требуя внимания.
-Дай мне подумать, - попросила она.
Ладно, сделаю спокойное лицо. Не хочу давать думать, боюсь всё сильнее её мыслей, но если я свалил с себя ответственность за её жизнь, придётся нести последствия такого поступка. Не хочу, но буду ждать. Пальцы, совсем недавно бывшие надёжной опорой подбородку, сейчас зажили собственной жизнью, то сплетаясь, то размыкаясь, чтобы снова замкнуться в замок. Наконец, она заговорила, для страховки от «ослепления» не отрывая глаз от сплетённых рук.
-Ну, если не говорить о том, что и так понятно без объяснений, - очень тихо зашептала она, - то иногда…. Я, конечно, не могу быть уверена, я же не умею читать мысли…. Но иногда мне кажется, что ты как будто прощаешься, хотя говоришь о чём-то совершенно другом….
Глаз она так и не подняла, и не надо, чтобы она увидела меня таким. На лице выражение погружённого в нирвану Будды – самая великолепная маска, способная прикрыть всё – и горе, и гнев, и радость. Когда – то я разучил её перед зеркалом. Радости такой силы, и обстоятельств, в которых стоило её прикрывать, не случалось, а вот гнева, презрения, боли – сколько угодно.
Сейчас пришло изумление, как она меня читала без всякой телепатии, и боль, что ведь так и есть, сколько раз я на самом деле прощался. Это эгоистично и неблагоразумно, я знал это с самого начала, и всё равно не смог. Всегда оставалась лазейка для надежды, и я каждый раз ускользал в неё, хотя должен, ДОЛЖЕН!!! Поступить иначе. Проститься и исчезнуть.
И каждый раз она слышала, и что должна была подумать? Что для меня это дело почти решённое. А раз так, значит, всё, что происходило между нами, для меня ненадолго.
И, тем не менее, с её дороги я не исчезал. Кем я должен быть в её глазах после этого?
-В самую точку! – вырвалось само собой изумление её проницательностью.
Лицо Беллы в ответ вдруг закаменело олицетворением горя и боли. Да что это со мной! Опять слова невпопад!
Белла, не спеши слушать, не спеши верить, дай договорить!
-Именно в том и состоит твоя ошибка….
Стоп, стоп, кроме услышанного ею прощания было ещё одно обстоятельство, о котором ей и говорить не надо, обстоятельство, понятное без объяснений. Это ей понятно. А мне нет, я вообще его не увидел.
-Подожди, что ты имеешь в виду под «понятно без объяснений»?
-Да посмотри же на меня! - потребовала она.
А я что делаю? Я смотрю, всегда, когда могу, только мои возможности не совпадают с моим желанием, они гораздо скромнее. И, в отличие от Беллы, не боюсь «тонуть», даже больше,
«выныривать» не хочу. Да для меня каждое мгновение её жизни, которое я не могу увидеть – невосполнимая потеря.
-Я же такая обыкновенная! - разъяснила она. – Единственно, в чём я просто
гений - это в способности попадать в разные опасные передряги.

Корябка 11 декабря 2014, 18:18
0

А ещё я неуклюжая, ходячий повод для шуток. И посмотри на себя, - повернула она направленную в мою сторону руку ладошкой вверх, словно на нём лежало то волшебное зеркальце, в котором я должен был узреть себя в истинном свете.
Мне, значит, предложено посмотреть, а сама в это зеркальце заглянуть не удосужилась?
Я, конечно, ничего так из себя, но она сама….!!! Каждая чёрточка, каждая клеточка её лица и тела – гармония неординарного, высшего порядка. Каждое движение руки, каждый взмах ресниц, волшебство голоса, всё вместе – очарование такой мощности, что я, вампир, регулярно теряю дар речи и покой души. И если бы не неуклюжесть, от которой тает сердце, кто бы вообще смог понять, что она – человек?
Про те сокровища души феи, что спрятаны внутри такого притягательного облика, вообще не хватает человеческих слов. Умная, отважная, чистая, прекрасная, ослепительная, - да тут полдня можно просидеть, и не сказать всего, что должно.
То, что другие всего этого не видят, - понятно. Люди, женщины: слабое зрение, сильная зависть - плохое сочетание, чтобы увидеть, и понять. Я неправ, вампирши тоже этим грешат. Джессика, Лорен, Розали. Смотрят-то они со своей колокольни. Только почему Белла смотрит на себя оттуда же?
-По-моему, ты выбрала не ту точку, с которой тебе стоило бы посмотреть на себя со стороны, - осмелился я на критику её точки зрения.
-Ххэ, хотя ты права насчёт способности попадать в неприятности, - хохотнул я невесело над своей угрюмой фантазией, почему с проектом «Белла» вечно происходят такие жуткие события.
Не буду сейчас заваливать Беллу славословиями и велеречиями, может не поверить. Есть всего одно слово, которое вмещает в себя всё и даже больше, слово, от которого я быстро теряю всю свою цивилизованность. Желанная.
-Если бы ты только слышала, что о тебе думал абсолютно каждый парень, увидевший тебя в твой первый день в этой школе!
Осиное гудение, так я для себя это обозначал, не стараясь услышать каждое отдельное слово, но общий настрой был ясен. Настороженность девиц, заинтересованность парней, прикидки, как привлечь внимание новенькой, надежды сменить свою прежнюю подружку на брюнетку с такой изумительной кожей….
Осы, почуявшие мёд. И никому ничего не досталось. Медовая капелька оказалась не то, чтобы неприступной или высокомерной, просто недосягаемой.
А потом она сказала «да». Мне. И никому больше. И до сих пор непонятно, почему.
При всех своих «геррроических» подвигах, вёл я себя с ней исключительно безобразно.
И всё-таки я единственный, кому она сказала «да». Единственный, кто имеет право подумать, и даже сказать - желанная. Потому что у меня есть одно несомненное преимущество: я без неё не выживу.
И, разумеется, моим словам она не поверила.
-Сомнительно как-то, - проворчала она.
-Ты необыкновенная, совершенно! Хоть один раз можешь мне поверить?
Наверное, на этот раз я был убедителен, Белла вспыхнула румянцем. Если бы мы сидели в машине, я сейчас бы «обжёгся» по полной, а сейчас лишь прикоснулся к «ожогу». В кафетерии ужасные сквозняки. А, родственнички пожаловали…. вовремя, ничего не скажешь. Ну и ладно, потом разберусь.
-Но не я пытаюсь с тобой распрощаться, - вернулась она к главной теме.
Её ошибка, да. Надо, чтобы она поняла, в чём она.
-Ну как ты не понимаешь? В этом твоя ошибка. Мои чувства сильнее твоих, потому что если надо будет распрощаться….
Уже надо! Давно было надо! Эгоист я или обычный трус, боящийся грядущей боли, но я не могу. Пока есть хотя бы крохотная лазейка.
И всё же…. Если впереди останется только одна дорожка – пророчество Элис…. Если я не найду лазейки….
Я пойду на это.
-Если расставание – единственный правильный выход из положения…. – уверенность Элис в том, что будет всё так, а не иначе, залила обрёчённостью душу. Мне придётся. - …. то я готов страдать, лишь бы не причинить тебе вреда, лишь бы ты была в безопасности.
В этом всё дело, Белла. Я пытаюсь проститься, и я прощусь, чего бы мне это ни стоило, как бы дорого мне это ни встало. Целую вечность разлуки…. Белла….
Что-то её моё трудное положение не потрясло, а разозлило.
-А ты не подумал, каково было бы тебе, если бы я так поступала?
Интересно, какую такую смертельную угрозу она могла бы создать для меня? Это при её-то физической силе. Это при её неспособности незаслуженно сказать кому-то просто резкое слово.
- Так ведь тебе никогда и не пришлось бы делать подобный выбор, - подвёл я итог мысленного обзора её возможностей.
Она не сможет сделать ничего ужасного, по любым причинам. Я СМОГУ сделать ужасное, тоже по любым причинам. Потому что вампир.
Вампир…. но не без положительных качеств. Я жадный, эгоистичный, своевольный и очень упёртый. Если Провидение больше не может хранить Беллу, что ж, за это взялся я, вампир-хранитель. Я, главная опасность для Беллы, намерен защищать её от всех других опасностей в мире. Потому что Я ХОЧУ, чтобы она жила.
И посмотрим, кто кого переупрямит!
-Знаешь, я начинаю думать, что обеспечение твоей безопасности становится работой на полную ставку, что требует моего постоянного и неусыпного наблюдения за тобой. Так что тебе и впредь придётся терпеть моё присутствие, – не без вызова улыбнулся я в лицо неизвестности.
-Сегодня на мою жизнь ещё никто не покушался, - беспечно улыбнулась Белла.
Дымка задумчивости вдруг легла на её лицо, но на сущее мгновение, глаза её тут же стали непроницаемыми. Опять ушла туда, где для меня хода нет? Разве отсутствие опасности может стать причиной боли? Как сложно…. и непонятно.
-Пока ещё - сухо отозвался я.
-Пока ещё, - вдруг послушно согласилась Белла, без препирательств, без споров.
Опять непонятности. Но они мне полезны, так что и размышлять над ними я не буду. Я теперь её признанный секьюрити.
«Как он мог? Этот эгоистичный болван! Как он может так поступать с нами?» - пронзительный вопль Розали просто ворвался в мозг, пробив защиту.
-Роуз, успокойся, - услышал я шёпот Эмметта. За дальним столом шла невидимая для людей борьба. Розали рвалась с места, а Эмметт, крепко обняв её за плечи, плотно прижимал к себе, не позволяя сдвинуться ни на миллиметр. Скандал в благородном семействе, и кто тому виной?
«Извини, Эдвард, - виновато думала Элис. – по вашему разговору она могла понять, что Белла знает слишком много…. Вот мне и пришлось ей всё рассказать. Прямо сейчас. Если б я этого не сделала, было бы только хуже. Уж поверь мне».
Верю. Дома, где сдерживаться необязательно, этот разговор непременно кончился бы трагической гибелью моего любимого «Астон Мартина». Картинка Элис с видом искорёженного сожженного автомобиля была так печальна…. Это при том, что, кроме себя и Эмметта, ничего ближе автомобилей у Розали нет. Впрочем, если до конца занятий бешенство Роуз не уменьшится, эта участь для него не заказана, если не успею спрятать автомобиль где-нибудь на просторах Флориды.
И я ведь не виноват, не я разболтал. Я виноват. Несмотря на разоблачение, я счастлив, и даже хуже - счастлив благодаря ему.
Джаспер, узнав об утечке информации, тоже посуровел, оно и понятно, с его-то опытом жизни. Ничего, потом с родственниками разберусь.
У нас есть вечность на разборки, а у меня и Беллы…. сколько времени мне может дать Время, так стремительно меняющее людей? К тому же погода собирается отнять у меня выходные. Но теперь я не собираюсь ей уступать. На этот раз – нет! Есть одна идея…. и её осуществление тоже было бы невозможно, не узнай Белла истину.
-У меня есть к тебе ещё один вопрос, - сказал я, восстановив защиту от Розали.
-Валяй, - сказала Белла с улыбкой.
-Тебе и правда нужно ехать в Сиэтл в эту субботу, или это так, отговорка, чтобы не ранить чувства твоих поклонников прямым отказом?
Белла, в ответ на слова о поклонниках, состроила гримаску разгневанного эльфа, став чем-то похожей на Элис.
-Знаешь, я ещё не простила тебе выходку с Тайлером. Это ты виноват, что он себе навоображал, будто я собираюсь пойти с ним на выпускной.
Я всего лишь создал пробку, у него должен был…. ладно, проехали.
-О, Тайлер и без меня изыскал бы возможность, чтобы попытаться пригласить тебя. А мне так хотелось увидеть при этом твоё лицо!
Теперь мне было только весело вспоминать про этот эпизод, можно совершено бесхитростно смеяться, восстановив в памяти то самое ошеломленно - перепуганное выражение. Меня она так не пугалась, никогда. Никогда.
Да, Белла?
-А если бы я пригласил тебя на бал, ты бы отложила поездку?
-Наверное, да, - сказала она. – Но потом бы я бы всё равно как-нибудь извернулась – прикинулась бы, что заболела или вывихнула лодыжку.
Непонятно.
-Почему?
Она лишь укоризненно покачала головой. Я всё равно продолжал непонимающе таращиться. Тогда она решила пояснить словами то, что должно было быть очевидным и для меня.
-Ты никогда не видел меня в спортзале. Если бы увидел, то всё бы понял.
-Ты намекаешь на то, что даже на идеально гладкой и ровной поверхности ты обязательно найдёшь, обо что споткнуться?
-Вот именно.
Я прав, я часто прав. Белла не то чтобы стеснялась своей неуклюжести, просто смиренно несла свой крест. Но вызывать смех по своему поводу без лишней надобности…. Гордячка она, вот кто.
-Со мной бы проблем не было. Тут главное – чтобы партнёр умел хорошо вести.
Я, за своё умение танцевать, спокоен, и что партнёрше со мной будет ловко и спокойно, тоже уверен. Белла в успешность предприятия, судя по лицу и готовящейся речи, абсолютно не поверила, а зря.
Как бы это могло быть – я с Беллой на балу?
Совсем не к месту выскочило воспоминание, как я прижимал её, лежащую на асфальте, к себе, прикрывал собой в минуту аварии. Между нами было две куртки, но я запомнил не только тепло и гибкость, но и …. как будто это правильно. Тогда мне было не до того, но воспоминания вампиров не тают, сейчас оно засияло по-другому: полнее и притягательнее.
А на балу никаких курток не было бы. Звучала бы музыка, на ней было бы что-то изящное, воздушное, мои руки лежали бы на её талии, и живое сердце стучало бы так близко…. и вся Белла так близко, почти касаясь меня…. или…. как танец пойдёт.
То, о чём мечтают все влюблённые.
Тонкие руки скользнут вдруг нечаянно по плечам куда-то за шею, замкнутся там, на затылке, мои руки не будут придерживать вежливо талию, обхватят тонкую спинку двойным кольцом, притянут надёжно и нежно, и останется между нами только тонкая ткань вечернего платья, да традиционный костюм …. глаза Беллы в тени ресниц, нежные губы так близко, наклонись чуть-чуть, «нечаянно» – и можно коснуться…. совершенно случайно …. Под комариный звон в ушах ухнуло в клетке рёбер сердце.
То, чего у меня не будет. Закрыли тему.У меня есть тема гораздо радикальнее.

11.Безумный замысел.

-Но ты так и не сказала, - спешно заговорил я снова, пока Белла не начала препирательства, на тему своей неуклюжести, - ты действительно настроена поехать в Сиэтл, это что-то важное?
-Шопинг, - приуныв, ответила Белла.
-Без подруг? – удивился я. Для девушек это как-то нетипично. – В Сиэтл? Зачем?
-Ну-у. Знаешь, в школьной библиотеке выбор художественной литературы….
-Не продолжай. Убожество. И других источников в Форксе нет. Но, может, ты
не будешь возражать, если вместо поиска книг мы займёмся чем-нибудь другим? Я хотел бы предложить тебе мой маршрут.
Потому что её маршрут в субботу будет для меня недоступным, в субботу будет вовсю светить солнце, Белле придётся ехать одной. А я, могучий секьюрити с ограниченными возможностями, буду сходить с ума от страха и тоски, ожидая её возвращения.
Или она изменит свои планы ради того, чтобы…. пойти на свидание со мной. Ей выбирать.
-Не буду возражать. Книги можно купить и в другой раз, – легко согласилась она.
У нас будет свидание. Моя идея получила право на осуществление, это уже некий план. Есть одно удивительно красивое место, людьми не посещаемое, моё место в лесу, полянка. Мы будем там только вдвоём, Белла и я.
Я ей пообещал объяснить, почему в солнечные дни вампирам надо прятаться от людей. Вот и покажу наглядно, почему. Я с ума сошёл, вот что.
Белла упорно не собиралась видеть во мне нечеловека. А я намерен ей показать, что именно им и являюсь. Сияние живого камня на солнце – куда как убедительное доказательство, и у меня появится весьма серьёзный шанс наглотаться её ужаса и отвращения, когда Белла поймёт, наконец, до конца, насколько мы разные.
И что дальше? Я её потеряю.
И что дальше!!! Развилка, которую я для себя определил через год, наступит сразу же…. и видение Элис не осуществится.
Белла….
Нельзя держать Беллу в плену её собственных убеждений, что я не так, чтобы, но всё-таки человек. Ей необходимо знать ВСЮ правду, ей решать, что с этим делать.
Да что это со мной, откуда паника на ровном месте? Белла куда как спокойнее приняла все мои странности, чем можно было ожидать, эта – наиболее зрелищная, а не самая опасная.
Вот интересно, откуда панические настроения могли взяться, если я заранее видел в видениях Элис, что их и не могло быть…. Оттуда. Я боюсь не Беллы, а себя. А инстинктивно хочу перебросить всё на неё, это…. неприлично. Нет уж. Отвечать за себя надо самому.
Зато у нас будет наш, действительно наш, ТОЛЬКО НАШ день….
-Можно заняться чем-нибудь другим, - проговорила Белла, - но с одним условием.
Всё, что захочет.
-С каким?
-Мы поедем на моей машине, и вести её буду я
Хорошо, поедем на…. На чём??? Простите, не понял, кто будет за рулём?
Белла, но это же ни в какие рамки! Леди не должна сидеть за рулём в присутствии джентльмена, да ещё за рулём этого динозавра, мягко говоря! Откуда такие идеи!!! Не понимаю.
-Почему?
-Ну, в основном, из-за Чарли. Он знает, что я собиралась ехать одна, даже уточнил эту деталь. Я её тогда подтвердила. Если переспросит сейчас, я скажу правду, но он, обычно, не переспрашивает. А вот если увидит что пикап остался на месте, подвергнет допросу с пристрастием. Мне это ни к чему. А ещё – потому что от твоей манеры вождения меня в дрожь бросает.
И всё? Это самое жуткое, что она во мне видит? Я демонстративно закатил глаза.
-А все остальные мои качества, значит, в дрожь не бросают!
Не-а, говорило спокойное милое лицо.
«Эдвард!», - требовательно ментально позвала Элис. Без всякого предисловия в голове засиял круг света в раме из столетних деревьев. Моя полянка, место, где даже моему мозгу было тихо и спокойно, слишком далеко и от родственников, и от людей. Элис видела эту полянку уже третий раз. В первый раз - до истории с фургоном, во второй – после, сейчас в третий. Самая чёткая картинка из всех, значит самая вероятная. Рядом со мной не мутная тень, а облитая солнцем Белла, без всяких гримас отвращения, по её лицу бегают яркие разноцветные зайчики отражённого от меня света, глаза огромные, бездонные, как раз такие, чтобы утонуть.
«Это то самое место!», - в ментальном голосе Элис ужас, причины которого я не….
Увидел. Увидел Беллу в своих руках, остывающую, слабеющую, свои руки, закаменевшие на добыче.
«Эдвард! - отчаянно кричала Элис. - Я люблю её, Эдвард!»
НЕТ.
Это старое, УСТАРЕВШЕЕ видение, оно не может осуществиться. НЕТ. Это видение не сбудется, потому что не сбудется никогда! НЕТ. Она её, видите ли, любит!!!
Но я без Беллы …. я без неё не выживу.
Этого знания должно быть более чем достаточно, чтобы видение осталось всего лишь кошмаром. Только кошмаром. Но пару, другую цепей добавить не мешало бы. Чарли мог бы быть одной из них, но Белла её задействовать не захотела.
-Почему ты не хочешь сказать отцу, что проведёшь день со мной?
-Чарли любит всё преувеличивать, - уверенно сказала Белла.
Да куда уж больше увеличивать мою привязанность к ней! Не думаю, что Чарли способен себе такое вообразить. Тогда что эта фраза может значить? Что Белла осталась при своём мнении – «он нравится мне больше». В субботу память об её ошибке может быть цепью? Вполне. Видение не должно осуществиться. НЕТ.
-Но если мы не едем в Сиэтл, куда мы тогда поедем? – спросила Белла.
-Будет хорошая погода, - медленно сказал я. - Будет солнечно, и мне придётся прятаться от людей…. и ты вместе со мной, если захочешь.
У Беллы немедленно загорелись любопытством глаза.
-И ты покажешь мне, что подразумеваешь, говоря о солнце?
Нда, как раз этого я и ждал. Сейчас. Хотя тысячу лет назад, тому полминуты, собирался предположить противоположное.
-Да. Но….
Застывшие на добыче руки никак не хотели выходить из головы, бесконечно повторяемые «нет» делались всё бледнее, где-то рядом затаилась паника, и если появится возможность, я откажусь от прогулки.
-…. если тебе не хочется быть…. со мной наедине, всё равно не езди в Сиэтл сама. Меня от страха трясёт при мысли о том, какие «неприятности» могут поджидать тебя в городе такого размера.
-Финикс только по населению в три раза больше Сиэтла, а уж по размерам…. - гордо задрала Белла подбородок.
Если в Финиксе у неё ещё был личный ангел-хранитель, то в Форкс он за ней не последовал.
-Очевидно, в Финиксе ещё не проснулся твой злой рок, - пресёк я поток доводов в защиту её правоты. – А здесь за тобой вечно надо следить в оба глаза.
Обычное слово «вечно», применяют его и к месту, и не к месту. Смертные понятия не имеют его истинной величины. Я имею понятие. Вечность, бесконечная и неизменная, – это моя территория, территория моей боли. А Белла…. она только ненадолго рядом, промчится мимо на своей немыслимой скорости, вырастет, изменится, и уйдёт дальше, без меня. Остановись, мгновенье…. Не останавливайся, это я так, от будущего горя…. но речь не об этом.
-Такой опыт у меня уже есть, так что против ничего не имею, - определилась Белла.
Это – её «да». И я понял, почему никогда к нему не привыкну. Оно ставит меня или на порог рая, или на порог ада, третьего не дано.
-Так я и думал. Но Чарли надо бы поставить в известность.
-С какой стати мне это делать? – чуть ли не с ужасом спросила Белла.
С такой, что я стою сейчас на пороге ада! А ей как будто всё равно, где она стоит рядом со мной! Хочу или нет, но Элис это видела. Не может быть, чтобы сейчас, может, просто вспомнила и перепутала, но такой вариант был…. когда-то. Не может быть, чтобы сохранился шанс на такое развитие событий. Я же без неё…. Но напоминание сделало своё дело, я боюсь и не верю себе, мне НУЖНА подстраховка.
-Чтобы дать мне хотя бы какой-то стимул вернуть тебя обратно! – прошипел я.
Я должен помнить, что хоть бы один человек знает, что она со мной, это сделает меня осторожнее. Есть опасность, или её нет, но мне НУЖНА лишняя цепь - я боюсь себя. Особенно после слов Элис.
Белла сглотнула вдруг застрявший воздух, очень долго смотрела на моё лицо, мне в глаза, только «тонуть» я сейчас не мог. Я злился на её легкомыслие, на своё легкомыслие, на свою вампирскую сущность, вполне теперь мною ненавидимую. И даже на Элис, желавшую мне и Белле только добра, напуганную сейчас за нас обоих. В таком состоянии не «утонешь».
-Думаю, что стоит рискнуть, - наконец произнесла она.
Белла! Ты что творишь? Всю ответственность за твою жизнь берёшь только на себя!!!
Собственно, в чём дело, где для меня новости, она всегда ответственность за себя сама и несла. Я не должен быть слабее, раз снова ставлю её и свою жизнь под угрозу. Ответственность за её жизнь перед…. перед собой, в первую очередь, – моя вторая главная цепь после первой – я без неё не выживу.
Вот странность – в то, что мне без неё не жить, она не верит, а свою жизнь мне вполне осознанно доверяет. Кто поймёт Беллу? Я – не понимаю. Я её не знаю.
Решение принято. Что теперь может увидеть Элис? Пока ничего не видит, только смотрит предостерегающе. А накал гнева Розали всё ещё не спадает, мой бедный Вэнкуиш…. Ладно, вздохну потом печально над грудой искорёженного металла. Всё равно ведь не брошусь спасать. Белла, её время дороже любой, самой дорогой, механической игрушки.
-Давай поговорим кое о чём другом, - сменила Белла тему, решив, что уже всё выяснено.
Да если бы! Но разводить разговоры об одном и том же, в самом деле, ни к чему. Своего решения она уже не изменит. Значит, и я своего изменить не могу.
-Давай. О чём?
То, о чём она хотела поговорить, явно не было предназначено для всеобщего просвещения. Она постреляла глазами по сторонам, проверяя, насколько сосредоточено на нас общее внимание, есть ли нежелательные слушатели. Она даже замерла, как охотник, выслеживающий дичь. Особое внимание уже схлынуло. Только убедившись в этом, она посмотрела на меня.
-Зачем вы отправились в этот…. как его…. Гоут – Рокс на охоту? Чарли сказал, что это не очень подходящее для прогулок место. Медведей многовато.
Что и следовало доказать. Вампиры для неё всё-таки люди. Уровень опасности для людей она автоматически переносила на нас. Я многозначительно выгнул бровь.
-Медведи? – ахнула она.
Сообразила. Может теперь поймёт, что мы…. что Я действительно опасен.
Белла несколько мгновений провела в ошарашенном состоянии, но быстро вернула себе равновесие. Более того, наследственный суровый страж закона Свон подозрительно сощурила глаза:
-А ты знаешь, что сезон охоты на медведей ещё не начался?
-Если бы ты внимательно читала закон, то заметила бы, что он говорит об охоте исключительно с применением огнестрельного оружия.
Новая задержка с усвоением информации, в сопровождении распахнутых глаз и приоткрывшегося рта. Но и он завершился тем же самым - усвоением информации и только.
-Медведи? – вдумчиво не то спросила, не то подумала вслух Белла.
-Эмметт больше всего любит гризли.
Вот теперь-то она среагирует как надо. Не завизжит, но начнёт хотя бы опасаться.
-Хмммм…. – протянула она, ухватив с тарелки кусочек пиццы, похоже, разговор о чужой еде напомнил ей о своей. Прожевала кусочек, запила колой, сосредоточенно глядя в тарелку, а потом и выдала, подняв на меня взгляд:
-Та – ак…. а ты кого предпочитаешь?
-Горных львов – пум, - с налёту ляпнул я, даже притормозить не успел.
Хотя что-то вроде этого должен был ожидать.
-А-а, - словно мы сейчас обсуждали меню в ресторане, ответила Белла. Несколько односложно, но! Абсолютно спокойно. Сердце билось в нормальном ритме, невозмутимо, словно обсуждение меню вампира абсолютно в порядке вещей. Ещё начнёт вспоминать, есть ли законы, которые касаются пум. Лучше просветить её, не дожидаясь вопроса.
-Конечно, мы должны бережно относиться к природе, и стремиться не наносить вреда окружающей среде чрезмерной неразумной охотой, - постарался я посвятить Беллу в тонкости нашего бытия. Мы хищники разумные, и даже законопослушные.
-Выбираем регионы, где наблюдается переизбыток хищников. Если рядом таких районов нет, приходится уезжать за много миль. Здесь, в округе, полно лосей и оленей, они тоже подойдут в качестве еды. Но с хищниками на охоте можно помериться силами, это весело. А с оленями какое веселье….
Да, подтверждала она, беречь природу - это разумно. Да, кивала головой Белла, у каждого свои вкусы, а о вкусах не спорят. Ну, абсолютно великосветская беседа, и как вам это понравится? Мы же не меню на дипломатическом приёме обсуждаем!
Мне так смешно сделалось, что я чуть вслух не захохотал, еле удержался, только прыснул.
-Да, действительно, - тоном благовоспитанной леди прошептала Белла, - какое с оленями веселье….
И взяла следующий кусочек пиццы в ожидании продолжения рассказа. Ну, погоди…. благовоспитанная леди, дальше ещё страшнее будет.
-Ранняя весна – любимый медвежий сезон Эмметта, - продолжал я, пристально наблюдая за слушательницей. – Гризли ещё только отходят от зимней спячки, они и так злобноватые сознания, но весной - особенно. Как раз то, что надо.
Эмметт и человеком на медведей ходил. Последний раз для человека Эмметта трагически неудачно. Если бы не Розали…. Но того единственного поражения Эмм медведям и спустя семьдесят лет не забыл.
-Конечно, нет ничего веселей злобного заспанного гризли, - торжественно кивнула, совершенно согласная с Эмметтом, Белла.
Но это ведь невозможно! Не испугалась, так хотя бы сторожилась, так и этого нет!
-Скажи мне, что ты на самом деле думаешь, пожалуйста, скажи! – не вытерпел я.
-Пытаюсь себе представить это - и не могу, - ответила она, собрав брови в узелок от мыслительного усилия. – Как вы охотитесь на медведя без оружия?
-О, оружие у нас всегда при себе, - широко улыбнулся я рекламной улыбкой «на все тридцать два зуба», этого достаточно, чтобы вогнать обычного человека в мелкую дрожь. Но сейчас на меня внимательно смотрела исследователь Белла Свон, а её я напугать не могу, она для меня даже гипотетически не добыча. Нет, не так. Я просто её не знаю, не знаю, чего она по-настоящему может испугаться.
-Только такого вида оружия законодатели, при написании законов об охоте, учитывать не могли. Если ты видела когда-нибудь по телевизору нападение медведя, то…. манера охоты Эмметта точно такая же.
Белла покосилась в сторону столика, где сидели родственнички, Эмм демонстративно двинул напряжённым плечом, чтобы бицепсы натянули водолазку, и тоже, вроде как в пространство, улыбнулся во «все тридцать два зуба». Белла поёжилась, улыбка Эмметта стала, кажется, ещё шире, но усилие пропало даром, Белла смотрела уже на меня.
Не понимаю, страх должен же был прорезаться, она же поёжилась, глядя на Эмметта, почему же глаза Беллы опять затягивают омутом, и я «тону»?
-А ты – ты тоже похож на медведя?
-Больше на льва. Во всяком случае, так говорят. Должно быть, наши предпочтения не случайны, - старался я изо всех сил сохранить академическую сухость изложения.
И чему она чуть не улыбнулась, совпадению чужого мнения со своим? А напугаться?
-Должно быть, - повторила она, склонив голову.
Я этот наклон уже знаю, что-то её заинтриговало.
-Как бы мне это хотелось увидеть!
Белла!!! Сумасшедшая!
-Не может быть и речи! – рявкнул я, потеряв, наконец, самообладание.
Белла отшатнулась, не отрывая, тем не менее, от меня глаз, растерянных и наконец-то напуганных. Вот она – причина страха. Не страшен человек, даже если он нечеловек, страшен – озверевший человек.
-Слишком страшное для меня зрелище? – сохраняя ровный голос, спросила Белла, да меня не обманешь, пульс несётся аллюром.
-Я понятия не имею, что для тебя может быть страшно на самом деле!
-Тогда почему мне нельзя? – упорствовала она.
Расслышав страх в моём ответе, сразу же успокоилась сама.
Потому что…. потому что на охоте…. я не человек. Я не нечеловек. Я – зверь. И о том, что я могу быть и таким, очень не хотелось бы распространяться. А ей интересно, ей, видите ли, очень интересно! Будет вытаскивать из меня по крупице всё, даже то, чего я говорить не хочу. Одно спасение, перемена кончилась.
-Потом, - отрезал я и вскочил. – Мы опаздываем!
Белла оглянулась, не поняв сначала, куда мы опаздываем. О-очень интересная беседа совсем её захватила, настолько, что даже вылетело из головы, где мы, собственно её устроили. А оказывается, в школьном кафетерии! Могу гордиться, моя персона, во всех её проявлениях, настолько ей интересна, что даже обычное ответственное отношение к занятиям куда-то испарилось. Но как раз интереса к этой стороне моей личности я бы не хотел.
-Хорошо, потом, - согласилась она, подскакивая со стула и хватая сумку.
Мало ли чего я не хотел бы. Белла хотела, уж очень решительно поджала губы, так что, похоже, мне не отвертеться. Придётся отвечать.

Мы с Беллой шли на биологию молча. Она – досадуя, что не получила ответа немедленно, я – тоже в досаде, что отвечать придётся всё равно. И всё-таки! Мы шли вместе, и это искупало для меня всё. Даже то, что никак не уходило из головы - напоминание Элис. Оно поднималось на поверхность сознания чёрным липким пятном, а я топил его видом пушистой макушки рядом с моим плечом.
Протопали мимо Анджелы Вебер, разговаривавшей с мальчиком, сидевшим с ней за одной партой на тригонометрии. Она лишь кивнула, занятая разговором. Счастливый человек, никаких проблем…. мысли, как всегда, спокойны и уравновешены. Заглянуть, что ли, чтобы позаимствовать душевного покоя?
Вот тебе и раз…. Даже счастливые, оказывается, бывают несчастными, только не позволяют себе погружаться в отчаяние целиком и надолго. Это то, что Анджеле надо, только такой подарочек не купишь в магазине и не отправишь в шикарной коробке с бантиком. Мальчик ей нравился, очень, но она ни на что не надеялась. Как я недавно, как я …. в скором будущем. Моя сестра по страданиям. Что у неё не так?
Ну, знаете ли!!! Люди!!! Два человека, между которыми НЕТ таких непреодолимых препятствий, как у меня, и один из них – такое симпатичное существо, как Анджела. Почему её сердечная история должна быть такой же отчаянно безысходной как моя? Причин-то нет!
Парнишку я плохо знал, не присматривался, нужды не было. Посмотреть, что он думает об Анджеле, дело минуты, подумать, как разбудить его интерес к ней, ещё минут пять забот, чуть подтолкнуть его в нужном направлении – и Анджела будет счастлива, и всё будет хорошо. Парнишка точно не прогадает.
Ну, знаете ли!!! Люди!!! И этот тоже весь в тоске и тоже не надеется, что Анджела увидит в нём что-то большее, чем соседа по парте, а всего-то между ними - их собственная…. глупость!
Это надо немедленно исправить, заставить парня быть смелее. Как? Он ведь не трус на самом деле, но своими руками выстроенную стену не ему ломать, не сможет. Значит, это моя забота.
Это может быть даже забавно, если уболтать Эмметта мне помочь. Что не так просто, ему люди абсолютно безразличны. Он и меня не в состоянии понять.
Но если удастся, мой добровольный долг благодарности Анджеле будет исполнен. Если всё удастся с Анджелой…. с её парнем…. мне бы их заботы…. то…. может, это доброе дело мне зачтётся? Легко исправить чужую беду, как бы свою избежать…. может, если нашёл выход для Анджелы, найду выход и для себя? Не найду.
И нечего тратить время на посторонние дела, пока можно быть с Беллой рядом.
Каждая секунда – моя. Моя награда за мой нелёгкий бой со своей природой, а наградами не швыряются.
Урок сегодня будет нетипичный. Вместо лекции - кино на заданную тему, мистер Бэннер вкатил в класс старенький телевизор с таким же допотопным видеомагнитофоном. Будем смотреть фильм на тему создания лекарства от генетического расстройства, «Масло Лоренцо».
Тяжёлая история для непосвящённого зрителя, и не менее тяжёлая для специалиста.
Создание эффективного лекарства не в лаборатории, а в домашних условиях, в качестве сотрудников – родители больного ребёнка, а вместо подопытной мышки – их собственное умирающее дитя.
Зато лекций не конспектировать, тесты тоже побоку. Неприкрытое общее ликование по этому поводу, тем более что фильм большой, на три дня, не меньше.
Интересно, если бы Белла могла выбрать между фильмом и лекцией, что бы она выбрала? Скорее всего – лекции, а придётся смотреть тяжёлый фильм. Я смотреть не буду, я буду смотреть на неё, целый урок.
Свой стул я поставил так близко к стулу Беллы, что просто чувствовал боком жар её тела, это ближе, чем всегда, ближе, чем в машине. Так близко, словно я обычный человек. Класс – это тебе не продуваемый сквозняками кафетерий, но и не ограниченный объем салона машины, жажда, усиленная такой близостью, добавила боли незначительно, и Белла почти…. нет, совсем рядом.
Мистер Бэннер выключил освещение, чтобы не отсвечивал экран, в классе стало света значительно меньше, чем снаружи, под низкими тучами и мелким дождём. Единственно яркое пятно, притягивающее внимание – светящийся экран телевизора.
Это для людей, а не для меня. Смена освещённости слегка изменила оттенки вокруг - вот и всё. И, тем не менее, приглушённый свет совершил невозможное. Нас осталось только двое, остальные – где-то там, отдельно. А здесь только я и ОНА. Белла….
Рядом со мной стояло облако её аромата, в темноте можно и не дышать, но аромат – это почти прикосновение, и жар тела, который я чувствовал, это тоже почти прикосновение, разве я мог отказаться от этих «почти», если других себе не позволяю. Парадокс. Чем сильнее я себя муштрую, приучаю не реагировать на аромат, чтобы обезопасить себя для неё, тем ближе я к ней оказываюсь, что повышает её опасность для меня, и, отдачей, опасность для неё.
Вот и сейчас, уверенность в своей выдержке быстро сыграла со мной коварную шутку. Первые блаженные минуты стали превращаться из радости в мучение, «почти» начало требовать трансформации во что-то завершённое. В прикосновение.
Напряжение чувства перелилось в напряжение мышц, готовых к движению, только волевое усилие удерживало тело на месте. Жаль, нет прибора, способного замерить интенсивность ауры, я ощущал себя, как …. магнит, притягиваемый к другому магниту, стремящийся к восстановлению целостности, «правильности», осевшей в памяти. Всего лишь дотянуться, всего лишь.
С ощущением скольжения в пропасть я уже шевельнул рукой. Коснуться изящной кисти, ощутить пульс, осторожно пропустить узкую ладонь, как прядку волос, по своей ладони, задержать тонкие пальцы - лепестки в руке…. Кто увидит в этом сумраке? И ведь ничего такого в этом нет, ничего опасного! Кругом полно народа, и даже прилива яда не случилось! В ресторане ведь Белла коснулась моей руки в благодарность за спасение.
Стоп! Стоп….
Сейчас, вроде, благодарить не за что. И кто сказал, что моя желанная «правильность» правильна? Где оно, дно пропасти, в которое я соскальзываю сейчас? Убрать руку, замкнуть растущее напряжение на себя! Скрестить руки на груди, в сжатых в кулаки руках удержать ненужное опасное движение.
В голове высокий звон перекрывал всё – и звук начавшегося фильма, и случайные шепотки и даже мысли окружающих. Я слышал только непонятно ускорившийся пульс Беллы да тяжёлый удар собственного сердца, попавшего под напряжение. И видел только Беллу, её профиль, движение рук со стиснутыми кулачками, скрестившихся на груди, совсем как мои.
Почему? О чём она сейчас думает? Сейчас я этого не узнаю, да и потом…. не спрошу. На экране уже шёл фильм, когда Белла повернулась ко мне. Увидела скрещенные руки, скосилась на свои, сложенные точно так же, усмехнулась одинаковости поз, и я усмехнулся тому же, и подняла взгляд на меня.
Провал…. всплеск энергии волной по телу, удар сердца и полёт в пространстве «Белла», прерванный её резким вздохом. Она повернулась к экрану, хотя вряд ли видела хоть что-то. Не думаю, что видела, потому что «тонем» мы взаимно, а я «утонул». В её взгляде, в своей энергии. И Белла тоже? И она тоже…. чувствует то же самое? Пульс Беллы замедлился, это хорошо, но стал тяжелее, …. да, мы хотим одного и того же.
Прикосновение взглядом – это ещё одно «почти», даже более сильное, напряжение только возросло. И возрастало с каждым её взглядом, с каждым провалом в горячий океан её глаз. С каждой волной энергии, обливающей тело, и ударом моего сердца.
Это было необычно, прекрасно, и больно. Всё возвращалось ко мне, а желало – к ней.
Белла, посмотри на меня!
Пусть потом будет ещё тяжелее, всё равно, посмотри!
Провал, волна, удар сердца, полёт…. и долгое ожидание нового взгляда, а урок такой короткий! Вот он и кончился…. и мистер Бэннер включил свет. И наша отдельность от всех кончилась.
Белла вздохнула и вытянула руки вперёд, раскрывая и сжимая в кулачки затёкшие руки. Для неё это несвойственно – такая каменная неподвижность. Вампирам в этом смысле проще, камень вообще не обязан двигаться.
-Нда, интересное кино, - усмехнулся я, наблюдая, как её собственное напряжение покидает её. Моё-то так при мне и осталось!
-Угу, - буркнула она в ответ, и это был её единственный комментарий.
Как бы я хотел узнать, что она по поводу НАШЕГО кино думала, я очень хотел, но не спрошу…. А она не скажет.
-Пойдём? – спросил я, вставая.
Белла встала, и покачнулась, неподвижность отозвалась не только на затёкших руках, равновесие тоже пострадало. Я мог бы подать руку, придержать бы за локоток, это же просто вежливость, ну, что тут такого!
Прикосновение. С моей-то силой, да ещё с…. Вообще-то я владею собой сейчас вполне прилично, так что, пора срочно научиться владеть собой настолько, чтобы быть вежливым по-человечески, у Беллы для меня мало времени, немного больше года.
Только Белла…. её человеческая хрупкость просто выбивает из колеи, мне страшно прикоснуться, а в результате – бережная грубость. Вампиры, исключая Карлайла, вообще предпочитают не касаться людей руками, кроме специфических ….
НЕТ. Это не про меня. Я просто должен набраться осторожной смелости быть джентльменом.
К спортзалу я провожал её молча, и она ни слова не проронила, только между бровями залегла складочка раздумья. Нам обоим было о чём помолчать. До спортзала путь короткий, не поговоришь, потом – урок, у каждого свой, и только потом – дорога домой.
Понятное дело, что я хотел бы ощутить снова нежную бархатистость кожи, её тепло, осуществить хоть пылинку «правильности», да…. И если Белла поблагодарила меня прикосновением, я ведь даже имею право, разве нет? Ответить тем же. За то, что чувствую, за то, что люблю. За то, что ЖИВУ, а не существую.
Груз энергии такой тяжёлый…. мне не под силу столько, да и вообще она не для меня, для Беллы. Энергия хочет к ней.
Только коснусь, и всё. Ничего не сделаю для себя, только отдам. Отдам. И всё. Если не отдам, прямо сейчас, я ведь рассыплюсь, на осколки!
У входа в спортзал Белла остановилась, повернулась ко мне и замерла. И я увидел то, что увидела она, что заставило её застыть, - себя в зеркале расширившихся зрачков.
Чёрные, словно от голода, глаза, лицо сведённое напряжением - смесью страха и отчаяния.
Не пугайся, солнце моё, это я, я, заполненный тобой до краёв. Прими моё обожание, мою нежность, прими мою тягу к тебе. Я умею нести несчастье одиночества самостоятельно, но счастье, быть с тобой рядом, в одиночку нести не могу.
Руки у меня собирались дрожать, так что осмелился я, чуть подогнув пальцы к ладони, тыльной стороной фаланг лишь провести по стремительно заалевшей щеке от виска к подбородку поднятого мне навстречу лица с горящими океанами бесстрашно распахнутых бездонных глаз. «Утону»….
Разряд!!! Молния неведомой нежной силы промчалась по пальцам, руке, по коже, дальше к сердцу, в сердце…. Я не знал…. не думал…. Воображал, фантазировал даже, но не знал…. Белла, Белла…. ещё…. хочу ещё, Белла!!!
СТОП! СТОП!
Но ведь я не всё отдал, маленькая робкая ласка – всего лишь капля океана, и весь он для Беллы! Этого прикосновения мало!
СТОП!
Оторваться, опустить руку, «отодвинуться»!
Вот к чему приводит легкомыслие! Это не маленькая ласка, а маленькая трещина в громадной плотине, и если её прорвёт…. прорвётся сила…. видение Элис…. НЕТ.
На негнущихся ногах я поплёлся прочь, захлёбываясь сладкой горечью на ходу.
Я всё-таки осмелился прикоснуться, и с Беллой ничего не случилось, я всё-таки сумел оторваться, с Беллой уже ничего страшного не должно случиться.
Можно спокойно поразмышлять. Какое там спокойно!
Плотину не прорвало вовне, но прорвало внутрь. С увеличением расстояния между нами жжение оставляло горло, но разряд из странно покалывающих пальцев огнём запалил каждую клеточку тела. Теперь жажда Беллы – это я весь, целиком.
За спиной мысленно ахнул Ньютон. Вид Беллы, с пылающими щеками и невидящим его в упор взглядом, со мной на заднем плане, бредущим куда-то вдаль, ему очень не понравился. Он проклинал меня яростно и однообразно.
Эх, Майки, что бы ты ни призывал на мою голову, всё это пустяки, настоящей казни ты выдумать не сможешь, фантазия бедновата. У меня есть своя, куда как страшней всех твоих выдумок. Что мне делать с благословенным разрядом, облаком искр, разбежавшимся по телу, если лишиться, хоть одной, искры, – горе, а каждая из них и по отдельности способна взломать мою волю, как профессиональный медвежатник – комод в фермерском доме. Я знаю, что я не знаю Беллу, но оказалось, что я и себя не знал, а теперь…. что мне с собой делать? Мне мало только души Беллы, хотя подозрения такие на собственный счёт были у меня и раньше. Теперь она нужна мне будет вся, и всегда, до последней чёрточки, до последнего волоска. Хватит ли мне воли, восстановить плотину между нами заново, или оставлю эту благословенную трещину? Не знаю, не знаю!!! И насколько она благословенна, если впереди – видение Элис? Ты понятия не имеешь, как это: желать и бояться желаемого, Майки Ньютон.
Всё, пора успокоиться, Эмметт уже маячит на горизонте. Впору учиться у Анжелы умению переключаться. Кстати об Анджеле…. не забыть.
-Привет, Эдвард, - кивнул Эмметт у входа в кабинет. Испанский….
«А выглядит он получше. Даже намного лучше. Похоже, он счастлив. Сказали бы заранее, что такое может случиться, не поверил бы».
-Привет, Эмм.
И я бы не поверил. Счастлив? Это с моими-то сложностями? Счастлив, да. Искры не погасли, просто спрятались, даже внутренний монстр не подвывает от тоски, занят, привыкая к новой энергии.
«Держал бы ты рот на замке, парень. Розали так и подмывает вырвать тебе язык», - сообщил Эмм.
Значит, насчёт «Астон – Мартина» могу быть спокоен, всё-таки пожалела. А Эмметту ещё достанется, за сочувствие ко мне.
-Прости, что тебе с этим пришлось разбираться самому. Не сердись, хорошо?
-Да ладно! Роуз как-нибудь переживёт. Всё равно – чему быть, того не миновать.
«Элис ведь предсказывает….»
А я топаю строго по её тропинке и не найду никак…. НЕТ. Ни одного из вариантов Элис, нет!
О, мальчик, с которым говорила Анджела, Бен Чейни вошёл в кабинет вслед за нами. Лучший способ избавиться от своих горьких мыслей – это заняться чужими. Анджела должна получить мой подарок. Я схватил Эмметта за руку, притормозив, пропустил Бена вперёд.
-Постой!
«Ты чего?»
-Я знаю, что не заслуживаю этого, но ты не мог бы сделать мне одолжение?
-Какое?
Неслышным для людей шёпотом на бешеной скорости я изложил свою идею разыграть спектакль для единственного зрителя так, чтобы он не понял, что это – спектакль. Когда я изложил всё, на лице Эмметта и в голове бы равный градус недоумения.
-Так как? - нетерпеливо спросил я. - Ты мне поможешь?
Недоумение Эмма, с чего вдруг мне стал интересен Бен, вылилось в вопросе:
-А нафиг всё это?
В смысле, какое нам, вампирам, до людей дело. Никакого, если не считать моего личного обязательства. Никакого, если бы не необходимость занять себя чем-то другим, чтобы не думать об Элис.
-Да ну же, Эмметт! Почему бы и нет?
«Слушай, парень, я тебя не знаю. Ты не Эд. Куда ты его дел и что с ним сотворил?» - к недоумению Эмметта прибавилась улыбка, что повысило мои шансы на успех.
-Ты же всё время ныл, что, мол, «школа – это такая скучища, тоскливая и однообразная, никогда ничего новенького….» Вот тебе новенькое, разве нет? Новая игра – эксперимент непрямого влияния информации на человека с целью получения желательной реакции.
Эмметт ещё пораздумывал несколько мгновений, наконец, махнул рукой:
-Заумно, однако, но такого вправду ещё не бывало. Ладно, замётано, - фыркнул он.
Одного согласия Эмма недостаточно, мне нужна его заинтересованность, и я заговорщицки подмигнул ему.
«А ведь может быть забавно», - подумал Эмметт, поглядев на скучное лицо Бена.
Скука с лица самого Эмметта стремительно испарялась. Теперь у нас точно всё получится. Розали, конечно, не самый симпатичный мне человек, но ведь умудрилась выбрать Эмметта, и за это я перед ней в вечном долгу, Эмм – лучший брат на свете.
Когда мы сели за свою парту прямо перед партой Бена, он уже копался в сумке на своём месте в поисках тетради с домашним заданием. Мы тоже занялись подготовкой к уроку. В классе, как обычно, ещё стоял негромкий шум, шуршание, пока синьора Гофф, занятая тетрадями предыдущего класса, не призовёт всех к порядку. Сегодня она не спешила, проверяя контрольные. Спектакль можно начинать.
-Ну, что, - обратился ко мне Эмметт, чуть громче обычного, чтобы до Бена обязательно дошло. – Выбрал себе девчонку, которую пригласишь на выпускной?
-Как будто это легко, - тоном пресыщенного донжуана ответил я.
«Как будто тебе это трудно», - ментально сморщился Бен.
-В чём проблема – то? Милашек в школе полно, - подал свою реплику Эмметт, обводя взглядом вроде как всю школу целиком.
-Милашек полно, с умненькими проблема, - ответил я.
«Разумеется, тебе самую лучшую подавай», - с возросшей неприязнью подумал Бен,
что уже внушает некоторые надежды. Ладно, посмотрим дальше.
-Это да, - печально согласился Эмм, и тут же, добавив настойчивости в голосе, добавил. – Ты приглядись повнимательнее, а то останешься совсем без девчонки.
Про Анджелу Вебер ты сам говорил, что умненькая. И не милашка вовсе, точно тебе говорю, она просто милая.
Шелест за моей спиной замер, Бен явно перестал быть вынужденным слушателем.
«Анджела? Он сказал про Анджелу?»
Точно, интерес резко возрос, теперь он не просто слышит, а подслушивает. Отлично!
-Я уже подумывал пригасить её на свидание, но не выйдет, - сменил я в голосе скуку на вселенскую печаль и отрицательно качнул головой.
-Почему? – импровизировал Эмметт. - Духу не хватает?
Это он пересолил, ну да ладно, сойдёт.
-Да нет, я слышал, у неё другой на примете.
«Эдвард Каллен подумывал про Анджелу? Прибабахнутый Каллен? Но…. Нет, только этого ещё не хватало! Ему не место рядом с ней! Он…. он ей не пара! С таким…. она запросто в беду попадёт!»
Да он о ней беспокоится по-настоящему…. Я хотел разбудить хотя бы ревность, а разбудил рыцаря – защитника? Это не совсем то, что надо, хотя весьма приятно. Хорошо, играем дальше.
-Можно думать, тебя остановят всякие пустяки, - продолжал гнуть свою линию подначки Эмметт. Братца уже понесло, он развернул настоящую интригу со злодеем в моём лице. – Где же твой бойцовский характер?
Ну, братец, удружил! А если пойдёт сплетня, как мне тогда быть?
Судя по азарту на физиономии Эмма, его это не волновало. Ладно, будем использовать эту линию.
-Это как посмотреть. Если ей этот парень, как его…. Бен, нравится по-настоящему, что очень похоже на правду, мне что, и соперничать с ним по правде? Это уж чересчур хлопотно, знаешь ли. Найдётся другая, не в школе, так ещё где-нибудь.
«Хлопотно ему! Вот и хорошо! Анджела не про таких!» - полыхал гневом Бен за спиной.
-С кем, с кем соперничать? – вернулся Эмметт к моему сценарию.
-Моя партнёрша по лабораторной сказала, что его фамилия – Чейни. Понятия не имею, что это за фрукт. А ты?
Надменности моей ухмылки мог позавидовать самый заядлый сноб. В то, что можно не знать кого-нибудь из учеников в такой маленькой школе, поверить можно только Калленам, ведущим себя, как королевская семья в изгнании. Бен поверил, потрясённый подслушанной новостью:
« Я?! Да куда мне до Эдварда Каллена?! С чего бы ей предпочесть меня?»
-Эдвард! – прогудел Эмметт, выразительно скосив глаза на Бена. И резко убрал голос, последнюю фразу произнёс почти беззвучно, но с такой чёткой артикуляцией, чтобы Бен мог легко прочесть по губам. – Он прямо позади тебя!
-О-о, - протянул я и развернулся, как бы желая увидеть моего «соперника». «Соперник», узкоплечий, тонкий, сначала испугался, но зажал свой страх в кулак, развернул плечи и навстречу моему оценивающе - пренебрежительному взгляду посмотрел поверх очков, набычившись, сердито и неуступчиво. И румянец, заполыхавший от гнева на золотисто-смуглой коже, сделал её ещё темнее.
-Ха! – нагло бросил я и отвернулся.
«Ещё бы этот воображала не думал, что он лучше меня. Но Анджела так не думает! Я ему ещё устрою….»
Наконец-то! Теперь он действительно – соперник. Теперь главное, чтобы поторопился проявить себя, не опоздал.
-Постой, - дальше повёл спектакль Эмметт, - Вроде как она собиралась пригласить на весенние танцы Йорки!
Только такая спокойная и доброжелательная девочка, как Анджела, могла согласиться на такую пару для танцев, Йорки умел только на ноги классно наступать, что всей школе было известно.
-Я тоже слышал об этом. Но там вроде как коллегиальный совет был, чтобы никому без пары не остаться, – продолжал я просвещать Бена, делая вид, что его в природе нет. - Анджеле предложили, а она - девочка деликатная, вот и согласилась, чтобы пригласили от её имени. Сама она ни за что не решилась бы кого-нибудь пригласить. Если этот…. кхм-кхм…. не соберётся сам, если стеснительные девушки не по нему, приглашения может не бояться, не получит.
-Ну, тебе – то стеснительные девушки всегда нравились, - сказал Эмметт, снова импровизируя.
«Недотроги. Девушки, типа…. хмм, даже не знаю. Может, типа Беллы Свон?»
Я оскалился, шутки на тему Беллы мной не воспринимаются.
-Точно.
Теперь – кульминация спектакля.
-Дождусь, когда Анджеле просто надоест ждать. Тогда я и приглашу её на выпускной бал, без всяких соперничеств.
«Нет, не пригласишь! – думал Бен, гневно сверля взглядом мою спину. – Ну и что, что она выше меня ростом? Если её это не волнует, то меня и подавно. Я давно знаю, что она самая добрая, самая умная, самая красивая девушка в этой школе, …. и она выбрала меня».
Если не считать слепоту Бена относительно Анджелы, парень неглуп, да к тому же ещё чист душой. Прежде всего, подумал об её защите от опасности. До ревности я так и не докопался, зато смелость проснулась. Пожалуй, он и против меня сейчас вышел бы, как средневековый рыцарь против дракона, в честь своей дамы сердца. Возможно, он даже достоин такой девушки, как Анджела.
Я показал Эмметту оба больших пальца под партой. Мы вовремя закончили спектакль, синьора Гофф, сложив тетради в стопку, встала и поздоровалась с классом.
«А что, признаю, было классно», - подумал Эмметт, не только с удовольствием наблюдавший за метаморфозами Бена Чейни, но и получивший возможность подшутить и надо мной, а обижаться я не в праве, карт-бланш на это я сам ему выдал.
Я счастливо улыбнулся Эмметту, классу, всему миру и себе – хоть одна сердечная история завершится хорошо. Бен уже не отступится, Анджела получит мой анонимный подарок. Как же глупо отказывать себе в счастье из-за шести дюймов разницы в росте, тем более – временной. Мальчишки, если они не вампиры, в этом возрасте ещё растут.
Мой долг выплачен.

Корябка 11 декабря 2014, 18:20
0

12.Вопросы

А теперь можно заняться и своими делами, то есть Беллой. Как она там, на физкультуре? Особых восторгов по этому предмету она не испытывала, и рядом…. Майк. А можно её фразу про то, что я не видел её в спортзале, принять за предложение убедиться в ЕЁ правоте? А если и нет, там, рядом с ней, Майк. Не то, чтобы я ревновал, но…. он, по её причине, меня не терпел, ну и я его…. Но в спортзале, среди азартных мыслей и эмоций я искал именно его. Уж он-то Беллу из поля зрения не выпустит.
И он не выпускал. Предложил ей сразу же стать партнёром по игре в бадминтон, и радостно ухмылялся про себя, перебирая фамилии тех, кто мог бы, и хотел, оказаться на его месте, и кому Майк успел перебежать дорожку. Если ему верить, список тех, кто согласен рискнуть, не так уж и мал, а если верить Белле, то это отчаянные парни.
-Спасибо, Майк, - с предупреждающе – извиняющейся интонацией сказала Белла.
– Ты не обязан этого делать, ты же знаешь….
-Не волнуйся, я постараюсь не попадаться на твоём пути, - гордо ответствовал Майк, вспоминая с опаской, как это сложно оказывалось для других учеников, и чем это кончалось.
Если есть на свете высшая справедливость, за постоянное стремление, оказаться поближе к Белле, Майку должно достаться, хоть как-то, раз его хлипкая человеческая конституция не позволяет МНЕ разобраться с ним на равных!
Пока Белла тихонько стояла в сторонке, её «везение» вместе с её неуклюжестью стояли, скучая, там же, а Майк играл за двоих. Но потом «везению» это надоело, и оно начало действовать, развернув тренера в нужную сторону. Тренер Клапп решил проявить свою волю и заставить-таки Белу играть.
Напрасно…. или нет. Первая же подача волана в сторону Беллы была вполне роковой. Белла взмахнула ракеткой изо всех сил, мимо волана, естественно, от слишком сильного замаха ракетка вырвалась из рук и самостоятельно врезалась в сетку. После чего вернулась к хозяйке, что и следовало ожидать, чиркнула её по лбу, и полетела дальше, так что почти весь заряд достался Майку, кинувшемуся спасать подачу. Ракетка его приложила неслабо, со злорадным шмяком хлопнув по руке.
«А-а-а-ай, синячище будет….»
Есть высшая справедливость на свете!
Майк зашипел, потирая руку, а Белла энергично потирала лоб. Как бы синяка на лбу не было, ракетка-то тяжёлая. Спорт действительно не для неё. Только бы не играла больше, а то может ещё что-нибудь случиться. Я не хочу больше высшей справедливости, хочу только безопасности для Беллы! Если тренер будет настаивать на её участии в игре, надо будет что-нибудь придумать, чтобы срочно вытащить её оттуда.
Мистер Клапп оказался человеком рассудительным, решил, что одного инцидента достаточно, и, повернувшись демонстративно спиной, больше не наблюдал, как Белла, спрятав от греха ракетку за спину, снова встала в сторонку.
-Ты как, в порядке? – спросил её Майк, ощупывая действительно внушительную, надеюсь, болезненную, гематому.
-Да ничего, а ты? – робко спросила она и покраснела.
-Думаю, что буду жить.
«Ещё не хватало расхныкаться. Но чёрт, как же больно!» - именно хныкал про себя Майк. Я рад, хотя злорадствовать неприлично.
Ты, мальчик, понятия не имеешь, что значит – больно! Мямля…. а туда же – играть в паре с Беллой. Тут и моих способностей – нейтрализовать её «везение» - едва хватает!
-Я лучше тут, сзади, постою, - сказала Белла с выражением огорчения и сочувствия к пострадавшему на лице. Но сама не морщилась, и лоб больше не растирала. Может, действительно, только задело? А вот Майку досталось, рука-то болит…. И это хорошо, может, это его научит не навязываться Белле на физкультуре, а все остальные его возможности в моих силах заблокировать.
Я хохотнул, представив его размышления, где бы он мог проявить себя перед Беллой, если физкультура нежелательна. А нигде!
«Чего ржёшь?» - поинтересовался Эмметт.
-Потом расскажу, - отмахнулся я.
Сейчас я был занят, урок физкультуры ещё не завершился. Но больше ничего страшного не произошло. Майк играл за двоих, тренер упорно ничего спиной не видел, а Белла стояла спокойно у стенки. В принципе, можно было бы покинуть мозг Майка, если бы его мысли не сосредоточились …. на нас?
«Что происходит? В кафетерии они весь обед проболтали, на биологии, как два сфинкса, молчком просидели…. Но что-то же он ей сказал, что вся красная в коридоре стояла, и глаза отсутствующие. Что? Я должен узнать, что она о нём думает на самом деле».
Да какое ему дело, что Белла обо мне думает, это должно интересовать только меня! Ещё ляпнет что-нибудь несуразное, обидное…. убью. Нет, просто по стенке размажу. Белла будет против. Но могу просто оборвать разговор, надо только оказаться у двери в спортзал как можно раньше. Для этого достаточно немного прилежания, чтобы контрольную синьоры Гофф закончить побыстрее, и встретить Беллу у дверей спортзала. В этом я вполне преуспел, подпирал нужную стенку ещё до конца урока.
«Джессика клянётся, что они встречаются. За каким чёртом ему понадобилось выбрать именно её?» - размышлял Ньютон.
Это я выбирал? Лучше вспомнил бы, сколько было …. нас, да именно так, нас, интересующихся Беллой, и я, как полный идиот, дал всем шанс проявить себя. Это ты, Майки, выбираешь до сих пор, а у меня выбора не было, была только Белла. И то, что из всех парней она выбрала самого странного из всех, прибабахнутого Каллена – это истинное чудо.
Не вышло вмешаться в разговор, Майк затеял его ещё внутри, до того, как разойтись по раздевалкам. Если он её обидит…. лучше бы он этого не делал.
-Ну, что? – начал Ньютон.
-Что «что»? – недоумённо вернула вопрос Белла.
-Ты и Каллен, а?
«Ты и чудовище. Ну, если для тебя так важен этот денежный мешок….»
Я уже скрипел зубами за стеной. Он уже второй раз осмелился так о ней думать. Если осмелится произнести это вслух….
-Майк, это не твоё дело.
«Защищается. Значит, всё правда. Чёрт».
-Мне это не нравится.
-А тебя никто и не спрашивает, - отрезала Белла.
«Почему она не замечает, что он просто жалкий клоун? И все они такие. Он как уставится на неё, так у меня от этого зрелища мурашки по коже», - пыхтел Ньютон.
-Он смотрит на тебя…. плотоядно он смотрит, вот!
Неправда!!! Правда…. и сухой огонь в горле, и приливы яда….
Лицо Беллы полыхнула румянцем, дыхание стало сильным, резким, а губы плотно сжались, как будто сдерживалась…. дышать, говорить? Но вместо слов прорвался лишь смешок. И всё.
«Теперь она смеётся надо мной. Вообще класс».
Майк развернулся и поплёлся в раздевалку, Белла пошла в свою. А я так и остался у стены, пытаясь привести свои взъерошенные чувства в порядок.
Где уж мальчишке с глубиной чувств с один дюйм понять, как я смотрю на Беллу, он просто искал слово пострашнее, нашёл это, и оно…. неправда!
Правда…. Я хотел этого. Давно. И сейчас не исключено, монстра я держу, но…. не он меня боится, а я его. И я ей об этом говорил, не раз, она знает, что это правда.
А она засмеялась. Ну что тут смешного? Что, тыкая наобум, вслепую, совсем не то имея в виду, Майк нечаянно попал точно в цель? Это смешно? Очень, обхохочешься….
А если и так…. Белла, умненькая, без всяких извращённых черт психики , зная, что именно так и есть, что я «плотоядный», уверена во мне. Уверена так, как я в себе самом не уверен…. Для этого надо иметь немало отваги, а разве она не такая?
Отважная….
Мне остаётся единственное – стать с ней наравне, стать отважным не меньше. Скрутить монстра! Если у меня есть время «отстраниться», это и сейчас вполне получается. Надо добиться, чтобы НИКОГДА, НИ В КАКИХ СИТУАЦИЯХ он не смог бы выйти из-под контроля. Тогда я престану с ней прощаться без конца. Этот год с небольшим довеском, который мне остался…. он будет целиком моим.
Белла вышла из спортзала, в ожидании какого-то испытания – плечи собраны, губка закушена, пока наши взгляды не встретились. И тогда пришёл покой…. Белла подошла ко мне так близко, что горячей волной как приливом обдало меня целиком.
-Привет, - шепнул она, словно до этого мы не виделись вечность. А разве нет? Целый урок, да плюс странный разговор с Майком. Но всё кончилось.
Да, Белла, я тут, я рядом. Тебе легче, когда я рядом? А мне…. я просто счастлив, снова. Потому что ты рядом.
И потому, что твоё «везение» съездило Майка ракеткой, и потому что ты …. засмеялась. О чём ты тогда думала? Может, расскажешь?
-Ну, как физкультура?
-Отлично, - ответила она, только улыбка перестала быть такой же лучезарной, враньё – это не её.
-Да ну? – заметил я, имея в виду удар по лбу.
Мысли Майка, вышедшего следом, зазвучали в голове, как вопль над ухом:
«Ненавижу эту сволочь!
Чтоб ты сдох! Хоть бы ты навернулся со своей блестящей тачкой с обрыва!
Почему он не может просто оставить её в покое?
Пшёл вон, к таким, как сам – уродам ненормальным!»
Майк сегодня в ударе…. Сначала шибанул меня под дых своим «плотоядно», а теперь ещё и это! Я действительно урод, но НЕ могу стать смертным, как бы он ни хотел этого, как бы я ни хотел!!!
-Что с тобой? – встревожилась Белла.
Ничего особенного, солнце моё, просто я пропустил удар, это и с вампирами бывает.
-Ньютон действует мне на нервы, - честно признался я.
Белла посмотрела вслед быстро удаляющемуся Майку, а потом весьма подозрительно уставилась на меня.
-Ты, случаем, не подслушивал ли, по своему обыкновению?
-Как твоя голова?
Белла ахнула и залилась румянцем, да каким! Просто пурпурным, до того ей было неприятно, что я был свидетелем её «успеха».
-Ты неисправим! – процедила она, резко развернулась и потопала по направлению к автостоянке.
Ну да, я влез на неположенную мне территорию – её физическую слабость. Но я почти не виноват.
-Ты же сама сказала, что я никогда не видел тебя в спортзале, я тебя за язык не тянул, - оправдывался я, не отставая ни на шаг. – Вот я и решил взглянуть.
Белла не ответила ничего, сурово сдвинув брови. Хорошо, я смирно помолчу, обычно Белла мои ляпсусы такого рода быстро прощала.
К «Вольво» пришлось пробиваться сквозь целую толпу обмирающих от восторга и зависти парней, столпившихся у машины Розали. Внедорожник Эмметта тоже произвёл бы неслабое впечатление, но Розали выбрала, естественно, ЭТУ, и сядет за руль не раньше, чем вся публика слюной не изойдёт.
Белла, после минутного колебания, двинулась в моём фарватере.
-Лишь бы пыль в глаза пустить, - пробормотал я, когда она забралась в машину.
-А что это за машина? – поинтересовалась она.
-М3.
-Думаешь, мне это о чём-то говорит? – нахмурилась Белла.
-Это BMW, - закатил я демонстративно глаза. Надеюсь, ЭТО ей что-то скажет?
Ага, кивнула она головой, расширив свои познания в автомобилестроении.
Обалдевшая публика на скромный «Вольво» внимания не обращала, и дорогу уступать не собиралась, пока не увидела, что прищурившийся водитель «Вольво» выглядит…. очень недружелюбно.
-Всё ещё сердишься? – спросил я.
Нет, разумеется, уже не сердилась, складочка на переносице разгладилась, но ответ всё равно прозвучал сурово:
-Ещё как!
Я вздохнул. Конечно, не стоило говорить, что я подсмотрел на физкультуре, зная, как она к этому относится, но сделанного не вернёшь. Остаётся загладить вину, если получится.
-Ты простишь меня, если я извинюсь?
Она мгновение раздумывала.
-Возможно…. Если извинение будет искренним.
Потом решительно добавила:
-И если ты пообещаешь мне больше так не делать.
Ну, уж нет, это то, чего я никак ей пообещать не могу, я с тоски с ума сойду. И как она вообще представляет себе работу секьюрити? Мог бы я быть рядом все двадцать четыре часа в сутки, не надо было бы подглядывать. А раз такое невозможно…. надо что-то предложить в виде компенсации.
-Как насчёт искреннего извинения и того, что в субботу ты будешь вести свой грузовик сама? – это очень серьёзная компенсация, максимум, что я могу предложить, наступив на свои принципы.
Белла опять серьёзно задумалась, оценивая предложенные условия сделки:
-Договорились, – сказала она, наконец.
Осталось последнее – искреннее извинение.
Глядя в карие, такие притягательные, глаза, «утопая» в них, я произнёс своё извинение:
-Я очень сожалею, что расстроил тебя.
Белла, я умею читать людей, но не умею им сочувствовать, жалеть. Я ещё только учусь быть человеком, причём учусь недавно. Прости меня, нерадивого…. прости и прими такого, горячее «море Беллы»…. что это так неровно стучит, словно в висках…. моё сердце? Её ….
Э-эк! Хорошо, что дорога знакома до последней выбоинки, а рефлексы вампирские!
«Утонули»…. оба. И чем я думал! Такие эксперименты на ходу! Вождение Беллой её грузовичка в субботу – вполне достойное наказание за этот фортель.
- С утра пораньше в субботу я буду под твоим окном! – добавил я, останавливая машину у дома Беллы.
Белла несколько раз встряхнула головой, часто смаргивая, освобождаясь от «ослепления». Не-ет, я уже учёный, подмечать вслух её физическую слабость не стану, тем более, если вспомнить, как я сам только что чуть не въехал в витрину парикмахерской.
-Гм-м, - сказала она. – А как тогда быть с Чарли? Непонятное чужое «Вольво», брошенное на подъезде к нашему дому….
Пробежки до Сиэтла всяко короче, но пока об этой моей способности ей ещё неизвестно.
-Я и не собираюсь приезжать на машине.
-А как….
-Об этом не беспокойся, - отодвинул я этот вопрос на потом. – Я приду без машины.
Белла заинтересованно склонила голову набок, обязательно будет допытываться, а это легче показать, чем рассказать. Но спросила она совершенно о другом:
-А «потом» уже наступило? – и на личике настойчиво-вежливая заинтересованность, мол, терпение должно быть вознаграждено, и не надейся увернуться.
«Потом»? Ах, ну, да, я увильнул от ответа в столовой, сказал «потом», а перед этим рявкнул, напугал. И что, думал, что Белла о нём забудет? Ага, а как же…. Это при её-то интересе ко всему, что меня касается! Всё равно когда-нибудь придётся рассказать и об этой стороне вампирской натуры. Ох, как не хочется, но надо. Надо…. лучше ей знать, что я есть такое. Тогда лучше поймёт, в чём моя опасность для неё. Напугается? Пусть…. не будет субботней прогулки.
-Ты по-прежнему хочешь знать, почему тебе не стоит смотреть, как я охочусь?
-Да как сказать…. меня больше удивила твоя реакция на мои слова, - сказала она.
-Я тебя напугал? – попытался я улыбнуться.
И чего спрашиваю, разве не видел сам.
-Нет.
Интересно, а сколько уровней испуга есть в её арсенале, и какой из них она считает настоящим испугом?
-Прости, что напугал. Но если бы ты присутствовала при нашей охоте…. Одна только мысль об этом выбила меня из колеи.
-Для меня это очень опасно?
Очень опасно…. кхэ…. Живой человек Белла и я, не человек, не нечеловек, голодный зверь в поисках добычи, где-нибудь в глубине леса…. в это и вдумываться – то…. я боюсь об этом думать.
-Смертельно.
-Но почему?
Глубокий полный вдох привычно уже обжёг горло, и тоже привычно сухое жжение начало спадать. Я, следя за тем, чтобы не изображать дыхание, а дышать, как люди, уже вдышался, могу слышать не только боль, но и её шлейф, а волевое усилие блокирует яд. Скрутить монстра! Так я решил, и так будет. Белле БУДЕТ со мной безопасно, в обыкновенной жизни. Но на охоте…. если вспомнить, что остаётся от меня, когда я отпускаю на свободу монстра. Я всё скажу. Так надо. Но смотреть в эти ясные глаза страшно. Легче блуждать взглядом по низким тучам.
-Когда мы охотимся…. мы полностью отдаёмся нашим чувствам, нет, инстинкту. Все чувства служат ему: слух, зрение, особенно обоняние…. Разум почти отключается. И если ты окажешься рядом, когда я вот так утрачу контроль над собой….
Я это уже видел, спасибо тебе, Элис…. не перенесу.
Сердце Беллы опять забилось неровно, сильно. Не так, как недавно, когда спешило что-то догнать, не упустить. Сейчас оно тащило тяжёлый груз. О чём она думает сейчас? Всё равно придётся посмотреть в её глаза, чтобы увидеть свой приговор.
Белла думала. Лицо было серьёзным, погружённым в себя. Даже губку не прикусывала. Наконец она повернулась ко мне, чтобы …. что увидеть? И что увидела?
Вот я какой, Белла.
Страха передо мной не было, вот что. А страдание от того, что мне больно об этом говорить, было. Она приняла и эту сторону, всего меня. Не осудила, не простила, просто приняла. И поэтому стихла, уврачевалась моя боль.
Белла….
О чём она думала сейчас, когда из глаз ушло отражение моей растаявшей боли? Я опять не знаю, не могу понять, только «тону» и «тону». Я принудил себя быть ближе к ней на биологии, она принудила меня открыться так, что между нами вообще не осталось почти никаких тайн. Мы стоим друг друга, настоящие безумцы. Только она ещё отчаянней меня.
Белла….
Её глаза, и так пристально всматривающиеся в меня, вдруг раскрылись ещё больше, радужки почти исчезли, превратившись в бездонные колодцы зрачков, и я…. полетел, не знаю куда, в глубину, в бесконечное пространство «Белла».
Мы в машине - это дальше, чем в классе, но мы ближе, потому что тайна, которую я боялся, уже не тайна. И между всем миром и нами не зыбкая граница тени от простенка, а стальной корпус салона.
«Прикосновение» взгляда, разбуженная им энергия - всё как в классе, только нет никаких передышек. Волна за волной, устремляясь к Белле, и не достигая её, била в моё сердце, и оно гулко билось в ответ, вдох в такт биению сердца врывался в горло, чтобы принести новую порцию жара. И непреодолимая потребность, соединить части чего-то целого, тянула меня всё сильнее, к ней, к источнику притяжения, к Белле.
Нарастающая, не имеющая выхода, энергия скручивалась в тугой смерч, и он уже не звенел комариным писком в ушах. Я вибрировал весь, от макушки до пят, и звук был ниже, колоколом, возвещающим о пожаре. Я ещё не горел, но бушующая энергия требовала освобождения! Всего лишь прижаться к губам, чтобы отдать, возобновившееся покалывание пальцев, прикоснувшихся к щеке, намекало – ничего страшного не случится. Отдать!
Белла вдруг судорожно втянула в себя воздух, от этого звука что-то переключилось в гудящей голове. Пока я дышал, пока непривычное к такому ритму каменное сердце билось, звука её дыхания я не слышал, Белла не дышала совсем!
Опасность!
Если я не «вынырну», она …. утонет! Я «вынырнул», с усилием прикрыв глаза, чтобы освободить её.
Пространство «Белла» заключено в слишком хрупкую оболочку, его жизнеспособность зависит от очень многих тонко настроенных процессов. Нарушь хотя бы один – и гибель неминуема. Сколько причин для такого несчастья караулят смертного человека Беллу, и одной из них…. могу быть я. Даже когда хочу поделиться, а не отнять….
Большинство вампиров ценили бессмертие превыше всего, есть и смертные, желающие приобрести этот самый чёрный из даров, а есть вампиры, которые на всё бы пошли, на любые муки, на любые жертвы, только чтобы снова стать людьми.
Это мы – Каллены, каждый из нас, в большей или меньшей степени сожалеющие, что это невозможно. Но никто не чувствовал, насколько это ужасно – быть вампиром, как это чувствовал сейчас я.
Запрет на убийство человеков совсем не так тяжёл, как может показаться, а вот запрет на свободу чувств, запрет на свободу моего чувства, на потребность отдать полной мерой…. это чудовищно больно и горько, просто до потери рассудительности.
Ну и что, что вместо глаз Беллы я уставился в ветровое стекло, притяжение не ослабело, мы были там же, каждый на своём полюсе разделённого магнита. Тяга не ослабла, даже покалывание в пальцах, исчезнувшее от испуга, вернулось. И, значит, с Беллой происходило то же самое. Сколько я смогу ещё выдержать, если она будет так близко? Горечь произнесённых необходимых слов жгла не хуже прикосновения яда:
-Белла, я думаю, тебе пора.
Без единого слова она покинула машину, и дверь за собой прикрыла. Что заставило на этот раз не препираться, ощущение надвигающейся опасности? Для неё, для меня? Когда это она себя оберегала….
Если ей было так же мучительно уходить, как мне - отпускать её, значит, ей тоже приходилось платить цену за мои неуязвимость, мощь, одним словом, за моё бессмертие. Это несправедливо!
«Жизнь вообще несправедлива. Разве ты не знаешь?» - спросил голосок из памяти и застывшая неподвижно фигурка с той стороны двери.
Единственное, что я могу, что я обязан сделать – не допустить, чтобы по этому счёту она платила наравне со мной. Ещё одна порция горечи к уже имеющейся - что ж, кто осознанно нарушает законы, должен нести за это ответственность, равную своим силам, а у меня их больше. Это – справедливо.
А, кроме того, меня ждёт бонус. Белла расстанется сейчас со мной, проведёт остаток дня, вечер вместе с отцом, уснёт, и встретит меня только завтра, у порога дома. Я увижу её гораздо раньше, и всю ночь буду с ней рядом, караулить сны и одеяло.
Кстати о справедливости. Можно сказать, всего за сутки Белла вытащила из меня сколько информации? А я что о ней успел узнать, только то, о чём сам додумался, и не факт, что додумался верно? Несправедливо…. но эту несправедливость исправить легче и приятнее всего.
Пока она не ушла, мне нужно было ей кое-что сказать, и я рывком опустил окно в своей двери. На его визг Белла обернулась, на лице - не схлынувшее напряжение и ожидание чего-то, готовность к чему-то….
Ох, Белла, нет, больше я нам сегодня ничего не позволю. Сил вампирских много, а выдержки – мало, гораздо меньше, чем твоей отваги.
-Э-э-э…. Белла?
-Да?
-Завтра переход хода.
-Переход чего? – недоумённо подняла она брови.
-Игра в «Двадцать вопросов», помнишь? Сегодня был твой день, завтра – мой!
Завтра, когда я буду везти её в школу, когда будем сидеть за ленчем, когда повезу домой – я буду спрашивать, у меня тоже есть немалый список интересующих меня вопросов.
Смерч энергии ещё не улёгся, и ждущая «чего-то», на что у меня нет сил, Белла, не способствовала его успокоению. Я отвернулся и завел двигатель, лёгкое, неощутимое движение, стоило огромных усилий. Смерч тянул меня из салона за Беллой, проводить её хотя бы до двери…. растянуть наше время ещё на секунду, другую…. Сколько же сил мне потребуется, чтобы обуздать эту стихию?
Сколько потребуется - столько и найду.

Корябка 11 декабря 2014, 18:29
0

Спасибо. С удовольствием читаю.

TUTIK 14 декабря 2014, 09:23
0

И куда теперь, домой? Дома ждёт нешуточная семейная разборка.
Погодите, родственнички, дайте сначала с самим собой разобраться!
Лучше убраться на какую-нибудь лесную дорогу, где чужие мысли меня не потревожат. Одну знакомую грунтовку в лесу я знал, свернул на неё с трассы и ехал, пока ни одна случайная мысль с трассы не смогла до меня добраться, обозначив полной тишиной достижение желаемого уединения. Теперь кроме гула смерча в голове не слышно ничего, и это тоже нехорошо.
Сказать себе, что я найду силы на его обуздание, ещё не значит, что найду на самом деле, руки так и тянулись резко крутануть руль, чтобы развернуть машину обратно. А вот нет! Вместо этого выдерну ключ из замка зажигания, да отыщу что-нибудь, что будет глушить его гул. Джейсон Донован, почему бы и нет, лёгкие простодушные тексты, мягкий голос, тёплая приятная мелодика, для моего смерча почти колыбельная. Судя по тому, как Белла со мной обращается, я для неё человек, а человеку ничто человеческое…. даже усталость.
Физически об этом не может быть и речи, но эмоционально я сегодня нагрузился сверх головы. Чувствую ли я усталость от перегрузки? Нет, просто всё наслоилось в непостижимом беспорядке. Надо успокоиться и всё разложить по полочкам.
Насмешливо ухмыляясь над собой, я откинул спинку сиденья и вытянулся в нём, в общем, принял положение расслабившегося человека. Ничего себе релакс, при таком волевом нажиме! Что там ещё полагается, ровно глубоко дышать? Вот это я с удовольствием и без принуждения.
Несколько глубоких вдохов, один за другим. Аромат Беллы всё ещё стоял в салоне, его слишком мало, чтобы разжечь огонь в горле, но достаточно, чтобы ощущать тонкость и изысканность тающего букета. Ожога нет, ведь Белла не со мной. Вместо умиротворения пришла тоска – Белла не со мной, и смерч рассыпался горькой пылью.
Что ж, не совсем так, как хотелось бы, но душевное равновесие восстановлено.
Ну, а теперь, как в анекдоте: имеем две новости, с какой начинаем? Если традиционно, то с плохой.
Белла сказала Джессике: «Он нравится мне больше, чем я ему», и на вопрос про ленч ответила: «Наверное, нет…».
Белла старается меня понять, изучает меня, даже те стороны, которые я бы хотел скрыть, а то, что лежит на поверхности, просто кричит - моё восхищение, обожание, - не видит. Для этого понадобился разговор за ленчем, и то не уверен, что убедил.
Что я делал не так? Не по-людски? А что делают в такой ситуации просто люди, если нравятся друг другу, не говоря уж о большем? Хотя бы ходят, держась за руки. Рука Беллы сегодня, когда утром мы уже шли в корпус, дважды ожидала меня, и не дождалась. Даже в ресторане, когда она настояла на прикосновении, я сразу же убрал руки со стола.
Это по-человечески – хотеть быть ближе к тому, кого любишь, не разделяться, насколько возможно. Дистанция между людьми отличный показатель, насколько
они чужие друг другу, а я держу дистанцию. Изо всех сил. Ради её же безопасности!
Но Белла решила…. как решила, исходя из своего крохотного человеческого опыта, пока я не осмелился погладить розовую от румянца нежную щёку.
Когда я коснулся её щеки в коридоре - это не было обдуманным шагом, я просто сорвался, измученный притяжением на уроке. Это было почти опасно.
И что мне с этим делать? Все фантазии Джессики, Майка, ещё кое-кого, я уже перемерил на себя, и то, что было неприятно и смешно раньше, стало мучительно необходимо сейчас. Хочу поцеловать. Неправда. Хочу ощутить губами каждый дюйм нежного лица, разгладить складочку на переносице, губами. И принять её вздох, прижаться к её губам, ощутить их тепло и нежность, во всей полноте. И все её локоны пропускать по одному сквозь пальцы, и чувствовать её руки на своей груди…. я ВСЕГО хочу! Я с ума схожу, не иначе….
Можно допустить с некоторой долей вероятия, что Белла хочет того же, во всяком случае Джессика так думала. Только Джессика не знает того, что знает Белла, что у прибабахнутого обалденного Каллена кожа ледяная и …. гораздо твёрже, чем кажется, и вообще он – вампир.
Судя по тому, что сейчас в машине притяжение повторилось, да ещё с такими сопутствующими эффектами, Джессика права, притяжение взаимное. Как и «ослепление».
Остаётся последнее препятствие. Я. В субботу.
Нельзя вечно качаться на весах: боюсь себя - не боюсь. Монстр должен быть скручен! В субботу Белла увидит меня «во всей красе», и сможет определить для себя, как далеко её принятие меня простирается. И я это увижу и пойму. Видение Элис не говорило, чем кончился тот непонятный глубокий взгляд.
А если Белла примет и это? Тогда и придёт мой час испытания, осмелюсь ли я поцеловать девушку. Сумею ли скрутить монстра настолько, чтобы осмелиться. Белла должна быть в безопасности рядом со мной. И она БУДЕТ в безопасности!!!
А я…. я её поцелую? Все мои мечты смогут осуществиться…. О-о, поплыла голова, и покалывание кожи на пальцах даёт о себе знать. Именно они помнят, какая она, кожа Беллы, они коснулись, прикосновение должно остаться на них. А если я прижму к губам это же место, это почти как если бы я коснулся щеки губами. Прикосновение к пальцам, понятно, ничего не смогло добавить к тому, что сохранила память, это только пустое подобие, я просто натурально спятил.
И от пробы в субботу не откажусь.
Что из этого может проистечь? Для Беллы – почти ничего.
Времена меняются. В моё человеческое время о подобном нечего было и мечтать.
Бой - фрэнд? Даже такого понятия не существовало. А сейчас…. не будем подсчитывать, сколько девочек в школе уже целовалось с парнями. Не переходя, разумеется, определённых границ, в крохотных городках традиции сохранились куда лучше, чем можно себе представить, взирая на местную жизнь из какого-нибудь мегаполиса.
Приличный экзотичный парень, с блестящей перспективой через годик другой снова загреметь в старшую школу на первый курс…. Через год другой для взрослеющей Беллы я перейду из разряда парней в разряд мальчиков. И на этом для меня всё кончится.
Можно сказать, что это хорошая новость?
Солнце моё, Белла, за то время, что у меня есть, я должен обжечься, пропитаться твоим светом так, чтобы хватило на вечность.

Но домой всё равно надо. Сколько можно бегать от проблемы…. Суровый выговор Джаспера с выкладками, чем моя «болтовня со смертной» может вылиться для Элис, и что желательно немедленно предпринять, бешеная истерика Розали по тому же поводу, с возможными тяжёлыми последствиями для моего автомобиля и лично для меня. Насчёт меня – ещё посмотрим, а вот «Астон – Мартин»…. не затевать же драку с Розали из-за тачки….
Опасности для Беллы нет, не дам, это не обсуждается, да и Белла доказала, что беспокоиться из-за неё не стоит, тайны хранить умеет. Так что с отцом серьёзного разговора не будет, так, пара прикидок для нестандартных ситуаций. О маме говорить нечего. Эмм доверяет видению Элис настолько, что вообще не заморачивается.
Джаспер…. нет, он ничего предпринимать не будет, против Элис он не пойдёт, а Элис в ожидании того, чего я допускать не намерен, – обращения Беллы, уже готова пылинки с неё сдувать.
Остаётся одна Розали? Выходит, так. Когда Достоевский говорил, что красота спасёт мир, он не был знаком с Розали, или не ту красоту имел в виду. Когда Розали «выходит в свет», вслед за восхищением её красотой тянется удушливый шлейф зависти, и она никогда не упустит возможности сделать его пошире и погуще.
Мисс Совершенство, которое всегда настороже, не покачнулась ли корона на её белокурой голове. Этому можно было бы и посочувствовать, если бы она не требовала поклонения и от меня, если бы не думала про Беллу «дурнушка», и не отнеслась так безразлично к жизни единственно нужной мне девушки.
Если Розали посмеет что-то сказать не то о Белле, или потребовать от меня чего-то, или задумает что-то сама, это ей дорого встанет, её самомнения теперь я щадить не стану, и пусть горит жертвенным огнём мой «Астон – Мартин»…. в конце концов, это всего лишь…., да, любимая, но - тачка.
Теперь я готов встретиться с проблемой.
И решать её надо кардинально и быстро, Белла уже спит, наверное, а я ещё невесть где. Ей может присниться «говорящий» сон, а я его не услышу, и не поймаю сбежавшее одеяло. Не увижу спящих на щеке ресниц. Я просто РАЗБАЗАРИВАЮ её драгоценное время!
Примчался я домой уже вполне на вампирской скорости, загнал «вольво» в гараж, и почти удивился, что мой «Астон – Мартин» цел и невредим. Значит, пожалела. На что вряд ли могу рассчитывать я. Ну что ж, я готов….
Дом встретил меня тишиной пустой гостиной. Меня не встречали, предполагаемого большого семейного совета не будет. Или вообще объявили бойкот за самовольство?
Неудобство быть вампиром среди вампиров – не спрячешься, мой приход все услышали.
«Мальчик вернулся», - улыбнулась в своей комнате Эсме.
«Всё нормально, Эдвард, Элис нам всё рассказала», - подумал отец, не прерывая своей консультации какого-то коллеги по телефону.- «Надеюсь, серьёзным шоком это для Беллы не обернулось».
Это у меня бы шок! Спасибо вампирскому здоровью, не оставляющему никаких следов.
И Элис, принявшей на себя труд, проинформировать семейство о моих «подвигах», спасибо.
«А я всё видела, у вас будет свидание», - с интонацией ехидной вредной девчонки сообщила Элис. – «Ты с Беллой всю субботу проведёшь, наедине».
И больше ничего не добавила, никакими тревожными предчувствиями не поделилась.
За это - отдельная благодарность.
Братьев не было слышно совсем, их не было дома.
Только из спальни Розали нёсся ментальный монолог повышенной громкости:
«Вернулся, подлый предатель…. эгоист…. последнее трепло! Мало того, что мы теперь зависим от желания Беллы держать язык за зубами, так ты ещё решил в открытую провести с ней весь день. Ты что, специально ищешь повод, чтобы убить её? Так зачем ждать субботы - убей её сегодня ночью, когда попадёшь в её спальню!»
Похоже, подслушивала в кафетерии, но услышала не всё. Гореть бы «Астон - Мартину» синим пламенем, если бы поняла, что речь идёт не о возможной случайности, а о намеренной демонстрации. Хотя, что это может добавить к уже случившемуся.
Розали не в состоянии понять, что это не моя пустая бравада, не рисковая игра для самоутверждения, что это нужно…. для Беллы, она должна узнать и понять всё.
О себе, обо мне. Привираю и становлюсь в позу.
Это нужно мне. Чтобы жить.
А Розали…. когда-нибудь ей просто надоест на меня злиться, но лучше закрыться, досаждает слушать о своей персоне одно и тоже.
И раз так прекрасно всё устроилось, никаких скандалов, пора заняться делом: привести в порядок к завтрашнему дню машину - и скорее назад, к Белле. Вот только поговорю с Элис, за это незаслуженно свалившееся на меня благополучие и за завтрашний прогноз я сестрёнке кое-что должен, хотя бы пару- тройку минут Беллы.
Элис вошла в комнату спокойной, сосредоточенной на чём-то, что хотела попросить, но даже в мыслях своей просьбы не проговаривала, и это меня настораживало. Хотя, если бы это было что-то страшное, опасное для Беллы, она бы не промолчала? Вот и не надо пугаться теней по углам.
-Спасибо, что объяснила всё Эсме и Карлайлу, - благодарно сказал я.
-Я подумала, что у меня лучше получится им сообщить, чем у Розали. Тем более Джасперу. – сказа Элис, присев на кушетку.
Это верно. Я-то откладывал объяснение с семьёй на потом, даже не пытаясь найти нужных слов, чтобы сообщить о столь неожиданном повороте событий, и дооткладывался, пока Элис не увидела гибель «Астон – Мартина» в огне, а, может, и не только это.
-Это был мой долг – сказать, - повинился я.
-Ничего, Эдвард, тебе сейчас очень нелегко приходится, а я могу помочь.
Да уж…. Чуть не столетие стоять на берегу реки «Время», глядя с тоской со стороны, что она несёт с собой, и вдруг свалиться в эту самую реку, угодить прямо в водоворот! В сущие недели и дни происходят события, которым должно бы происходить в течение месяцев, а то и лет. Я по глупости старался выбраться, даже плыть против течения, но больше не получается. Не могу, не хочу. Водоворот меня сам выбросит, по вампирским меркам – очень скоро. Мне теперь каждая минута дорога. Элис своей помощью сэкономила мне их, не знаю сколько, но много.
. -Ты мой земной ангел – хранитель. Проси всё, что хочешь! – предложил я сестрёнке в припадке благодарности.
-Всё? – с лукавым прищуром переспросила она, по-прежнему предпочитая не раскрывать своих мыслей. Чаще всего она пользовалась этим навыком для забавных подстав, смешных сюрпризов на праздники, но сейчас-то не праздник…. моё сверхщедрое обещание может мне дорого встать, и я срочно уточнил границы этой сверхщедрости:
-Всё, что в моих силах и в пределах разумного, конечно.
-О-о, у меня очень скромные запросы, - улыбнулась Элис. – Хочу вот чего….
В голове засияла светом уже знакомая картинка: человек Белла и вампир Элис в обнимку разглядывают себя в зеркале. Скромный запрос, ничего не скажешь…. мы ведь о нём уже говорили!
-Впрочем, против этого я тоже очень бы не возражала, - сказала сестрёнка, добавив к одному нежеланному варианту второй, неприемлемый! Два прекрасных вампира глядятся всё в то же зеркало, сестрички Элис и Белла….
-Ты думаешь о чём-нибудь, кроме этих проклятых видений? – рыкнул я, мигом растеряв всю признательность.
-Я не виновата, Эд! Это не меняется. Я старалась, правда, даже не просто смотреть, а продумывать другие варианты, но они не появляются, а эти – не исчезают. Это наиболее вероятный, вернее, единственно возможный вариант будущего, если исключить тот…. – застыла она на минуту. – Погоди, не нервничай, тот …. вариант, как раз очень сильно потерял в своей вероятности, можно и не принимать в расчёт. Но я очень хочу стать её подругой. Пожалуйста, это в расчёт прими.
Элис раскрылась, и череда образов Беллы заскользила перед внутренним взглядом. Белла улыбалась, хмурилась, топала с одноклассницами с урока на урок, говорила со мной, множество образов в сопровождении тёплой улыбки Элис.
-Объясни, почему тебя так тянет к ней? – присел я напротив неё на корточки. – Я понять хочу, почему тебе вдруг стал интересен смертный человек, что произошло?
Элис опустила глаза, разглядывая свои руки. Из калейдоскопа выделился лишь один образ, и совсем не в моей компании, а в той самой, возможной.
- Для этого чувства у меня нет объяснений. Сам-то ты можешь объяснить, почему тебе нужна только эта девушка, и никакая другая? Вот и я не могу. Я чувствую её, понимаешь, чувствую, подругой, даже сестрой….
«Она не захочет нас оставить! Моя близкая, родная душа, если скажу, что можно стать одной из нас – она ею станет….».
-Нет! – подскочил я с места. – Она не будет одной из нас НИКОГДА, обращения не будет!
«Но ведь тогда она уйдёт! Даже против своей воли, просто потому что смертная. Она не знает, что может быть и иначе, вот узнает, тогда пусть и решает….»
-Это не тебе решать, а Белле…. - жёстко добавила Элис, став передо мной, и зеркально повторив мою решительную позу.
Я тоже часто повторяю себе это - «ей решать», но принять в свою жизнь …. урода, и убить, изуродовать себя, ради нас – НЕ ОДНО И ТО ЖЕ!
-И только подумай, насколько это облегчит твою жизнь, - попыталась соблазнить меня Элис.
Я – эгоист, знаю, монстр заинтересованно заворочался, при виде возможных перспектив, получив в этом неожиданную поддержку извне. Я - эгоист, но не настолько! Скрутить монстра! И перекрыть эгоизму Элис путь к живому человеку Белле!
Никогда не думал, что это случится, что мы не поймём однажды друг друга, сойдёмся на узкой дорожке….
Если надо будет драться…. с Элис…. за Беллу…. Пока только предупреждаю….предупреждающий рык тихо потёк по комнате. Этого вполне достаточно, чтобы между нами возник Джаспер, если бы он был где-то недалеко. Поэтому, наверное, Элис и спровадила парней из дома.
-Ну что ты беспокоишься, это всего лишь информация, знание ещё не есть действие, - успокоительно улыбнулась Элис.
Кто бы об этом говорил – провидец, и кому - телепату?
-Не лукавь Элис, тебе ли не знать, что это не так! Сестрёнка, пообещай мне, что ты ничего и никогда не расскажешь Белле об обращении. Согласен на всё – на знакомство, общение. Ладно, дружба тоже приемлема, если Белла не будет против, и ей будет хорошо с тобой, только ни слова….
-Но я же хочу только помочь! – перебила она мой монолог.
-Мне? Отнять у неё человеческую жизнь? Думаешь, мне в этом нужна чужая помощь?
-Эдвард, я же говорила, тот вариант практически исчез, она просто станет бессмертной.
-И бездушной, как мы….
-Ты сам утверждал, что душа - это только недоказанное предположение, Белла ничего не потеряет!
-Вот именно, недоказанное, вопрос так и остался открытым, до сих пор. Ты не покажешь ей путь к самоубийству, Элис!
-Ладно.
Однако, как легко она сдалась…. ну, конечно, если горе запрещено идти к Магомету, то возможен и обратный вариант.
«Сама не скажу, но если вдруг спросит сама…. когда-нибудь…. может быть».
-Элис!!! – рявкнул я, и мысль о просвещении смертной испуганно схлопнулась.
-Иногда ты особенно невыносим, - насупилась сестрица.
-Ты тоже, - ответил я с такой же хмурой физиономией и с ощущением, что, выиграв в одном, я проиграл в другом, Элис всё равно меня обставила.
Больше говорить было не о чем, и я направился к двери. Прибегу к Белле, привычно «обожгусь» и начну блаженствовать, ни с кем не делясь. На лице сестрички вместо завистливой гримаски появилась гримаска злорадная. И в чём дело? В её видении меня, зависшего летучей мышью на карнизе, и Беллы в своей постели, уставившейся глазами в потолок, и сна – ни в одном глазу.
-Я думаю, тебе лучше не спешить, - заметила Элис.
-Почему она не спит, ведь поздно уже, - обратился я к ней.
Напрасно. Разозлённая сестрица немедленно мне отомстила за то, что я успел прочесть её мысль быстрее, чем она её - спрятать.
-Не знаю, читать мысли – это твоя привилегия, я всего лишь сторонний наблюдатель.
-Не злись, Элис, - обнял я её, и услышал судорожный вздох, Элис старалась сбросить раздражение, но принять мою точку зрения не хотела. – Я же в первую очередь думаю, что лучше для Беллы.
-Я тоже, - упрямо ответила Элис.
Но во мнении, что лучше для Беллы, мы не совпадаем.
-Кстати, не хочешь ли ты меня завтра пригласить на обед? – вдогонку быстро сказала она. - Ты же завтра собрался на охоту. Я не ошиблась?
-Нет.
Разумеется, перед таким большим свиданием, которое должно случиться, я должен быть максимально сыт.
-Так что? – переспросила Элис.
-Зачем ты это делаешь?
-Я же говорила, хочу помочь. Ну и что, что чистым альтруизмом здесь и не пахнет, но если у тебя всё получится хорошо, пусть и с моим посильным участием, неужели ты не будешь рад?
-Оно будет мне нужно?
-Этого я не знаю. Но как я хочу, чтобы всё было хорошо, ты сможешь понять, только представив, насколько это нужно тебе. Да и охотиться одному, - поморщилась она, представив себе такую перспективу, – скучно. А я по уважительной причине пропущу пару уроков. И физкультуру!
Это действительно серьёзный довод, покивал я согласно головой. Вот оно, одно из доказательств родства душ Беллы и Элис: физкультуру они ненавидели по разным причинам, но одинаково. И, по-моему, мне более чем прозрачно намекнули, что ждут официального приглашения. Пусть так и будет:
-Уважаемая Элис Каллен, не соблаговолите ли вы сопровождать меня завтра на званый обед…. а может быть, и на ужин, - склонился я в чопорном поклоне.
«Вот это завернул! Воистину, любовь способна сводить с ума и вампиров!» - глаза у Элис стали круглыми, такого церемониала она точно не ожидала, даже ответить книксеном не догадалась. А кто первым начал-то?
И да, любовь способна и на такое. Лично я совсем не против.
«А, может, сегодня вообще не стоит к ней ходить», - подумала Элис. – «Хоть одну ночь проведёт без своего надзирателя».
-И что мне делать всё это время? – спросил я.
-Ну, чем-то же ты занимался раньше, пока её не встретил.
Чем-то занимался. Ничем таким, что потребовало бы сейчас моего внимания. Литература, музыка, наука…. это игрушки, игрушки от скуки. А сейчас мне не до игр совершенно. Белла без меня там, одна, и это плохо, а я здесь без неё, а это ещё хуже.
-Нет, не пойдёт, - отказался я от замысла Элис. – Если мы завтра с тобой отправимся на охоту, то вернёмся только к утру. Две ночи подряд без своего секьюрити…. не знаю, как она, а я этого точно не переживу.
-Ладно, отправляйся! Но имей в виду, крайний срок расчёта за мою услугу – пятница, после ленча!
«Пожалуйста, познакомь нас, Эд, пожалуйста….»,- съёжилась в ожидании отказа сестричка.
Ну что я могу, она ведь тоже скучает. Не скажу, что терпеливо ожидала своего часа, это не в её характере, а характер не изменишь. С чувством, что теряю очередной, самому себе выставленный рубеж, я вернулся к Элис, взъерошил волосы:
-Познакомлю, я же обещал!
Вослед мне, покидающему, наконец, дом, нёсся дикий победный вопль эльфа, мелодично перешедший в «Марш победителей» Верди.
Когда я добрался, Белла уже уснула тревожным сном, и опять вертелась.
-Эдвард….
Да, солнце моё.
-Далеко, Эдвард…. это тяжело….
Я знаю, солнце моё. Знаю. Отдохни, наберись сил, не думай ни о чём.
-Не твоё дело, Майк! – гневный вскрик в сопровождении резкого поворота на другой бок, и подушка убежала-таки.
Этого парня за прилипчивость следовало бы назвать не Майклом Ньютоном, а …. Hirudo Clitellata! Ладно, ладно, это мне подходит больше, чем ему. Просто он отвратный тип, даже когда прав. Забудь о нём, он просто мальчишка.
-Тебе плохо…. – пробормотала Белла вернувшейся подушке.
Кому, Белла?
-…. плохо, когда я рядом….
Белла, не понимаю, что плохо, о ком ты? Подожди уходить в другой сон, скажи!
- Тебе плохо, Эдвард….
Разумеется, кто ещё так может испортить человеку жизнь, как я, и наяву, и во сне.
Этого не хотела Элис, чтобы я услышал сны Беллы, эти тревожные мысли? Это было бы нечестно.
Мне прекрасно, когда ты рядом, Белла, милая.
С нищими, на которых вдруг ниоткуда свалилось богатство, обычно так: сквозь глупые слабые руки богатство утекает водой…. или кровью. Я не глуп, но руки-то всё равно нищего, слабые, вот я их и не протягиваю, остерегаюсь, и мучаюсь своей неутолённой жаждой. А ты думаешь, что мне плохо из-за тебя, с тобой…. и мучаешься из-за меня. Спи…. если я сумею стать настолько сильным, чтобы принять то, что ты мне дашь, из твоих снов уйдёт эта тревога.
Моя единственная любовь, пока она и твоя, первая, не должна быть горькой. А потом, когда ты вырастешь, твоя первая любовь растает, как это обычно случается. Пусть в твоей памяти она останется прекрасной, это будет моим тебе подарком к взрослой жизни, уже без меня.
Мне плохо, сейчас плохо, потому что этого не миновать.
Мне будет утешением МОЯ Белла, та, что останется всегда со мной, в моей памяти, но для этого мне нужна информация, вся, которую я хочу. Что любит, чего терпеть не может. Предпочитаемые свойства людей, вкусы фруктов, сезоны года, цветы и звери, музыка, любимые книги, самое важное в жизни, мысли о будущем…. Этого как раз знать не хочется, но без них МОЯ Белла не будет полна. Списочек ничего себе, хотя вряд ли все вопросы я могу продумать прямо сейчас. Ладно, остальное будет проясняться по ходу игры в «Две тысячи не знаю сколько сверх того вопросов».
Как раз список уточнялся с сотый раз, когда начался рассвет, и мне пришлось выскальзывать из окна под писк будильника.
«До встречи», поднял я раму.
«До вечера», согласилась она, тихо улёгшись в паз.
На «вольво», надо думать никто посягать не станет, так что он смирно дождётся, пока я переоденусь и поеду за Беллой. Именно так всё и произошло, ни слова никто не сказал. Привыкли, что я вечно занимаю машину ради Беллы? Потом и в школе привыкнут к BMW Розали.
Главное, чтобы Белла к этому привыкла.
Подъехал я чуть раньше необходимого, пришлось подождать за поворотом, пока Чарли загружался в свой служебный лендкрузер и отъезжал от дома. В спокойном состоянии духа его мысль трудно уловить, сейчас он уже думал только о работе, да боком прошла мысль, с предвкушением удовольствия, о бейсбольном матче любимой команды, который вечером можно будет посмотреть по телевизору. Всё, тронулся, надо только дождаться, когда шум машины приглушит первый поворот. Теперь, когда тон доносимого шума мотора сменился, подошла очередь моего «вольво» припарковаться в ожидании пассажирки.
Выключен двигатель, молчит сердце, я не дышу. На дороге – ни машины. То, что происходит в доме Свонов, прекрасно слышно. В доме ровный, чуть ускоренный, пульс перекрывали звуки торопливых шагов. И я на слух, закрыв глаза, следовал по дому за Беллой.
Она немного суматошно собиралась, звенела посудой, хлопала то дверцей холодильника, то дверцами кухонных, судя по звуку, шкафов. Забегала в комнату Чарли и уносилась снова на кухню. Как-то я не обращал внимания, что жизнь обычных людей приносит им гораздо больше хлопот, чем нам вампирская.
Вот остановилась на мгновение, и пульс тоже замер, пропустил удар, чтобы сорваться с места и понестись ещё быстрее. И шаги заторопились, заспешили, чуть не бегом и спотыкаясь. Направились снова наверх, в спальню, там опять что-то шуршало и падало. В чём причина этой паузы и возросшей суматохи, неужели «вольво» за окном? Лучше бы не спешила, а то упадёт ненароком, времени-то до школы с избытком. Потеря пары НАШИХ минут – это только моя потеря. Или не только?
Что-то ещё раз упало, похоже – сумка, потом прозвучала ксилофоном лестница, потом хлопнула входная дверь, быстрые шажки начали замедляться, а пульс – спешить. Сейчас она скажет – «привет», я открою глаза, и передо мной – Белла.
Биение сердца стало притормаживать, сбоить, и никто не сказал мне «привет». Что происходит? Я открыл глаза. Белла стояла рядом с машиной, между бровей – складочка раздумья: поздороваться, или тихо развернуться к своей машине.
Чтобы не прерывать моих размышлений, так, Белла? А если бы я опоздал в школу, ожидая твоего - «привет»? Тебя бы совесть замучила!
Представил себе несчастное личико замученной совестью Беллы, и улыбка сама собой растянула уголки рта, пока я открывал дверь пассажирского места.
В машину Белла села молча, эдак до самой школы промолчит, продолжая охранять мои размышления от лишних слов. А я сегодня никак не настроен размышлять, я настроен спрашивать и слушать. Вдох, сухой жар в горле, растекающийся огнём по телу, немного терпения, и я готов. Начинаем!
-Доброе утро, Белла. Как дела? – неожиданно для себя выдал я набившую оскомину формулу вежливости, словно подвозить любимую девушку в школу для меня самое обыденное дело.
-Хорошо, спасибо, - ответила мне тем же Белла.
Милое начало разговора, как раз такое, чтобы побеседовать по душам. Ужас…. После такого начала как-то странно было бы задать вопрос типа – что она видела сегодня во сне. Но узнать очень хотелось бы. Даже не то, что видела, а почему именно это. А вдруг удастся вытянуть, хотя бы, почему долго не засыпала.
-Непохоже, чтобы ты хорошо отдохнула, - начал я издалека, глянув внимательно на бедное лицо с голубоватыми тенями под газами.
-Не спалось, - буркнула недовольно Белла, склонив голову так, что волосы стеной укрыли её от моего взгляда.
Нда, тонкий подходец, Белла ведь не любит, когда замечают её слабость.
-Мне тоже, - с иронией над собой ответил я, приняв к сведению, что эта тема Беллой закрыта.
В смысле - о ней. А обо мне для неё закрытых тем нет.
-А чем ты занимался ночью? – вспомнив, что мне спать не дано, заинтересованно спросила она.
А вот эта тема с некоторых пор для некоторых личностей – моя запретная зона. И потом, сколько можно тянуть из меня информацию, ничего не давая взамен! У нас ещё вчера было оговорено, что сегодня – мой день.
-Ну уж нет, сегодня моя очередь задавать вопросы.
-Ладно, - со вздохом признала она справедливость заявки. – Что ты хочешь узнать?
Всё. Но это можно втиснуть в один вопрос, и невозможно – в один ответ. Так что у меня по списку первым?
-Какой твой любимый цвет?
-Каждый день по-разному, - чуть задержавшись на обдумывание, ответила Белла.
Уже интересно. Связь между цветом и настроением общеизвестна. Не так, так иначе я узнаю, как ей спалось.
-Например, сегодня, - уточнил я.
-Наверное, коричневый!
Странно, девушки, обычно предпочитают что-нибудь светлое, яркое, розовый цвет – вообще общепризнанный девичий бренд. А Белла выбрала коричневый, тёмный. У неё сегодня плохое, угнетённое настроение? Ну, понятно, спала плохо, кошмары, наверное, замучили. Вот сейчас и докопаюсь до них.
-Почему коричневый?
-Коричневый – тёплый, - с мечтательной улыбкой пояснила она свой выбор. – Я так скучаю по коричневому! А здесь всё, что должно быть таковым: стволы деревьев, скалы, земля, - покрыто мхом.
Психо-олог…. каменный. Коричневый только для типичных людей тёмный, угнетающий, а Белла – исключительная, стандартные тесты для неё не подходят. Коричневый для неё – цвет Аризоны, дома, мамы. Это зелёный пасмурный Форкс для неё неродной, неуютный.
Печально, для меня зелёный Форкс будет вечно памятен счастьем, которое тут со мной случилось. Правда, горе случится тоже здесь…. Прекратить! В первом чувстве Беллы не должно быть следов моего будущего горя. Итак….
Коричневый для Беллы – тёплый. А для меня? Сияющие, цвета горячего растопленного сливочного шоколада, карие глаза, тёмно - каштановые кудри, пронизанные солнцем, отсвечивают раскалёнными красными струйками. Коричневый в Белле – кладовая жара, внутреннего огня, моё сердце он обжигает не меньше, чем аромат её живой крови – каменное горло. Один из локонов, тот самый, непослушный, опять вырвался на свободу. Ничего не поделаешь, придётся вернуть в причёску непоседу. Как будто ничего особенного в этом нет, я подхватил этот самый непоседливый локон, удержал сущее мгновение на руке и заправил его обратно.
-Ты права: коричневый – тёплый, - согласился я, переждав неожиданный удар собственного сердца и сбой дыхания Беллы. – Значит, зелёный цвет тебе неприятен?
-Вовсе нет. Он…. прихотливый, даже таинственный иногда, просто его тут для меня…. немного много.
-А как насчёт серого, он может испортить настроение?
-Определённо нет, - категорически ответила она.
-Почему?
Дороги до школы едва хватило, чтобы разобрать всего одну палитру, правда, с оттенками. На школьной стоянке, заглушив двигатель, я прикинул, что ещё на один вопрос времени должно хватить.
-Какой диск ты сейчас слушаешь?
-«Красный ржавый автобус», ты такой группы не знаешь.
Век бы не знать, но, чтобы не выпадать из мейнстрима, все топовые диски закупаю. Это подобие музыки, смесь эпатажного вопля и такого же эпатажного текста, валялось сейчас в бардачке, вместе с ему подобными. И как совместить улыбку, которая расцвела, когда пролился «Лунный свет», и это заявление? Я выкопал нужный диск из общей кучки в бардачке.
-Неужели Дебюсси хуже, чем это?
-Зачем сравнивать, он просто другой, ещё не надоел, и способен переорать всё, даже собственные мысли.
Чуть не сорвалось с языка спросить - какие.
На дальнейшие расспросы времени не осталось, пора разбегаться по классам. То есть Белле пора заходить, на английский, а мне – бегом на математику. Но есть перемены, пусть и короткие. Только на пару вопросов и пару ответов, случалось, что ответ я получал уже на другой перемене, так что еле успел начать расспросы о кулинарных предпочтениях, чтобы на ленче не ошибиться в выборе блюд.
На ленч мы снова шли вместе, разговор помогал Белле не видеть, что зрителей у нас по-прежнему много.
-Ты умеешь готовить?
-Мама не жаловалась, и Чарли доволен.
-И тебе нравится готовить?
-Как сказать. Для дорогих мне людей я стараюсь, с удовольствием. А только для себя готовить скучно.
И поэтому по утрам заглатывает мюсли из пакета, под какой-нибудь сок. Понятно….
За ленчем мы сели за наш столик, продолжая обсуждать разницу между мексиканской и американской кухнями. Подумать только, у нас уже есть традиция, какой столик - НАШ. И какая разница, что на вкус я судить о предмете не могу, зато Белла может. А мне очень интересно, чем для неё красный сладкий перец отличается от жёлтого.
-Тебе мои вопросы не надоели? – осторожно поинтересовался я, пододвигая поближе к Белле поднос. Белла только улыбнулась, махнув обречённо рукой, мол, ничего не поделаешь, уговор есть уговор, а она - человек слова. А потом стрельнула взглядом, не дав присмотреться, что в нём было. Хотя и так понятно, чем больше любопытствую я, тем дольше мне придётся отдуваться, когда снова придёт моя очередь, но это когда ещё будет!
На большинство вопросов типа - «кто», «что», «когда», она отвечала с ходу. На вопросы из серии «почему» иногда брала несколько секунд на обдумывание, чтобы выразить мысль поточнее.
-Тебе не нравится спорт? – утверждающе сказал я.
-Нет, - легко согласилась она.
-Почему?
-Ты же подсмотрел, - недовольно поехали вниз уголки рта.
-Но можно смотреть и со стороны, спортивные соревнования, например.
Белла задумалась, потом состроила забавную гримаску:
-Когда спортсмен добивается чего-то, чего раньше достичь не мог – это приятно видеть, но если есть победители, есть и побеждённые, и мне это не нравится. Наверное, соперничество – это не моё, - пожала она плечами.
-А если бы на поле вышел я, ты бы пришла поболеть?
Она опять задумалась, вздохнула, словно решаясь на подвиг.
-Пришла бы.
И тут же взгляд разгорелся любопытством:
-А разве вы…. ну…. у вас…. такое бывает?
-Белла, сейчас моё время вопросов!
На минутку потерял бдительность, и пожалуйста, новый повод для интереса к моей персоне появился, мне и с теми, что уже есть, сложно справляться. Сам виноват, не надо было подставляться. Меняем тему.
-Какой драгоценный камень твой любимый?
Простенький вопрос, коварный по своей сути, в смысле облегчения поиска подарка к какой-нибудь дате, событию, и тема, богатая вопросами: эстетическими, историческими, даже географическими. Но на него Белла вдруг затруднилась ответить, только залилась румянцем, от которого вспыхнуло горло и «поплыла» голова.
-Так, какой? – переспросил я, заинтересованный до крайности затянувшимся молчанием, и необъяснимым румянцем.
-Топазы…. – почти шёпотом сказала, наконец, она.
-Почему?
Опять я в своих предположениях ошибся. Лучшие друзья девушек – бриллианты у Беллы не в чести, даже естественное совершенство, овеянное романтикой, жемчуг - тоже не упомянут. Почему этот, не самый дорогой и далеко не самый популярный камень заставил Беллу вспыхнуть?
-Ну, Белла….
-Сегодня твои глаза совсем как топазы, - произнесла она, и щёки заалели ещё
гуще. – Возможно, недели две назад я назвала бы оникс.
Оказывается, я ещё и смущаться умею, взгляд сам собой с алеющего румянца сполз на тарелку с салатом. Если бы я был человеком, полыхал бы сейчас почище Беллы.
Я - как мерило прекрасного для исключительного существа на свете!
Вот этого я не ожидал, что занял такое место в её жизни.
Белла…. разве я стою этого….
-Белла, вообще-то ленч предназначен для принятия пищи.
-Кто бы об этом напоминал, сам отвлекаешь!
Да, Белла. Надо попридержать свою прыть, и лучше продумать вопросы.
Что бы спросить такого, где на себя точно не наткнусь?
-Какие цветы ты любишь?
-Все, какие есть на свете, полевые, комнатные, оранжерейные. Только не срезанные. Я понимаю, что хотят сделать что-то приятное. Но смотреть на увядающий букет…. Подарок, который умирает на твоих глазах, довольно…. печальный подарок.
-Это традиция, Белла.
-И что с того, все традиции так уж и хороши? – бунтарским жестом вздёрнула она подбородок.
У нас проблемы с почитанием традиций, принимаем только через призму собственного разума? Однако….
-Где бы ты хотела побывать, что увидеть?
-Когда была маленькой, хотела побывать в Сахаре.
-В пустыне? Да что в ней интересного?
-Место, где приземлился Сент-Экзюпери.
-Зачем?
-Хотела увидеть планету Маленького принца.
-Ты верила в сказки….
-Не очень.
- Он написал именно сказку.
-В его время. В моё – космос совсем не сказочное место, а растения действительно чувствуют, и даже говорят, если найти приличного переводчика. Я читала.
-Но Сахара зачем?
-Там не должно быть городского шума и дыма, и я думала, что с вершины горы, с того самого места, с биноклем смогла бы её увидеть.
-А сама злишься, когда я подглядываю….

Корябка 29 декабря 2014, 17:25
0

-Я просто хотела убедиться, что всё хорошо устроилось, все помирились и никому никуда не надо улетать.
Вот так. Какие там сказки. Семья Беллы тоже раскололась, часть жила на сухой горячей планете «Финикс», другая - на холодной сырой планете «Форкс», и маленькая Белла хотела, чтобы хоть у кого-нибудь всё завершилось благополучно.
-Белла, а чего ты не любишь?
-Конфликтов, а он мне прямо сейчас грозит, если немедленно не побежим на урок!
Вот тебе и …. Я умудрился потерять счёт времени, я!!! Ведь действительно пора!
-Бежим, опоздаем!
Бежим, Белла, и на этот раз твою сумку нести буду я, так будет быстрее! И мы успели, хотя мистер Бэннер уже направился в класс с очередным диском в коробочке. Опять будет кино, затемнённая по-вчерашнему комната, близко поставленные стулья, и, подозреваю, тот же всплеск энергии.
Предположения оправдались только до того момента, когда в классе погас свет. Мощь притяжения была на порядок выше только от ощущения жара её тела. Не нужно было её взгляда, достаточно было увидеть, как сложились по-вчерашнему руки со стиснутыми кулачками, чтобы волна энергии снова пошла гулять по телу, снова заставляя биться моё сердце. Волна за волной, как вчера, без продыха, только от вида профиля с прикушенной губкой! Смерч уже начал накручивать обороты, и нельзя сказать: Белла, тебе пора. И рука опять вспомнила, где точка настоящего, не мнимого, пробоя, и энергия рванулась туда, напрягая мышцы для движения.
Нельзя, нельзя! Слишком…. обманчиво безопасно. Обманчиво! И соблазнительно…. Не терять бдительности, собрать нетерпеливые ручки на груди и застыть! Камнем! Тяжело как….
От напряжения или от усиления смерча в глазах метались искры. А, может, не только в глазах, а и на самом деле, такое может быть? Ведь вчера, после биологии…. Лучше не вспоминать, а сконцентрироваться на чём-нибудь другом.
Чужие мысли – отличный способ отвлечься от своих. Разве мы – единственные, думающие совсем не о кино? Вовсе нет, половина школьников думала о разном. Всякие мысли бродили под покровом темноты. Майк косился в нашу сторону, время от времени, и каждый раз возмущённо пыхтел. Парочка в углу переглядывалась, их сердца постоянно сбивались с ритма, ещё один безразличный к действию зритель делал вид, что смотрит, а сам обдумывал, что и как скажет девушке, с которой будет танцевать в субботу, времени-то осталось…. у него тоже пульс скакал, но! К кому бы я ни прислушивался, как бы ни старался вникнуть в чужие переживания, рядом грохотал, перекрывая всё, единственно мне необходимый ритм.
Он мной руководил, дирижировал. На пропущенный вдруг удар энергия отзывалась взрывом снопов искр, в голове, в пространстве между нами? Не знаю…. Всё может быть. На бешеное ускорение пульса Беллы моё сердце отзывалось ответным ударом, тяжёлая кровь, принуждённая двигаться в непривычном ритме, снова искрила.
Потом и вовсе стало плохо, когда, пытаясь отвлечься, влез в чужие мысли…. о будущем свидании…. Только парень волновался, согласится ли девушка поцеловаться, а я - осмелюсь ли сам. Должен! От такого приказа самому себе мысль совсем сорвалась с поводка.
Всё, как вчера, только хуже. Каменную неподвижность, нормальную для состояния покоя, ту, которую обычно камуфлировал, сохранять приходилось постоянно: то рука, совершенно незаметно начинала расслабленное движение из захвата, то плечо отклонялось от обязательной вертикали. Удержал тело – потерял контроль над воображением, ярче телевизионного экрана перед глазами картинка солнечного диска, наблюдаемого сквозь раскалённый докрасна локон, бьющее по нервам воображаемое скольжение душистых волос по собственным губам.
Это не привычная жажда крови, с ней я справляюсь, а с этой новой жаждой – нет!
И это не воздушные облака, в которых «плывёт» голова, и даже не омуты карих бездонных глаз, это «пространство Беллы», зовущее меня целиком, требующее соединить что-то разделённое. Меня и её.
Только когда я обниму её, прижму так крепко, надёжно, чтобы никто не смог оторвать, когда её сердце будет биться рядом с моим так близко, что не разобрать, чей удар чью гонит кровь, тогда смогу перелить в неё весь запас накопленной энергии. Миллиона поцелуев будет достаточно…. или нет.
Белла…. Белла!!!
Если проанализировать мои мечты и мечты любого парня, разница внешне была бы невелика, вот только для них это была, может, и первая попытка, но одна из …., а для меня - единственная. На всю мою вечность, как бы коротка или бесконечна она ни была. И всё зависит только от меня, Белла выкорчевала последовательно все препятствия между нами. Все!!! Всё будет правильно….
А не напомнить, чего стоят вспышки эмоций вампира для живых людей?
Какая уж тут правильность! Хрупкое живое, смертное создание, чудо жизни!!! И бессмертный несокрушимый камень, которого и пули не берут…. Любовь или ненависть, какая разница, сила камня и сила человека не соизмеримы, тем более …. Беллы.
Тоска пришла, но смерч не поддался однажды сработавшей уловке, не рассыпался. Просто стал горьким. Гудел, скручивая энергию в тонкий неразрываемый жгут, отравляя горечью все фантазии. Не будет миллиона поцелуев…. не знаю, что будет.
Хорошо посидели, уже титры идут и мистер Бэннер направился к выключателю, с коварными планами - после показа завтра ещё одного фильма устроить-таки неожиданно послезавтра тест по просмотренному материалу. Для всяких замечтавшихся крупная неприятность получится. Для меня тест случится ещё во время показа третьего фильма. Я его провалю.
Облако воображаемых, или настоящих искр - всё равно. Они летят. Стиснутые кулачки, напряжённое личико так близко, у плеча, у меня ведь нет возможности спросить у каждой искры отдельно – чья она? И смерч, гудящий в теле, набирающий мощи с каждой минутой. Эта обманчивая отъединённость ото всех завтра меня непременно подведёт. Как чуть не подвела вчера, как подводит сейчас!
Свет!
Класс зашевелился, двигая стулья, собирая вещи, потянулся к дверям.
Вдох-выдох, сброс напряжения, вдох-выдох…. Подхватить сумку, встать, дождаться, когда встанет Белла, выйти вслед за ней из класса. Вдох-выдох…. сбросить напряжение. Провести до спортзала. Ни на какие слова нет сил, все уходят, чтобы удержать…. Вдох-выдох, не сбрасывается. Мы всё равно в одном поле притяжения, два полюса, один накачан энергией на грани взрыва. Про другой не знаю ничего, кроме следов ноготков на ладошке, так сильно были стиснуты кулачки, прижатые к груди.
Вдох-выдох…. Вот он, спортзал. В коридоре пусто, пока мы добирались, остальные давно уже разбежались по раздевалкам.
Белла, спаси, прими, это – твоё.
Мои мечты о нас, моё бьющееся в такт твоим мыслям сердце, искры, летящие между нами. Прими хотя бы малую долю моего чувства к тебе, прикосновением к нежной щеке, как осмелился от отчаяния вчера. Сегодня поток уже знает путь, толкает сердце, руку, подогнутые пальцы. Белла….
Разряд!!! Волна освобождено хлынула знакомой дорогой…. это – всё твоё, Белла.
Ресницы вздрагивали, когда мои пальцы скользили по щеке, и поднялись, распахнув глаза навстречу моему взгляду.
Разряд!!! Это не вчерашняя отдача, это волна Беллы! Удар в сердце, в голову, цунами, залившее огнём каждую частицу тела.
Белла…. я не вынесу столько, Белла….
Ресницы милосердно опустились, и она развернулась к дверям в спортзал.
Её качнуло «ослепление», руки сами рванулись поддержать, с зубовным скрежетом я остановил их в дюйме всего, чувствуя ладонями нарастающее тепло. Ещё два неуверенных шажка – и Белла скрылась за дверями, даже не обернувшись на жутковатый звук, да и слышала ли она его? Вот и хорошо, если бы обернулась, рук бы точно не смог удержать. Они сейчас…. ныли - вот такое странное ощущение последствия движения, остановленного страшным усилием. Сумасшедшее желание избавиться от этого ощущения, догнать, обнять и не отпускать никогда, затормозили долетевшие через открытую Беллой дверь раздевалки девчоночий гомон и смешки. Нужно скорее уйти отсюда, пока я соображаю хоть что-то, меня ждёт испанский.
Эмметт уже стоял в коридоре, глянул на моё лицо и молча потопал в класс.
«Эх, зря я послушался Элис, увёл Джаспера, но Роуз-то осталась, а Роуз без громоотвода ещё та нагрузочка, вон у Эда лицо какое», - сокрушался Эмметт.
Роуз…. Розали? Ей надо отбушевать, выкричаться? Да ради Бога….
У меня проблема посложнее.
Держать расстояние между мной и Беллой становится всё более непосильной задачей.
С собой одним я справляюсь, кресло-качалка мне свидетель, но когда Белла СО МНОЙ…. движется, говорит, смотрит мне в глаза…. когда мы ВДВОЁМ…. против нас двоих моих сил маловато, и достаточно никогда не будет. Никогда…. Надо суметь не переливать чувство в силу. Суметь! Хотя это не слишком нормально.
Ххэ, для нормальности вполне достаточно было Тани, не подошло…. Насколько тогда я сам ненормален? Придётся научиться адекватности самому себе. Сила чувства не равна чувству, выраженному в силе. Загнул, однако….
Элис говорила, что мне понадобится выдержка Карлайла и даже больше, и что в принципе это возможно. Допустим, это почти пройденный этап. Открытая кровь Тайлера, кровь Ньютона нервировали, но не настолько, чтобы соображение терять. Аромат Беллы, боль и наслаждение сразу, постоянная проверка на прочность, - вполне прилично переносится, если нас не разлучать надолго.
Ещё один парадокс: чем дальше и дольше я от Беллы, тем сильнее вампирская сущность напоминает о себе, хотя, по логике, должен быть обратный эффект. Просто проверять можно, насколько это или то соответствует Белле – по отсутствию прямолинейной логики. Всё работает только по парадоксу….
А моё приближение к ней…. тоже? Стоп! На этом – стоп! Можно тешить себя надеждами, даже пользоваться плодами достигнутых успехов, но только до этого порога! Пока Белла не увидит меня во всей красе – только до этого порога!
А синьора Гофф не просто прекрасный педагог, но и чуткий человек, опять проходила мимо меня, не интересуясь моим отсутствующим видом. Что бы такое приятное для неё сделать? Подарить ей своё собрание Лорки? Он перестал меня волновать, как только я его прочувствовал: жизнь как поток вспышек и утрат, случайных и неизбежных.
Это моя жизнь…. сейчас. А синьора Гофф будет рада, наверное.
Но пока моё солнце светит мне, почему бы не порадоваться этому? Посмотреть на неё, пусть и чужими глазами. Белла сейчас на физкультуре, Ньютон непременно будет вертеться где-то поблизости.
Ну, так и есть, следит за ней, но уже издалека. Что, ракетка уму-разуму научила?
Если бы! Весь в ревности и обиде, за то, что всё её время для меня одного, и вчера, и сегодня. Решил показать девушке свою холодность, наказать за невнимание.
Огорчи-ил, меня – особенно! Просто до слёз, от смеха. Вот какое мне дело до его переживаний? Такое…. Он – человек. И этому я буду завидовать всегда. И ревновать буду…. потому что он - человек. Рядом, параллельно, отдельно, но он и Белла идут по одной дороге, одной скоростью, а я…. я отстану.
«Ну и чем он лучше? Урод…. был бы нормальным, давно бы девчонкой обзавёлся. Даже друзей у него нет, не то, что у меня! Да любая будет рада встречаться со мной, хоть Джессику взять! Ничего, Белла скоро разберётся, когда этот урод себя покажет. Она ещё приползёт ко мне, да поздно будет. Нет, прямо сразу не оттолкну, пусть побудет рядом, побегает хвостиком, пока мне это не надоест», - рисовал в своём воображении Ньютон будущие перспективы.
Ты!!! Твоё счастье, что я….
Белла, а можно я его всё-таки убью? Смесь ревности и самовлюблённости – крайне неприятный коктейль.
Нечего надеяться, не позволит. В голову Ньютона я уже опасался заглядывать. Если судить по тому, что на его физиономии замечал мистер Клапп, моя осторожность вполне могла спасти Майку жизнь.
Урок для Беллы проходил спокойно, разминка прошла без падений, а игра в бадминтон – без членовредительства. Мистер Клапп благоразумно не заметил, что для Беллы не нашлось партнёра, дозволил спокойно смотреть со скамеечки за игрой других ребят. Белла больше думала о своём, чем следила за игрой, каждый раз, когда она попадала в поле зрения тренера, я видел углублённое в себя лицо, но тренер в её сторону редко оглядывался. По кратким мгновениям невозможно было понять, что она обдумывала в тот раз, или в этот. Домашние заботы, задание по литературе? О ком она думала: о надувшемся Майке, о себе…. обо мне? Не слышу, ничего. Взгляд Беллы это - то расстояние между нами, которое я не позволяю ей пройти, и от этого мне ещё хуже.
От перепадов настроения, которые мне устроил Майк и от усилия догадаться, чем заняты мысли Беллы, гудела перегретым котлом голова, искрило неприятно в висках, и урок тянулся совершенно нескончаемо. Плохой урок, пустое время, практически – разлука. А в разлуке мне тошно, я скучаю по ней, чем дольше, тем сильнее. Словно не час, а сутки прошли с расставания у дверей в спортзал.
Звонок прозвучал как спасение, меня донесло до дверей спортзала быстрее, чем начали выходить ученики. Волны запахов, разогретых беготнёй и азартом, накатывали один за другим, но только один принёс ожог и боль, разливающуюся по всему телу, снова, потому что между нами был целый час одиночества.
Я скучал, солнце моё, я замёрз и отвык, но раз боль вернулась, значит всё хорошо.
Белла улыбнулась, разглядев меня за кучкой учеников, и всё стало просто прекрасно, и боль уже не боль, а жирная точка в конце разлуки. Мы шли рядом и молчали, ведь словами всё равно до конца не выразишь, как это - чувствовать себя снова целым, молчание тоже может быть удивительно ёмким, в него вмещается понимание.
Но не знание. В машине меня опять прорвало. Какой последний фильм она видела, и понравился ли он или нет, и чем. И почему именно этот актёр был ей особенно интересен. И что желательнее, комедия или драма. Но театр, всё же, предпочтительнее фильма, в этом мы были единодушны.
Низкие тучи разразились, как и обещали, дождём, льющаяся вода рисовала на окнах фестоны театрального занавеса, а когда машина остановилась у дома Свонов, мы вообще оказались отделёнными от всего мира водяными кулисами. За ними не пахло пылью и краской, здесь царил аромат Беллы, а я уже настолько вдышался, что никакого ожога даже при самом объёмном вдохе не ощущал, одно «послевкусие». Это ли не блаженство….
Два завзятых театрала обсудили последнюю постановку, которую Белла видела на сцене в Финиксе, разумеется, в Форксе даже любительской труппы нет. Это тоже один из его минусов, в дополнение ко всем остальным.
-Белла, Аризона слишком солнечное место, мы там не бываем, какая она? – перевёл я разговор с Форкса в более интересную для меня плоскость.
-Аризона…. – глубоко вздохнула Белла. – Она….
Ей было за что любить Аризону. За просторные улицы Финикса с их разнообразной архитектурой, от классической до наисовременнейшей, за толпы весёлых людей на бульварах, за активную культурную жизнь. И за равнодушие к сплетням среди соседей и знакомых. В Финиксе можно было быть и в толпе, как в пустыне, наедине с собой. У Беллы глаза горели, когда она говорила о городе, о поездках с мамой по примечательным местам. А главное, она любила Аризону за буйную щедрость солнца, даже обжигающие суховеи описывала с нежностью.
Мы предпочитали такие места, если была надобность, пересекать только по ночам, и как можно скорее, так что описания Беллы я слушал, как Экзюпери – рассказы Маленького принца.
Мы были с разных планет, но пока ещё мой Маленький принц был рядом со мной, и ещё побудет, годика полтора, каждый день из них, так что стоит поберечь его силы. Столько говорить…. С самого утра, а сейчас уже вечер. Сегодня воистину мой, только МОЙ день. И завтра тоже должен быть МОЙ день, настолько, насколько Белла этого захочет. Всё равно всё за раз узнать невозможно, вот и оставим кое-что на завтра.
Тем более что, по времени, начальник полиции Чарльз Свон уже направлялся домой, а ехать тут минут пятнадцать, если не спеша, у нас почти не осталось времени. На сегодня я всё выбрал, что было возможно, но этого…. мало.
-Ты удовлетворён? – спросила Белла, не услышав очередного вопроса.
-Вообще-то нет, - честно признал я. – Просто твой отец скоро вернётся домой.
-Чарли! – ахнула Белла.
Судя по смущённому выражению, прошедшему по лицу, о своих домашних заботах она начисто забыла. Ну что ж, она всего лишь очень молодой человек. А вот как я умудрился забыть об этом, ведь заметил утром, что забот у людей гораздо больше! Получается, я не только у школьных приятелей отнял время Беллы, но и у её семьи? Прелестно…. Белла выпрямилась на сидении, глядя в быстро темнеющее, из-за клубящихся высоких облаков, небо. Скоро стемнеет по-настоящему, день уже завершился. Такой ёмкий, такой…. короткий. Сколько в него вместилось, но больше всего – счастья, счастья узнавания.
-Который час? – вдруг шёпотом спросила она.
Это неважно, важно, что оставшиеся минуты убегают, и я не в силах их растянуть. Человеческое время требует, чтобы я снова оторвал себя от моего солнца. Надо прощаться.
-Сумерки, - невпопад сообщил я.
Время, когда жизнь Беллы будет течь без меня, утечёт как вода сквозь пальцы, бесследно, не удержать. Этот день был МОЙ, и он завершился, но мне ли не знать как быстротечно и переменчиво время людей, и сможет ли когда-нибудь таким же счастьем наполниться следующий, я не знаю. В чём я уверен, так в том, что сейчас Белла выйдет из машины, войдёт в дом, зажжёт свет, в доме Свонов будет светить моё солнце, а я останусь тут, во тьме, пусть и в переносном смысле, но один. Хотя для моего сердца тьма будет самая, что ни на есть, настоящая.
-Самое безопасное для нас, вампиров, время суток, и несуетливое. Хотя очень грустное, потому что означает конец дня, начало ночи. А ночь…. она слишком спокойна. Всё замирает, - продолжал говорить я, заново ощущая тоску по невозможному.
Ночью река жизни людей замедляется, уходит в области, вампирам недоступные, и нам, Калленам, остаётся сидеть терпеливо на берегу и ждать, когда люди проснутся.
-Неправда, ночь прекрасна! – с непонятным воодушевлением возразила Белла. –
Ночью светят звёзды! Ночь…. – оборвав фразу, Белла улыбнулась, и сыронизировала, - …. хотя здесь никаких звёзд ночью не видно.
Я улыбнулся вслед за ней отсутствию звёзд в Форксе, и придержал за хвостик вопрос, что в ночи ещё есть хорошего для Беллы, кроме звёзд. Если получится, узнаю завтра.
Завтра…. а завтра – это пятница, ещё на один день ближе к субботе.
-Чарли скоро должен подъехать. Может, тебе стоит ещё раз подумать, и сообщить ему про субботу…. - снова попытался я обеспечить себе страховку.
-Обычно, я не принимаю решений, не подумав основательно, - твёрдо отчеканила Белла.
Ну, вот тебе, получи отповедь, теперь доволен? Белла не собиралась изменять своим правилам. Она мне доверяла, она в меня верила. А мне что остаётся? Соответствовать. Она не боялась, отнимая этим право на страх у меня. Прелестно….
Белла, ещё раз глянула на темнеющее небо, подхватила сумку на плечо, и потянулась, слегка прогнув спинку. Устала, столько сидеть в одной позе, она же не каменная. И это тоже надо принять во внимание на будущее.
-Значит, завтра моя очередь? – спросила она, не спеша хвататься за ручку дверцы.
Вот ещё! Мои «Две тысячи не знаю сколько сверх того вопросов» ещё не исчерпаны.
-Конечно, нет, я же сказал!
-О чём же ещё спрашивать? – недоумённо спросила она.
Как о чём! Я ведь ещё и не начинал по настоящему, это так, черновые наброски. Впереди вопросы будут пообъёмнее. Вся её жизнь без меня, если не по минутам, так хотя бы по годам. Любимые детские игрушки, подружки и друзья, и здесь, и в Финиксе, и про Аризону поподробней. И что там про ночь…. Интересно, сколько на это всё уйдёт времени? А ведь возникнут и попутные вопросы. И когда мне надоест слушать этот голос, смотреть в это лицо, вдумываться в слова и интонации? А никогда, так я думаю.
Если обрисую круг интересующих меня тем, напугаю, так что лучше сохранить свои планы в секрете до времени.
-Завтра узнаешь, - коварно улыбнулся я, заметив попутно, что Белла кое-что поняла из моих гримас, не спешила, как раньше, сама выскакивать из машины. Джентльмен обязан сам позаботиться об удобствах дамы. Это было чертовски приятно увидеть, что к твоему, даже невысказанному, желанию так внимательно отнеслись.
Я автоматически потянулся открыть пассажирскую дверь, и вдруг обнаружил, что пространство между приборной панелью и Беллой катастрофически мало.
Случайное движение - и захваченный притяжением врасплох бездонный взгляд Беллы стремительно раскалился, пошёл мне навстречу, прожигая и ту малость, что осталась между нами. Она - вот, совсем рядом, так близко, как никогда. Между моей грудью и грудью Беллы дюйм, не больше. И я застыл на месте, бешено ускорившийся ритм её пульса снова стал управлять мной, заставляя лёгкие сильнее дышать, и
биться - сердце. Напряжение тела отдавало звоном в мозгу, растерявшем все мысли, искры снова носились, обливая Беллу светом и силой, ныли руки, требующие так мало – не быть пустыми, в машине нас только двое, некому помешать. Облако аромата небывалой раньше плотности досталось мне целиком, и это правильно, он – только мой, «La mia cantante», и девушка только моя. Моя!
Яд мгновенно заполнил рот, спазм скрутил желудок, и мышцы рук напряглись для захвата добычи. Добыча и не думала убегать, монстр упустил атакующий импульс, и я почти что взял себя в руки. Бездонное пространство Беллы коснулось своим тёплым вздохом моего лица.
Моя? Я, всегда «тонущий» в этом пространстве, могу сказать про него - «моё»?
Да кто я такой?
Я твой парень, Белла.
Для тех, кто думал, что знает меня, я - холодный, с железной волей, хорошо воспитанный индивид. Хотя в последнее время основательно спятивший.
Для тебя – парень, странный не тем, что вампир, а тем, что бросается из одной крайности в другую. Но ведь я тебе и такой нравлюсь, да? Белла….
Для себя – обожающий тебя слабовольный субъект, нарушающий раз за разом самому себе данные обещания. И сейчас тоже, Белла. Я хотел всё отложить до субботы, чтобы сначала ты обо всём узнала, но твои глаза…. ты вся, ты …. мы хотим одного и того же. А с нами обоими я не справляюсь. Я уже держу монстра, смогу удержать его и дальше, но не нас с тобой Белла, не нас….
Я только прикоснусь губами к твоим губам, и не больше…. только один раз, Белла…. и локоны пропущу сквозь пальцы, только один раз…. нежная рука на моей щеке, это ведь такая малость, только один раз….
Мольба к Белле ещё не завершилась, а рука уже тянулась к душистой волне волос, схваченных заколкой, в сопровождении тяжело бухающего сердца. А ему отвечало другое, быстрое, горячее. Белла….

13. Легенды не умирают

«Кто его знает, вампира этого, что у него на уме. Раньше с ними проблем не было, тихо себя вели, уважали Договор. И вот - на тебе! Мальчишка сказку рассказал – так с мальчишки какой спрос, а вот я скажу – это уже разглашение, нарушение Договора.
Но девчушку предупредить надо, что он – неподходящая компания. Надо будет как - то обиняками сказать, что не как в сказке, но Каллен всё равно опасен, и дружбы заводить с ним не стоит».
Кто-то врезался со своими мыслями, насторожил, не ведая, что натворил, погасил искры, разорвал притяжение. Кто посмел?! Но я снова на страже своей семьи.
Кто-то, чьих интонаций я не знаю, но знаю акцент, знаю обороты речи, приближался к дому Свонов. Такое я уже слышал, давно. Кто-то незнакомый, но знающий о нас, о Договоре.
Незачем и гадать – индейцы, квилеты, кто-то из Блэков, старших, знающих, насколько легенда – не страшилка, а истина. Этот Блэк никогда нас не видел, тем более на охоте, зато видел летучих мышей – вампиров, его омерзение ударило по нервам неожиданно сильно. И он знаком с Чарли не только как с начальником полиции, он Свону друг, и беспокоится о Белле, как о родной.
-Этого только не хватало! – зашипел я сквозь зубы.
Да мне-то она дороже всего мира вообще!
И, тем не менее, трения между кланами – лишнее. И именно я могу быть их причиной.
-Что такое? – испуганно прошептала Белла, почувствовав, как резко сменилось моё настроение.
-Очередное затруднение, - сообщил я без подробностей. Лучше, чтобы индеец не видел нас вдвоём, тогда его подозрения могли бы остаться только подозрениями. Поздно, чужая машина вырулила на подъездную дорожку и осветила салон прошитым струями дождя светом фар. В подъехавшей машине было двое, индейцы, я их увидел, но и они увидели.
Белла, поняв по моему нерадостному лицу, что случилось что-то тревожное, без расспросов выскочила под дождь в направлении к дому, а я, заведя машину, резко ушёл на вираж, утопив педаль газа в пол. Вслед за мной летела гневная мысль индейца.
«Кровосос! Своим бы дурил голову, на Беллу нечего замахиваться! Мерзкий кровосос»!
Недипломатично, жестоко, зато – честно…. и справедливо. Вообще.
Но не в этот раз! Только Белле судить, только её решение имеет для меня значение.
Этот неожиданный визит выбил-таки меня из колеи, когда оборвал неожиданный всплеск эмоций. Я не был этому рад, сердце саднило, и руки тоже, хотя появление квилетов помогло оставить в силе мой первоначальный план на субботу. Он был честнее и достойнее того, что могло произойти сейчас. В субботу, «налюбовавшись» на меня, она могла бы пожалеть, что….
Ладно, чего не случилось, того и не было. А вот то, что случилось, может иметь для меня тяжкие последствия. Что этот Блэк может сказать Чарли, если что-то скажет, что может сказать Белле? И как? Какими глазами посмотрит завтра на меня Белла, что скажет мне? Или просто отвернётся?
И чем может отозваться для Калленов та картина, которую видел квилет: Белла, сидящая в машине вампира. Но что бы ни произошло, какое мнение у Беллы не сложится после визита квилетов, секьюрити у постели Беллы останется. Хотя бы это, если не останется больше ничего….
Целая куча вопросов, и часть из них касается Карлайла напрямую, как главу клана, а другая часть касается только меня и Беллы, но думать самому над ними было страшно. Мне нужен был глава клана и доброжелательный советчик, мне нужен был отец.
Карлайл был на дежурстве, и я поехал к нему в больницу, с опаской поглядывая на мобильный, но он молчал. Значит, если Элис что-то и увидела, то это ещё не катастрофично. А просто рассказывать про мою встречу с квилетами до прихода Карлайла сестрёнка не станет, чтобы не волновать Джаспера без надобности.
Отец был на обходе, осматривал пациента после операции. Операция была экстренной и сложной, но человек остался жив, и будет здоровым, только запоздалый страх продолжал его терзать. Я стоял под дверьми палаты, ждал Карлайла и слушал, как под действием спокойного уверенного голоса, объяснявшего, почему именно уже нечего бояться, страх уходил из мыслей пациента. Мне Карлайл был нужен ровно для того же самого – вымыть страх из меня.
Моя фигура, небрежно привалившаяся к стене в коридоре, и равнодушное лицо произвели на отца впечатление.
«Эдвард так поздно приехал в больницу? Наверное, что-то случилось».
-Эдвард, что? – заранее готовясь к худшему, спросил Карлайл. – Белла?
На этот раз - я.
-Нет, с ней всё хорошо, она дома. Мне надо кое о чём посоветоваться.
-Тогда подожди, сейчас закончу, - успокоено сказал он, заполняя за стойкой старшей медсестры карточку пациента. – Поговорим в моём кабинете.
За закрытой дверью в кабинетике, отец присел за стол, привычно сложил руки, отрешась от всех текущих дел:
-Рассказывай.
-Старший Блэк знает про сказку, рассказанную его сыном на пляже, а он её сказкой не считает, и приехал узнать, правда ли, что Белла общается с Калленом. Ну, и предупредить её, отговорить от близкого знакомства со мной. И…. и увидел, как Белла вышла из моей машины. Может, мне не следовало так спешно уезжать, разумнее было бы остаться, подслушать. Но я был выбит их появлением из колеи. И теперь не могу даже предположить их дальнейшие действия.
Отец задумался, вышел из-за стола, пару раз вымерил кабинетик от стены к стене, и остановился напротив меня, опершись на стол:
-Думаю, ничего страшного не произошло, в Договоре, который квилеты помнят, как теперь тебе известно, очень жёсткие правила.
-Но рассказать о нас Белле эти жёсткие правила не помешали.
-Рассказал мальчик, не посвящённый в то, что на самом деле Договор существует и действует, - слегка улыбнулся Карлайл.
-Старший Блэк посвящён. Ты бы слышал, как он как вскипел, когда увидел Беллу рядом со мной!
Карлайл печально вздохнул, он такого наслушался в своё время. И я слышал тоже, но я хоть – заслуженно, он же - нет, и смог понять моё состояние сейчас. Понять и отодвинуть в сторону. Обижаться на слова, не подкреплённые действием, у главы клана права нет.
-Ты отчётливо слышал его намерения, что он собирался делать?
-Он хотел убедиться для начала, правдивы ли слухи обо мне и Белле, в чём и преуспел, совершенно неожиданно для себя.
-Это не так уж и важно. Не сейчас, так потом он узнал бы об этом. Дальше что?
-Дальше…. дальше он хотел понять, почему Белла так поступает, если уже знает, что я…. я - вампир.
Я сам этого не понимаю, хоть и просуществовал больше чем вдвое этого Блэка на белом свете. Благословляю, изумляюсь, но не понимаю. Похоже, и для отца это – тайна, он лишь покачал молча головой чужому самомнению.
-Сомневаюсь, что это у него получится. Требовать отчёта в поступках у чужого ребёнка…. Разве что поинтересоваться, кто этот знакомый и откуда, не более того. Что касается тебя, ты намерен отдалиться от Беллы из-за вмешательства квилетов?
-Карлайл! Прости, что повысил голос, речь не о моей правоте или гордости, я просто этого ФИЗИЧЕСКИ не могу. Но он может не допросить, а доложить, рассказать что-то, что может…. оттолкнуть её. Правду можно преподносить по-разному.
-Верно. Но ты лучше знаешь, что Белле уже известно, мне кажется, она знает о тебе даже больше, чем все старейшины квилетов. Её отношение к тебе от этого хоть как-то переменилось?
-Никак. По-твоему, я зря так беспокоюсь?
Карлайл засмеялся:
-Ну что ты, Эдвард. Ты поступил правильно, семья должна быть в курсе таких событий. Плюс, это помогло тебе оценить лучше твою личную ситуацию, ведь так?
Об этом я узнаю только завтра, ведь кроме меня у Беллы есть ещё один человек, чьи интересы для неё не безразличны.
-Чарли. А вдруг Блэк расскажет ему? – спросил я. – Ведь они с ним лучшие друзья.
-Тогда наступит твоё право прибегнуть к исполнению условий Договора, - более чем серьёзно, голосом короля, объявляющего о начале военных действий, ответил отец. - К устранению, то есть к убийству, лиц, причастных к разглашению тайны.
Убить Чарли? Человека, для которого Белла – единственный смысл в жизни? Нет!
Наверное, мой ужас отразился во всей полноте на физиономии.
«Мальчик почти что в панике. Ох, женщины, что они делают со способностью мыслить влюблённых в них мужчин!», - сохраняя мрачную маску, улыбался про себя Карлайл.
-Отец, - признавая его правоту, рассмеялся я. – Ты меня напугал.
Он небрежно усмехнулся в ответ.
-Договор в силе, даже если он был заключён сто лет тому назад. Мы не забыли, и они об этом помнят. По-моему, для волнений причин нет.
-Совсем?
-Ну, почти, - несколько менее уверенно ответил Карлайл.
«У страха глаза велики, тем более что с этими старейшинами мы не общались. А неизвестная опасность страшнее известной, возможность разглашения существует. Пусть только одному Чарли, который вряд ли в это поверит, но проверять ему, истина это или нет, шанса давать нельзя. И что тогда?»
-Если Блэк действительно расскажет Чарли о тебе, посчитав, что риск оправдан, нам всем срочно придётся уехать. Что будешь делать ты тогда? – спросил он.
-А что я могу, Карлайл? Только уйти в тень, в глубокую тень.
«Мерзкий кровосос». Летучей мыши откажут в праве быть рядом с солнцем.
-Возможно, Блэк разоблачением спасёт Беллу. Я люблю её, и она…. я ей нравлюсь. И пока это так, я не могу оторвать себя, даже отстраниться не могу, ни на шаг. Пойми, я стараюсь стать для неё безопасным, но я – вампир. Этого не исправить. Сила тела, сила эмоций, инстинкт – всё нелюдское. А когда я рядом с ней, малейшая случайность….
« Мерзкий кровосос»! В это возгласе было столько убеждённого гнева…. и страха за Беллу. И все уговоры самого себя быть смелым, как Белла, пошли прахом.
-Если ты настолько не уверен в своих силах, и говоришь, что любишь её, почему не оставишь её, не уедешь прямо сейчас? Это тяжело, да. Но….
«Не сможет. Но если всё так плохо, остаётся ведь последний шанс – обращение?» - мелькнуло в голове Карлайла.
-Нет! На это я никогда не пойду! – решительно отверг я отцовские колебания на мой счёт.
-Может, отменишь тогда ваше свидание в субботу?
Два дня тоски, подглядываний, неуверенности, что смогу за ней следовать, если вдруг без меня её планы изменятся, а главное – всё это бесполезно.
-Это опасно, я знаю. Но когда ей рядом со мной не опасно? Когда она со мной в машине, или когда я с ней в её комнате?
-Согласен. Но в субботу соблазн возрастёт.
-Да. Но я должен, я обещал. И я просто не могу без неё…. быть.
Мы опять замолчали.
-Доктор Каллен, вас ждут, в приёмном покое два пациента, пострадавшие в аварии на трассе тридцать четыре.
-Мне надо идти, Эдвард. Я знаю, что слова мало чем тебе помогут, но перестань казнить себя за каждую нечеловеческую мысль, - обратился он ко мне, притормозив у дверей. – Ты искренне любишь Беллу, и это делает тебя намного сильнее, ты просто ещё не понимаешь этого. Верь в себя, и всё получится. И да…. насчёт Блэков. Не беспокойся, они не могут помешать тебе, встречаться с Беллой.
Карлайл ушёл, оставив меня наедине с моими мыслями. Я всё ещё качался между гневным страхом Блэка и спокойным доверием Беллы. Отец прав, слова помогали мало. Вслед за отцом я выше из кабинета.

На дворе было уже совсем темно, а по времени совсем не так уж и поздно, Белла отправится отдыхать не раньше, чем часа через два, на охоту я отправлюсь только завтра, оставаться наедине со своими мыслями – тяжело. Отправлюсь-ка я домой, нужно сделать пару мелочей. И вообще вспомнить, что у меня есть дом, родные, что я член семьи, а не гость, из вежливости заглядывающий на минутку.
В доме было тихо, сестрицы унеслись обкатывать внедорожник Эмметта, подвергнутый очередному улучшению Розали. Братья были пока дома, но собирались чуть попозже туда же, к сестрицам, принимать результат работы нашего супермеханика, и обсуждали между делом идею Эмметта - устройство около дома какого-нибудь игрового аттракциона, вроде боулинга, или биллиардной, наконец, где азарт Эмма мог бы найти себе выход. Эсме работала над заказом реставрации небольшого загородного домика в Эссексе, дизайн и архитектура, похоже, стали её долговременным увлечением. Можно назвать его даже призванием, если знать Эсме меньше, но я знал её хорошо. Её главное призвание – любить своих близких, хранить и беречь семью.
Этот дом в его теперешнем виде – целиком её заслуга, и нравился он всем без исключения. Идеи Эмметта что-то добавить, что вызовет непременно изменение или дома, или прилегающей территории, прилива энтузиазма во мне не вызвали, даже наоборот, страх, что он что-нибудь из этого затеет.
-Братец, с твоей силой устраивать нечто подобное в стенах дома опасно, никакой дом не выдержит, - заглянув в комнату, где Эмметт заинтересованно разглядывал фотографии в журнале по спортивному строительству, высказал я своё мнение. – Пожалей труды Эсме.
Маленькая досада, что в моём лице его идеи нашли противника, подвигла Эмметта поддеть меня моей излишней осторожностью, теша себя некоторой надеждой, что я поведусь, и меня можно будет раскрутить на товарищеский поединок. Не в этот раз, и не в ближайшее время, я отчаянно занят, вместо азарта, открытого инстинкта, учусь сдержанности, контролю над своими эмоциями. А в словесном поединке Эмметт мне не соперник. Джаспер добродушно наблюдал за нашей шутливой пикировкой, но когда я направлялся в свою комнату, почувствовал непонятно как возникающее чувство покоя. Джаспера, как и меня, внешней личиной не проведёшь.
-Не надо, Джаспер, я сам, - попросил я его, уже поднимаясь по лестнице к себе.
- Поверь, так будет лучше….
Покой схлынул, осталось лишь моё личное беспокойство.
Спасибо брат, так действительно лучше. Ты не можешь вечно сопровождать меня, особенно там, где твоё присутствие непремлемо. Мне надо уметь справляться самостоятельно.
На вершине лестницы меня догнала на мгновение волна покоя, как дружеский хлопок по плечу, и растаяла. А минут через десять братья укатили. В доме остались только я и Эсме.
Просто хождением из угла в угол выбить из головы «мерзкого кровососа» не удавалось, пришлось прибегнуть к музыке, обычному моему средству. Что там Белла говорила про «Красный ржавый автобус», способен переорать? Но для меня он сейчас слишком совпадает с собственным возбуждением, нужно найти что-то более умиротворяющее. Джаз? Рей Чарльз…. подойдёт. Сложная мелодия рояля, в свинговом ритме завладевала постепенно вниманием, следуя в уме за его партитурой, я втягивался в музыку, и собственные мысли притухали. Проникновение в эмоциональное состояние музыканта, капризно-задумчивое, настроенное на гармонию, так не похожее на моё собственное, вполне могло подменить его, хотя бы на время.
Фоном к музыке звучали тихие спокойные мысли Эсме о проекте, и тревожные обо мне. То, что я не подошёл к ней, а спрятался за музыкой, как за стеной, было для Эсме знаком, что со мной не всё в порядке, к общению я сейчас не способен.
«Снова джаз. Он звучал всегда, когда Эдварда одолевала тоска, я считала, что от одиночества. Но сейчас в чём причина?» - недоумевала Эсме.
В том же самом. Я ещё не одинок, но угроза весьма значительна, всё по той же причине, я – вампир, этого не изменить. Как и джазовых мотивов в качестве болеутоляющего.
«Его почти никогда нет дома, а когда дома – всё равно в мыслях он не с нами. Ладно, пусть так и будет, я смирюсь с этим, только бы мой мальчик был счастливым».
Я, и правда, поступаю как свинья, легко меняю маму, дом, семью, на одну единственную секунду жизни Беллы. Но у меня есть извинение – это ненадолго, всего на ….
Мама, у меня всего пятьсот, ну, шестьсот, в лучшем случае - семьсот дней её человеческой жизни, вряд ли судьба выдаст мне больше! А потом останется только вечность…
«И вот снова – джаз. А я так надеялась, что эта девочка принесёт ему счастье».
А она и принесла, и даже вручила. Только оно как вода, обтекает каменные пальцы, и до дома я доношу только пустые руки, жажду и отчаяние. Это не её вина, а моя, что у меня – ТАКИЕ руки.
Музыка успокаивающе твердила, что счастье существует, оно приходит, чтобы уйти, и снова вернуться. Но на этот раз я не мог безразлично слушать, а начал спорить. В голове уже складывалась партитура дуэта. В основе - прихотливая мелодия музыканта, и, параллельно - мои вариации. Счастье не возвращается!
Запустив пьесу сначала, я метнулся за рояль, и первые же резкие аккорды насторожили Эсме, она оставила работу, но не спустилась вниз, так и остановилась на верхней ступеньке.
Мы играли дуэтом: Рэй Чарльз и я, я агрессивно доказывал раз за разом, что не бывает возврата, а его мелодия утверждала, что гармония может вернуться, пути переменчивы, и их много. Ладно, соглашался я, вариаций много, но все ведут в пропасть диссонанса.
«Мальчик мой, чем же помочь тебе….» - мучилась Эсме тем, что услышала.
Ничем, у летучей мыши легко отнять надежду на солнце, достаточно сказать - «мерзкий кровосос». То, что звучало сейчас – смятение и отчаяние – это просто крик испуга. Я «выкрикивался», можно сказать.
Завершающая каденция с подъёмом тона ничего не утверждала, она как бы спрашивала, куда пойдёт новая, только намеченная в ней вариация? Мне нечего было на это ответить, моя партитура так и оборвалась, без логического завершения.
Мой ответ в руках Беллы. Ей решать.
Белла…. Моё солнце, обожающее звёзды. Сами собой полились звуки «Лунного света», принесли с собой улыбку Беллы, когда она говорила про ночь…. Ей решать.
Эсме, собралась с духом, спустилась ко мне под звуки Дебюсси.
«Может, теперь он скажет, что произошло?»
Я лишь отрицательно помотал головой.
-Напугал? Прости, мама, просто эмоции зашкаливали, нужна была разрядка, - сказал я, убрав руки с рояля.
-Это ты извини, что помешала. Но я беспокоюсь. Я просто не знаю, чем тебе помочь, скажи только, я всё сделаю.
Терпеть мои дикие перепады настроения, стоически принимать непредсказуемые выходки – куда же больше?
-Ну что ты, мама, ты и так мне даёшь больше, чем я заслуживаю, - встав из-за рояля и обняв Эсме, я поклялся, - всё будет хорошо.
«Я так надеюсь, хотя всё очень странно оборачивается», - думала Эсме.
-Элис сказала, что Белла знает правду о нас.
-Да, - кивнул я головой.
-И она спокойно восприняла это?
«Разве так может быть? Юная девушка, человек, вдруг обнаруживает рядом такое, не вписывающееся в нормальную жизнь, явление….»
С Беллой, похоже, всё может быть.
-Более чем спокойно. Это я, когда услышал от неё, что ей всё равно, был в шоке. Да и сейчас не совсем отошёл, можешь поверить?
-Могу. Тогда она особенная, принять такую правду…. Я желаю вам счастья, Эдвард.
«Вот досада, все, кому это не так важно, её уже видели, Карлайл, можно сказать даже знаком, а я так и не знаю, как выглядит девушка, разбудившая Эдварда, давшая ему такое счастье – любить. Какая она, любимая сына? Единственное, что утешает, это что в подобной ситуации находились почти все матери на свете», - усмехнулась она про себя.
-Она, правда, особенная, а для меня - единственная. И неповторимая.
Я снова сел за рояль, заиграл колыбельную, провожая Беллу в уме по дому. Сейчас она уже выбралась из-под душа, натянула свой «спальный комплект» и умащивается под одеялом, подтыкая подушку кулачком. Если бы услышала написанную для неё мелодию, может, тогда ночные кошмары обошли её стороной.
Эсме сидела рядом и слушала полюбившуюся мелодию, и думала о нас с Беллой. «Единственная. И неповторимая. Смертная девочка…. и Эдвард. Что с ними будет….
Не надо об этом думать, будущее, оно…. лучше радоваться тому, что есть сейчас».
Да, лучше не надо, особенно когда я рядом, а Белла от меня далеко. Но хоть это поправимо.
-Мама, мне уже пора. Удачных тебе решений в проекте.
-И тебе тоже, Эдвард! - без всякой задней мысли ответила Эсме.
Ох, мама, с решениями у меня не так уж и плохо, вот с исполнениями несколько хуже…. но я тебе пообещал?

Корябка 29 декабря 2014, 17:26
0

Спасибо. Перед Новым Годом приятный нам подарок:-). Хорошо получилось. Поздравляю Вас с наступающим праздником. Желаю вдохновения и радости.

Linum 29 декабря 2014, 23:16
0

Ответ на сообщение от Linum, 29 декабря 2014, 23:16
Спасибо. Перед Новым Годом приятный нам подарок:-). Хорошо получилось. Поздравляю Вас с наступающим праздником. Желаю вдохновения и радости.
И Вам того же. И радужных, обязательно сбывающихся надежд.

Корябка 30 декабря 2014, 09:42
0

Поздравляю с наступающим Новым Годом! С огромным удовольствием читаю Ваш рассказ. Желаю в Новом году крепкого здоровья и благополучия. а так же вдохновения в написании фанфиков. Надеюсь что вы будете в новом году радовать нас не одним Вашим произведение. Спасибо.

TUTIK 31 декабря 2014, 16:32
0

И Вам того же. И столько же, и ещё чуток сверху. Новый фанфик? Этот бы довести до завершения. Но за пожелание огромное спасибо, и кто знает, может, случится что-то подобное? Когда-нибудь....
И всем -всем, кто читает не без удовольствия, желаю Счастливого Нового Года.

Корябка 31 декабря 2014, 18:01
0

Привычным маршрутом добравшись до нужного окна, я повис на карнизе, прислушиваясь к тому, что происходило в комнате. В комнате слышно было только сонное ровное дыхание, можно спокойно подглядывать. Белла уже спала, судя по тому, что подушка была на месте, сон её пока был тихим.
Нырнув в окно, я застыл на некоторое время. Как всегда, после разлуки аромат жаждой обжёг горло, я снова отвык, и надо заново привыкать к боли, к голоду. Хорошее напоминание, что я вампир, а не обычный нахальный парень, нашедший способ подглядывать за девушкой. Несколько глубоких вздохов, некоторый период терпения, и я в порядке. В полном. Уровень физической боли снизился, тоска тоже ушла.
Белла не смотрела на меня, не говорила, но Я был рядом, Я мог смотреть. Спящее лицо было безмятежным, почти неземным, у ангелов, наверное, должны быть такие лица, когда они не видят, что творят люди. А что мой ангел слегка неуклюж, так и неудивительно. Ангелам удобно в небесах, земля для них жестка и даже жестока.
Эсме хотела увидеть моего ангела, внешность ей не интересна, не ревнивая красотка Розали, но ведь художник, должна увидеть гармонию этого лица? Белла её не разочаровала бы, точно. Истинные феи на каждом шагу не попадаются.
Кресло-качалка уже ожидало меня в своём углу, приняло, как своего. Вся остальная комната была со мной плохо знакома. Несмотря на то, что я уже осмеливался приближаться к спящей девушке, когда ловил подушку, или возвращал на место одеяло, это были именно краткие набеги с задержкой дыхания, а с прикроватной тумбочкой со стопкой книг, сменивших с прошлого раза порядок расположения, так и не сошёлся поближе, слишком близко....
Было слишком близко! С тех пор я кое к чему приучил себя, на уроках биологии. И какая разница, что там было полно людей, а здесь нет никого? Есть разница, есть. Но и расстояние чуть больше, чем в классе, почему бы и не попробовать? Я выхожу из своего угла в пространство Беллы, расширяя зону своего несанкционированного присутствия.
Книжки в дешёвых затёртых переплётах, чаще в мягких, реже в - картонных, явно купленные на развалах и распродажах, качество бумаги далеко не первоклассное. Зато их содержимое - добротная мировая классическая литература, английская по преимуществу. Поэзии немного, и романтизм представлен слабо, тоже только из классического ряда. Есть старые, есть и современные мастера. И никакой мистики, и ни одного карманного томика из серии дамских бульварных романов. Вот это как раз ожидаемо, серьёзный взгляд Беллы на жизнь не предполагает интереса к таким поделкам. Как-нибудь надо будет начать разговор о литературе, может, объяснит, почему английская ей интересней других.
Кстати, если не наклоняться, то стоять рядом с кроватью вполне приемлемо. Можно передвинуться к столу, пересмотреть диски. Лёгкое движение за спиной – и я неслышной пулей улетаю в свой угол. Чуть не напугался! Почему чуть? Именно напугался. Этот маршрут исчезновения с линии взгляда мной ещё не проработан, неосторожно-то как! Нет, Белла не собиралась просыпаться, просто сменила положение головы на подушке.
Она очень тихо спала, впервые с тех пор, как я свёл знакомство с креслом - качалкой. Может, так устала от всех событий, что даже сны видеть не было сил. И сколько раз я обещал себе соразмерять её и свои возможности? Джентльме - ен…. А ещё я даже не попрощался, не пожелал спокойной ночи, на такой скорости уходил от неожиданной нежеланной встречи, но и сейчас не поздно.
-Сладких снов, Изабелла, - шепнул я из своего угла, намереваясь теперь никуда не двигаться, диски вполне спокойно подождут до следующей ночи.
Исполнилось ли моё пожелание, не проверить, но «говорящих», тревожных снов не было. Значит, или Блэк так ничего и не сказал, или его слова Беллу не разволновали. Оба варианта мне подходили.
Белла лишь перевернулась на бок, спиной к окну, и несколько локонов соскользнуло на лицо. Сразу вспомнилось, как она всегда пряталась от взгляда за этой падающей волной. И как я ловил непослушный локон. Пальцы хранили ощущение живой упругой непослушной прядки, сразу же ожила в памяти собственная фантазия о скользящих по губам душистых волосах.
Но сейчас Белла ни от кого не пряталась, вряд ли это так уж и удобно – собственные локоны на собственных губах. Лучше их убрать оттуда.
Встать, подойти, вытянуть руку, и осторожно убрать локоны с лица – ничего сложного. Проще простого. И я уже касался её волос, дважды. И ничего такого в этом нет. Просто встать и поправить волосы, а дышать рядом с ней необязательно.
Прикоснуться к разбежавшимся прядям, к одному за другим, пропуская каждый отдельно по ладони, чувствуя их. Каждый…. каждый уложить на подушке так, чтобы не соскальзывал больше. Волосам тоже надо удобно отдыхать, вот!
Убедил себя, иду! Три мелких шага, чтобы добраться до изголовья, осторожное движение - и прядка легла в ладонь, первая, как раз такая, как представлял себе, и даже больше – упругая нежность. По руке, по сердцу. Резкий вздох от восторга – и горло вспыхнуло огнём!
Боль! Ни…. че…. го…. Ни-че-го, монстр, перетерпишь, в субботу…. в субботу может быть и хуже, вытерпишь и в субботу, должен!
Ещё одна прядка огненного восторга убрана с лица, ни-че-го, терпеть можно,
третья…. всё. Всё…. больше нет.
Остальные вольготно устроились на подушке. Если встать на колени, вполне можно коснуться губами той самой непослушной прядки, своей волей сбежавшей сейчас на подушку с руки. Осторожно и неслышно прикоснуться…. Я могу терпеть боль и жажду и сохранять здравомыслие, мне положена награда за это! От грандиозности замысла ухнуло в пропасть сердце.
Нельзя!
Леди Совесть, а Вы здесь какими путями?
Нельзя…. Тайная любезность, тайная помощь – это правильно, даже правой руке не обязательно знать, чем занимается левая.
А это – поцелуй, парень, поцелуй, и права на него ты не спрашивал! Это воровство….
Да, леди Совесть, я виноват. И готов принять за умысел наказание – отказ от изучения дисков на столе и сегодня, и завтра, нет, завтра ночью я буду охотиться, послезавтра.
Если…. если всё пройдёт хорошо. Если нет….
Нет!!! Как бы плохо ни кончилась эта авантюра для меня, для неё всё должно завершиться хорошо.
Остаток ночи я, подчиняясь диктату собственной совести, честно отсидел в кресле. Нельзя сказать, что это было тяжёлым наказанием, я видел Беллу, дышал «воздухом Беллы», был в подходящее время в подходящем месте. В эту комнату не было хода противоречиям между людьми и вампирами, между вампирами и квилетами. Были только я и она, а у нас один закон на двоих. До самого утра.
А утром пришло время и для других законов. И по ним мне не положено находиться в комнате девушки без её ведома и разрешения, пора выметаться.
Это ничего, Белла, я скоро вернусь, только сбегаю за машиной.
Дома всё было уже традиционно: на «вольво» никто не претендовал, предоставив мне право пользоваться ею по мере надобности, и обязанность приглядывать за машиной, самому. До субботы осталось совсем мало, сутки всего. И эту тему вслух предпочитали не задевать, ментально – тоже. Если всё кончится…. плохо, чего ожидать в результате неуспеха тоже всем уже ясно. Во всех мыслях – разной степени тревога, или раздражение по поводу моей сумасшедшей идеи. И все старались не думать об этом даже не ради меня, просто тема была тяжеловата. Так что моё скорейшее исчезновение из дома было даже благом: нет меня – нет и лишней причины вспоминать о готовящейся авантюре. Если слушать Розали, я бы должен был уже со стыда за своё поведение сгореть, но мне было некогда: нужно было помыть и заправить машину, Гениальный механик и пальцем не собиралась ради меня шевельнуть, отмыться после этого самому, переодеться и успеть вовремя к дому Свонов.
Разумеется, я всё успел, и припарковался за нужным углом даже с солидным резервом времени, и тратить его было не на что, кроме ожидания. Серьёзная нагрузка – ждать Беллу, легче принудить себя к релаксу чем подгонять минуты человека. Да и полезно, если вдруг случится нечаянный прохожий, он увидит водителя в машине, который просто отдыхает, даже дремлет, прикрыв глаза.
А я снова вслушивался в жизнь Свонов. Как поднялся Чарли, хлюпался под душем, как дочь его подгоняла, притоптывая ногами от нетерпения. Голос дочери был весёлым, и Чарли это вдохновляло.
«Хоть и неспешно, но ведь приживается, даже повеселела», - радовался он.
Чарли ещё только заканчивал завтрак, допивал кофе, когда Белла спустилась вниз, чтобы перехватить что-нибудь до школы. Кроме обычного обмена планами на день, и скоротечного совета, что приготовить к ужину, да пожеланий, чтобы день был удачным, особых разговоров не было.
Мысли о том, что Белла выглядит просто счастливой, Чарли, как обычно, оставил при себе, не допрашивая дочь о причине хорошего настроения, он просто радовался. Среди мыслей Чарли, которые я успел поймать, опасений по моему поводу после предостережений Блэка не было, Карлайл был прав - я просто паниковал. Квилеты не собирались нарушать Договор без серьёзной причины, Свон по-прежнему был в неведении, что у его дочери появился парень, да ещё столь экзотичный.
У меня было больше поводов задуматься о причине жизнерадостного настроения Беллы. Очень хотелось, чтобы причиной был я, и наше свидание в субботу.
Не успел он отъехать, как его место занял мой «вольво», и ведь еле уложился. Белла выскочила из дома буквально спустя секунду.
Чарли был прав, моё солнце словно светилось изнутри, и даже очень может быть, что я был тому причиной, во всяком случае, улыбка на лице разгорелась сильнее, а не притухла при виде серебристой машины у крыльца. От этой улыбки горячо ударило сердце, моё солнце не только светит, но и греет, как солнцу и положено. И в его огне сгорели, хотя бы на время, и «мерзкий кровосос», и испуганная интонация того, кто меня таким «титулом» наградил.
А уж когда увидел, как уверенно Белла подошла к машине и заняла пассажирское место рядом со мной, подтверждая моё право быть её сопровождающим, от огня, вспыхнувшего в горле, как только Белла села в машину, тяжёлое воспоминание вовсе рассыпалось пеплом по ветру. Пусть на короткое время поездки, но в силу снова вступает наш закон для нас двоих, и остальному нет места. Есть только боль от ожога, и счастье, что Белла рядом.
-Как спалось? – встретил я Беллу вопросом.
-Отлично, а как ты провёл ночь? – вернула она мне вопрос.
Увы, со вчера ничего не изменилось, эта зона так и останется закрытой. Мои умолчания только усилят её любопытство к этому вопросу, но тут уж ничего не поделать, это слишком…. деликатная тема.
-Неплохо, - туманно отозвался я.
-Могу я спросить, чем ты занимался? – любопытное упорство не собиралось так легко сдаваться.
Умеет же доставать человека, совсем как…. Элис! Сестрица психоанализом не заморачивалась, но чутьё у неё великолепное, родственную душу рассмотрела мгновенно. А я ещё удивлялся, почему ей так нужна Белла. Вот поэтому!
-Нет! – отрезал я и тут же поспешил спрятать отказ под улыбку. – Сегодня всё ещё моя очередь! Расскажи про свою няню.
-У меня не было няни, я ходила в детский сад, мама хотела, чтобы я росла социализированным ребёнком, - усмехнулась Белла.
-И что это должно означать?
-Чтобы я выросла общительной, чтобы умела нравиться, ну, и чтобы общество мне нравилось.
Нда, успех весьма относительный. Обществу Белла нравится только избирательно, а ей общество – почти совсем никак. И почему так?
-Расскажи про свой детский сад.
-Зачем?
-Хотя бы затем, что в наше время таких заведений в помине не было. Никто из нас его не посещал. Любопытно, как это. Пожалуйста….
Оказывается, людей, бывших рядом с Беллой, пока она не приехала в Форкс, чужих, посторонних, куда больше, чем я думал, и я им завидовал. Девочкам и мальчикам, воспитателям, врачам, учителям, соседям. А ведь должны быть ещё и родственники. Всем им достались кусочки её времени. Немалые. Всем им Белла и отдалённо не нужна была так, как нужна мне, но у них в памяти были годы и годы, а у меня…. если бы у меня было столько, уж я бы знал, как его ценить по достоинству. Каждый её день, всю её жизнь! Если бы я был рядом, всегда, вечно….
Для этого Белла должна сначала эту вечность…. получить? А, случайно так, я помню, какова цена вечности для смертной?
Помню. Нет. Этого не будет.
-Это очень интересно. И у тебя остались друзья из детсада?
-Нет, мы переехали в другой район. Там рядом со школой была балетная студия, это был решающий для мамы аргумент.
-Ты занималась балетом? Но ты же….
-Маме хотелось сделать из меня всесторонне развитую личность. Но из этого ничего не вышло.
-Ладно, тему балета оставим. А как ты пошла в школу расскажешь за ленчем, да?
Белла снова удивлённо подняла брови, зачем бы мне такие мелкие подробности её жизни, что в них интересного. Всё…. для меня. Даже тема детского сада не вся была исчерпана, перемены ушли на освежение в памяти детских считалок, из запаса ненаписанного устного творчества, переходящего от группы к группе, и имён приятельниц в детсаду.
-А мальчики? У тебя были друзья мальчики в группе?
-Нет.
-Они были злыми?
-Нет, они были, как бы это сказать…. слишком маленькими, часто дрались. Девочкам было с ними неинтересно.
-Подожди, в вашу группу специально принимали мальчиков помладше?
-Вовсе нет, они были одного с нами возраста, и чаще дрались между собой, чем с девочками. Они были младше нас по уму, если быть точным. Это свойство мальчиков, опаздывать в развитии, спроси, у кого хочешь, - улыбнулась Белла.
-Ну, знаешь ли…. – собрался возмущаться я, и усмехнулся сам своему неожиданному запоздавшему заступничеству.
Даже если это не девчачья заносчивость, всё это уже не актуально ни для меня, ни для давно выросших и поумневших мальчиков из детства Беллы.
-А как было в школе? – продолжил я допрос по дороге в кафетерий.
-Сначала скучновато, пока домашний запас маминых стараний, развивать меня, не был исчерпан, потом стало гораздо интереснее. Новые предметы, новые знания, и педагоги были очень хорошими.
Разумеется, с её-то способностями….
-Нет, я про друзей-приятелей. В школе они появились ведь…. бой-френды, – продолжил я, когда мы уселись за свой столик, и я усердно принялся расковыривать вилкой свой несчастный салат, а Белла принялась за свой.
Если судить по тому, что случилось в Форксе с парнями, то в Финиксе её отъезд вообще должен был ввергнуть старшеклассников в полное уныние.
-Приятели были, разумеется. Я старалась со всеми поддерживать добрые отношения, - пояснила Белла.
И кто-то из приятелей, с которым Белла поддерживала добрые отношения, сейчас скучал и …. и надеялся на её возвращение, а Белла…. не вспоминала о нём в моём присутствии из деликатности. А мне нужно знать и это. Если …. нет, когда Белла вернётся в Аризону, в свой жаркий Финикс, кто дождётся её там?
-Нет, я имею в виду бой-френда, с которым можно в кино сходить, или на пляж.
Вроде как на свидание. Какой он?
-А-а, вот ты о чём. Такого бой-френда у меня не было.
Это как это? У тамошних парней глаза вовсе песчаными бурями глаза запорошило? Да быть того не может!
-А почему? - бесцеремонно ляпнул я, оценив уровень бесцеремонности по задравшимся удивлённо бровям, и взгляду, ушедшему в сторону.
-Видишь ли, для таких приятельских отношений необходимо, как минимум, желание двух людей, - ответила Белла, неловко и неопределённо.
В то, что желающих так уж и не было, поверить сложно. А вот как она умела избегать ненужного ей внимания, я уже видел.
-Значит, ты ещё не встретила парня своей мечты? – допрашивал я, махнув рукой и на деликатность и на воспитание, и пристально вглядываясь в её лицо. Мне важно было знать, насколько мои четыреста - пятьсот дней действительно мои, не рушу ли я то, что должно было бы произойти, не появись я на пути у Беллы. При любом её ответе ревность к её будущему мне обеспечена, но ревность к неизвестному живому человеку в комплекте с угрызениями совести – это уже многовато. Но придётся – снесу и это.
-В Финиксе не встретила, - уточнила она, так и не подняв глаз, зато заливаясь приводящим меня в восторг румянцем.
А в Форксе? Комариный писк в ушах, вовремя, нечего сказать! Вдох-выдох, сбросить всплеск эмоций, погасить волнение, вдох-выдох….
Белла…. солнце моё, я счастлив, что в Финиксе нет парня, которому ты хотела бы сказать «да», потому что я – эгоист. Но я…. я - вампир, Белла, ты вспоминаешь об этом, хотя бы иногда?
Вдох-выдох….
-Вопросов ещё много? – спросила Белла, подняв, наконец, на меня глаза.
Подожди, солнце моё, отдышусь….
-Достаточно, - улыбнулся я, сделав спокойное лицо. – Но перерыв ты вполне заслужила.
Не только вытерпеть мою бестактность, но и выбить меня из равновесия…., да это серьёзная нагрузка.
-Интересно, что ещё ты хочешь узнать? – недоумённо спросила она. – Ведь богатой событиями мою жизнь не назовёшь.
Ага, конечно. На своём веку я не встретил ни одного такого же человека, ни мужчины, ни женщины. Да каждое её открытие в мире людей, каждая её мысль о природе вещей - уже событие – созидание её личности. Вот такой, единственной, неповторимой. И это всё произошло без меня, досадно…. И ещё более интересно. Настолько, что всё остальное вылетает за грань внимания…. даже то, что мне скоро уходить, а Белле не на чем будет добираться домой!
-Сегодня поездка со мной - не самое лучшее решение, прости, - покаялся я.
Белла широко распахнула глаза, не ожидая такой резкой смены темы разговора.
-Почему? - встревожилась она.
-После ленча мы с Элис уезжаем.
-Ясно, – коротко ответила Белла, улыбка на её лице растаяла, но она всё равно попыталась улыбнуться. – Ничего страшного, я прогуляюсь, тут недалеко.
Белла прогуляется, до дома, без меня. Форкс, конечно, болото, но в нём не зря есть полиция: и хулиганы бывают, и машины с неисправными тормозами, и даже пьяные за рулём! И «везение» Беллы тут же её найдёт! Её древний «шевроле», как часть дома, хотя бы от дождя, а вдруг тот случится, и то может служить ей хоть какой-то защитой, и тем поумерить мои мгновенно разгулявшиеся страхи.
-Нет, пешком ты не пойдёшь. Мы пригоним твой пикап и оставим на стоянке.
-Но ключ от машины остался дома! Ничего, я с удовольствием прогуляюсь. – Белла явно не хотела доставлять мне лишних хлопот, но то, что она сегодня осталась без машины – целиком моя вина! Мне и исправлять.
-Пикап будет ждать тебя на стоянке, вместе с ключом, - твёрдо сказал я и немного поддразнил, - Если ты, конечно, не боишься, что кто-нибудь может его угнать.
С насмешкой над её машиной я пересолил, Белла даже нахмурилась, от утреннего сияния, преображавшего всё вокруг, ничего не осталось.
-Ладно, - согласилась, наконец, она, сменив обиду, за свой пикапчик, на нечто другое, по лицу промелькнула тень недоверия в моё обещание, даже уверенности, что исполнение обещания мне не под силу.
Леди, Ваше недоверие основано на том, что вы не вполне осознаете, с кем имеете дело! И поэтому оно ужасно забавно.
-Куда вы уезжаете? – спросила она подчёркнуто равнодушным тоном.
То есть, решила сменить тему, не смущать меня дальше, а потом просто не заметить, что похвальба осталась похвальбой. Жаль, не смогу увидеть её личика при виде своего динозавра на школьной стоянке.
Новая тема, начатая Беллой, никакого веселья в себе уже не несла, всё слишком серьёзно, и эта поездка – всего лишь деталь, но важная деталь в будущем предприятии.
-На охоту. Если завтра я останусь с тобой наедине, следует принять повышенные меры безопасности. Впрочем, они будут нелишними, даже если ты передумаешь, – снова дал я ей шанс отказаться, прямо сейчас.
Ей решать. И сейчас, и всегда – ей решать. Я слушал Беллу, её ровный пульс, вздрогнет ли он от моих слов. Он не вздрогнул. Белла внимательно разглядывала свои ботинки некоторое время, потом подняла взгляд, он тоже был спокоен и твёрд.
И слова были чёткими и уверенными:
-Нет, я не передумаю.
То есть сейчас она ещё раз обдумала, именно обдумала, а не просто упрямилась. Да с чего бы ей быть так отважно безрассудной, я же сказал - меры предосторожности будут нелишними в любом случае! Обдуманно безрассудной! Вот такой оксюморон.
Неужели я ей нужен, настолько?
-Ну что ж….
….так тому и быть. В моей решимости тоже есть немалая толика безумия.
-Во сколько мы завтра встречаемся? – всё так же спокойно спросила она.
Этот почти деловой тон выбил меня из колеи, инициатива явно уплывала из моих рук.
С другой стороны, я же поставил себе условием, что всё в этом случае должна решать она.
-Не знаю…. Завтра суббота, если ты хочешь, у тебя есть возможность подольше поспать ….
А у меня…. что у меня? У моего безумия начинают подрагивать коленки, вот что.
-Нет! – быстро обрезала она мои предположения. – Не хочу.
Хорошо Белла, как скажешь.
-Тогда встречаемся, как обычно, - теперь я попытался улыбнуться, но улыбка не удержалась, сбежала. – Чарли будет дома?
Только бы он был дома, тогда я…. я представлюсь по всей форме, и сам скажу ему, что приглашаю Беллу на прогулку. А если не отпустит? Ну что ж, судьба, я не виноват….
-Неа, спозаранку уедет на рыбалку, уже договорился, - очаровательно улыбнулась она, совсем как киношный супермошенник, провернувший немыслимую афёру с минимумом приложенных сил.
Вот плоды её «аферы» - у меня не будет дополнительной цепи, и шанса, достойно отступить, тоже не будет! Не может же она быть такой…. такой отчаянной! Хоть что-то её отец должен знать о завтрашнем дне!
-А что он может подумать, если ты вдруг не вернёшься домой?
Сейчас я нарочно пугал её, произнеся это, но пугаться начал сам.
«Кровосос …. человеческая девушка …. а вдруг! Мерзкий кровосос!», - загудело в голове.
Белла, пожалуйста, испугайся сейчас, передумай!
-Не знаю…. Я говорила, что собираюсь устроить грандиозную стирку, папа может решить, что я в стиральную машину свалилась, - сморщила весело носик Белла.
Ей весело! Лишила меня надежды на кого-то, кроме самого себя – и ей весело!
Белла!!!
Они меня оба подвели, и Белла и этот квилет Блэк! Ладно, Белла хоть сообщила заранее, что промолчит, если обстоятельства не заставят, но Блэк! Он же собирался придумать хоть что-то, чтобы предупредить, смутить, наконец. Беллу, ага…. А Чарли этот Блэк про меня и полслова не сказал. Защи-итничек людей, называется….
Меня сейчас затрясёт, то ли от страха, то ли от бешенства.
-На кого вы сегодня будете охотиться? – будничным тоном, словно речь шла о банальном человеческом, вроде отцовской рыбалки, хобби, обложенном со всех сторон юридическими нормами, как стая волков – флажками, с обязательным барбекю и вином на финише, спросила Белла. А охота будет наша, вампирская, тихая, и, кроме крови, ничего от зверя не берущая, зато - всей крови. Лоси, олени – мой вампирский брокколи, причём в огромном объёме. Бр-р-р…. Но надо. Это неаппетитное будущее сбило всплеск бешенства.
-На того, кого поймаем в ближайшем лесу, далеко не поедем.
Это обстоятельство, что недалеко будем, должно поднять её упавшее настроение, хоть на немного.
-А почему именно с Элис? - продолжала Белла свой допрос, всё дальше отодвигая мои неудачные попытки обзавестись страховочной цепью.
-Она самая…. она понимает мою ситуацию, и верит в меня.
-А остальные? Как они всё воспринимают? – шёпотом, надеясь, что моя семейка через весь зал его не расслышит, спросила Белла. Разумеется, вампиры - да не расслышали. Особенно, если подслушивали.
-Скептически, - подвёл я итог ментальной реакции родственников.
И это ещё слабо сказано! Не все, разумеется, семья стала похожа на два противоборствующих лагеря, часть за меня, часть – против. Элис, Карлайл и Эсме верили в меня, потому что ХОТЕЛИ верить, а остальные…. У них был опыт уступок своим желаниям, даже у Розали, уступившей, в пику своему воспитанию, желанию собственноручно отомстить своим мучителям. Степень недоверия «младшеньких» зависела от…. эгоистичности индивида, и поэтому больше всего мне не верила Розали, чистюля Розали, побрезговавшая кровью своих врагов. Но я ведь тоже эгоист не из последних, я – самый чудовищный из них всех.
Белла, когда речь зашла о моих родственниках, осторожно на них поглядывала, и от неё не ускользнули ни подчёркнуто равнодушные, скользящие мимо, взгляды, ни презрительно оттопыренная губа Розали, по которой и без телепатии читалось – «пялятся всякие там…. людишки».
-Я им не нравлюсь, - уныло проговорила Белла, оценив увиденное.
Как будто, если бы на её месте сидела признанная первая красавица школы, что-то бы изменилось! Дело не в красавицах, а в принципах семьи Калленов – не приближаться к людям. А я на эти принципы …. наплевал.
-Дело не в этом, - возразил я. – Они не понимают, почему я не могу оставить тебя в покое.
-Вот и я о том же, - обречённо констатировала Белла, решив, что Каллены посчитали её недостойной моей персоны.
Мы сейчас говорили на разных языках, Белла понятия не имела, как мало она, ОНА, как личность, была им важна. Для Калленов всегда всего главнее была семья, её безопасность, и я, как постоянный страж этой безопасности.
И вот страж безопасности САМ поставил своими выходками под удар всю семью. И с каждым шагом, раскрываясь перед Беллой, подставлял всё сильнее. И стоял не на страже семьи, а против семьи на страже жизни эфемерного существа – человека.
Я их понимал, и где-то даже сочувствовал, но себя уничтожать НЕ ХОЧУ. Эгоист я.
-Совсем не о том. Это опасно не только для меня, - постарался я объяснить Белле настроение родственников. – Мы ведь не прячемся, и если наши отношения зайдут слишком далеко….
-И что? – с вызовом спросила Белла, вызов этот был не семье, а мне - насколько я считаю её достойной своей семьи.
Ну как объяснить, что дело не в ней, а исключительно во мне! Ведь если я её убью, Калленам придётся немедленно исчезать, заметать следы, долго скрываться, прежде чем можно будет где-нибудь в другом месте наладить снова нормальную жизнь.
Нельзя будет, никогда. Потому что семьи уже, прежней, не будет. Да и сохранится ли она вообще….
Бледное холодеющее тело на моих руках из видения Элис, испуганный вскрик Блэка –
«Кровосос!», - это возможное будущее почти исчезло, почти…. но не исчезало!!!
Наоборот, набирало цвет и звук, и боль…. не воображаемую, реальную.
-А если всё закончится…. плохо? – закрыл я лицо, сведённое фантомной болью, руками.
Я никогда не досматривал, не додумывал видение Элис до конца, с испугом заталкивал его подальше, сейчас – досмотрел.
Прохлада сытости, потушив огонь в горле и разбудив разум, становилась холодом, стужей, превращающей в льдинку каждую капельку крови Беллы в моих артериях, льдинку ненависти и омерзения к себе – «не удержался, Tapeworm, нажрался досыта, досуха», - но легче от самобичевания не делалось, её тело остывало вместе со мной. Моя смерть, потом, ничего не исправляла. Ничего…. ЕЁ больше не будет.
Белла, не надо!!!
Белла, пока ты со мной, я от тебя не оторвусь! Это только в твоих силах….. пойми…. оттолкни…. встань и уйди безвозвратно, солнце моё….
Живое сердце резко ускорилось, зазвучало стаккато. Поняла, наконец, что для неё значит – «плохо»? Что я и есть единственная для неё неотвратимая угроза?
Рядом что-то изменилось, меня обдало живым теплом, жаром. Горячее дыхание толкнуло кожу рук, обожгло горло.
Белла?
-Прости, - услышал я сдавленный шёпот.
-За что? - автоматически спросил я.
Ах, да, она всё поняла и уйдёт сейчас. Не время прятать лицо в ладони, надо успеть последний раз посмотреть на любимое лицо.
-За то, что приношу тебе мучения, - объяснила она виноватым голосом, и
в карих глазах задрожала непролитыми слезами боль за меня. За меня!
-Белла, ну где же логика? – ахнул я.
Её логика была на месте. Если рядом с ней мне плохо, значит, в этом - её вина. И всё-таки она не ушла…. и не думала меня оставлять! Наоборот, её нахмурившиеся бровки требовали – слишком поздно, нам не повернуть назад, соберись!
Да, Белла, я уже в порядке.
-Тебе, наверное, нужно ехать? – снова вернулась к теме охоты Белла
-Да, самое время, - согласился я, хотя ещё пара-тройка минут у меня в запасе была.
Хоть эти будут моими, раз приходится жертвовать биологией и всем остальным. – Судя по всему, мистер Бэннер снова собирается показывать фильм, а я не уверен, что смогу ещё раз пройти такое испытание.
Румянец Беллы разгорелся пожаром, и пальцы руки опять закололо. Глаза цвета сливочного шоколада начали своё колдовское воздействие на мою слабую психику, видно, кино на уроке для Беллы было таким же испытанием, как и для меня. «Ослепление» на двоих, как прекрасно….
«Ты только что сам сказал, что пора ехать, так что у тебя нет повода обвинить меня в нетерпении. Я иду!» - врезался в сознание голосок Элис, и она материализовалась из ниоткуда за моей спиной, не дав ни секунды на размышление. Прощайте, мои две запасных минуты….
-Элис! – обратился я, не поворачиваясь, к сестрице.
-Да! – радостно ответила она, в преддверии исполнения своей самой заветной мечты.
«Сейчас это произойдёт, сейчас мы познакомимся, наконец-то!», - ликовала мысленно Элис, а мне идея их знакомства перестала нравиться совершенно. Отнятые две минуты показали мне прежде не замеченную деталь. Элис будет требовать своей доли времени Беллы.
«Я жду! Или ты хочешь, чтобы я сама ей представилась?» - подталкивала меня ментально Элис. Совсем как …. Белла, когда добивалась чего-нибудь. Если я
что-то понимаю в девочках, меня ожидают сложные времена. Две настырных девицы на одного меня, нда….
«Ну, так что….» - уже угрожающе вопросил эльф за спиной.
Всё-всё, сдаюсь:
-Элис – Белла….
-Привет, Белла, - приветствовала её сестра. – Рада, наконец, с тобой познакомиться!
-Привет, - смущённо ответила, не ожидавшая такого события, Белла, от неловкости больше слов у неё не нашлось, и повисла пауза.
«По-моему, хотя ты пообещал нас только познакомить, я могла бы рассчитывать и на большее прямо сейчас. Может, мы с Беллой поболтаем?» - начала канючить сестрица. Всё, как я и предвидел секунду назад!
Моё вскипающее раздражение сестрица прочла по одному взгляду в её сторону, и нытьё разом прекратилось.
-Готов? – обратилась Элис уже ко мне.
У меня ещё есть полторы моих минуты.
-Почти. Подожди меня у машины.
Белла проводила Элис взглядом до выхода. Она уже знала, что именно с этой Элис я еду на охоту по-вампирски, а во взгляде - ни ужаса, ни даже опаски, только смесь восхищения и грусти.
-Мне следует пожелать вам удачи, или это неуместно? – вдруг обратилась ко мне Белла, когда мы вышли из кафетерия следом за сестрицей.
-Ну, удача никому не помешает, - улыбнулся я комичности ситуации.
Какая уж там неудача может быть у нас на охоте, но человеческая девушка всё равно собиралась провожать парня - вампира на охоту именно так, пожеланием большой добычи.
-Тогда желаю удачи! – улыбнулась Белла.
От её спокойной улыбки у меня опять сумбур в голове. Она же всё обо мне знала, и о моей охоте - тоже, почему же провожала ТАК? Просто и обыденно, как отца на рыбалку, как будто это в порядке вещей…. Это для неё действительно может быть в порядке вещей…. до субботы, до первого солнечного луча на моей коже. В горле опять резануло, не болью, горечью. Мне понадобится удача, очень понадобится. В субботу.
-Богатой тебе добычи, - добавила Белла.
-Буду стараться, - ответил я, и тут же попросил об одолжении, – а ты, пожалуйста, будь поосторожнее.
-Быть поосторожнее в Форксе? Это непосильная для меня задача! – гордо возмутилась Белла.
Смешно. Героиня Белла смело идёт навстречу опасностям!
Если бы она была обычным человеком, или меня не мучил бы страх из-за любого пустяка, я даже посмеялся бы её комично задранному подбородку. Белла не боялась выглядеть смешной, в отличие от многих других людей…. и не людей. Это всегда было редкостью.
-Для тебя это действительно испытание, - поддержал я шутку. Но хватило меня ненадолго, как только вспомнил, что любой камешек для Беллы может стать камнем преткновения. – Дай мне слово!
-Обещаю себя беречь! – клятвенно пообещала она. – Сегодня затею стирку – это весьма опасное занятие, но слово постараюсь сдержать!
-Не упади в машину! - припомнил я её собственную шутку.
Надо было идти, но сначала надо было решиться расстаться на почти целые сутки, ладно, на восемнадцать часов, это так долго. Восемнадцать часов, минута в минуту и ни секундой больше, постоянной тянущей боли в сердце, тревоги, как она там, без меня. Хоть на охоту не ходи, но надо, НАДО!
Завтра я должен быть готов, и нельзя позволить себе даже самой малой небрежности. Нервное напряжение завтра будет…. максимальным, и жажда, проклятие вампира, тоже будет максимальным, монстр будет рваться с цепи, вот и подавлять его придётся максимально. И самый лучший способ, помимо воли, – сверхсытость.
-Очень постараюсь, - бурчала, отшучиваясь, Белла.
Я слышал, как Элис в уме отсчитывала убегающие секунды, вставляя их в готовящийся счёт, и повёл взглядом в сторону стоянки.
-Увидимся завтра, утром, - уточнила ещё раз Белла, только голос был грустноват, и ресницы без сил опускались вниз.
-Для тебя это тоже слишком долго? – спросил и получил утвердительный кивок.
-Приеду пораньше, - пообещал я и позволил себе снова прикоснуться к щеке.
Искры проскочили и без всякого кино, резкий вздох принял аромат снова полыхнувшего румянца Беллы благословенной болью. Как это волшебно – румянец на ослепительно белой коже, и губы, тоже согретые жаром прихлынувшей крови, были такими манящими. Прикоснуться к ним, ощутить их нежность…. Все, «поплыл»…. Стоп.
Завтра.
Всё может быть завтра.
Для этого я сделаю всё возможное и невозможное. Это нужно Белле.
Но ещё больше это нужно мне.
Я топал по дорожке к стоянке, вокруг носились школьники, некоторые даже посматривали в сторону Беллы, я видел их глазами, что её «ослепление» ещё живёт, и она провожает меня взглядом.
Но я его не только видел, но и чувствовал, спиной. Это моя доля «ослепления»….

В машине Элис недолго косилась на мою физиономию в зеркале, сразу же потребовала отчёта:
-Почему у тебя такой самодовольный вид?
-Представляю себе удивлённое лицо Беллы, когда увидит свой пикап на стоянке.
-Но, ты же обещал, чему тут удивляться?
-А она не поверила. Кстати, просмотри, где бы она могла его искать, пока убеждена в моём провале.
-Ладно, - сказала Элис, просматривая вероятности развития событий. Тень Беллы двинулась прямо на кухню и начала рыться в стиральной машине. Ключ сверкнул в кулачке, после того как рука обшарила карманы тёмно-синих джинсов.
Теперь понятно неверие Беллы в мои способности. Влезть в дом – куда ни шло, хотя и на это не все решатся. Но отыскать ключ в таком неожиданном месте, которое и сама не сразу вспомнила, вот уж действительно непросто! В стиральной машине, как нарочно ставшей сегодня бестселлером. Я захохотал, и Элис удивлённо покосилась на меня.
-Ты чего?
-Ты же подслушивала! Сколько раз мы её сегодня вспоминали!
Элис почему-то это не показалось настолько смешным, отнесла мой хохот на счёт стрессовой ситуации последних дней, да и ладно. Но машину для Беллы мы всё-таки подгоним!
-От тебя сестричка, ничего не укроется! – снова захохотал я, но на этот раз она составила мне компанию.
У дома Свонов Элис меня высадила, и тут же поехала обратно к школе, подхватить меня там, когда я подгоню это чудовище. На улице в середине рабочего дня пусто. В соседних домах – тоже пустовато, кто-то на работе или в школе, кто-то уехал за покупками, или занят на заднем дворе. Зрителей не предвидится. Запасной ключ лежал там же, где и всегда, за косяком входной двери, несколько дней тому назад Чарли Свон проверял, на месте ли он, когда возвращался с работы.
В доме никого не было, ни одной мысли. Ключ, разумеется, нашёлся в кармане джинсов. Всё в порядке. Только в проветренной комнате Беллы почти не осталось ничего от её запаха, жаль. Мне ведь восемнадцать, ну – семнадцать часов сорок пять минут её ждать. Уложив назад все вещи в том же порядке, или беспорядке, это уж как кому, в стиральную машину, закрыв дверь и вернув ключ на место, я приложил ладонь к стене.
Скажи, что меня тут не было, дом.
И Белле тоже? - подмигнуло мне окно полуспущенной шторой.
Нет, Белле доказательство своей шкоды я пригоню сам.
Пикап и я не совпадали по темпераменту. Он был гораздо моложе меня, но ворчлив не в меру, причём в моём присутствии рычал даже громче, чем когда за рулём сидела хозяйка. Я попытался выжать из него скорость побольше, но он стал как-то угрожающе поскрипывать и пыхтеть, так и до беды недалеко, пришлось ползти на доступных шестидесяти.
-А ведь завтра тебе со мной ещё одна поездка предстоит, - ответил я ворчанием на рёв пикапа, берущего подъём.
Он на меня никак не среагировал, продолжал реветь, одолевая последние метры. И вот на этом ползучем металлоломе Белла ездит каждый день…. Да это же опасно для жизни! Не зря Элис после поездки на нём не поделилась впечатлениями от машины.
А Белла поедет на ЭТОМ домой. Ну и что, что ездила на нём раньше без неприятностей, всё когда-нибудь случается впервые, а меня рядом не будет. Уровень тревоги начал подниматься. Мы обо всём с Беллой поговорили, она мне слово дала, но человеческая память слишком ненадёжна, лучше лишний раз напомнить.
Элис уже давно ждала на выезде; припарковав пикап, я бросился к нашей машине за бумагой и ручкой.
-Записочки пишем? – чуть съехидничала сестра. – Однако, ты романтичный, вот не знала….
-Обеспокоенный, тут уж не до романтики. Ты же сама недавно заметила, что за Беллой нужен глаз да глаз.
Элис согласно вздохнула и погрузилась в свои видения. Во всех была Белла, она занималась домашними делами, их было много, до стирки так дело и не дошло. Потом ужинала с Чарли, сидела с книгой, просто сидела и смотрела в тёмное окно.
Элис высматривала возможные угрозы, я тоже, а ещё просто смотрел. Белла вне доступности чужого внимания была не так уж и неуклюжа. Фея в своём царстве чувствовала себя гораздо уверенней.
-С ней ничего, абсолютно ничего не случится, - облегчённо выдохнула Элис. – И твои опасения совершенно напрасны.
Озорные чертенята заплясали в глазах сестрицы:
«Ты же уедешь, чего ей ещё бояться»?
«Мерзкий кровосос!» - продолжением мысли Элис зазвучал в памяти густой мужской, и тоже ментальный, голос. Однако крепковатый коктейль из своих запасов смешивает память, не по моим силам сейчас.
-Элис, если ты думаешь, что, пока я твой должник, тебе позволено всё, то ты….
-Совершенно права! – по-своему завершила мою незаконченную мысль Элис и нахально улыбнулась.
Пусть она будет права, только чтобы её видения оправдались, и чтобы никаких экстренных случайностей, пока меня нет рядом с Беллой! В молчании я ушёл к пикапу, написал на листке бумаги всего два слова: «Будь осторожна», и, сложив записку вдвое, оставил на сиденье. Слишком много шуток было по поводу опасностей, написанное слово должно быть для Беллы значимее, чем сказанное вперемежку с шутками.
Пусть Элис не видела никакой опасности, или угрозы, но разбитая коленка тоже была мне не безразлична. Завтра даже присохшая ранка может быть смертельно опасной.
Завтра. Уже завтра.
Через семнадцать с половиной часов. Всего несколько дней назад я позвал девушку на свидание. Она приняла приглашение. Я ждал этого дня, набирался терпения и ждал снова, словно до него ещё целая жизнь, а осталось…. у меня не осталось сил радоваться и надеяться, могу только бояться.
Пока я отсутствовал, озорные чертенята разбежались, лицо Элис было серьёзным и слегка виноватым.
-Пожалуйста, не обижайся, ты же выглядел как натянутая струна…. и я всего лишь хотела помочь, немного ослабить шуткой напряжение. А сделала, кажется, только хуже?
-Всё нормально, - отозвался я, занимая пассажирское кресло.
Собственно, я на неё и не обиделся. При всём том, что жизнь Беллы для Элис ценна не как этический принцип семьи Калленов, а сама по себе, где же ей понять, что для МЕНЯ значит Белла.
Больше сестричка не пыталась меня развлечь, лихо вписавшись в поворот, оставивший развилку к дому в стороне, она направила машину на юг.

На полдороге к Портленду, загнав машину на глухую лесную дорогу, быстро нашли приличное стадо оленей. Элис, только чтобы составить мне компанию, выбрала себе мелкого, я завалил двух самых крупных самцов. Когда выпивал через силу второго, кое-что поднялось из мути человеческой памяти.
-Мама, ну не хочу я её больше!
-Надо, сыночек, будешь крепким и сильным.
-Я и так самый сильный в классе.
-Прекрасно, я рада. Тогда тренируй волю, я уверена, что в этом плане тебе есть к чему стремиться.
Это была какая-то каша-размазня. Какая – забыл, главное, что она была так же неаппетитна, как эта густая, пахнущая сбродившей травой, жидкость.
В физическом плане я достиг своего потолка мощи, а вот с силой воли…. увы, здесь нет предела совершенству. А мне позарез нужно оно – совершенство воли. Последний глоток - и мучения кончились. Я был заполнен настолько, что даже короткая пробежка была чревата сбросом того, что тело считало лишним, хорошо, что машина стояла недалеко. Элис гораздо легче, она озорной белкой носилась по деревьям, прыгая по ветвям высоких сосен и совершая немыслимые кульбиты.
-Эдвард, ты уже способен включить свой разум? – зазвучал её голосок с ближайшей сосны.
-Как будто с такой добычей его можно выключить….
-Гурман…. но раз ты уже можешь думать не только о еде…. – уселась сестрица на ветку на трёхметровой высоте прямо над моей головой.
-Элис, не напоминай!
-Ладно. Я тут хотела тебе кое-что показать и спросить, что ты об этом думаешь.
Это явно было что-то серьёзное, обычно критики своих видений Элис не просила.
Я сосредоточился и увидел…. Элис видела то, что увижу я: нежное лицо с опущенными ресницами придвигалось всё ближе, так близко, что я уже и не вижу его, только вздрагивающие ресницы. Я уже чувствую горячий контур губ Беллы собственными, я сейчас…. прикоснусь к ним…. я её поцелую.
Фон был неясным, плавающим: то стволы деревьев вокруг, то кабина пикапа, то моя, залитая солнцем полянка. Но приближающееся лицо Беллы оставалось чётким, как и ощущение жара её губ, моими губами. Наш первый поцелуй, он всё-таки будет…. будет?
Сколько раз я воображал его себе, а сколько раз запрещал…. но сейчас это не моё воображение, это видение Элис, потянусь и почувствую ВСЁ….
Усилие оказалось напрасным, следом шла пустота. Я растерянно посмотрел на сестрёнку, она лишь усмехнулась.
-Я не ты, Эдвард, я вижу, но не чувствую. Чувствовать видение ты можешь лишь настолько, насколько в состоянии вообразить его себе.
-Тогда зачем….
-Показала? Не пойми меня неправильно, но я волнуюсь. Ты можешь настолько контролировать себя? Ведь это очень мощный эмоциональный всплеск, о котором ты понятия не имеешь, особенно для вампира. К тому же Белла – человек, особенный для тебя человек. La tua cantante. Одно неверное движение, и….
…..я знаю, что за этим последует.
-Нет Элис, поверь мне, как я хочу этого, ты даже вообразить не можешь, но решусь на это, только если буду абсолютно уверен, что не наврежу. Белла и я…. ну и что…. но это правильно, я так чувствую.
Элис понимающе кивнула головой и улыбнулась.
-И я, я ведь тоже влюблена. И знаю, какова она, тяга к любимому.

Корябка 20 января 2015, 14:29
0

Как и вся моя остальная семья, три пары счастливо влюблённых. И тоже будут…. волноваться.
-У меня к тебе одна просьба, - сказал я, отчаянно надеясь на понимание. – От меня не спрячешься, так что я знаю, что вся семья с опаской ждёт завтрашнего дня. Не позволяй им подглядывать за нами через твои видения. Это не спектакль, а я и Белла - не актёры. Это только наше.
Элис задумчиво подняла глаза, представляя, как её будут дёргать со всех сторон: ну что, как там, чем занимаются, ну что, поцеловались, наконец? Ей это тоже не понравилось.
«Прямо таки и с опаской…. но любопытства будет море. Эдвард – и вдруг на свидании! Буду молчать – обидятся. Удеру с Джаспером – обидятся тоже, но следовать за нами не будут. Потом поймут и простят».
Мудрое решение.
-Согласна. Но мне наблюдать ты не запретишь! – сказала Элис, взлетев на пару веток повыше.
И показала оттуда мне язык, присматривая соседнее дерево, для страховки в случае погони, если за это нахальство я решу с ней рассчитаться прямо сейчас. Это с моим-то перегрузом?
Да и как запретить? Есть видения, которые надо звать, а есть и те, что приходят без спроса, видения крутых поворотов событий. Но, тем не менее, заявил:
-На тебя, в качестве наблюдателя, согласен, но никого больше.
Крутанув двойное сальто, Элис приземлилась прямо передо мной.
-Хорошо, договорились. Но у меня тоже есть просьба, - она ласково коснулась ладошкой моей щеки. – Обещай, что будешь осторожен. Если будешь неуверен в
чём-то, не делай ничего! И имей в виду, - хрустальный голосок Элис стремительно перетёкал в угрожающий низкий рык, и зрачки расширились настолько, что пропало всё золото роговиц, осталась только чернота зрачков. - Если завтра ты что-нибудь натворишь, домой можешь не возвращаться, лично совершу казнь.
Гибкое движение – и Элис уже сидела на моей спине, чувствительно прикусив зубами шею, превратив обещание почти в шутку. Если я действительно…. натворю, я приду к ней сам, и умолять буду, на коленях или как придётся.
Не встретив сопротивления, Элис спрыгнула на землю, сменив снова шутливое настроение на серьёзное, и добавила:
-Будь осторожен, потому что между вот этим (я снова увидел трепещущие ресница на безумно близком лице), и вот этим (замершие ресницы - траурные бабочки на меловом, мёртвом лице Беллы)….
Не произноси вслух, не надо я уже знаю и так!
Для Элис мысли было недостаточно, она почти прокричала это.
-Между ними нет сейчас временного зазора, сейчас его НЕТ! Понимаешь?!
«Мерзкий кровосос!», снова ахнуло в мозгу. Если между тем, чего я хочу, и тем, чего смертельно боюсь, так тонка грань, должно ли этого желать?
Если бы это нужно было мне одному, я бы отступил. Но есть Белла, а у нас один закон на двоих, я подчиняюсь ему.
-Я не возражаю получить Беллу в качестве сестры, - продолжала Элис, - и против - потерять её из-за твоей….
….самоуверенности, понял.
-Нет, ни того, ни другого не случится. Ты же знаешь….
Она улыбнулась:
-Ошибаешься, я не знаю, что НЕ случится, но знаю, что вполне может произойти. Если!!! Если ты не облажаешься.
Сияющая Улыбка Элис сопровождала видение её и Беллы-человека перед зеркалом в доме Калленов.
-Твой долг ещё не оплачен! – скакнула в сторону Элис, привычно ожидая от самолюбивого братца трёпки за нахальство и менторский он.
Не сегодня, сегодня мне нельзя расплёскивать с таким трудом приобретённый запас.

На рассвете мы уже были почти дома, во всяком случае, в пределах моей «слышимости», а она больше, чем обычный вампирский, слух, на пару миль.
Вся семейка была в сборе, что не так уж и часто случается, и все думали обо мне и о Белле, о том, что ждёт нас двоих, и что, в результате, ждёт Калленов. И оптимизма в мыслях не было. Некоторые из них, как ядовитые злые осы, жалили, я старался от них отключиться, но получалось плохо, в виске закололо – и только.
Спасибо, родственники, умеете поддержать в трудную минуту….
Прижатую к виску ладонь Элис заметила, поинтересовалась:
-Что с тобой?
Жест был слишком человеческим, и она пошутила:
-Неужели голова заболела?
Почти угадала.
-Как я и думал, все наши в ожидании.
Элис фыркнула:
-Не выдумывай. Обычное утро в доме вампиров.
«Разве что от любопытства чуть не лопаются. Но договор есть договор, от меня им информации не получить. Пусть Эдварда потом допрашивают…. ха-ха, если кто-то осмелится».
Вот за что я сестрёнку люблю: зная лучше, чем другие, величину опасности, она всё равно верила в меня больше, чем все остальные, и думала о людях лучше, чем они есть…. совсем как Белла.
-Мне жаль тебя огорчать, но на этот раз ты ошиблась, - едко бросил я. - Розали в который раз перерывает свой гардероб, чтобы не думать о сегодняшнем событии, а как не думать, если все её туалеты продуманы именно для здешней публики. Даже отложила в сторону тот комплект, в котором ей будет удобнее спешно собирать вещи для экстренного отъезда, как не жаль, и все машины уже проверила.
Карлайл и Эсме почти синхронно читают в уме мантру «всё будет хорошо», и почти так же часто – «бедная девочка», а я, как ты, может, заметила – мальчик.
И самое интересное…. как раз сейчас Эмметт и Джаспер обсуждают условия пари, которое они заключили. Джаспер поставил на то, что я…. - нет, для Элис это слово так же неприемлемо, как и для меня. - …. я вернусь один. Эмметт доверяет мне больше, поставил на то, что Белла всё-таки вернётся…. но уже в качестве его сестры.
Элис с каждой подробностью хмурилась всё сильнее, от того, что такого она не ждала, а я – потому что иного и не предусматривал.
-Эд, - попросила сестричка, глядя на мою угрюмую физиономию, - не обижайся на них, они же о тебе беспокоятся. А их мысли – это только их мысли. Как ни высокопарно это звучит, но ничья мысль не может тебе ни помочь, ни навредить, твоё будущее зависит только от тебя.
Да я и не думал обижаться. Меня не ругали, не кляли даже в мыслях, хотели верить, но не могли. И жалели. Если прибавить к тому, что я и сам себе….
НЕТ! Я в себя должен верить, как верит в меня Белла!
Но всё равно тяжеловато делается на душе, если в тебя не верят твои родные.
-Знаешь, иногда мне кажется, что самый трудный дар у меня, ведь редко когда видится что-то хорошее. Но сейчас…. тебе ведь нельзя расслабиться нигде, даже в своей семье, это…. - Элис, так и не подобрав нужного слова, отвернулась к окну.
«Это невыносимо….», - мотала она головой.
-Ты права, так и есть, а в последнее время – хуже обычного. Но нет правил без исключений. Есть, по крайней мере, один человек, который может меня достать совершенно иным образом. Своей абсолютной недоступностью.
От этих слов Элис удивлённо повернулась ко мне, увидела, что я уже улыбаюсь, и ответно улыбнулась сама.
-Но ты всё равно не попадаешь впросак.
-Ещё как попадаю, постоянно.
-Да-а? – заинтересованно протянула Элис, и в её голове завертелась совершенно неуместная детская песенка про белую овечку Долли, из-за которой уже не просачивалось ничего. Это что, замысел будущей коалиции? До неё ещё надо дожить…. всем участникам.
-Элис, ты не могла бы…. – начал я, и Элис, поглядев на мою просительную физиономию, догадалась сама, погрузилась снова в просмотр возможных вариантов будущего.
Их было много, эскизов будущих полотен, но, ни одного завершённого до конца. Мутные наброски нашей поездки, пару набросков прогулки в лесу, даже я под солнечными лучами, сияющий как выставка драгоценностей, и тоже эскизно. Первый же набросок с поцелуем Элис мгновенно затёрла, чтобы не натолкнуться на второй, неминуемо идущий следом.
-Эдвард, - прекратив просмотр, сказала Элис. – Повторяю, я не могу видеть неотвратимого будущего, будущее каждого зависит от его желаний и поступков, а не от моих видений.
-Сегодня это не так. Будущее Беллы будет зависеть не от неё, а от меня единственно, насколько я смогу быть…. человеком.
На это Элис нечего было возразить, она лишь снова в уме затянула песенку про Долли.
Остальные, заслышав шум мотора «вольво» тоже подготовились, кто как сумел. Но ведь и так все признаки налицо.
Главный из них – что в субботу вдруг все оказались дома, хотя обычно Эмметт с Розали устраивали себе по субботам дальние прогулки, а отец, по своей давней привычке брал добровольно субботние дежурства в больнице на себя, за что его благословляли все остальные врачи. Сейчас он пытался читать Теккерея, и не видел ни строчки. Эсме сидела перед компьютером, автоматически стучала по клавишам, по памяти воспроизводя давно спроектированный макет. Розали с моим приближением всё больше теряла выдержку, мысленно произнося в мой адрес всё более сильные выражения, для неё отъезд приближался неотвратимо, а ей так этого не хотелось. Братцы выкрутились даже лучше Элис. Они занялись игрой в го, причём с ужасно сложными правилами, и я подозреваю, что эти правила были разработаны как раз к этому утру, чтобы совершенно отключиться от мыслей и переживаний на посторонние темы. Джаспер даже ради Элис, кинувшейся к нему на шею, не отвлёкся от игры.
Все пытались сделать вид, что ничего, из ряда вон, не происходило, мне это вполне устраивало, довольно было и общего напряжённого ментального фона.
Не говоря ни слова, я проскочил наверх, в свою комнату, привести себя в порядок и переодеться.
И что бы одеть, чтобы не резало глаз? Джинсы и кроссовки, само собой, погода для людей не жаркая, подойдёт свитер. Всё, готов, да и времени в обрез.
Внизу ничего не изменилось, семья как застыла пять минут назад, так и встретила моё появление, за исключением Розали, решившей всё сделать по-своему. Она соизволила выйти из комнаты, чтобы встать за спиной Эмметта.
«Пожалуйста», - думала она. – «Постарайся быть хоть сегодня поосторожнее. Не ломай нам здесь жизнь, мне тут так нравится».
Остальные пытались не думать, но всё равно пробивалось.
Мантра Эсме и Карлайла - «всё будет хорошо», упрямое требование Элис - «пусть всё будет хорошо!», усмешка Эмметта – «да кто ж его знает, всё у него как не у всех, ещё и тут вывернет всё по-своему», неуверенное сомнение Джаспера – «а вдруг».
Но спускать просто так братьям их пари я не намерен.
-Я тоже хочу поучаствовать в вашем споре, - бросил я, чем заставил их неловко себя почувствовать. – Уж я постараюсь, чтобы в проигрыше были вы оба!
После чего, оставив вопрос в голове у непосвящённых, что бы мои слова могли означать, вылетел из дома по-английски, не прощаясь. Уже на бегу вспомнил, что это – хорошая примета благополучного исхода намечающегося дела!

!4.Укрощение силы

Я нёсся по лесу, а вслед за мной - три моих дракона, три страха.
Первый дракон. Я своего монстра муштровал нещадно, домуштровал до потери дара речи, и всё-таки… без страховочных цепей он может вырваться. La mia cantante. Единственная. Дающая ему исключительную силу.
Второй дракон - то чувство, от которого быстрей, чем от мысли о крови, теряю благоразумие. Чувство её абсолютной необходимости для меня, всей - от взгляда до кончиков волос, необходимости большей, чем для кого бы то ни было на земле. А коли так - не сметь покушаться даже на крупинку того, без чего мне не жить, как бы этот кто бы то ни было её не хотел для себя, это - только МОЁ! Не допускать, чтобы Белла, по доброте душевной, отдала этому кому бы то ни было хоть крупинку того, что нужно мне.
Чувство собственника.
С ним так трудно бороться, оно так легко прячется за нежность, за желание самому заботиться о ней, самому беречь от всех бед, и не заявляет о себе, как жажда - болью в горле. Наоборот, впереди идёт радость, восторг, безумство притяжения, и следом рык - МОЁ! ХОЧУ! И открывается дорога хищной жажде, тоже заявляющей это - хочу МОЁ. Эти оба дракона могут убить Беллу.
Третий мой дракон - это я сам, такой, какой есть на самом деле, каменный. Насколько я НЕ ТАКОЙ, не человек, Белла увидит и осознает только сегодня. Осознает и… уйдёт.
Так или иначе, я её потеряю, но третий дракон хоть спасёт её. От первых двух.
Ладно.
Жалел я о том, что свидание всё-таки будет? Нет.
Скорее всего, при всём том, что она уже знает обо мне, какие-то заблуждения у неё ещё имелись, иначе не понять, почему она так… так относилась ко мне. Больше я не хотел её вводить в заблуждение своей похожестью на человека, не хотел неопределённости, я должен знать, как ко мне отнесётся человек Белла, когда увидит… правду. А если она её примет, как приняла всё остальное? Это, как бы, не так и страшно… Страшно, именно так.
Те вампиры, о которых знают люди, бывают и тёплыми, и не очень, некоторые обладают мозгом, некоторые - нет, но принадлежат они к миру живых, ЖИВЫХ!
А я… я к ним не отношусь. При всём своём интеллекте. Практически неубиваемый, вечный, неизменный, НЕ ЖИВОЙ.
Мне опять придётся проститься, но уже навсегда. Теперь - навсегда.
Но сначала я подарю ей место, о котором не знал никто, разве что с недавних пор Элис, - мою полянку в лесу. Удивительной красоты, настолько уединённая, что ни одна мысль не долетала до неё, там можно было отдохнуть от моего постоянного ада, там я мог видеть солнце, и оно могло меня видеть. Мифические вампиры, живые вампиры - никто из них не любил солнца. Я - вот такой, ненормальный. Я люблю.
Полянка видела меня и воодушевлённым какой-нибудь идеей, и погружённым в размышления о бесполезности моего существования. Я даже пытался найти тут, в долгих мудрствованиях, смысл моей жизни. Не нашёл, разумеется, потому что он ждал меня совсем в другом месте.
Белла - мой смысл жизни.
И между нами - три дракона.
С первым я сумею справиться!
С третьим справится Белла, если сумеет, если захочет…
То время, что подарит мне её человеческая жизнь, эти, возможно, пятьсот дней я пройду рядом с ней, вместе с ней. Если она захочет. Я бы мог выторговать у судьбы ещё годик другой, если бы Белла … не испугалась, но потом всё равно придёт время уходить в тень. Двадцатилетняя прекрасная девушка рядом с застывшим в своём семнадцатилетии мальчишкой, который даже ещё не бреется! Как стремительно живут люди…
Эк размахнулся, как бы сегодняшний день с его опасностями пережить!
Забыл про второго?
Второй, двуликий, самый опасный. С ним мне придётся сразиться … насмерть.
И победить.
Когда бы ни иссякло моё время в жизни Беллы, останётся её время в моей, так что лучше быть во всеоружии заранее. И вообще, хватит копаться в себе, отравлять те минуты, что у меня ещё есть, будущим горем.
Белла должна уже проснуться, плескалась, наверное, сейчас в ванной, или расчёсывала свои локоны. Хорошо бы, чтобы сегодня она дала им волю, не стягивала в тугой узел, им это не совсем по душе. И как она вообще провела эту ночь, не мучили ли её кошмары?
А может, она ещё спала, передумала идти и спала, тогда в доме должно раздаваться только ровное биение сердца спящей Беллы. Я его хорошо изучил. И быстрое взволнованное, и спокойное, и разгневанное, и испуганное, и… и когда нас накрывало «ослепление». В памяти есть уже небольшая коллекция, это как запись, слушать приятно, но как меломану желаннее живой исполнитель, так и мне воспоминание никогда не заменит живое биение живого сердца. Не подходит, неточное сравнение.
Пульс Беллы - это метроном, который отмеряет срок моей жизни. Пока он стучит - я живу, а не существую, и без него мне не выжить, даже не существовать. Но если ещё и слышу - тогда я счастлив. А кто откажет себе в счастье? Я таких не видел.
Сейчас на улочке Беллы было тихо и пусто, фанатиков подняться пораньше в субботу очень мало. Только одно сердце стучало активно, чуть ускоренно, единственное, которое я в состоянии узнать из тысячи сердец. И оно не перемещалось по дому. Чем это она занялась? Ещё рывок - и я на крыльце, сердце Беллы звучит очень близко, за дверью. Она меня ждала…
Да, Белла?
«Да», - заявила радостная улыбка, как только я постучал в дверь, и та немедленно распахнулась, открыв мне восторг аромата ожогом горла, сильным, равным накопленной в разлуке тоске.
«Да», - ответил сияющий взгляд широко открытых мне навстречу глаз, цвета горячего тающего шоколада.
Да, ждала, подтверждала тонкая фигурка, одетая по погоде для долгой прогулки, и что самое загадочное, просто зеркально со мной. И как это понимать? Я её не читаю, ни на каком расстоянии, а она! Такие же синие джинсы, кроссовки, и точно такого же бежевого оттенка свитер! Если бы я был дамой, оскорбился бы насмерть, а поскольку я всего лишь мужчина и телепат, то только пытался понять, как это у неё получилось… Очень напряжённо пытался, настолько, что Белле заметны мои усилия.
- Доброе утро! - приветствовал я, оглядывая её с ног до головы ещё и ещё раз.
- Что-то не так? - вслед за мной начала беспокойно себя оглядывать Белла.
Всё так… Даже больше, чем всё так. Она меня читает, как - неважно, но взглядов своих в угоду кому бы то ни было, даже мне, никогда не меняла. И если одета именно так, значит, так она захотела. Мы просто совпали во вкусах, это неожиданно, и так приятно!
- Мы как горошины из одного стручка, - пояснил я свой пристальный взгляд.
Белла теперь внимательнее пригляделась ко мне и прикусила губку. Всегда она так, когда вопрос сложный, или очень… личный. Любопытно, до мурашек в черепной коробке, что для неё сложного в этой случившейся похожести, но сегодня не мой день вопросов, сегодня мне отвечать. За всё.
Пока Белла закрывала дверь, я ожидал её около динозавра вида «шевроле», заново разглядывая сей экспонат. Он мог рычать, реветь, скрипеть и пыхтеть, портить настроение и выматывать нервы, он многое мог, только не ездить, как автомобилю положено. Вообразить его реакцию на крутой подъём и грунтовую дорогу, которая нас ожидала, я был не в состоянии. Тем более с Беллой за рулём. Не то чтобы я не доверял ей как водителю, была бы нормальная машина - да ради Бога! Я боялся за неё, как за водителя именно этого пикапа, и именно в предстоящей поездке. Мои чувства к этому, м-м-м-м, раритету настолько ярко отразились на лице, что Белла не преминула напомнить:
- Мы обо всём договорились.
Увы, да. И поздно отступать. Поэтому я послушно устроился на пассажирском сиденье.
- Куда едем?
Едем… Если ту пытку, что нам предстоит, можно назвать ездой. Да у меня на ручках Белла прибыла бы на место и быстрее, и безопаснее, чем на ЭТОМ! Хотя насчёт комфорта - это вопрос. Не обычного комфорта, а морального. Я уже в курсе, как она отнесётся к тому, что её понесут на ручках, как маленькую, был уже опыт. А уж про скорость и говорить нечего, без предварительного инструктажа может для меня плохо кончиться. Так что едем…
- Сначала пристегнись, а то мне уже страшно, - попросил я в ответ.
Взгляд Беллы искоса не был наполнен благодарностью за моё беспокойство о её безопасности. Но промолчала, и даже ремень застегнула, демонстративно. Медленно и аккуратно, даже осторожнее, чем всегда, она съехала с подъездной дорожки, и я не протестовал. Ощущать себя пассажиром, когда за рулём не я, а Белла, человек, оказалось весьма необычно. Очень странное, тревожное, впечатление от такого положения, надо признать честно, хотя мне-то за себя чего тревожиться?
- Так куда едем? - в голосе Беллы прорезалась интонация таксиста, которому достался тормознутый пассажир.
- Шоссе сто один на север, - сообщил я направление, приглядываясь к реакции Беллы.
Она удовлетворённо кивнула головой и прибавила газу, аж почти до двадцати километров в час, невиданное лихачество! Носил бы шляпу - снял бы её перед такой смелостью. Ну, и когда прибудем на место? А когда получится, да и сетовать мне не на что. Свидание уже началось. Я и она, только вдвоём в машине на почти пустой дороге, более интенсивное движение на улицах начнётся позднее.
В закрытом салоне росла концентрация аромата, La mia cantante уже пела для меня, а я ведь успел поотвыкнуть в разлуке от её звучания. Мой первый дракон - жажда монстра - догнал меня, да куда уж ему! Этот бой не первый, вся-то разница, что без страховки. А каждое моё ночное бдение - это разве не бой без страховки?
Вдох-выдох мелкими глотками, чтобы перейти постепенно к полноценному вдоху, притерпеться к боли, привыкнуть. Вдох-выдох-вдох… Ослабел, монстр, присмирел? За это - награда, в полной мере впитать весь букет наслаждения, и помнить, что такое, кроме него, недоступно больше никому - погружение в блаженство не единожды за всё своё существование, а снова и снова. Вдо-о-ох - выдох, вдо-о-х - выдох.
Я в порядке, а Белла? Белла сосредоточенно следила за дорогой, изредка с подозрением косилась на меня, но сердце билось ровно, она меня не боялась, и бояться не собиралась!
Белла…
А подозревать-то меня тогда зачем, и в чём именно?
- Думаешь, мы засветло выберемся из города? - спросил я крутого водилу, наблюдая, как на востоке всё светлее становится небо.
До полноценного рассвета уже мало осталось, мы вовсю отставали от продуманного графика. Белла обречённо выдохнула, словно её худшие подозрения уже сбылись.
- Этот пикап в дедушки твоему «вольво» годится! Прояви немного уважения! - с укором сказала она.
Так вот чего она ждала - что я не удержусь, начну критиковать её любимую машину. Ну, да, не удержался, да за что её любить-то!
- Шоссе номер сто десять - первый поворот направо, - задал я, совсем как штурман на гонках, новое направление. - А теперь вперёд, пока не кончится дорога!
- А что потом? - спросила Белла, выехав из города и совершив немыслимое - добавив скорость до сорока километров в час! Снимаю воображаемую шляпу ещё раз… за сочувствие ко мне лично. А потом кончатся мои душевные муки, хотел я сказать, но благоразумно обошёл эту тему молчанием.
- Пойдём пешком.
- Пешком? - с некоторым удивлением, или, точнее, с испугом, воскликнула Белла.
Дорога с крутыми подъёмами всё дальше уходила в лесной массив мимо пары заброшенных лесопилок и магазинчиков у дороги, с давно разбитыми стёклами витрин. Дальше пойдёт грунтовка, без каких-либо признаков человеческого присутствия. А потом пешком, это значит - в лес.
- Ты имеешь что-то против? - осторожно спросил я.
От машины, от дороги, в лес, может, она действительно испугалась, передумала, прямо сейчас…
… как скажешь, солнце моё.
- Нет! - отчаянно заявила Белла, только на лице то же выражение уныния, что и у дверей в спортзал.
- Не бойся, это же всего пять миль, а время у нас есть.
Бровки Беллы сложили знакомую складочку на переносице.
- О чём ты думаешь? - не вытерпел я её молчания.
- Пытаюсь представить, куда мы идём.
- В одно место, я люблю там бывать в ясную погоду, - разглядывая небо в тающих перьях высоких облаков, сказал я, Белла глянула вслед за мной. Прогноз погоды от фирмы «Элис» не ошибается, сегодня будет солнечно.
- По словам Чарли, сегодня должно быть тепло, - услышал я тихий голос, и оторвал взгляд от неба.
Асфальт закончился, под колёсами уже пылила грунтовка, скоро конец дороги, дальше сплошной лес, где действовал до сих пор только один закон - мой. Белла могла не бояться, потому что не знала всей меры опасности, но я-то знал! Знал… и моя решительность стала рассыпаться просто на глазах.
Можно корить себя за несамостоятельность, но я привык, привык! опираться на страх перед оглаской, чтобы держать себя в руках. И даже сидение у постели Беллы не помогало, потому что сейчас она была не дома. Я отчаянно хотел найти привычную поддержку извне, в мире людей, и есть ли она у меня, знала только Белла. Чарли? Нет, это вряд ли.
-Чарли ты, разумеется, ни во что не посвятила, - уже понимая, что именно так всё и обстоит, иначе ни на какую рыбалку тот бы не отправился, угрюмо сказал я.
-Нет, - подтвердила Белла.
А на что я надеялся! Детишки редко посвящают родителей в свои проблемы, да ещё в такие сложные, родители, как всегда, всё узнают последними. Да, но есть ещё и подружки, Джессика отличается редкой настырностью, сам слышал!
- А Джессика? Она по-прежнему думает, что мы вместе отправимся в Сиэтл?
- Нет, я ей сказала, что ты передумал, - объезжая выбоину, спокойно ответила Белла.
Спокойствие, только спокойствие…
- Значит, о том, что ты со мной, никто не знает? - на всякий случай уточнил я.
- Ну… думаю, ты рассказал Элис?
Она думает! А я думаю над тем, что Элис сказала мне. Что я сейчас балансирую на тонкой нити над пропастью. Вот что сестрица мне сказала. Я ведь просил Беллу, и не раз, сообщить о наших планах хотя бы отцу, так нет! Всё сделала с точностью до наоборот!
- Спасибо за понимание, - проворчал я.
- Ты же говорил, что у тебя могут быть неприятности из-за того, что нас часто видят вместе, - слегка виновато объяснила Белла.
- Значит, тебя беспокоит, что у меня могут быть неприятности, если ты не вернёшься домой? - начал я уже цедить сквозь зубы слова, чувствуя, что ещё одно её слово, её коронное «прости» за моё испорченное настроение, с неё, ведь, станется, и я заору на неё, обругаю, как сумею!
Белла лишь утвердительно кивнула головой.
Её, видите ли, беспокоят мои неприятности… А то, что эти «неприятности» для неё
означают совсем иное, её не беспокоит!
- Зато сейчас нет проблем вообще, и вся моя жизнь окрасилась в радужные цвета…- шипел я так тихо, как мог. Я не хотел, чтобы она услышала это, но высказать это я всё равно хотел! Не ей, так её «везению», что оно хорошо устроилось: с такой подопечной хлопотать почти ни о чём не приходится!
Но каков остолоп, этот сверхпредусмотрительный и сверхосторожный вампир Эдвард! Девочка семнадцати лет от роду догадалась и всё сделала, чтобы оборвать все ниточки ко мне, ради меня, а я, ради неё, не догадался ни одной ниточки протянуть. Ну, что бы мне не устроить спектакль, похожий на тот, какой устроил для Бена Чейни, но для Джессики! Или для Майка… нет, это уже слишком. Джессики вполне хватило бы, одной, и знала бы вся школа. А теперь я, защищённый благородством Беллы, балансирую на тонкой нити без страховки.
Я НЕ МОГУ больше… ! Не могу больше обманывать Беллу своей похожестью на человека. Но сейчас подвергнуть её опасности я тоже не могу. Сейчас вытащу её из-за руля и разверну машину домой! А потом всё равно останусь один… чего и
трепыхаться, всё к тому шло.
Стоп, не пороть горячку. На такой поворот время ещё есть. Белла не легкомысленная мартышка, каких полна школа, она всё знала, пусть воображение не могло ей нарисовать всё в цвете и звуке. А откуда я знаю, что могло ей нарисовать воображение. Меня-то она читает… Она обдуманно пошла на риск, доверяя мне, веря в меня. И обдуманно защитила меня от возможных последствий… своего шага?
Белла!!!
Сколько же сил мне потребуется на этот раз?
Чтобы оправдать доверие…
Вот так, злясь на себя, и жалуясь судьбе на Беллу, я надутым индюком молчал остаток дороги. Белла тоже молчала. Дорога завершилась на опушке, бывшей когда-то вырубленной делянкой, и Белла заглушила двигатель.
Знакомое место и тишина действовали успокоительно. Я за этим сюда и приходил, за душевным покоем. В общем, мы успели почти вовремя, небо было уже светлым, и чистым, без единого облачка, но солнце ещё не вышло из-за ближайшей горы. Я не хотел засиять вдруг новогодней гирляндой в кабине машины, оказаться вот таким на трассе, ввиду какой-нибудь встречной машины, очень не хотел. Но всё обошлось. Лес, достаточно густой, предоставит мне защиту от солнца до самой поляны.
Даже здесь, в отдалении от излюбленного места, было тихо, ни одной мысли вокруг, и здесь не надо было притворяться человеком, кутающимся свежим весенним утром во что-нибудь теплое. Так что, как только вылез из машины, свитер я немедленно снял, не глядя, бросил на сиденье.

Здравствуй, лес, я привёл к тебе гостью, особую, единственную, будь к ней добрым, как был добр ко мне. Это фея из дальних жарких мест, но, может быть, вы всё-таки подружитесь?

Фея за моей спиной собиралась с духом, потом осмелилась выйти из машины. Сначала хлопнула дверца со стороны водителя, потом послышался топоток в мою сторону. Белла остановилась, и я, протягивая руку вперёд, указал направление, из штурмана становясь следопытом-проводником.
- Нам сюда.
- По тропинке? - уточняюще спросила она.
- Тропинка имеется, как ты видишь, но её я не упоминал. Она вне нашего маршрута.
- Как же без тропинки? - воскликнула она.
А зачем тропинка тому, кто знает этот лес не хуже собственной комнаты. Тут - книжная полка, там - окно. Здесь - сосна, старше меня, а этой поросли всего лет двадцать. А у той ели в прошлом году появилось дупло.
- Со мной не потеряешься, - усмехнулся я и повернулся к Белле.
И наткнулся на потрясённый, просто замерший на мне взгляд.

Белла, что? Я же тебя не слышу, Белла! Что тебя так ошеломило?

А что, кроме обстоятельства, в котором она оказалась! Очень далеко от людей, кричи не кричи - помощи не будет. И чудовище зовёт её ещё дальше, в чащу, где её никто никогда не найдёт, да и искать здесь не станет.
Ледяным ножом резануло по сердцу оно, время моего поворота… не надо орать, и рвать руль из рук. Горло дико жжёт то ли аромат стоящей буквально рядом Беллы, то ли этот остановившийся взгляд, как бездонная пропасть между нами.
- Хочешь вернуться домой? - мягко спросил я.
Ей решать, только ей.
- Что? - отсутствующим голосом произнесла Белла.
- Хочешь вернуться домой? - повторил я вопрос.
- А-а, нет, - уже очнувшись, ответила Белла, настороженно поглядев в сторону леса.
Белла сказала «нет», это значит – «да», ничего плохого не случилось. И не случится!
Заклинание это или клятва - не имеет значения. Я должен выполнить. Я смогу.
- Тогда что тебя беспокоит? - потребовал я пояснений.
Пропасть, причину которой я не успел понять, закрылась, словно её и не было, а настороженность осталась.
- Я человек неспортивный, и по асфальту хожу медленно, - объяснила Белла, снова глянув на темнеющую впереди чащу. - Тебе придётся быть терпеливым.
Я спрашивал не о том, но о ТОМ Белла говорить не собиралась, значит, это прорыв из территории, куда мне хода нет, территории её боли. Да что я такого… ладно, лезть на её запретную территорию для меня вдвойне запретно.
Раз путешествие на ручках, как вариант, отпадает категорически, пойдём пешком, как сможем. Ни встреченных пней выкорчёвывать не буду, ни препятствующих скал не стану крошить, обойдём потихонечку. Я буду очень терпеливым.
- Приложу все усилия, - пообещал я, не столько Белле, сколько лесу.
Ответная улыбка Беллы была далека от оптимистичной. Всё-таки боялась? Неужели меня…
Ничего плохого не случится! Я смогу.
- Не волнуйся, домой я тебя отвезу, - клятвенно заверил я.
Это заверение несколько успокоило Беллу, так мне показалось.
- Если хочешь, чтобы до захода солнца я прошла по этим джунглям пять миль, то стартовать лучше прямо сейчас, - слишком решительно заявила она. Ну, да, боялась, и превозмогала свой страх, только он не тот, какой я себе воображал, а какой тогда?
Мне бы её умение читать людей вслепую…
Путешествие началось, и оно действительно было неспешным, на скорости Беллы. Поднявшееся солнце пробивалось вниз через листву зеленоватыми бликами, но этого было достаточно, чтобы видеть землю под ногами.
Введение феи в мои владения не было однообразным: то птица пролетит, то белки прошуршат почти у самых ног. Я знакомил Беллу с обитателями леса по собственной инициативе, потому что сама Белла не задавала вопросов, совсем никаких. Что сделалось с её любопытством - понять не мог никак, и отгонял подступающее молчание, как умел.
- Чуть в стороне, вон там, нора барсука. Неприятный тип. Никого из своих сородичей терпеть не может, немедленно драку устраивает. А восточнее устроилась парочка лис, с лисятами.
- Ты говоришь о них, как о собственных питомцах, - напряжённо глядя себе под ноги, отозвалась Белла. - У тебя были домашние питомцы?
- Про человеческую жизнь не помню, кажется, нет, а для вампиров это невозможно, животные нас боятся. А у тебя? Осторожно, камень, - подхватил я под локоток споткнувшуюся Беллу.
- Были золотые рыбки, но я их убила.
Белла - убийца, самое нелепое словосочетание. А я - молодец, поймал вовремя, и ядом не захлебнулся.
- Серьёзно? И как это произошло?
- Переносила рыбок в затенённую часть комнаты, а тут неожиданный звонок в дверь, аквариум из рук и выскользнул.
- Это несчастный случай, ты не виновата.
- Можно сказать и так, но вывалился он из моих рук, - сурово сошлись бровки на переносице. - И я решила больше не рисковать…
… чужими жизнями, понял, только своей, это легче. Но эту тему лучше закрыть. И не дать поскользнуться на узловатом, вылезшем из земли корневище.
- А кто пришёл?
-Подружка, у неё образовался лишний билет в кино.
- Разве такое бывает?
- Если на кону стоит покупка навороченного гоночного велосипеда в обмен на приличные оценки по математике - бывает.
- И часто такое случалось? - отвёл я ветку, норовившую вцепиться Белле в волосы.
Лёгкая болтовня на тему взаимопомощи в школе в зависимости от сложности пути то прерывалась, то возобновлялась снова. Мне всё время приходилось быть начеку, но в этом были свои прелесть и выгода.
Выгода была в том, что, спасая её от царапин и ссадин, я спасал себя от открытой крови Беллы, ведь даже одной её капли… А ещё я привыкал быть к ней так близко, как никогда раньше, чуть ли не касаться её плеча на ходу, и не терять присутствия духа, когда это расстояние неожиданно сокращалось ещё больше. А если сюда прибавить беспричинное, вроде, тревожное сердцебиение Беллы, когда нам случалось посмотреть друг другу в глаза, то дорога была очень… впечатляющей.
А прелесть - в том, что я не просто мог себе позволить, но обязан был поддержать под локоток, подать руку, как истинный джентльмен. Долгая сложная дорога для Беллы - моя вина, но корить себя за это не давала накатывающая волна ощущения опасности и восторга, когда мои ладони обхватывали талию Беллы, удерживая от падения. Ощущение девичьей талии от ладоней неслось к сердцу, толкало его вверх, к горлу, а навстречу ему нёсся вздохом огонь, согревая снова и снова.
Прикосновение к локотку вызывало тот же эффект, те же последствия, и каждое движение сердца вверх служило вехой для уже пройденной части пути, а мозг подсчитывал, сколько ещё осталось.
Оставалось всё меньше. Ожидание решающего момента, момента истины, сжималось, спрессовывалось, складывалось тяжёлым грузом где-то там, внутри, под сердцем. Как исчезающие расстояние и время, превращаясь в ничто, становились жуткой тяжестью - непонятно. Но тащить её делалось всё тяжелее, на последних сотнях метров ноги и вовсе не хотели идти, да и Белла, должно быть, устала.
Она заметила заминку, обвела взглядом чащобу, перекрывшую густыми кронами солнечным лучам дорогу к земле, и с иронией спросила:
- Уже пришли?
- Почти, - указал я на небольшой проход между могучими стволами, отличавшийся от остального фона гораздо более светлыми оттенками. - Видишь просвет между деревьями?
- Где? - прищурилась она, стараясь увидеть приметное место там, куда я указывал.
- Ну, для твоих глаз, наверное, ещё рано, - сообразил я, скопировав её внимательный прищур.
- Пора к окулисту, - засмеялась Белла.
Всегда она так - не умея завидовать чужому превосходству, смеялась над собственным несовершенством. Ей врач не нужен. Это мне нужен хороший… каменотёс, который вбил бы в мою голову, что вампирские физические возможности куда выше человеческих изначально, а не моими заботами.
Оставшееся расстояние Белла преодолевала, ускоряя шаг, и в молчании, чтобы сберечь дыхание, и чем яснее становился проход, тем быстрее она шла, потом побежала. Так, на бегу, и вылетела на мою полянку. И остановилась, забыв обо мне, о моём обещании, обо всём на свете.
Вот он, мой подарок тебе, Белла.
Природа создала маленькое чудо, специально удалённое, спрятанное ото всех.
Круглая поляна в кольце могучих деревьев, в нижнем ярусе – цветущий кустарник, словно разряженные леди на балу в ожидании приглашения на вальс. Открытое солнцу пространство собрало всё разноцветье весны и мягкую густую траву, ковром укрывшую каждую пядь земли. Синева чистого неба, как куполом, отделила поляну от всех мрачных проблем. И солнце, редкий дар в Форксе, светило сегодня со всей мыслимой щедростью, выплачивая все свои долги сразу.
Белла стояла, не шевелясь, восхищённо глядя вокруг, не думая, что принимает парад жизни в свою честь. Сияющие, широко раскрытые глаза на тонком изумлённом лице впитывали разлитую вокруг гармонию. Локоны, пронизанные солнцем, отливающие красными и каштановыми бликами, шевелил слабый тёплый ветер.
Я воображал, что нашёл эту полянку, потому что единственный мог оценить её по достоинству, и поэтому единственный её достоин, - привычное самомнение.
На самом деле это была поляна для феи, я не могу дарить её Белле, она и так принадлежит ей по естественному праву. Но, за то, что я привёл её сюда, мне позволено увидеть вступление феи Беллы в своё царство. Чуть поотстав, прячась в тени, я смотрел и не мог насмотреться на неземное существо, принявшее облик человека.
Хорошо ли тебе здесь, прекрасная фея?
Фея завертела головой во все стороны, отыскивая что-то ей необходимое, пока не наткнулась на мой взгляд. Сделала пару шагов мне навстречу и остановилась. Не напоминала о моём обещании, не торопила, просто ждала, когда я тоже выйду на солнце, чтобы явить, как обещал, свою суть.
Я тоже притворялся человеком, но если Белла была воплощением постоянно меняющейся жизни, возрождающейся снова и снова, то я явлюсь воплощением …
НЕ ЖИЗНИ, сияющей льдистыми искрами, поглощающей жизнь, и ничего не отдающей взамен. И всё встанет на свои места, Белла всё поймёт.
Что мои могучие руки слишком холодные и твёрдые не из-за какой-то болезни, а потому что они просто… каменные. У меня каменнокровие, а не лейкемия, даже от голода не умру, всего лишь закаменею, и очнусь, как только поблизости окажется тот, у кого есть, что отнять, квинтэссенцию жизни - живую, горячую кровь!
Я выйду - и развеются последние заблуждения Беллы на мой счёт. И она закричит от ужаса, или отшатнётся… от омерзения. Я не хочу делать этого шага.
Если сделаю этот шаг - потеряю Беллу. Но если увильну, начну врать - тем более потеряю!
Нет выхода.
Я должен выйти из тени сейчас.
Обычно холод отчаяния делал моё сердцебиение ещё тише, замедлял и без того неспешный ритм. Сейчас этот холод был вселенским, он не выстуживал, он обжигал. И моё сердце в ответ на ледяной ожог билось часто, тяжело и больно, такого никогда не было.
Ловкие гибкие пальцы пианиста не желали слушаться, пуговицы на рубашке никак не хотели расстёгиваться, и полетели в траву, выдранные «с мясом».
Каждый шаг - как гору с места сдвинуть, от напряжения сердце сжалось и замерло.
Но я это сделал… десять шагов с открытой грудью и закрытыми глазами навстречу приговору.
Белла, вот я какой… прости…

В центре полянки быстро и сильно билось, встретившись с неизвестным, живое горячее сердце.

Больше я ничего не слышал.

- Эдвард, - гулом водопада ударил потрясённый шепоток.
- Да, Белла.
-Ты… сияешь.
- Да.
- На тебя как будто надеты маска и трико из миллиона бриллиантов.
- Нет. Это не трико.
- А что это?
- Это - я, Белла.
Белла замерла, замерло её сердце, чтобы помчаться ещё скорее:
- Это… очень красиво, Эдвард. Так красиво, просто сердце замирает.
Наступившее молчание нарушил глубокий вздох на фоне бешено мчащегося пульса с центра поляны:
- Ты не рассердишься, если я… подойду к тебе?
- Ты не боишься?
- Нет.
- Хорошо.
Я ничего не понимаю!
Шорох травы докладывал о медленных осторожных шажках, об опаске, идущей ко мне Беллы, а пульс, выравниваясь, сообщал совершено об обратном, что она… успокаивалась…
Да как это может быть?! Почему?
И ничего нельзя прочесть, ни одной мысли!!! Только выровнявшийся пульс бился совсем близко, и жжение в горле подтверждало, что так оно и есть, Белла - рядом.
- Эдвард.
- Да.
- Мне немного неловко, - вдруг заторопилась она, как будто боялась недоговорить, - но, можно мне прикоснуться к тебе? Ну, чтобы убедиться, что я не сбрендила, крыша у меня не съехала, что это - ты, а не галлюцинация…
Голосок сполз на шёпот, а к теплу солнца прибавился ещё один поток тепла, вместе с потоком аромата. Белла покраснела от смущения…?
А, ладно. Хуже, чем есть, уже не будет, потому что хуже - некуда. Чего не увидели глаза, объяснит осязание: я - красивый камень, и ничего больше…
- Я не галлюцинация, ты в полном порядке, - это я сейчас развалюсь на куски, сердце стиснуло ещё больнее, хотя куда уж больше… - Если хочешь.
- Да.
Узкая чашечка и пять длинных лепестков - горячая ладонь Беллы легла на грудь печатью прямо против сердца и замерла.
- Спасибо. И кстати, это единичное разрешение, или мне уже разрешено прикасаться к твоей персоне? - облегчённый вздох сменился на ехидную подначку. Белла!!!
Белла…
Боль резко отпустила сердце, оно вдруг заняло всю грудную клетку, рванулось вверх, к горлу, и тут же вернулось на место, туда, где была прижата ладошка с пятью тонкими пальцами.
Я не развалился на куски, я «поплыл», совершенно натурально, ноги вдруг стали неустойчивыми. В обморок не грохнулся, наверное, это вампирам тоже не дано, просто растянулся на траве у ног Беллы.
- Эдвард! - испуганно ахнула она.
- Всё в порядке, я просто устал. Представляешь, с вампирами это тоже может произойти…
- Не представляю.
- Я тоже не мог себе этого представить. И вот, на тебе… И, да, всё, что ты хочешь…
В разумных пределах, разумеется. И интересно, когда я открою глаза, или всё свидание так и проведу - зажмурившись?
Всё не всё, но какую-т его часть - обязательно, потому что смелость Беллы уже исчерпана. Присев на траву рядом со мной, некоторое время она с тревогой ждала, не случится ли со мной ещё чего-нибудь, плохого. Больше ничего не произошло, и Белла потянулась к моей руке. Пять крохотных горячих зайчиков присело на предплечье.
-Я тебя не пугаю? - осторожно спросил я, не веря до конца, что всё кончилось вот так - слабостью в ногах и тревожным вскриком Беллы.
- Не больше, чем обычно, - ответила Белла, но свою руку убрала.
Опять не понимаю. Сколько у неё уровней и разновидностей страха? Ведь того самого, отторгающего, я вообще никогда не видел.
Чуть приоткрыв глаза, я подсматривал из-под ресниц, как рука Беллы снова начала своё движение ко мне. И почувствовал горячее нежное прикосновение, начавшее путешествие от запястья к локтю, пятью дорожками. И обратно. Дорожки искрили, искры ускользали в кровь, носились и таяли, отдав своё тепло, и уступали место другим, таким же стремительным и горячим. Это меня странным образом согревало, причём абсолютно безопасно для Беллы.
Да? - толкнулось сердце, накопив критическую массу всепроникающих искр.
Да, - глубоко вдохнул я не успевшее разлететься облачко «воздуха Беллы». Ожог в норме, я себя вполне прилично контролирую, способен позволить нам кое-что.
Тем более что это не совсем ласка.
Глаза Беллы разгорелись азартом исследователя, пальцы уже прицельно проходили по рисунку вен. Потом её пальцы обхватили мою руку, всё сильнее прижимая свою ладонь к моей. Что происходит? Я осторожно покосился на место действия, Белла старалась в эту минуту перевернуть мою руку ладонью вверх, но задача явно была не по силам.
Всё, что хочешь, Белла, - перевернул я руку так, как ей надо было, и увидел, как она испуганно моргнула, не успев усмотреть, что произошло.
- Извини, - попросил я прощения за её неожиданный испуг. - Надо было помедленней, но с тобой так легко быть самим собой.
- Ты не против, если я немного присмотрюсь к тебе? - обнаружив, что за ней подглядывали, Белла сначала увела глазки в сторону, а потом гордо задрала подбородок.
- Конечно, нет, - уверил я Беллу и опять прикрыл глаза, чтобы не смущать.
Я тоже был занят, наблюдал, насколько ей просто прикасаться ко мне. Я ведь полагал, что моя каменная кожа должна её напугать, оттолкнуть. Ничуть не бывало. Тоненькие ручейки искр иногда превращались в потоки, чреватые неожиданными толчками моего сердца, и непроизвольными вспышками румянца на облитой солнечным светом коже теплого белого цвета. Наши весьма существенные различия этим разливам никак не мешали. Ни Белле, ни мне.
Чувственное наслаждение - вот оно. Наслаждение чувством тепла, греющего сердце, наслаждение прикосновением этих пальчиков ко мне, их нежностью и доверием. Я наслаждаюсь чувством…
Это странно, это волшебно. Как учёному, мне должно быть смешно - верить в волшебство, но тому, что происходило сейчас на нашей, уже нашей, поляне, другого определения и не найти.
Получив как бы официальное согласие, Белла основательно мной занялась, свойства блистающей кожи её весьма заинтриговали. Не уменьшает ли она гибкость сустава, для чего рука была повёрнута в суставе во всех возможных направлениях. Похожа ли она на черепаший панцирь, или изнашивается и отслаивается, как у человека. Для чего было спрошено, можно ни поскрести ноготком. Разумеется, можно.
- Было не очень больно?- обеспокоенно спросила Белла, когда попытки, отцарапать хоть одну сверкающую крупинку, завершились полным провалом.
Кристаллизированные клетки тела вампира частично утрачивали пластичность, но прочность отдельных клеток, как и их соединение, возрастали в равной мере, не утратив прежней гибкости. Кожу вампира и легированная сталь не берёт, только зубы другого вампира, но Белла об этом ещё не в курсе.
-Тело реагирует болью только при нанесении травмы, тут люди и вампиры одинаковы. Только нанести травму вампиру проблематично, - пояснил я, и Белла покивала головой, как послушная ученица на лекции.
- Но острота чувств соответствует прочности тела, - продолжил я свою лекцию. – Я ощущаю не хуже, чем вижу и слышу.
- А что ты сейчас видишь и слышишь? - спросила она, оставив ощущения под знаком молчания. Хорошо, помолчим об этом.
-С закрытыми глазами трудно видеть что-то.
- Не увиливай, ты подглядывал, - уличила Белла.
-Совсем немного, и только за тобой, - сознался я.
- Ну, хорошо. А что слышишь?
Оказывается, я сумел закрыться совершенно от всего, кроме Беллы и себя, даже ментально, хотя в этом месте защита от посторонних вторжений никчему. Так что я слышу, сняв все барьеры… В голове словно вывернули на полную регуляторы громкости.
- Ветер шумит, мышки полёвки устроили в своей норке, в корнях кривой сосны справа, возню. Кто-то мелкий вон под тем кустом шиповника топает и пыхтит, ёж, конечно. Зимородок охотится в заводи на ближнем ручье. А в двух метрах у тебя за спиной собирается взлетать шмель…
- Выдумываешь ты всё! - недоверчиво прищурилась Белла, разворачиваясь, тем не менее, в нужную сторону. Тяжёлый неповоротливый шмель медленно поднялся над уровнем травы, и через полметра снова опустился.
- Не выдумываешь, - задумчиво произнесла Белла, и замерла, покоряясь тишине и покою своего царства, а вслед за нею и я.
Так не бывает… Вампиры присутствуют в этом мире, пользуются тем, что в нём есть, но они всегда отдельно, в стороне.
Только не я и не сейчас… Сейчас я вмещал в себя весь мир, и мир меня принимал, рядом со мной сидела и разглядывала верхушки сосен Белла, по-прежнему опираясь рукой о мою ладонь. Мир наполнял Беллу жизнью и теплом, поток искр переносил его мне, но ведь существовал и встречный поток, согревший прямо сейчас щёки Беллы, и ушедший вовне. На полянке это стало очень рельефно видно. Пока Белла со мной, я не отдельно, я вправе считать себя частью мира, считать себя… живым.
Так не бывает, но в эту минуту я – обыкновенный парень, не больше, но и не меньше, наедине с любимой девушкой, мечтательно глядящей в чистое синее небо. И совсем как обычный парень, я не могу прочесть, что за мысли бродят в её голове.
- О чём ты думаешь? - привычно выскочил мой неизменный вопрос вместе с неизменной жалобой. - Я ведь тебя не «слышу», и никак не привыкну к этому.
- Ну, я думаю, что всех остальных тебе хватает с лихвой, - с улыбкой ответила она.
- Это уж точно, - признал я, вспоминая плотный поток чужих мыслей, прослушиваемых намеренно, и те неожиданные ментальные вопли, от которых не успевал закрываться. Чаще всего это была пустопорожняя чепуха, много зависти, злобы поменьше, и почти никогда - мысль, которую хотелось бы разделить. И только мысли Беллы, единственно желанные, закрыты навсегда.
- Ты мне не ответила, - напомнил я.
- Пыталась угадать, о чём думаешь ты.
О чём бы я ни думал, всё всегда замыкалось на ней. Это просто и понятно.
- А ещё?
- Мечтала, чтобы сегодняшний день длился вечно, - сказала Белл и добавила уже почти шёпотом. - И чтобы мне не было так страшно.
Страхи Беллы… Если бы я понимал их природу! Её закрытый ум не давал мне возможности в них разобраться, устранить причины. Кроме страха перед моей инаковостью, которого для Беллы вообще не существовало, я не понимал ничего. В общем, в ней я абсолютно ничего не понимал. Впрочем, и одного подозрения, что он есть, и я его просто не мог раньше увидеть, довольно, чтобы растоптать моё благодушное настроение.
- Не хочу, чтобы тебе было страшно! - заклинал я судьбу Беллы, раз сам такой гарантии дать не мог.
- Ну, страх не совсем то, что я испытываю, хотя какие-то опасения, конечно, есть, - совсем будничным тоном ответила она.
Хорошо, попытаемся разобраться. Страх, как высшая степень… страха; не совсем страх, - кто бы мне объяснил, что это такое, - предположим, более низкая степень страха, ещё ниже - опасение. Опасение - это ощущение опасности, близкой беды.
Та-ак.
Близкая беда для Беллы - открытая угроза мне. И не то, чтобы я так уж и испугался, я просто жутко испугался, не зная, чего же я должен бояться прежде всего, ведь Белла сказала - опасения, то есть их… много?
Это всё её запретная территория! Там они все, и я их не «слышу», потому что НЕ МОГУ! Полная тишина… И если она сама мне их не откроет - мы пропали.
Белла!
- Тогда чего же ты опасаешься? - в этот вопрос я вложил всё: вампирский голос, вампирский взгляд глаза в глаза, так близко, что её тёплое дыхание уже смешивалось с моим, - всё своё обаяние, только чтобы взломать эту проклятую стену!
Я «ослеплял» её намеренно, но сам не тонул в глубине прекрасных глаз, неведомые опасности спасательным жилетом больно стискивали грудь, но удерживали на поверхности.
Горячий обожаемый взгляд, заставивший искрить, кажется, даже воздух вокруг, вдруг снова распахнулся пропастью между нами, но теперь пропасть не закрывалась, в неё уходил жар, ссыпались и замерзали на лету искры, в ней исчезало всё, ВООБЩЕ ВСЁ…
И всё оборвалось.
Белла сумела разорвать связь, отвести взгляд, и спряталась, по своему обыкновению, за волной волос. Что бы это ни было, оно отнимет её у меня.
Мы молчали, на её лице быстрый яркий румянец и бледность сменяли друг друга, пока румянец не победил, разливаясь всё шире, покрывая щёки, шею, уплывая под горловину свитера. Полыхающий румянец и горячее дыхание сделали её аромат густым, почти осязаемым, это была почти Белла, я, Я дышал Беллой, это было только моё право!
Но что-то ведь готово это право у меня отнять…
Не отдам! Это моё! Только моё!
Белла - моя! Моя!
Улыбка и голос, ум и благородство, изящество и неуклюжесть, нежность и тепло - всё только моё! La mia cantante будет петь только для меня, и никакая пропасть не успеет её отнять! Здесь и сейчас…
На взрыв огня в горле отозвались слюнные железы, наполнив ядом рот.
Она сама сюда пришла, сама, сама, сама… - твердил из глубины голодный рык - она моя!!! ХОЧУ!!! ХОЧУ!!!
Нежная склонённая шея с бьющейся голубой жилкой - вот она, только наклониться…
НЕТ!!!
НЕ ТВОЯ!!!
В голове красный туман и чёрная ненависть к неизвестному врагу гасили солнечный свет, отчаянное «нет» быстро сдавало позиции, и пока я мог ещё сообразить, где он - тот край леса, откуда дует ветер, я швырнул себя туда, в тень, в холод, одного.
Она там, - рычало внутри, - там, а не здесь, и я хочу моё!
Нет.
Не дам.
Запах смолистых стволов, хвои, зелёного листа, в несколько вздохов вымыл из лёгких аромат крови, и в голове прояснилось достаточно, чтобы глаза могли видеть всё в истинном свете.
У противоположного края полянки сидела Белла, рука, только что лежавшая в моей ладони, бессильно падала в траву, но в жилах бродил ядовитый хмель, голодное «хочу» уходило неспешно. Я был опасен сейчас почти так же, как в тот первый день, когда увидел её, но на пробежку, хотя бы до Сиэтла, для успокоения, права не имел. Она останется одна, в незнакомом месте, в лесу - это недопустимо.
Личико на другом краю полянки сменило румянец непонятного волнения на бледность и грустное виноватое выражение.
- Прости меня, - донеслось оттуда.
- Подожди, - попросил я, и Белла застыла в ожидании, только ветер шевелил локоны.
Подожди, фея Белла, зверю нужно время, чтобы успокоиться, а человеку - разобраться, кому прощения просить и за что.
Что произошло, почему я чуть не сорвался, ведь всё так прекрасно шло! Где ошибка?
Ведь не от того, что мы были так близко, это уже случалось, и Элис обещала…
Всё началось с пропасти… вот откуда.
А пропасть открылась, потому что я намеренно «ослепил» её, я хотел ПРИНУДИТЬ Беллу, сказать то, чего она не хотела говорить, или просто не была к этому готова. Я нарушил своё собственное правило, что всё решать только ей!
Принудить, потому что имею право…
Какое право, право влюблённого? У влюблённого есть только одно право - любить, больше никаких прав. Так по какому же праву?
По праву сильного… как мерзко. Цель не оправдывает средство, я забыл об этом, а поплатиться за моё безрассудство могла Белла. Омерзение к себе с шипением гнало воздух сквозь стиснутые зубы, вдох-выдох, вдох- выдох.
Каменный, даже… кровососущий… я боялся, что это её оттолкнёт. Дурачок я, разве в этом моя опасность для Беллы? Моя опасность в том, что я МОГУ ПРИМЕНИТЬ силу, а уж какую силу, и сколько её у меня - дело третье. Что это я к себе так
снисходительно, величина силы - тоже значение не из последних… Как… стыдно, просто чудовищно! Вдох- выдох, вдох-выдох, вдох…
И вот этой опасности Белла раньше не видела. «Ослепление» и побег могут ей на
что-нибудь намекнуть? Она ведь умненькая, и времени подумать было достаточно…
Возвращался я назад медленным человеческим шагом, прислушиваясь к своему телу, готовый при первом же признаке прилива яда рвануть назад, но всё было в порядке, стыд перед самим собой держал куда крепче, чем страх огласки. Даже аромат Беллы, усиливающийся с приближением, привычно жёг горло, не вызывая опасной реакции. Пора начинать бояться другого - её настороженности. Чтобы не напугать снова, я медленно опустился рядом на траву.
- Это ты прости меня, Белла, - извинился я, и не без иронии добавил, - жаль, не могу сказать, что я всего лишь человек.
Она серьёзно кивнула, принимая моё извинение, а неловкую шутку - как вполне исчерпывающее объяснение инцидента. И всё на этом, словно сделала пометку для памяти и перевернула страницу. Взгляд её, снова поднявшись к моему лицу, разогревался и таял, живое сердце снова начало ускоряться. Утонуть бы в этих глазах, да ледяная корка стыда не даёт…
Пока я бегал от неё, она думала только о том, что мне плохо, из-за неё, и ничего больше. На красивой картинке, которую она видела и которой верила, появилась маленькая морщинка, причём, по её вине. А я… я что, так и оставлю её в неведении, что за смазливой, сияющей так красиво, просто сердце замирает, мордочкой, с некоторыми странностями, на самом деле, кроме человека, припрятан монстр?
Я хотел, когда шёл сюда, чтобы она узнала обо мне ВСЁ? Ну, так пусть узнает!
В груди закипала разрушающая злоба на своё вампирское естество, на слепое доверие Беллы, на собственную трусость…
- Я самый совершенный хищник на земле, ясно? Тебя привлекает всё: мой голос, грация, лицо, даже запах… - вскочив на ноги, навис я над сидящей Беллой.
Я смотрел в её глаза и видел в них растущее непонимание. Ничего, прозреет…
- Можно подумать, мне это нужно! - уже рычал я, и рванулся к краю леса. Она старалась уследить за моими движениями и не успевала, что только подстегнуло всплеск бешенства.
- Можно подумать, ты могла бы скрыться! Я бы добился своего и без смазливой физиономии! - орал я уже с другой стороны полянки, почти мгновенно для Беллы появившись под раскидистой елью.
Движением руки сбив с отодранной еловой ветви боковые побеги, я метнул это импровизированное копьё в соседнюю сосну. На результат я уже смотрел, стоя рядом с Беллой, опять не уследившей за моим перемещением. Ствол дерева завибрировал, но устоял, вместе с доказательством взбесившейся чудовищной силы.
- Можно подумать, ты смогла бы мне сопротивляться… - отчеканил я, впившись взглядом в карие, расширенные от ужаса глаза. Но убегать она и не думала, и впадать в гипнотический ступор - тоже. Она смотрела на меня, как на… Лонни. Ужасаясь и сопротивляясь, и сердце её стучало точно так же. В расширенных зрачках, послуживших зеркалом, я увидел себя - с выражением превосходства чудовища над человеком Беллой на лице, а чудовище не может быть её защитником, только палачом.
Нет!
Что я творю? Я же без неё, без её доверия, не выживу…
Вся злоба разом свалилась, сдулась, как проколотый воздушный шарик. Разоблачительный спектакль оставил после себя горечь и ожидание расплаты за совершённую глупость.
- Не бойся, - попросил я, понимая, что хочу невозможного. - Я не причиню тебе зла, клянусь…
Поверить клятве не умеющего справляться с собственными эмоциями вампира? Я бы не поверил. Хорошее я устроил ей свидание: показал себя во всей красе, испугал до полусмерти… Заставить Беллу платить своим ужасом за мою истерику, за мою собственную неуверенность в себе - да, это единственное, в чём я за сегодня преуспел в полной мере.
- Не бойся, - уже без всякой надежды повторил я просьбу, слыша, как исступлённо билось сердце Беллы.
Я старался выдержать её взгляд, прикипевший к моему лицу. В зеркале зрачков увидел, как осыпалась маска взбесившегося чудовища, а из-под неё появилось моя, растерявшая всё своё фанфаронство, физиономия. А что видела Белла?
Не прочтёшь… Я опустился рядом с ней, так и не сдвинувшейся с места, так близко, что её взволнованное дыхание волнами доходило до моего лица.
От Лонни она тоже не побежала…
Одна надежда, что она меня прочтёт, что мне без неё никак и никуда.
- Пожалуйста, прости, - покаянно попросил я. - Я в состоянии себя контролировать. Обещаю, больше таких эскапад не будет. Просто ты… это всё моя самонадеянность. Ты - большая неожиданность для меня, чем я предполагал.
Белла не ответила, да и каких слов я мог от неё сейчас дождаться… сначала ей нужно было выйти из шока, успокоить дыхание, остановить подрагивающие руки.
Произвёл я таки впечатление, сумел. Пугать людей я мастер… а как успокоить - не знаю. Не научился.
- Сегодня мне не хочется ни пить, ни есть, - неуклюже пошутил я, и даже подмигнул.
Белла, не отрывая от меня глаз, чтобы не огорчать, повела уголком рта, мол, оценила старание. Единственное, на что я мог надеяться, это на её мужество. Единственное, что я мог сделать - это помолчать, дать ей отдышаться. Впрочем, и мне это не помешало бы, презрение к себе рвало моё дыхание на неровные лоскуты.
Я и молчал, подсчитывая количество ударов человеческого сердца в минуту, по пульсу можно было подсчитать нагрузку, которую я взвалил на него, а оно тянуло, и вытягивало. Я ужасно гордился им, восхищению моему не было предела.
Белла, наконец, отпустила мой взгляд, склонив голову и чуть опустив ресницы, теперь и в глазах ничего не прочесть, только по восстановленному дыханию можно понять, что она уже в порядке.
- Всё хорошо? - спросил я, коснувшись успокоительно её руки своей рукой, той самой, со свежими следами смолы на ладони.
Она перевела свой недоверчивый взгляд на эту самовольную руку. А если отведёт свою?

Белла, не надо…

Не отвела, через несколько бесконечных секунд развернула мою руку ладонью вверх, и тонкие пальцы забродили по смоляным следам на ней.
Белла…
Она снова подняла глаза навстречу моему взгляду, в них уже вместо ужаса стояло непонятное упорство. Что ей надо было преодолеть, сделать, сказать - узнаю, когда придёт время, о чём умолчать - не узнаю никогда. Урок я хорошо усвоил, раз и навсегда…
- Итак, о чём мы говорили до этого? - осмелился я возобновить разговор.
- Не помню, - неожиданно ровным голосом ответила она.
Вспомнил, о её стрессоустойчивости уже был разговор.
Спасибо, выручила, не Беллу, меня…
- По-моему о том, чего ты боишься… ну, кроме самого очевидного, - осторожно напомнил я с извиняющейся ноткой в голосе.
- Да, верно, - отозвалась Белла, голос её тоже не был нейтральным, где-то далеко прозвучало сочувствие, и больше Белла не сказала ни слова.
То есть в природе вспышки уже разобрались, мою истерику поняли и простили. Но ведь причина - таинственный враг - так и осталась скрытой, а это опасно для нас двоих.
Ну же, Белла, это тяжело, но пришло время - доставать скелеты из шкафов!
- Так чего же?
Молчание. Белла лишь водила пальцами по моей ладони, словно и не слышала вопроса. Она была где-то очень далеко, ни по глазам, ни по лицу ничего нельзя было прочесть.
- Белла, я тебя не читаю… а это легко выбивает меня из колеи, - напомнил я, возвращая её из неведомых далей.
И на меня из глаз Беллы глянула пропасть…
- Мне страшно… потому что, скорее всего, нам не быть вместе. И я боюсь, что именно этого я хочу больше всего. Это всё, - плавный взмах тонкой руки в сторону поляны, - ненадолго. А этого я боюсь больше всего остального.
-Да, - кивнул я. - Этого точно стоит бояться. Желание быть со мной не к лицу юной девице.
Пропасть стала шире и чернее.
- Знаю, - уже с той стороны ответила Белла. - Наверное, стоит попытаться тебя забыть.
Мне будет плохо… но это ведь шанс, если она сможет, я буду вынужден заставить себя отступить, и Белла будет в безопасности. Это мудрое решение.
- Мне бы очень хотелось тебе помочь, - говорил я, предчувствуя, как эта пропасть затянет во тьму моё счастье, мою жизнь, оставив лишь холодное существование. Но это разумно. - Наверное, мне давно следовало всё прекратить, и сейчас не поздно уйти. Только не знаю, - честно признался я, - смогу ли.
- Не уходи, - шепнула Белла, не отводя взгляда, оттуда, с той стороны.
Меня как скалой по голове огрело. Мою опасность для себя она знать не хотела, но была другая беда, и с ней ни она, ни я не справимся.
«Это всё - ненадолго», - её слова.
Время.
Она его тоже видела, и тоже считала, только не знаю, сколько времени её страхи ей отпустили. Наверное, ещё меньше, чем мне. А надо - ещё меньше. Пока первая любовь подростка не переросла во что-то более серьёзное.
- Именно поэтому мне надо это сделать!
Белла дёрнулась от моих слов, как от удара, а её боль ответно ударила меня, до вспышки фейерверка в голове.
Или, наоборот не надо? «Поздно», - это тоже её слова.
Люди очень быстро живут, они пластичны, но время сердца Беллы, растраченное на боль, не вернёшь. И откуда я взял, что влюблённость Беллы перерастёт в любовь? Этого никто не знает, даже Элис с её видениями.
И Беллу сейчас на той стороне я не оставлю. Не могу. Ради неё, ради себя. Падать в пропасть я буду один. Потом…
- Не беспокойся, не уйду, я эгоист до мозга костей, и слишком долго ждал сегодняшнего дня.
Улыбка Беллы в ответ, осветившая радостью её лицо, да и весь мир в придачу, как ладошка, приложенная к груди, снова заставила сердце занять всю грудную клетку.
- Очень рада.
Ну, вот и славно, Белла счастлива.
Безоблачно и безрассудно.
С одной немаловажной деталью, на которую пора обратить внимание даже очень счастливой Белле. То, что она мне безоговорочно доверяла, несмотря на случившуюся демонстрацию несдержанности, ещё не гарантия, что я это доверие смогу оправдать. Чтобы наше время БЫЛО, до самого последнего дня, Белле стоит кое о чём знать.
- Я хочу быть только с тобой! - начал я, и улыбка Беллы засияла снова. - Никогда не об этом забывай, и помни, что для тебя я опаснее, чем для кого бы то ни было.
Теперь моя очередь, доставать свой скелет из шкафа. Раньше я только намекал на него, теперь - пора показывать товар лицом. Мой скелетик настолько несимпатичен, что в глаза человека смотреть тяжело, лучше смотреть на лес. Боковым зрением я увидел, что Беллу тоже заинтересовал лес, во всяком случае, свой взгляд она тоже отвела.
- Не совсем понимаю, о чём ты, - осторожно, словно шагая по минному полю, сказала Белла.
А подрыва всё равно не избежать. Ей придётся услышать всё, чтобы понять, какова природа угрозы, каков её уровень. Может, после этого она подумает серьёзно ещё раз, хочется ли ей на самом деле больше всего быть со мной, или нет. Придётся снова говорить о жажде и крови.
- Как же объяснить тебе пристойнее, что ли… - всё никак не осмеливался я, для поддержки смелости попробовав взять Беллу за руку.
Горячие пальчики скользнули в ладонь, даже ответили на моё осторожное пожатие, и искры снова затанцевали в крови.
- Каким приятным может быть тепло, - вздохнул я, и пальчики прижались посильнее снова.
Брать Беллу за руку для поднятия духа было ошибкой, упоительное ощущение прикосновения как-то не способствовало вдохновению, да и смелости прибавило мало. И всё равно не отпущу, пока сама не отнимет руки. Ладно.
- Помнишь, когда мы ехали из Порт-Анджелеса, говорили про нашу … диету? - через силу начал я своё объяснение.
- Помню. Но может, не стоит об этом?
- Тебе страшно?
- Нет, но ты мучаешься, я же вижу.
- Всё равно придётся говорить. Это важно. И то, что мы - «вегетарианцы» не по склонности, а по убеждениям, ты тоже помнишь.
- Да.
- То, что мы … потребляем… в зависимости от источника имеет разный вкус и запах.
Белла терпеливо слушала меня, а я слушал, как бьётся её сердце. Оно билось до странного ровно, словно мы обсуждали научную проблему и не больше.
- Я помню, когда мы говорили об охоте, ты упоминал, - спокойно улыбнулась она тому, что кое-что ей об этом уже известно.
Только тогда речь шла о животных, а сейчас… Ладно.
- Эффект оказывается тоже разный, от простого… насыщения до исключительного удовольствия. Именно запах поясняет, что можно ожидать, вампиры, из-за остроты чувств, все гурманы. Тогда, чтобы пройти спокойно мимо, если ты проголодался, требуется дополнительное усилие воли. Иногда случается, что пройти вампиру мимо… источника… - всё равно, что закоренелому наркоману - мимо дозы героина. Невыносимо сложно, или просто невозможно.
- Хочешь сказать, что я и есть твой героин? - судя по голосу, Белла была заинтригована.
- Да. Исключительно мой. Личный сорт героина, - печально ответил я.
Аромат: таинственно-переливчатый во время дождя, мягкий, обволакивающий, когда Белла спала, на солнце густой, с ноткой терпкости, как сейчас, - всегда разный и всегда тонкий букет, и послевкусие разное, но от ноток терпкости горло о

Корябка 20 января 2015, 14:31
0

Это странно, это волшебно. Как учёному, мне должно быть смешно - верить в волшебство, но тому, что происходило сейчас на нашей, уже нашей, поляне, другого определения и не найти.
Получив как бы официальное согласие, Белла основательно мной занялась, свойства блистающей кожи её весьма заинтриговали. Не уменьшает ли она гибкость сустава, для чего рука была повёрнута в суставе во всех возможных направлениях. Похожа ли она на черепаший панцирь, или изнашивается и отслаивается, как у человека. Для чего было спрошено, можно ни поскрести ноготком. Разумеется, можно.
-Было не очень больно?- обеспокоенно спросила Белла, когда попытки, отцарапать хоть одну сверкающую крупинку, завершились полным провалом.
Кристаллизированные клетки тела вампира утрачивали пластичность, но прочность отдельных клеток, как и их соединение, возрастали в равной мере, не утратив прежней гибкости. Кожу вампира и легированная сталь не берёт, только зубы другого вампира, но Белла об этом ещё не в курсе.
-Тело реагирует болью только при нанесении травмы, тут люди и вампиры одинаковы. Только нанести травму вампиру проблематично, - пояснил я, и Белла покивала головой, как послушная ученица на лекции.
- Но острота чувств соответствует прочности тела, - продолжил я свою лекцию. – Я ощущаю не хуже, чем вижу и слышу.
-А что ты сейчас видишь и слышишь? – спросила она, оставив ощущения под знаком молчания. Хорошо, помолчим об этом.
-С закрытыми глазами трудно видеть что-то.
-Не увиливай, ты подглядывал, - уличила Белла.
-Совсем немного, и только за тобой, - сознался я.
-Ну, хорошо. А что слышишь?
Оказывается, я сумел закрыться совершенно от всего, кроме Беллы и себя, даже ментально, хотя в этом месте защита от посторонних вторжений никчему. Так что я слышу, сняв все барьеры…. В голове словно вывернули на полную регуляторы громкости.
-Ветер шумит, мышки полёвки устроили в своей норке, в корнях кривой сосны справа, возню. Кто-то мелкий вон под тем кустом шиповника топает и пыхтит, ёж, конечно. Зимородок охотится в заводи на ближнем ручье. А в двух метрах у тебя за спиной собирается взлетать шмель….
-Выдумываешь ты всё! – недоверчиво прищурилась Белла, разворачиваясь, тем не менее, в нужную сторону. Тяжёлый неповоротливый шмель медленно поднялся над уровнем травы, и через полметра снова опустился.
-Не выдумываешь, - задумчиво произнесла Белла, и замерла, покоряясь тишине и покою своего царства, а вслед за нею и я.
Так не бывает…. Вампиры присутствуют в этом мире, пользуются тем, что в нём есть, но они всегда отдельно, в стороне.
Только не я и не сейчас…. Сейчас я вмещал в себя весь мир, и мир меня принимал, рядом со мной сидела и разглядывала верхушки сосен Белла, по-прежнему опираясь рукой о мою ладонь. Мир наполнял Беллу жизнью и теплом, поток искр переносил его мне, но ведь существовал и встречный поток, согревший прямо сейчас щёки Беллы, и ушедший вовне. На полянке это стало очень рельефно видно. Пока Белла со мной, я не отдельно, я вправе считать себя частью мира, считать себя…. живым.
Так не бывает, но в эту минуту я – обыкновенный парень, не больше, но и не меньше, наедине с любимой девушкой, мечтательно глядящей в чистое синее небо. И совсем как обычный парень, я не могу прочесть, что за мысли бродят в её голове.
-О чём ты думаешь? – привычно выскочил мой неизменный вопрос вместе с неизменной жалобой. – Я ведь тебя не «слышу», и никак не привыкну к этому.
-Ну, я думаю, что всех остальных тебе хватает с лихвой, - с улыбкой ответила она.
-Это уж точно, - признал я, вспоминая плотный поток чужих мыслей, прослушиваемых намеренно, и те неожиданные ментальные вопли, от которых не успевал закрываться. Чаще всего это была пустопорожняя чепуха, много зависти, злобы поменьше, и почти никогда – мысль, которую хотелось бы разделить. И только мысли Беллы, единственно желанные, закрыты навсегда.
-Ты мне не ответила, - напомнил я.
-Пыталась угадать, о чём думаешь ты.
О чём бы я ни думал, всё всегда замыкалось на ней. Это просто и понятно.
-А ещё?
-Мечтала, чтобы сегодняшний день длился вечно, - сказала Белл и добавила уже почти шёпотом. – И чтобы мне не было так страшно.
Страхи Беллы…. Если бы я понимал их природу! Её закрытый ум не давал мне возможности в них разобраться, устранить причины. Кроме страха перед моей инаковостью, которого для Беллы вообще не существовало, я не понимал ничего. В общем, в ней я абсолютно ничего не понимал. Впрочем, и одного подозрения, что он есть, и я его просто не мог раньше увидеть, довольно, чтобы растоптать моё благодушное настроение.
-Не хочу, чтобы тебе было страшно! - заклинал я судьбу Беллы, раз сам такой гарантии дать не мог.
-Ну, страх не совсем то, что я испытываю, хотя какие-то опасения, конечно, есть, - совсем будничным тоном ответила она.
Хорошо, попытаемся разобраться. Страх, как высшая степень…. страха; не совсем страх, - кто бы мне объяснил, что это такое, - предположим, более низкая степень страха, ещё ниже - опасение. Опасение – это ощущение опасности, близкой беды.
Та-ак.
Близкая беда для Беллы – открытая угроза мне. И не то, чтобы я так уж и испугался, я просто жутко испугался, не зная, чего же я должен бояться прежде всего, ведь Белла сказала – опасения, то есть их…. много?
Это всё её запретная территория! Там они все, и я их не «слышу», потому что НЕ МОГУ! Полная тишина…. И если она сама мне их не откроет – мы пропали.
Белла!
- Тогда чего же ты опасаешься? - в этот вопрос я вложил всё: вампирский голос, вампирский взгляд глаза в глаза, так близко, что её тёплое дыхание уже смешивалось с моим, - всё своё обаяние, только чтобы взломать эту проклятую стену!
Я «ослеплял» её намеренно, но сам не тонул в глубине прекрасных глаз, неведомые опасности спасательным жилетом больно стискивали грудь, но удерживали на поверхности.
Горячий обожаемый взгляд, заставивший искрить, кажется, даже воздух вокруг, вдруг снова распахнулся пропастью между нами, но теперь пропасть не закрывалась, в неё уходил жар, ссыпались и замерзали на лету искры, в ней исчезало всё, ВООБЩЕ ВСЁ….
И всё оборвалось.
Белла сумела разорвать связь, отвести взгляд, и спряталась, по своему обыкновению, за волной волос. Что бы это ни было, оно отнимет её у меня.
Мы молчали, на её лице быстрый яркий румянец и бледность сменяли друг друга, пока румянец не победил, разливаясь всё шире, покрывая щёки, шею, уплывая под горловину свитера. Полыхающий румянец и горячее дыхание сделали её аромат густым, почти осязаемым, это была почти Белла, я, Я дышал Беллой, это было только моё право!
Но что-то ведь готово это право у меня отнять….
Не отдам! Это моё! Только моё!
Белла - моя! Моя!
Улыбка и голос, ум и благородство, изящество и неуклюжесть, нежность и тепло – всё только моё! La mia cantante будет петь только для меня, и никакая пропасть не успеет её отнять! Здесь и сейчас….
На взрыв огня в горле отозвались слюнные железы, наполнив ядом рот.
Она сама сюда пришла, сама, сама, сама…. - твердил из глубины голодный рык – она моя!!! ХОЧУ!!! ХОЧУ!!!
Нежная склонённая шея с бьющейся голубой жилкой – вот она, только наклониться….
НЕТ!!!
НЕ ТВОЯ!!!
В голове красный туман и чёрная ненависть к неизвестному врагу гасили солнечный свет, отчаянное «нет» быстро сдавало позиции, и пока я мог ещё сообразить, где он – тот край леса, откуда дует ветер, я швырнул себя туда, в тень, в холод, одного.
Она там, - рычало внутри, - там, а не здесь, и я хочу моё!
Нет.
Не дам.
Запах смолистых стволов, хвои, зелёного листа, в несколько вздохов вымыл из лёгких аромат крови, и в голове прояснилось достаточно, чтобы глаза могли видеть всё в истинном свете.
У противоположного края полянки сидела Белла, рука, только что лежавшая в моей ладони, бессильно падала в траву, но в жилах бродил ядовитый хмель, голодное «хочу» уходило неспешно. Я был опасен сейчас почти так же, как в тот первый день, когда увидел её, но на пробежку, хотя бы до Сиэтла, для успокоения, права не имел. Она останется одна, в незнакомом месте, в лесу – это недопустимо.
Личико на другом краю полянки сменило румянец непонятного волнения на бледность и грустное виноватое выражение.
-Прости меня, - донеслось оттуда.
-Подожди, - попросил я, и Белла застыла в ожидании, только ветер шевелил локоны.
Подожди, фея Белла, зверю нужно время, чтобы успокоиться, а человеку - разобраться, кому прощения просить и за что.
Что произошло, почему я чуть не сорвался, ведь всё так прекрасно шло! Где ошибка?
Ведь не от того, что мы были так близко, это уже случалось, и Элис обещала….
Всё началось с пропасти…. вот откуда.
А пропасть открылась, потому что я намеренно «ослепил» её, я хотел ПРИНУДИТЬ Беллу, сказать то, чего она не хотела говорить, или просто не была к этому готова. Я нарушил своё собственное правило, что всё решать только ей!
Принудить, потому что имею право….
Какое право, право влюблённого? У влюблённого есть только одно право – любить, больше никаких прав. Так по какому же праву?
По праву сильного…. как мерзко. Цель не оправдывает средство, я забыл об этом, а поплатиться за моё безрассудство могла Белла. Омерзение к себе с шипением гнало воздух сквозь стиснутые зубы, вдох-выдох, вдох- выдох.
Каменный, даже…. кровососущий…. я боялся, что это её оттолкнёт. Дурачок я, разве в этом моя опасность для Беллы? Моя опасность в том, что я МОГУ ПРИМЕНИТЬ силу, а уж какую силу, и сколько её у меня – дело третье. Что это я к себе так снисходительно, величина силы – тоже значение не из последних…. Как…. стыдно, просто чудовищно! Вдох- выдох, вдох-выдох, вдох….
И вот этой опасности Белла раньше не видела. «Ослепление» и побег могут ей на что-нибудь намекнуть? Она ведь умненькая, и времени подумать было достаточно….
Возвращался я назад медленным человеческим шагом, прислушиваясь к своему телу, готовый при первом же признаке прилива яда рвануть назад, но всё было в порядке, стыд перед самим собой держал куда крепче, чем страх огласки. Даже аромат Беллы, усиливающийся с приближением, привычно жёг горло, не вызывая опасной реакции. Пора начинать бояться другого – её настороженности. Чтобы не напугать снова, я медленно опустился рядом на траву.
-Это ты прости меня, Белла, - извинился я, и не без иронии добавил, - жаль, не могу сказать, что я всего лишь человек.
Она серьёзно кивнула, принимая моё извинение, а неловкую шутку – как вполне исчерпывающее объяснение инцидента. И всё на этом, словно сделала пометку для памяти и перевернула страницу. Взгляд её, снова поднявшись к моему лицу, разогревался и таял, живое сердце снова начало ускоряться. Утонуть бы в этих глазах, да ледяная корка стыда не даёт….
Пока я бегал от неё, она думала только о том, что мне плохо, из-за неё, и ничего больше. На красивой картинке, которую она видела и которой верила, появилась маленькая морщинка, причём, по её вине. А я…. я что, так и оставлю её в неведении, что за смазливой мордочкой, с некоторыми странностями, на самом деле, кроме человека, припрятан монстр?
Я хотел, когда шёл сюда, чтобы она узнала обо мне ВСЁ? Ну, так пусть узнает!
В груди закипала разрушающая злоба на своё вампирское естество, на слепое доверие Беллы, на собственную трусость….
-Я самый совершенный хищник на земле, ясно? Тебя привлекает всё: мой голос, грация, лицо, даже запах…. – вскочив на ноги, навис я над сидящей Беллой.
Я смотрел в её глаза и видел в них растущее непонимание. Ничего, прозреет….
-Можно подумать, мне это нужно! – уже рычал я, и рванулся к краю леса. Она старалась уследить за моими движениями и не успевала, что только подстегнуло всплеск бешенства.
-Можно подумать, ты могла бы скрыться! Я бы добился своего и без смазливой физиономии! – орал я уже с другой стороны полянки, почти мгновенно для Беллы появившись под раскидистой елью.
Движением руки сбив с отодранной еловой ветви боковые побеги, я метнул это импровизированное копьё в соседнюю сосну. На результат я уже смотрел, стоя рядом с Беллой, опять не уследившей за моим перемещением. Ствол дерева завибрировал, но устоял, вместе с доказательством взбесившейся чудовищной силы.
-Можно подумать, ты смогла бы мне сопротивляться…. – отчеканил я, впившись взглядом в карие, расширенные от ужаса глаза. Но убегать она и не думала, и впадать в гипнотический ступор - тоже. Она смотрела на меня, как на…. Лонни. Ужасаясь и сопротивляясь, и сердце её стучало точно так же. В расширенных зрачках, послуживших зеркалом, я увидел себя - с выражением превосходства чудовища над человеком Беллой на лице, а чудовище не может быть её защитником, только палачом.
Нет!
Что я творю? Я же без неё, без её доверия, не выживу….
Вся злоба разом свалилась, сдулась, как проколотый воздушный шарик. Разоблачительный спектакль оставил после себя горечь и ожидание расплаты за совершённую глупость.
-Не бойся, - попросил я, понимая, что хочу невозможного. – Я не причиню тебе зла, клянусь….
Поверить клятве не умеющего справляться с собственными эмоциями вампира? Я бы не поверил. Хорошее я устроил ей свидание: показал себя во всей красе, испугал до полусмерти…. Заставить Беллу платить своим ужасом за мою истерику, за мою собственную неуверенность в себе – да, это единственное, в чём я за сегодня преуспел в полной мере.
-Не бойся, - уже без всякой надежды повторил я просьбу, слыша, как исступлённо билось сердце Беллы.
Я старался выдержать её взгляд, прикипевший к моему лицу. В зеркале зрачков увидел, как осыпалась маска взбесившегося чудовища, а из-под неё появилось моя, растерявшая всё своё фанфаронство, физиономия. А что видела Белла?
Не прочтёшь…. Я опустился рядом с ней, так и не сдвинувшейся с места, так близко, что её взволнованное дыхание волнами доходило до моего лица.
От Лонни она тоже не побежала….
Одна надежда, что она меня прочтёт, что мне без неё никак и никуда.
-Пожалуйста, прости, - покаянно попросил я. – Я в состоянии себя контролировать. Обещаю, больше таких эскапад не будет. Просто ты…. это всё моя самонадеянность. Ты – большая неожиданность для меня, чем я предполагал.
Белла не ответила, да и каких слов я мог от неё сейчас дождаться…. сначала ей нужно было выйти из шока, успокоить дыхание, остановить подрагивающие руки.
Произвёл я таки впечатление, сумел. Пугать людей я мастер…. а как успокоить – не знаю. Вампиров этому не учат.
-Сегодня мне не хочется ни пить, ни есть, - неуклюже пошутил я, и даже подмигнул.
Белла, не отрывая от меня глаз, чтобы не огорчать, повела уголком рта, мол, оценила старание. Единственное, на что я мог надеяться, это на её мужество. Единственное, что я мог сделать - это помолчать, дать ей отдышаться. Впрочем, и мне это не помешало бы, презрение к себе рвало моё дыхание на неровные лоскуты.
Я и молчал, подсчитывая количество ударов сердца в минуту, по пульсу можно было подсчитать нагрузку, которую я взвалил на него, а оно тянуло, и вытягивало. Я ужасно гордился им, восхищению моему не было предела.
Белла, наконец, отпустила мой взгляд, склонив голову и чуть опустив ресницы, теперь и в глазах ничего не прочесть, только по восстановленному дыханию можно понять, что она уже в порядке.
-Всё хорошо? – спросил я, коснувшись успокоительно её руки своей рукой, той самой, со свежими следами смолы на ладони.
Она перевела свой недоверчивый взгляд на эту самовольную руку. А если отведёт свою?
Белла, не надо….
Не отвела, через несколько бесконечных секунд развернула мою руку ладонью вверх, и тонкие пальцы забродили по смоляным следам на ней.
Белла….
Она снова подняла глаза навстречу моему взгляду, в них уже вместо ужаса стояло непонятное упорство. Что ей надо было преодолеть, сделать, сказать - узнаю, когда придёт время, о чём умолчать – не узнаю никогда. Урок я хорошо усвоил, раз и навсегда….
-Итак, о чём мы говорили до этого? – осмелился я возобновить разговор.
-Не помню, – неожиданно ровным голосом ответила она.
Вспомнил, о её стрессоустойчивости уже был разговор.
Спасибо, выручила, не Беллу, меня….
-По-моему о том, чего ты боишься…. ну, кроме самого очевидного, - осторожно напомнил я с извиняющейся ноткой в голосе.
-Да, верно, - отозвалась Белла, голос её тоже не был нейтральным, где-то далеко прозвучало сочувствие, и больше Белла не сказала ни слова.
То есть в природе вспышки уже разобрались, мою истерику поняли и простили. Но ведь причина - таинственный враг - так и осталась скрытой, а это опасно для нас двоих.
Ну же, Белла, это тяжело, но пришло время - доставать скелеты из шкафов!
-Так чего же?
Молчание. Белла лишь водила пальцами по моей ладони, словно и не слышала вопроса. Она была где-то очень далеко, ни по глазам, ни по лицу ничего нельзя было прочесть.
-Белла, я тебя не читаю…. а это легко выбивает меня из колеи, – напомнил я, возвращая её из неведомых далей.
И на меня из глаз Беллы глянула пропасть….
-Мне страшно…. потому что, скорее всего, нам не быть вместе. И я боюсь, что именно этого я хочу больше всего. Это всё, - плавный взмах тонкой руки в сторону поляны, - ненадолго. А этого я боюсь больше всего остального.
-Да, - кивнул я. – Этого точно стоит бояться. Желание быть со мной не к лицу юной девице.
Пропасть стала шире и чернее.
-Знаю, - уже с той стороны ответила Белла. – Наверное, стоит попытаться тебя забыть.
Мне будет плохо…. но это ведь шанс, если она сможет, я буду вынужден заставить себя отступить, и Белла будет в безопасности. Это мудрое решение.
-Мне бы очень хотелось тебе помочь, - говорил я, предчувствуя, как эта пропасть затянет во тьму моё счастье, мою жизнь, оставив лишь холодное существование. Но это разумно. – Наверное, мне давно следовало всё прекратить, и сейчас не поздно уйти. Только не знаю, - честно признался я, - смогу ли.
-Не уходи, - шепнула Белла, не отводя взгляда, оттуда, с той стороны.
Меня как скалой по голове огрело. Мою опасность для себя она знать не хотела, но была другая беда, и с ней ни она, ни я не справимся.
«Это всё – ненадолго», - её слова.
Время.
Она его тоже видела, и тоже считала, только не знаю, сколько времени её страхи ей отпустили. Наверное, ещё меньше, чем мне. А надо – ещё меньше. Пока первая любовь подростка не переросла во что-то более серьёзное.
-Именно поэтому мне надо это сделать!
Белла дёрнулась от моих слов, как от удара, а её боль ответно ударила меня, до вспышки фейерверка в голове.
Или, наоборот не надо? «Поздно», - это тоже её слова.
Люди очень быстро живут, они пластичны, но время сердца Беллы, растраченное на боль, не вернёшь. И откуда я взял, что влюблённость Беллы перерастёт в любовь? Этого никто не знает, даже Элис с её видениями.
И Беллу сейчас на той стороне я не оставлю. Не могу. Ради неё, ради себя. Падать в пропасть я буду один. Потом….
-Не беспокойся, не уйду, я эгоист до мозга костей, и слишком долго ждал сегодняшнего дня.
Улыбка Беллы в ответ, осветившая радостью её лицо, да и весь мир в придачу, как ладошка, приложенная к груди, снова заставила сердце занять всю грудную клетку.
-Очень рада.
Ну, вот и славно, Белла счастлива.
Безоблачно и безрассудно.
С одной немаловажной деталью, на которую пора обратить внимание даже очень счастливой Белле. То, что она мне безоговорочно доверяла, несмотря на случившуюся демонстрацию несдержанности, ещё не гарантия, что я это доверие смогу оправдать. Чтобы наше время БЫЛО, до самого последнего дня, Белле стоит кое о чём знать.
-Я хочу быть только с тобой! - начал я, и улыбка Беллы засияла снова. – Никогда не об этом забывай, но помни, что для тебя я опаснее, чем для кого бы то ни было.
Теперь моя очередь, доставать свой скелет из шкафа. Раньше я только намекал на него, теперь – пора показывать товар лицом. Мой скелетик настолько несимпатичен, что в глаза человека смотреть тяжело, лучше смотреть на лес. Боковым зрением я увидел, что Беллу тоже заинтересовал лес, во всяком случае, свой взгляд она тоже отвела.
-Не совсем понимаю, о чём ты, - осторожно, словно шагая по минному полю, сказала Белла.
А подрыва всё равно не избежать. Ей придётся услышать всё, чтобы понять, какова природа угрозы, каков её уровень. Может, после этого она подумает серьёзно ещё раз, хочется ли ей на самом деле больше всего быть со мной, или нет. Придётся снова говорить о жажде и крови.
-Как же объяснить тебе пристойнее, что ли…. – всё никак не осмеливался я, для поддержки смелости попробовав взять Беллу за руку.
Горячие пальчики скользнули в ладонь, даже ответили на моё осторожное пожатие, и искры снова затанцевали в крови.
-Каким приятным может быть тепло, - вздохнул я, и пальчики прижались посильнее снова.
Брать Беллу за руку для поднятия духа было ошибкой, упоительное ощущение прикосновения как-то не способствовало вдохновению, да и смелости прибавило мало. И всё равно не отпущу, пока сама не отнимет руки. Ладно.
-Помнишь, когда мы ехали из Порт - Анджелеса, говорили про нашу …. диету? – через силу начал я своё объяснение.
-Помню. Но может, не стоит об этом?
-Тебе страшно?
-Нет, но ты мучаешься, я же вижу.
-Всё равно придётся говорить. Это важно. И то, что мы – «вегетарианцы» не по склонности, а по убеждениям, ты тоже помнишь.
-Да.
-То, что мы …. потребляем…. в зависимости от источника имеет разный вкус и запах.
Белла терпеливо слушала меня, а я слушал, как бьётся её сердце. Оно билось до странного ровно, словно мы обсуждали научную проблему и не больше.
-Я помню, когда мы говорили об охоте, ты упоминал, - спокойно улыбнулась она тому, что кое-что ей об этом уже известно.
Только тогда речь шла о животных, а сейчас…. Ладно.
-Эффект оказывается тоже разный, от простого…. насыщения до исключительного удовольствия. Именно запах поясняет, что можно ожидать, вампиры, из-за остроты чувств, все гурманы. Тогда, чтобы пройти спокойно мимо, если ты проголодался, требуется дополнительное усилие воли. Иногда случается, что пройти вампиру мимо…. источника…. – всё равно, что закоренелому наркоману – мимо дозы героина. Невыносимо сложно, или просто невозможно.
-Хочешь сказать, что я и есть твой героин? - судя по голосу, Белла была заинтригована.
-Да. Исключительно мой. Личный сорт героина, – печально ответил я.
Аромат: таинственно-переливчатый во время дождя, мягкий, обволакивающий, когда Белла спала, на солнце густой, с ноткой терпкости, как сейчас, - всегда разный и всегда тонкий букет, и послевкусие разное, но от ноток терпкости горло обжигает немного сильнее.
-И часто такое случается? – уже серьёзно спросила Белла, от её пронзительного взгляда сделалось совсем неуютно, так что взгляда от дальних сосен я не отрывал.
-Я спрашивал братьев об этом…. Джаспер, он, он ведь чувствует всё, что испытывает его…. источник. Для него к любому вкусу это примешивается, как перец, слишком щедро насыпанный и в жаркое, и в торт, сложно различать тонкости букета. Так что ему, по большому счёту, всё равно, что есть.
Сердце Беллы пропустило удар.
-Прости! – запнулся я, поняв, что кулинарные подробности в моём изложении звучат вовсе…. шокирующе.
Разошёлся я, однако, говорю с человеком, как со своим, с вампиром, потерял чувство меры! А всё из-за хладнокровия Беллы, если бы не биение сердца, по лицу ничего бы не заметил. Но и у её хладнокровия есть свои пределы…. Вздохнув поглубже несколько раз, она заверила:
-Ничего страшного. Пожалуйста, не беспокойся, что можешь меня обидеть или испугать. Ведь именно это тебя тревожит. Я всё понимаю, по крайней мере, стараюсь понять. Просто объясняй, как считаешь нужным, - пульс её снова успокоился, вошёл в ровный рабочий ритм.
Если бы я мог понять, каким образом ей удавалось сохранить не только самообладание, но и старание вникнуть в суть вопроса, без отвращения, без испуга….
Как обидно, что я её не читаю!
-Ты смелая….
-Вовсе нет. Настоящая трусиха! Если бы я была смелой, то держалась бы от тебя подальше.
Ну, в этом мы с ней схожи. Если бы я не боялся боли, которую причиняет отдаление, я бы тоже держался подальше.
-Принимается, парадоксальный аргумент – тоже аргумент. Но правде в глаза ты смотреть не боишься, - добавил я ещё один довод исключительности её мышления.
-К сожалению, ты не прав, - не приняла Белла заслуженного, с моей точки зрения, комплимента.
Я почувствовал себя школьником, пытающимся методом тыка, в отсутствие шпаргалки, найти правильный ответ. Не будет у меня шпаргалки, закрытый ум Беллы - суровый педагог….
-Продолжай, - подтолкнула она меня к незавершённой теме.
Да. Надо. Надо быть таким же мужественным, как Белла, как бы она понятие мужества не трактовала.
-Джаспер не знает, встречал ли когда-нибудь кого-то…. к кому бы его тянуло так сильно, как меня к тебе. Но если бы встретил, всё равно бы понял, это сильнее всего. Значит, не встречал. Эмметту, если можно так сказать, повезло больше, он сразу разобрался, о чём я. Эмметт говорит, у него было две подобные встречи.
-А с тобой такое случалось? – мягко спросила Белла.
-Никогда.
Погружаясь в этот вдумчивый взгляд карих глаз, я думал, какое это счастье, что – никогда. Исключительность Беллы явилась мне во всей целостности, как бы это выразить…. незалапанной прежним опытом. О чём думала в это время Белла, я и не пытался понять.
-И как Эмметт поступил? – прервала молчание Белла.
Проклятье!
Проклятье!!!
Осень, запах зрелых яблок и свежесть влажной ткани, и голубая жилка на шее под веснушчатой кожей. … Тело сразу всё вспомнило, напряглось, яд заполнил рот! Но и мозг вспомнил.
Это не МОЯ кровь!
Запретить рукам хватать добычу, стиснуть кулаки до треска, вдох- выдох, сильнее, с шипением, сквозь зубы, вдох-выдох!
Незабываемый вкус давно запретной человеческой крови спровоцировал голодный спазм в желудке…. КРОВИ!!! Не чужой, ненужной, ХОЧУ МОЕЙ!!! КРОВИ!!!
Видение Элис уже не пугало, а манило – это доступно…. предрешено, сейчас….
Нет!!!
Это не МОЁ!
Не дам!!!
Вдох-выдох! Вдох-выдох! Вдох-выдох …
Это не МОЯ кровь, это чужая ошибка…. чужая ошибка, чужая, не моя….
-Кажется, догадалась, - прозвучало тихо рядом. - Значит, это действительно…. очень сильно.
-Да, - сглотнул я яд, приливший при мысли о крови Беллы.
Вдох – выдох….
-Это может случиться…. когда-нибудь, да?
-НЕТ!!! Нет! – отвечая Белле, я приказывал себе. – Нет! С нами никогда не случится того, что случилось с Эмметтом! Так не будет!
-Почему?
-Потому что у нас всё по-другому! Его…. жертвы, они были ему просто незнакомыми посторонними женщинами, оказавшимися в неподходящее время в неподходящем месте. А осторожности и выдержки у Эмметта было ещё очень мало, он был молод.
-А если бы я оказалась не там, и не тогда, ты…. – требовала полной ясности Белла, она будет вытаскивать всю информацию, до последней мелкой детали, а мне и нет больше смысла эту информацию беречь.
-У меня выдержка была намного сильнее. Но и её едва хватило, когда я тебя впервые увидел, я держался, чтобы не броситься…. в общем, очень тяжело было.
При первой встрече я тебя даже ненавидел, как демона, явившегося погубить всё, чего я смог достичь. Погубить меня и всю мою семью. Наверное, я показался тебе тогда сумасшедшим. На одном самолюбии выстоял этот день, и удрал на неделю. Помнишь?
-Да. Я понять не могла, за что ты мог меня так быстро возненавидеть, - задумчиво сказала Белла. Ну, хоть эта загадка решена. А вот как Белла смогла не проникнуться неприязнью ко мне – так и остаётся загадкой.
-Самолюбия и выдержки хватило, чтобы при второй встрече всмотреться в тебя, и, наверное, тогда же потерять голову, хотя я считал, что борюсь только за свою семью, да за собственное самоуважение.
Не спорю, было временами просто неимоверно тяжело, жажда мучила меня, а я – себя и своих родственников. Ну, почему бы не переехать куда-нибудь в другое место, это было бы хлопотно, но совсем не сложно. Но тяга к тебе становилась всё сильнее, хотя я всё ещё думал, что это просто жажда, да попутное любопытство к редкой разновидности человека. Мог бы сообразить, что всё гораздо серьёзнее, да времени не хватило.
Когда летел наперерез машине Тайлера, меня хватило только на одну мысль: «Только не она!» Это мой девиз на всю оставшуюся жизнь, Белла.
Потом в голову пришло роскошное объяснение, почему твоей гибели под машиной нельзя было допустить ни в коем случае. Позднее. А тогда я твердил единственное: «Только не она!»
-А потом мы попали в больницу, - вспомнила Белла.
-Да. Но до этого я у тебя попросил доверия, и ты обещала хранить молчание. Но не бескорыстно, признай это. Я пообещал то, на что права не имел, зная, что обману, и обманул. Сразу же.
-Достаточно ведь было сказать, что болтать нельзя, - подосадовала Белла.
-Мне неоткуда было знать, что тебе можно доверить всё, и жизнь в придачу, я ведь тебя не читаю, - виновато пояснил я. - Дома был жуткий скандал, из-за того, что я рисковал раскрыть нашу тайну, спасая человека. Могло всё плохо кончиться, я бы пошёл и против всей семьи, но Карлайл и Элис были на моей стороне.
А ещё - твоё молчание.
Это было ненормально – тебя обманули, но ты себе, в ответ, того же не позволила. Я всю школу прослушивал несколько дней, но и следа тайны Калленов не услышал, и это маленькое происшествие кануло в забытьё, без последствий для нас. То есть без последствий для Калленов, но не для меня. Можно было исчезнуть и тогда, но я уже не мог. Влип окончательно – говоря уличным языком.
Что было важнее: запах твоих волос, кожи, свежесть дыхания, мучившие меня ежесекундно, когда я был рядом, и зовущие меня обратно, когда я был далеко, или твоё благородство, голос, улыбка, сказанные и невысказанные мысли, красота, которые тянули меня не меньше – уже было не понять. И не разделить.
Твоя кровь всегда будет моим личным сортом героина, этого не отменить и не изменить. Но ценность её возросла для меня многократно, потому что она обеспечивает жизнью тебя. А без тебя я…. не выживу.
-Почему?
-Белла, - вздохнув, протянул я руку, чтобы прикоснуться к блестящим локонам. - Ты вообразить не можешь, что я чувствую, только представив себе, что ты…. что больше ты не живёшь. Я не смогу жить, если причиню тебе боль. Ты – единственное, что у меня есть, ради чего стоит жить. Отныне и навсегда.

Ну, вот и всё. Я вручил Белле то, что хотел, то, что ей принадлежит - моё сердце. Я могу хотеть, чтобы она приняла его, даже надеяться на это, но …. ей решать.
Она и решала, молча рассматривая свои руки.
-Мои чувства тебе прекрасно известны, - чуть сердито сказала Белла, и щёки залил жаркий румянец. – Ну…. в общем, я лучше умру, чем соглашусь жить без тебя. Дурочка я, я в курсе.
Что, Белла? Подожди, дай понять. Ты – что?
«….я лучше умру, чем соглашусь жить без тебя».
Я не этого хотел, я хотел СВОЮ жизнь вручить тебе! Получить такой дар от тебя, с учётом того риска, о котором ты уже знаешь?
Белла…..
-Ты, и правда,…. дурочка. – признал я очевидное. Да и я не умнее, но так уж вышло, и не мне, получившему такой безумно щедрый, безумно желанный дар, жаловаться на судьбу.
-Значит, лев влюбился в бедную овечку, - сообщил я полянке, если она чего не поняла.
-Какая глупая овечка, она поступила точно так же, - жалостно вздохнула Белла.
-Ну, лев - ненормальный мазохист, так что парочка та ещё! – не удержался я от смеха, и Белла засмеялась вслед за мной.
С точки зрения всего остального мира всё, что произошло, было неправильно, но для нас – абсолютно правильно и единственно возможно.

Корябка 20 января 2015, 14:32
0

Сейчас мы должны быть совершенно и абсолютно счастливы. Там, за пределами поляны, все сложности и противоречия жизни встретят нас снова - здесь для них нет места. Почему же брови Беллы сложили знакомую складку на переносице…
- Что, Белла?
- Почему ты убегал от меня?
Потому что.
Потому что и не думаю даже желать: остановись мгновенье, ты прекрасно.
Вместо этого приходится помнить о другом: всё моё ношу с собой.
Тащу с собой своё непрекрасное застывшее мгновение повсюду, даже на эту поляну.
- Ты знаешь, почему.
Потому что огонь в горле и сейчас горит, и потухнуть сам собой не может, и способ потушить его, хоть на время, не изменится никогда. И монстра во мне нельзя убить, можно только сковать навечно, теоретически. И я не знаю, как это сделать. А без этого … те цепи, что его держат сейчас, недостаточно надёжны, возможность оборвать их всё равно осталась.
- Нет, не только сейчас, но и раньше. Я что-то делала не так, раз тебе приходилось так поступать. Должна же я знать, что можно, а что нельзя ни при каких обстоятельствах.
Вот так. В «ослеплёнии» или нет, Белла всегда всё замечала. Корень проблемы она, разумеется, искала в себе, чего не может быть в принципе. А сейчас просто и спокойно занялась её решением.
- Мне не в чем тебя упрекнуть, - ответил я, вспоминая, сколько раз я промахивался - я - вампир, физически, если не считать питания, совершенное существо. - Все недоразумения происходили по моей вине.
- Пусть так. Но я хочу тебе помочь, чтобы тебе было легче, только не знаю как…
Парадокс, привычный спутник Беллы. Мне, сверхсильному вампиру, действительно не помешала бы любая помощь, но придётся говорить об очень… неудобной, для обсуждения с человеком, стороне моего существования. В деталях.
-Ну, живое существо, оно … его тело не равномерно пахнет. Там, где крупные артерии подходят к коже ближе всего, запах ярче и сильнее. Сонная артерия на шее, и у человека - тоже, - внутренне корчась, повествовал я, глядя в пространство над плечом Беллы.
- Значит, накручу шарф, - деловито сказала она, незаметно для себя проведя сожалеющим жестом пальцами по нежной коже, от ушка до горловины свитера.
- И когда ты подходишь очень близко, мне не по себе.
Белла смерила взглядом расстояние между нами.
- А сейчас тебе как, нормально, или не по себе?
- Нормально.
- Хорошо, будем придерживаться этой дистанции, - всё тем же деловым, но уже погрустневшим, тоном продолжила она. - И поищу одежду поплотнее.
- Вряд ли одежда улучшит положение. Понимаешь, люди стараются держаться от нас подальше, инстинктивно чувствуя опасность…
- Ничего такого я не чувствую! – возмущённо встряла Белла.
- …независимо от того, чего и сколько на них одето. А мне было безразлично, есть ли кто рядом.
- Но ты же только что сказал…
- … что это касается только тебя. Я никогда не смогу относиться к тебе так, словно ты - посторонний человек. Вот только, если между нами будет сохраняться комфортная для моего спокойствия дистанция, я так и не научусь сокращать её. Не думаю, что нам с тобой это подходит.
Почти иссякший от неприятной темы, ручеёк энергии после последней фразы сразу стал могучим потоком, да таким, что у меня сорвалось дыхание. А щёки Беллы залил яркий алый цвет. Отчего это ты, Белла, о чём ты?
- И насчёт шарфа… наверное, это тоже будет лишним. Твой аромат, он ведь не только будит жажду, но и кружит голову, мне жаль было бы его терять.
- Получается, я ничем не могу помочь?
- Ты уже помогла, заставила говорить об этом. Теперь ты знаешь, что я сбегал не потому, что мне плохо… просто не рассчитывал правильно своих сил. Для того чтобы испытать счастье, тоже, бывает, нужны силы, выдержка… Как тебе идёт румянец, милая, - прорвалось моё восхищение, и щёки полыхнули в ответ ещё ярче.
Ускоряющийся пульс не просто звучал всё громче, но и слабыми толчками крови в кончиках пальцев, лежащих в моей ладони, толкал моё сердце. И оно слушалось, разгонялось вслед, совершая небывалое - согреваясь. И согревая. Взгляд карих глаз оттенка сливочного шоколада тоже грелся и таял, глядя в них, я тонул, ещё немного - и «поплыву».
Это уже привычка, прежде чем решиться на что-то, провериться, как опытному вору, нет ли ненужных свидетелей. Нет никого вокруг; нет никого вокруг, кто мог бы подсматривать, хихикать или ревниво злобно ворчать за спиной, и свободная рука, привычно подогнув пальцы, потянулась к полыхающей щёчке. Разряда не будет, у энергии уже есть путь, пальцы Беллы в моей руке…
Разряд!!! Я прекрасно ошибся, он случился снова, ударом прямо в сердце… Пальцы скользили по живому шёлку виска, щеки, подбородка, но сейчас я руки не оторву, я хочу и могу больше, пальцы, двигаясь, по высокой стройной шее, разогнулись, ладонь коснулась нежной кожи. Я «плыву»…
В горле взрывалась огнём боль, яд уже чувствовался во рту, выдирая из блаженного состояния. У меня теперь два варианта: вскочить и отбежать, отнять у себя блаженство, или…
…. или углубить его, наполнить, сейчас же унять боль, вплыть в рай, на единственной волне. КРОВЬ, МОЯ кровь стучала набатом, для меня одного, звала,
широко раскрытые глаза Беллы ничего не боялись, всё принимали…
Ну уж нет, монстр! Голодно? Врёшь! Больно? Ты не знаешь, что такое - больно! Зато я знаю! И это не МОЯ кровь, это моя ЖИЗНЬ, и ты её не получишь!
Освободив вторую руку, я приложил её к другой стороне шеи, теперь пульс ощутимо бился в ладонь, прикрытый этой ладонью от собственных зубов.
Первый дракон.
Если что - грызи собственный кулак, вспомнишь, какое это «блаженство»!
Боль, однако, вместо того, чтобы усилиться, ослабла. Каменная рука перекрыла источник зовущего аромата и для обоняния, и для зрения, даже для слуха. Биение артерии Беллы стало слышно, словно из-за каменной стены. А из-за какой ещё, другой взять неоткуда… Только торопливые толчки в ладони
И я опять «плыл, плыл…». Пил разбавленный запахом трав и листьев «воздух Беллы», и понимал, как чувствуют себя альпинисты на высоте. Его не хватало! Полуоткрытые губы Беллы, такие яркие от волнения, так близко, и в потемневших глазах раскрывалось пространство, зовущее меня, всего меня. Тело стало подбираться и звенеть, как натянутая струна…
Нет!
Это не то, я не на охоте!
Да, - звенело в ушах, это - не то. Уйти в пространство Беллы, наполнить его собой, напоить энергией, силой, идущей от диафрагмы к сердцу, к губам Беллы.
Стоп, стоп…
Белла ждёт, - тянулось тело.
Чего - губ, облитых ядом? Нет, не сейчас. Энергия, замешанная на яде, опасна.
Отдать, - требовало тело, боюсь, - гудела голова. Белла не боится! - убеждали меня мои собственные глаза.
Нет - жёстко приговорил здравый смысл, нельзя. Проглоченный яд не опасен, но хрупкое человеческое тело напора силы не выдержит, а я вряд ли удержу сейчас такую эмоцию под контролем.
Тогда что-нибудь взамен, хоть что-нибудь, - молило сердце. И здравый смысл сдался, как сдавался всегда.
- Не шевелись, - попросил я, наклоняясь к ней.
Руки соскользнули с шеи, медленно продвигаясь по плечам, укрытым свитером, пока не ушли на спину Беллы чем-то вроде знакомой спинки кресла - качалки, или захвата…
Слушая своё тело, сбрасывая сильными выдохами лишнее волнение, я наклонялся до тех пор, пока не достиг, прижавшись ухом к груди Беллы, того места, где сердце билось прямо под ним.
Вот теперь больно по-настоящему. Одежда не в состоянии была скомпенсировать отсутствующее расстояние, от жжения горло казалось спёкшимся, как кусок золы в топке.
Первый дракон. Простодушный, неубиваемый, физическая часть меня, он постоянно сражался со мной с той минуты, когда я решил вернуться в семью.
«La mia cantante» добавила ему сил и упорства, а Белла своей отвагой поставила перед выбором. Карлайл как-то сказал, что горящая плоть человека и вампира разнятся только по силе запаха, вампирский - гуще, да и горит вампир жарче. Если уступлю, последнее что я услышу, что монстр услышит - это тот самый запах. И он отступил, как отступает тигр, знакомый с человеческими повадками, от блеющего козлёнка, при виде нацеленного ружья. Я такое видел.
Отступил, рыча и раздирая горло когтями, на ту крупинку, что позволяла мне терпеть и не убегать. Он не хотел умирать, но умрёт, если умру я, а без Беллы я не выживу.
Белле было, наверное, неудобно, но она держалась прямо, стараясь мне помочь. Помочь МНЕ… нежность пополам с неловкостью сильно снизили уровень напряжения.
Сердце под ухом билось ужасно быстро сначала, но постепенно начало успокаиваться, рёбрышки, от неровного дыхания, судорожно толкавшиеся в щёку, тоже вошли в ритм ровного прибоя, Белла даже откинулась на мои руки, когда сохранять прежнюю позицию уже не хватило сил. Ничего, у меня сил хватит на всё, пусть отдохнёт.
Да, - отбивало человеческий ритм моё сердце, отдых ей нужен, качать сердце вампира в ускоренном ритме не так легко, согреть каменную кровь почти до человеческой - не легче. Если вспомнить, что человеку каменная неподвижность неудобна и утомительна. Сколько мы уже так сидим? Полчаса, час? Два?
- Устала? - спросил я, отстранившись и заглядывая в карие прекрасные глаза.
- Нет, - ответила Белла.
Позвольте Вам не поверить, леди.
В её глазах плескались удивление и нежность, и забота:
- А ты?
-В следующий раз будет легче, - уверенно ответил я.
- А в этот раз было непросто?
- Ну, примерно так, как я себе представлял, - соврал я.
- Значит, всё в порядке, - улыбнулась она.
Даже более чем, захохотал я. Моя выдержка, разумеется, достойна похвалы, я обнимал Беллу, и она осталась жива, и будет жива, справлюсь. Но те чувства, что я испытал поверх жажды, что позволяли мне её вытерпеть…
Большая часть из них намекала и раньше, что они есть, но теперь они намекали на другое, что отвага Беллы была права, и все влюблённые правы, притяжение любящих - сильнее всего. Оно способно пересилить голод, жажду, страдание, страх. А взамен даёт… у меня нет слов. Поэты Европы, Азии, Востока пытались каждый по-своему рассказать, что это, и как это, но получались разной степени точности эскизы. Правда, если бы я попытался выразить всё словами, получилось бы ещё хуже.
Главная черта - ненасытимость, с ней даже жажда вампира не сравнится. Я старался отдать ей нежность, восхищение, поклонение… нет, это слова и больше ничего. Я был замкнут на Беллу, от меня шла энергия, и её я хотел отдать как можно больше, и отдавал, как мог, но ответно получал не меньше, этот круговорот был бесконечен… и прекрасен. Достаточно мне было оторваться на минуту, чтобы почувствовать потерю, тягу, желание быть снова соединённым с любимой. И сейчас это доступно.
- Вот, чувствуешь, как тепло? – приложил я её ладонь к своей щеке.
Разогретому сердцу нетрудно было ударить торопливо и чётко, как только пальцы Беллы прикоснулись к щеке. Они вздрагивали, человеческое сердце снова помчалось с бешеной скоростью, оставив далеко позади моё.
- Не шевелись, - велела Белла, и я застыл, закрыл глаза, даже дышать прекратил, чтобы не мешать. Подрагивающие пальцы путешествовали по моему лицу, изучая, как вслепую, каждую чёрточку. От таких нежных прикосновений даже бабочка не обеспокоилась бы. Бабочка - нет, а моё сердце, всё тело… когда невесомое тепло обрисовало контур губ….
Белла, я ничего не вижу, даже не подглядываю, даже если ты… даже если моих губ коснутся твои губы, клянусь… я не буду смотреть. Неужели не видишь, не чувствуешь…
Да прочти же меня, наконец!!!
Резкий вздох поднявшегося волнения с шипением прорвался сквозь зубы, и горячие зайчики, бродившие по лицу, насторожились, замерли. И исчезли. И я открыл глаза.
Белла всматривалась в моё лицо, стараясь понять, в чём причина такой реакции. А как это сказать, что только что достигнутого рубежа близости, которым я жуть как гордился секунду назад, мне уже мучительно мало. Мучительно…
- Что не так, объясни, - попросила Белла, не дождавшись от меня ни слова.

Подожди, жизнь моя, отдышусь. Я и сам ничего не понимаю. Всё было прекрасно, я был победителем, до поры… что со мной? Я только хотел быть безопасным для начала, а сейчас я хочу … чего?

- Не знаю. Про то, что я знаю, про вампирскую сущность, худо-бедно, я тебе объяснил. Но такого раньше не испытывал, объяснений у меня нет. Не знаю, как сказать, чтобы ты поняла, что я чувствую, - осторожно прикоснувшись кончиками пальцев к нижней губке Беллы, точь в точь, как она к моим, расписался я в своём полном бессилии объяснить испытанное мучение, от которого я ни за что не отрекусь!
-И не надо. Я это понимаю гораздо лучше, чем ты думаешь, - серьёзно ответила она.
- Ты понимаешь… что?
Белла промолчала, бессильно опустив ресницы.
- Это - человеческое? Интересно, так происходит всегда? – пытался я определиться с природой подкатившего мучения.
-Не могу сказать. Такое со мной впервые, - качнула она головой.
Ну, вот и приехали, нечистый и младенец, равно невежественные в человеческих чувствах.
- Я хотел бы стать тебе ближе, но между «хотеть» и «стать» есть дистанция. А вдруг я не смогу её преодолеть? - сказал я, чувствуя, что остановился перед очень высоким порогом, ведущим в … в «пространство Беллы»? Даже ещё сложнее. Настоящая близость - когда нет «пространства Беллы» и «пространства Эдварда», когда есть одно пространство на двоих. Оно очень сложное, это пространство: духовное и физическое в нём едино. Не будет единения в одной области, может не получиться единения и в другой. Или будет ущербным. А в физическом плане… лучше об этом не думать.
Белла внимательно посмотрела в мои глаза, потом качнулась и прижалась щекой к моей груди, так, как это сделал раньше я. Боль в горле и страх за жизнь Беллы навалились разом, схватились друг с другом. Страх снова победил, он был сильнее, имея в союзниках ужас потери Беллы, возможность возврата одиночества, перспектива угрызений совести, глубину которых трудно себе представить, и смерть, как избавление от всего этого.
- Мне достаточно и того, что у нас есть сейчас, - тихо сказала Белла, полуприкрыв веки, густые ресницы почти легли на щёки. Белла слушала моё, согретое ею каменное сердце, сейчас это было легко, так торопилось сердце сказать, что оно есть, и оно живое, и что бьётся только для неё. Отныне и навсегда.
Рукам сразу же нашлось место и дело - узким хрупким плечам, гибкой спинке надо было обеспечить поддержку. Чуть притормозив от изумления, что я снова это ДЕЛАЮ - обнимаю Беллу, я её обнял, получив за смелость, кроме блаженства от самого объятия, ещё и возможность прижаться лицом к пушистой макушке, зарыться носом в густые локоны. Достаточно чуть шевельнуть головой - и упругая волна волос скользила по губам, как я и мечтал, но в мечтах и представить себе не мог, какое странное чувство будет сопровождать каждое прикосновение локонов к лицу, что я смогу вникнуть в смысл слова - «трепет».
И дышать, дышать… минуты опять понеслись куда-то мимо нас, пусть их. Наверное, я «плыл», во всяком случае, действительность для меня была где-то отдельно, за куполом аромата Беллы, накрывшим меня с головой, а он не кончался и не должен кончиться никогда… с чего бы ему закончиться? Если случилось одно невероятное событие - я и Белла вместе, почему бы не случиться и другому - мы вместе тут навечно…
- Видишь, надежда есть, - глуховато проговорила Белла, уткнувшись мне в грудь лицом, и в такт сказанным словам горячее дыхание Беллы пробивало рубашку, добиралось до кожи на груди облаком искр.
Разряд, разряд, разряд… облако-то грозовое… молнии волнами разбежались по всему телу, заставив непроизвольно вздрогнуть от прилива мучительно сладкого чувства. Нет, не то слово, не знаю, как это назвать… это… нет, не знаю.
- Что? - чуть повернув голову и открыв глаза, спросила Белла.
- Всё хорошо, милая, это человеческие инстинкты пробиваются из-под камня на волю. Это не слишком простое дело, но начало положено, - голосом Наполеона после своей первой победы возгласил я и засмеялся, и собственному пафосу, и тому, что это, ведь, правда….
Пока в мою жизнь не вошла Белла, я просто принимал или отвергал то, что приносило мне моё существование. В худшую или в лучшую сторону менялись обстоятельства, моей волей, или по не зависящим от меня причинам, внутренне я оставался неизменным.
С её появлением начал меняться я сам. И узнал о себе много нового и интересного.
Что мои сила воли и храбрость весьма избирательны, и муштровать своё тело я могу как угодно, а сердце - никак абсолютно.
Что я - эгоист, каких свет не видывал, и мне за это ни капельки не стыдно, что могу любить и желать любви, во всех её проявлениях, абсолютно во всех…
Одним словом - вампиры тоже люди.
- Что смешного, Эдвард? - вопросительно подняла бровки Белла.
- Вампиры - тоже люди! - поделился я своим открытием.
- Неужели для тебя это новость? - весело изумилась Белла. - Поздравляю! - засмеялась она вслед за мной.
Она обвела взглядом высокое небо с первыми посланцами завтрашней облачности с зарумянившимися краями, вытянувшиеся тени поперёк полянки, и нахмурилась.
- Тебе пора, - обнаружив те же признаки приближающегося заката, сказал я.
- Ты говорил, что не умеешь читать мои мысли! - недовольно пробурчала Белла.
Зато учусь понимать вслепую, первый успех меня порадовал.
- Ну, если я очень стараюсь, то получается, иногда, - не без иронии, вспомнив свои постоянные проколы, сказал я, решив развить первый успех, то есть понимать вслепую.
Возвращение к машине пешком, по быстро темнеющему лесу с его ямками, корнями и всем прочим, для Беллы вряд ли будет достойным завершением дня. Оно чревато падениями, царапинами… о них я и думать не могу!
А узнавать обо мне что-то новенькое для неё как раз самое привлекательное. Моё блистание её не напугало, сила и скорость - тоже. Напугала только истерика, абсолютно человеческое качество. Вот уж от чего бы я с удовольствием отказался, да не получилось. У всякой медали есть обратная сторона, у способности чувствовать - возможность потерять над чувством контроль. Ладно, это потом. Сейчас на очереди - реабилитация моего умения пользоваться скоростью и силой.
- Позволь тебе кое-что показать… - таинственно произнёс я.
- Что именно? - слегка прищурилась Белла.
- Ты увидишь, как я передвигаюсь по лесу.
Её лицо онемело от страха. Тем более своевременна реабилитация, бег по лесу с вампирской скоростью - это одна из доступных мне радостей, а с кем её делить, как не с радостью всей моей жизни!
- Ничего не бойся, всего лишь небольшая прогулка, через несколько минут мы будем уже у твоего пикапа, - умильно уговаривал я.
Глаза Беллы удивлённо округлились - через несколько минут, так быстро? И тут же она выдала свою новую теорию, спросив с опаской в голосе:
- Ты превратишься в летучую мышь?
Откуда взяла материал для теории - понятно: книжки, кино, сляпанные на основе суеверий, а мышек бесстрашная Белла, похоже, боялась. Суевериям не место в наш просвещённый век!
- Белла… а закон сохранения массы?
- Ну, в очень большую мышку.
- А необходимый размах крыльев такой мышки? Это в лесу-то…
Судя по облегчённому вздоху, версия мышки благополучно похоронена. Зато любопытство разгорелось не на шутку, Белла испытующе изучала моё лицо, пытаясь угадать, что будет дальше. А дальше будет сюрприз!
- Ладно, трусиха, садись мне на спину, - пригласил я. – Поедешь верхом.
Личико Беллы почти повторило собственное выражение, когда я пообещал подогнать пикап к школе - серьёзное недоверие.
Прелестная недоверчивая леди, пора бы уж понять, с кем имеете дело!
- Ну же, садись, - повторил я, и Белла решилась, забралась с моей помощью на закорки, а для надёжности, обняла двумя руками за шею. Сердце у неё билось очень сильно от волнения, несмотря на отпавший мышиный вариант.
- Я потяжелее, чем школьный рюкзак, - извиняясь, сообщила она.
Теперь понятно, откуда беспокойство, - за мою персону.
- Ха! - фыркнул я.
Вес Беллы? Кроме жара, греющего, даже сквозь одежду, сквозь спину, сердце и душу, кроме аромата, скафандром отгородившего меня от окружающего мира, я не ощущал ничего. Разве может быть тяжестью тепло, или воздух, которым дышишь?
Когда я побегу, радость от быстрого бега поднимет концентрацию адреналина в крови, но встречный ветер отнесёт назад весь аромат Беллы на всё время пробежки. Нет в жизни полного счастья, увы. Но есть возможность запастись им впрок. Взяв руку Беллы, я приложил ладошку к своему рту, втянул полные лёгкие аромата, и горло отозвалось разгорающимся костром, вполне приемлемым, кстати.
- С каждым разом всё легче, - похвастался я самому себе и побежал, сберегая послевкусие.
Когда мы шли с Беллой пешком, я выбирал самую короткую дорогу, которая не отличалась ни простором, ни красотой. Бег с пассажиром требовал другую трассу, свободную от низких ветвей и кустарника, а скорость позволяла посетить и любимую причудливую скалу, и участок столетних корабельных сосен, колоннадой устроившихся на взгорке.
Сердце Беллы бежало вместе со мной, мы неслись наперегонки, я знал, когда оно спешит ТАК! Делить с ней радость бурлящей в крови силы, ощущения скорости, свободы - можно чего-то ещё пожелать?
Можно, я знаю, чего можно пожелать ещё, и это знание поднимало адреналин сильнее и быстрее бега.

15. Ты - моя жизнь

Да, я корыстен, и желаю награды за свою выдержку. Или безумен, собираясь подвергнуть её ещё большему испытанию. Поцеловать Беллу. Это не очень хорошо, эмоции надо дозировать, лучше выплеснуть излишек адреналина на бегу, чем держатся из последних сил там, около пикапа. Коротка пробежка, но если время прогулки ограничено, можно увеличить скорость.
Разогретое сердце подгоняло ноги, я добавлял скорость, и ещё добавлял, воздух, вспоротый моим телом, рассерженным ветром свистел в ушах, наверное, я никогда ещё не нёсся так быстро. Но эффект был достигнут, энергия потрачена на сумасшедший бег, небо только начало темнеть, а мы были уже у дороги. Пикап замаячил за последним рядом деревьев, пора снизить скорость. Ещё последних пара секунд - и всё, финиш. В пяти метрах от ржавого борта.
- Здорово, правда? - испытывая удовольствие от физической разрядки, спросил я Беллу. Мне в ответ звучал лишь исступлённо несущийся пульс и редкие неглубокие вздохи, прорывающиеся сквозь него со слишком большими интервалами. Молчание стало настораживать…
- Белла? - позвал я снова, и снова в ответ только пулемётная очередь пульса. Радость так не звучит… за спиной происходило что-то нехорошее. И температура тела… можно, конечно списать на встречный ветер, тот мог выстудить, но ведь не настолько! И потом, я ведь её прикрывал собой почти целиком! Это же почти… обморок. Весь адреналин в момент выдуло.
- Мне нужно прилечь, - очень тихо, обессилено шепнула, наконец, Белла.
Господи… сердце как несётся. Тахикардия в чистом виде вампиронаплевательского происхождения. Думал, это она так радовалась… Ага, чуть не до смерти рада была! Обо всём ведь успел подумать: что имею, чего хочу, чего жду, а о том, что Белла - человек, опять забыл! Снова! Напугал своим бахвальством чуть не до настоящего сердечного приступа.
- Прости… - это всё, что мне пришло разумного в голову, годного для озвучивания, все мои покаянные монологи лучше промолчать, отдых принесёт больше пользы. Почему же её руки по-прежнему захлёстнуты вокруг моей шеи, почему не пытается их расцепить, даже не двигается? Белла…
- Кажется, мне нужна помощь, - тем же обессиленным голосом сообщила Белла, почти стесняясь, но ведь до такого состояния довёл её не кто иной, как я!
Как можно бережнее я разнял сведённые судорогой руки, как можно осторожнее спустил на землю и помог сесть.
Сердце по-прежнему неслось как безумное, это плохо…
- Белла, как ты себя чувствуешь?
- Голова кружится, - пожаловалась она.
Понятно, кислородное голодание из-за нарушения нормального кровоснабжения мозга на почве испуга из-за действий одного придурка.
- Опусти голову между колен, это помогает.
Белла послушно приняла указанное положение, стянулась в тугой комок, смотреть на неё, такую, было больно… и стыдно. Очень.
- Видно, зря я так спешил показывать мой талант бегуна в полном объёме, -
каялся я.
- Что ты, было очень интересно, - пытаясь справиться с голосом, ответила она.
То есть мне, за моё легкомыслие, ничего не будет. Впервые с момента нашей встречи я благословил привычку Беллы, не обращать внимания на вред, причинённый ей ненамеренно, по глупости, потому что этот вред нанёс я. И Белле ничего не будет, пульс начал замедление скорости биения, но пока по бледности кожи лицо Беллы могло поспорить с моим. Почти.
- Знаешь, - подпустив в голос ехидную нотку, сообщил я своё наблюдение, - ты, конечно, сейчас очень бледная, но моего уровня так и не достигла.
Если я правильно понял это движение бровей, моё внимание к подобному достижению ей не польстило, зато её недовольство сработало для сердца, как мощный тормоз, пульс начал приходить в норму значительно быстрее, как я и надеялся. Белла может смеяться над собой сама, но не любит, когда это делают другие.
- Наверное, надо было закрыть глаза! - подумала она вслух об упущенной возможности избежать таких неприятных последствий.
Ведь так просто! Но я ведь хотел, чтобы Белла всё видела, поэтому и не вспомнил. Если бы вовремя догадался, что она соблюдала скоростной режим на дороге не только из дисциплинированности, но и от страха перед такой скоростью! Увы, на пробежке я обдумывал другие вопросы. И как быть? Двигаться с черепашьей скоростью там, где нас никто не видит, обидно, да и не всегда разумно. И потом, я не машина, у которой что-то может случиться с тормозами, колёсами, или чем-то ещё. Я - самое совершенное и безопасное транспортное средство для Беллы! С мелкими неудобствами.
- В следующий раз напомню, - пообещал я, и Белла в ответ застонала.
- В следующий раз! - чуть ли не с паникой повторила она мои слова.
Нда, перспектива повтора прогулки таким способом её не вдохновила, но тут уж я намерен настоять на своём!
- Каждый раз, когда появится необходимость в таком способе передвижения. Забавно будет - зажмуренный пассажир! - рассмеялся я.
- Хватит выпендриваться, - недовольно оборвала мой смех Белла, по-прежнему сидя с закрытыми глазами и склонённой головой.
А пульс, на таком «тормозе», продолжал нормализовываться. Но, не могу же я её всё время дразнить! Впрочем, есть одна идея, к подначкам и бегу не имеющая никакого отношения. Сильная идея. Достаточно было о ней вспомнить, как моё сердце начало ускоряться. Моё, каменное! Белла тем более должна переключиться.
Я подошёл к ней, стал на колени, чтобы наши головы были на одном уровне, вдохнул полные лёгкие её аромата, привычно прислушиваясь к уровню жжения в горле. Нормально.
- Открой глаза Белла, - уже без смеха попросил я.
Мой голос прозвучал, наверное, неожиданно близко, Белла вскинула голову с широко раскрытыми глазами. Серьёзность тона тоже намекала на нешуточный разговор.
- На бегу я думал…
- Надеюсь, о том, чтобы не врезаться в деревья? - тоном профессора за кафедрой спросила Белла.
- Вот ещё! - тоном иллюзиониста, услышавшего наивный вопрос с галёрки, как достать кролика из шляпы раньше, чем тот удерёт, ответил я, расплываясь в улыбке. Деревья, пфф. - О таких мелочах я и не думаю!
- Хватит выпендриваться! - повторила Белла, и весь мой смех увял.
Я выпендривался, тут она права, но… но бравада не помогала. Сердце, как спущенное с тормоза, набирало обороты, облако электрического поля вокруг меня уже искрило от напряжения.
- Мне бы хотелось кое-что попробовать… - шепнул я, не отрывая взгляда от манящих губ, и навстречу мне с земли, поняв, что сейчас должно произойти, точно так же на коленях, поднялась Белла.
Я наклонялся к ней всё ближе, медленно, предупреждая о своём намерении, но она не двигалась с места, она ждала… А я собирался совершить невозможное, невыносимо желанное, неизбежное - поцеловать девушку… поцеловать Беллу.
На меня надвигались огромные, бездонные глаза, горячий, плавящий всё, взгляд, во мне самом гудел раскаляющийся смерч энергии, проливающийся в каждую мышцу. Растущий огонь в горле, наверное, перешёл какой-то порог, я слышал жар, но не чувствовал боли. Сила притяжения превосходила всё испытанное, приходилось держать себя изо всех сил: банальную скорость движения тела, банальную силу рук, желание не близости, нет, - слияния, так, чтобы не разделить ничем и никогда, - то, что люди называют страстью.
Но встречал всё это не равный мне по силе камень, а хрупкий живой человек. С горящими бездонными глазами, если я утону в них, то утоплю нас обоих совсем… И я закрыл глаза.
И с закрытыми глазами тепло ярких губ было чётким, словно видимым.
Я - человек Эдвард, ни разу не поцеловал девочку, не успел.
Я - вампир Эдвард, никогда никого не целовал. Даже обычное прикосновение моих родичей было нечастым явлением, поцелуйчики, просто ради обозначения доброго отношения, между вампирами не в чести. Любящие пары - это другое, это то, что было вне моего бытия.
До этой минуты.
Я собираюсь прикоснуться губами к губам другого существа, к губам человека… из любви.
Белла… прими.
Живое тепло вдруг обрело плоть, мягкую, податливую. Тепло было всепроникающим… тут, под моими губами, и одновременно где-то внутри меня, в пылающей голове, в груди, приникая прямо к сердцу, грея и толкая его священным ужасом и восторгом. Плоть была нежной, трепещущей, чувствующей МЕНЯ, и ПРИНИМАЮЩЕЙ… тонкие пальцы ощутимо ухватили вихры на затылке….
…да, Белла…
… и требующей, того же что нужно было и мне - БОЛЬШЕ!!!
Открывающей неизведанное…
Губы, прижатые к моему рту, шевельнулись, приоткрылись, в меня полился водопад огненного аромата, с болью, как и должно быть. Один воздух на двоих, одно тепло на двоих, в нежных губах бился пульс, как будто я прижался губами к сердцу Беллы, но моё сердце ещё мгновение назад оказалось в пределах её досягаемости.
Мне не нужно моего отдельного сердца, и Белле не нужно, нужно только одно сдвоеное!
Надо быть просто ближе, мои руки окольцевали тонкую талию, вот так правильно… Разрушить грань… соединить нас… мы сможем…
«Стой!» - женское очень знакомое сопрано взорвалось в голове.
… кто это?
СТОП… Что это?
Очень горячо, очень сильно, как колокол, гудит в груди сердце, и руки слишком напряжены, а в их не желающем размыкаться кольце... Я открыл глаза.
Мне показалось, или действительно где-то рядом притаилась сестричка? Но в ментальном поле стояла полнейшая тишина. Ни одной посторонней мысли, даже самой слабой, даже тени… значит, мне показалось.
Здесь только я и Белла. Белла…

Белла!
Опасность!

Она не чувствовала её…
Это мне пришлось отрывать её от себя… или меня от неё…
Пушистые ресницы задрожали и поднялись, взгляд Беллы встретился с моим.
-Упс! - тревожно произнесла она, пытаясь восстановить дыхание.
- Это ещё мягко сказано. Ничего, подожди секунду, - попросил я.
Безумная, и прекрасная в своём безумии, конструкция страсти рушилась, распарывая душу своими острыми осколками, режущей болью. Вдох-выдох, сбросить боль, сбросить напряжение…
Невозможно… это всегда будет невозможно. Но если бы я её достроил, то Белла… ничего прекрасного бы не осталось, только мрак и смерть!
Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох, погасить эмоции…
Хорошо только то, что хорошо кончается.
- Всё, - наконец смог произнести я.
- Терпимо?
- Я сильнее, чем думал.
Если даже… нет, даже если это была Элис, из безумия я выдрал себя сам.
- Жаль, что не могу то же самое сказать о себе, - проворчала Белла.
- Ты ведь просто очень молодой человек, тебе извинительно, - улыбнулся я.
- Ну, спасибо большое, - огрызнулась она, не принимая моей снисходительности, даже на ладонь, протянутую к ней, чтобы помочь подняться на ноги, посмотрела, будто я сделал что-то не то. Потом всё-таки протянула руку, вложила в мою, и я помог ей подняться. На ногах она стояла не очень уверенно, покачиваясь, и часто моргая. Возможно головокружение, правда, насчёт причины этого я уже в сомнениях.
- По-прежнему мутит? Или уже поцелуи виной? - решил уточнить я.
Закрытый ум Беллы имел и тот недостаток, что я не только не знал, когда причиняю ей боль, но и … откуда мне знать, где была Белла, когда я проваливался в свои райские тартарары, а вдруг она была рядом, или даже впереди… От этой мысли, что я сильнее, настроение резко поднялось. Я обнимал Беллу, даже поцеловал её, и
всё-таки не причинил вреда! Первый шаг в неведомое - самый сложный, самый опасный. Я его сделал! И ничего не погубил. Горизонты открывшихся возможностей захватывали дух, так они были бесконечны.
- Не знаю, в голове полная каша, - недовольно отчиталась в своих ощущениях Белла. - Наверное, дело и в том, и в другом.
- Хочешь, я сяду за руль? - предложил я Белле, глядя, как опять она качнулась, стараясь сохранить равновесие.
- Ты что, с ума сошёл? – вскрикнула Белла.
- Я же вожу лучше, чем ты, - против очевидного даже ей нечего будет возразить. - С реакцией у тебя явно не всё в порядке.
- Не спорю. Боюсь только, что твоя манера вождения не по зубам ни моему пикапу, ни мне.
- Пожалуйста, Белла, - уже умолял я.
Не для себя же, а для её безопасности; и капля вампирского обаяния не повредит, даже если нарушаю своё же собственное обязательство про вождение. Не помогло, сбившееся дыхание восстановлено, а сломить волю Беллы…
- Нет, даже не думай, - решительно заявила она.
Думай, не думай, а первый же её шаг чуть не кончился падением, спасибо вампирской скорости - успел удержать, придержав за талию, на ногах.
- Белла, товарищ не должен оставлять друга в рискованной ситуации в таком беспомощном состоянии…
- В каком это беспомощном! - возмутилась она, вдохнула побольше воздуха, чтобы
произнести свой манифест или отповедь, но не получилось. Её снова качнуло, а выражение восторга на лице кое-что прояснило. Не я один теряю голову, не я один надышаться не могу ароматом любимого существа, у Беллы положение не лучше.
- В нетрезвом, - уточнил я.
- Что-о? - немедленно вышла из своей эйфории Белла, но дело сделано - она поймана на месте события.
- Ты пьяна моим присутствием, - объяснил я положение.
- С этим не поспоришь, - признала своё поражение Белла, огорчённо швыряя ключ от машины на землю.
Нет-нет, леди, флаг капитуляции передаётся из рук в руки. Будем соблюдать традиции.
- Осторожнее, мой пикап - настоящий пенсионер, - напомнила она напоследок.
- Обязательно, - пообещал я с наивежливейшим лицом, поймав в броске ключ раньше, чем он коснулся земли.
Выпендрёж, так подумала, судя по выражению лица, Белла, увидев ключ уже в моей руке. Она права - выпендрёж истинный, но, можно же быть чуть снисходительнее к вампиру, сумевшему преодолеть такое испытание?
- А тебя, значит, моё присутствие совсем не волнует? - с нехорошим подозрением спросила она.
То есть моя выдержка мне же во вред, Белла сможет убедить самоё себя, что её тезис - «он нравится мне больше, чем я ему» - истинный.
А ведь это неправда, солнце моё, жизнь моя, но теперь я хоть могу показать - насколько неправда, как раз благодаря выдержке.
- Волнует, Белла, ты не представляешь как, - говорил я, заглядывая в рассерженные глаза. - Волнует, - шептал я в маленькое порозовевшее ушко. - Не представляешь, насколько, - притянув её к себе за плечи, провёл я губами от виска до круглого нежного подбородка, и дальше, до края свитера, по нежной, горячей, бархатной коже.
- Не представляешь, - снова зарылся я лицом в пушистую макушку.
У Беллы снова зачастил пульс, и дыхание сбилось, но её ладошка на моей груди должна ей сказать, что моё каменное сердце ведёт себя точно так же. А ещё я сейчас «плыву», и от аромата, и от тепла ладошки, проникающего даже сквозь ткань рубашки, и «плыть» могу сколько угодно, хоть целые сутки напролёт… Кстати о сутках, чем я думаю, закат-то уже близко!
- И всё- же, - освобождая Беллу от своего объятия, чтобы сесть за руль, буркнул я. - Реакция у меня получше.
Белла не успела сдвинуться с места, пока я дошёл до машины и завёл двигатель. Только звук открытой для неё двери пробился сквозь её «ослепление». Для меня те секунды «ослепления», что Белла провела без меня, тоже были бы нелишними, но домой-то ехать надо, причём - на ЭТОМ!
Очнувшись, Белла быстро подошла к машине, забралась в салон и мы тронулись домой, в Форкс. И Белле не надо было караулить мою ладонь, потому что я просто не отпускал её ладошку из своей, так легче было держать связь с реальностью. Солнечная поляна, и я на ней не один, по задумчивому лицу Беллы скакали отблески от моей кожи, мои руки обнимали Беллу, мои уши слышали, как билось живое сердце, я поцеловал девушку, девушку-человека. Кто бы в это поверил, я не знал, как верить самому себе, но тонкие пальчики в руке утверждали, что всё это - правда, всё было, и всё будет...

Корябка 16 февраля 2015, 15:27
0

Обратно мы плелись не спеша, я действительно вёл машину настолько осторожно, что никаких возмущённых комментариев от Беллы не услышал. Ни на грунтовке, ни на сто десятом, ни, тем более, когда вывернули на сто первое шоссе. Собственно, не потому, что я так уж и старался беречь этот раритет, просто пока мы едем, мы вместе, а разлучаться я ой как не хотел, всегда, но сегодня – особенно.
Солнце уже наполовину скрылось за горизонт, небо было ещё достаточно светлым, зато земля всё больше уходила в тень. Низкие лучи пробивали кабину насквозь, и волосы Беллы полыхали вовсю, всеми оттенками спелого каштана и сполохами костра.
Когда бы я ни скосил глаза в её сторону, я встречал её счастливый взгляд, нежную и таинственную улыбку, но спрашивать, о чём она думала в эту минуту, не имело смысла. Она, наверное, думала о том же, о чём и я – что день был прекрасным, небывалым, все наши беды – позади, а будущее безоблачно и лучезарно. По крайней мере, для того, что есть между нами. По крайней мере, пока мы едем.
Но говорить об этом не получалось. У каждого из нас своя сокровищница, а раскрывать их прямо сейчас, когда всё так свежо, не улеглось ещё, не хватало смелости, да и слов недоставало. Был бы рядом рояль – можно было бы попытаться сказать что-то музыкой, но рояль далеко. Близко – только радиоприёмник, какой-никакой. Я его включил, покрутил веньер в поисках подходящей радиостанции. Сквозь атмосферный треск и какофонию из речи, оглушительного рёва и рэповых скороговорок прорвались несколько знакомых тактов. Элвис Пресли, непревзойдённый и божественный.
Только ты, - пел Элвис, и я был с ним согласен, напевая вместе с ним, - Только ты….
…. вся истина и смысл,
Только ты тьму превращаешь в свет,
Только ты смогла зажечь в душе моей огонь любви,
Изменить мою судьбу могла лишь ты.
Только ты….
-Тебе нравится музыка пятидесятых? – удивлённо спросила Белла.
-Да, - признался я. – В пятидесятых существовала музыка в полном смысле этого слова, это было новое слово, свежее и могучее. Чак Берри, Фэтс Домино, вот это – класс. С каждым последующим десятилетием я наблюдал лишь ослабление, снижение уровня. Всё стало мельчать, исполнители стали…. выпендриваться, как ты говоришь, свежесть, непосредственность, уже ушла. Разве что ещё восьмидесятые, куда ни шло.
Белле, похоже, эти имена ничего не сказали, она вежливо замолчала, рассеянно слушая Пресли вместе со мной.
Потом были Рей Чарльз и Джеймс Браун, потом и вовсе - Джо Кокер, Дженис Джоплин, Дайана Росс и Майкл Джексон, и так далее и тому подобное…. Целое направление в музыке успело родиться на моих глазах, чтобы потом заездиться, состариться и одряхлеть.
Природа бешеной популярности Битлз мне вообще непонятна, никакого новаторства в музыке, тексты тоже обычные, даже энергетика мелодий далека от красной черты, и, тем не менее, зрительницы, в большинстве своём, плакали, рыдали, чуть с ума не сходили. Меня эти истерические вопли в репортажах с концертов ужасно раздражали. Другие музыканты начали клишировать их стиль потому, что он имел такой фантастический успех, легко конвертируемый в деньги. Но у последователей всё было уже гораздо бледнее, как обычно, копия хуже оригинала.
Хм-м, а может их фишка в том и состояла, что они не выпендривались: ничего не жгли на сцене, ничего не ломали – просто играли вполне пристойную музыку. А для меня рождение рок-н-ролла имеет свою особую ценность, потому что моя жизнь куда как менее наполнена важными событиями, чем стремительная жизнь смертных? Может быть….
-Когда-нибудь скажешь, сколько тебе лет? – оторвала меня Белла от экскурса в историю развития музыки в свете вампирского восприятия действительности.
Белла начала задавать вопросы…. Просительно - извиняющимся голоском, мол, с одной стороны, для меня они могут быть не совсем удобными, но с другой стороны – ей очень любопытно.
-А это важно?
-Вообще-то нет. Но покоя не даёт.
А узнать то, что я ей в прадедушки гожусь, добавит покоя?
-А вдруг испугаешься?
-Давай попробуем! - храбро улыбнулась Белла.
Мои отлитые в камне памятником самому себе семнадцать лет, и внешне, и внутренне. И к ним прилагается ещё девяносто вампирских, с накопленными знаниями, успехами, которые нельзя никуда приложить, не оглядываясь по сторонам, со скукой и тоской, от которой никуда не деться. Хотя нет, вампирские годы мало что значили, я просто копил информацию, но укладывал её в том порядке, с каким прошёл обращение. Что правильно, и что нет, что красиво, а что – уродливо. Моё человеческое наследство. Нельзя сказать, что общество так уж и продвинулось в своём развитии, и всё-таки цивилизация внесла в культуру чувствительные изменения.
При всём опасении, что Белла запишет меня в динозавры, я хотел, чтобы она знала, какое оно - моё человеческое наследство, потому что отказываться от него не имел в виду.
-Я родился в Чикаго, в 1901 году, - произнёс я первую фразу и застыл, ожидая чего угодно - судорожного вздоха, испуганного вскрика. И не дождался, что было совсем удивительным. Не реакция Беллы была удивительной, а мои не оправдавшиеся ожидания. Оказывается, я, не шутя, боялся, что она сочтёт меня истинным стариком.
– Летом 1918 года Карлайл нашёл меня в больнице. Я умирал от испанки.
Белла судорожно вздохнула, в приложении ко мне слово «умирал» её встревожило не на шутку, не хватало только, чтобы она переживала за мою исчезнувшую человеческую жизнь, хватит и того, что я сожалел об этом почти век. Да и сейчас…. несмотря на то, что всё обернулось не так уж и плохо. Я дождался Беллу.
-Человеческое время я плохо помню, и как заболел, и всё остальное, зато не никогда забуду, как Карлайл меня спас, - поспешил я убрать повод для её тревоги.
-А твои родители?
Если бы знал, как быстро тает человеческая память, я бы постарался сохранить лицо матери, давшей мне человеческую жизнь. Расплывчатое пятно вместо образа, да тембр голоса, – это всё, что осталось. Это огорчало всегда, когда я пытался её вспомнить, огорчило и сейчас. Тяжело терять тех, кто тебя любил.
-Они умерли от испанки. Тогда очень много людей умирало, и очень быстро, врачи с ног сбивались, что ж ты хочешь, эпидемия…. И я остался один. Именно поэтому Карлайл меня выбрал. А врачам некогда было обращать внимания на то, что исчез ещё один безнадёжный пациент, вытащить бы тех, у кого ещё был шанс.
-Как же он тебя спас? – горели огнём любопытства глаза Беллы.
Как…. Опустил меня в плавильную печь, несколько дней пережигавшую и переплавлявшую человеческую плоть в камень. Это была чудовищная, непереносимая боль, нескончаемая и неослабевающая почти до самого конца.
-Это оказалось для него весьма непросто. Далеко не у каждого из нас хватило бы самообладания совершить нечто подобное. Но Карлайл всегда был самым гуманным из нас…. Мне повезло, он сделал всё, что мог, чтобы, кроме боли, меня ничто больше не беспокоило.
Эту пытку помнят все обращённые, но вспоминать лишний раз не хотят. Тем более говорить об этом. И я не хотел. Как я кричал и требовал немедленной смерти, не понимая, за что мне досталось это страдание, а Карлайл слушал этот крик, зная, что сделал этот выбор за меня, и, не зная, как я приму его, потом. Лучше не говорить об этом «как», слишком тяжело и бессмысленно, разумнее перевести разговор на «почему».
-Думаю, Карлайл устал от одиночества. Я был первым в его семье, а вскоре после этого он нашёл Эсме. Она упала со скалы. Удивительно, что после такого падения её сердце ещё билось, когда Карлайл уносил её из морга.
-Значит, только умирающий может стать…. – замялась Белла.
Я не понял, почему она не осмелилась произнести это слово – «вампир». Не хотела огорчать меня, или оно само по себе было ей неприятно? Если начну думать за Беллу, скорее всего, опять ошибусь. Довольно будет, если я буду думать только над ответами на вопросы.
-Нет, дело в Карлайле. Он никогда не забирает тех, у кого есть выбор.
Жизнь имеет священное право на жизнь, какой бы она ни была, для Карлайла это было главенствующим постулатом. Он раз и навсегда отказался быть судией, меня это в нём потрясало и восхищало.
-С другой стороны, гораздо легче, когда кровь слабая, и человек не сопротивляется.
-А Эмметт и Розали? – не отрывала от меня глаз Белла.
Явно придётся рассказывать историю всей семьи. Почему бы и нет, до дома ещё далеко.
-Розали была следующей в нашей семье. Карлайл надеялся создать для меня мою пару, мою семью. Сам он об этом не заговаривал, он очень деликатен.
Но думал. Разве от меня это можно скрыть, при моём-то даре. Думал с момента появления в семье Эсме. Нет, чуть позже, когда понял, что они с Эсме значат друг для друга. Мне он хотел того же, но удача была не на его стороне. Розали прекрасна внешне, но мне абсолютно не подходила внутренне. Да и вообще никто не подходил, Карлайл уж и рукой махнул.
-Но Розали всегда была мне только сестрой, а через два года она встретила Эмметта. Во время охоты в Аппалачах нашла этого медведя, сама им заняться не решилась, приволокла Карлайлу. Розали тащила его несколько сотен миль, представляю, как ей было тяжело.
Вообще-то не представляю. Открытая кровь, даже если она не «La tua cantante», это невыносимый соблазн.
-Однако Розали справилась, - задумчиво заметила Белла.
-Да, она разглядела в Эмметте что-то такое, что придало ей сил. С тех пор они неразлучны, и иногда живут отдельно от нас, как семейная пара. Но чем младше мы кажемся, тем дольше можем жить на одном месте. Форкс подходит идеально, и, думаю, через пару лет нам предстоит в очередной раз погулять на их свадьбе.
-А Элис и Джаспер?
-Элис и Джаспер…. Карлайл их не создавал, они пришли сами. Джаспер из семьи, абсолютно не похожей на нашу. Что-то там произошло, он впал в депрессию и ушёл, жил один, пока Элис его не отыскала. И привела к нам. У неё, кстати, тоже есть необычайные способности.
-Ты же говорил, что мысли читать умеешь ты один! – попрекнула Белла.
-Всё верно, только я. Но Элис видит будущее, настолько, насколько люди выстроили его предпосылки. Мы ведь сами создаём своё будущее, так что оно зависит от
конкретных поступков каждого. Меняются взгляды, решения - меняется и будущее.

Это совсем не утешение, скорее - предупреждение. Нет предопределённости, есть мозаика, и как она сложится, это уж на совести каждого отдельного пазла. Сегодняшний день тому подтверждение. Элис видела довольно чётко трагический исход сегодняшней затеи. Даже без её провидчества это было понятно. Но раз это не предопределено, и мне выбирать, я выбрал другой путь. Инстинкты, привычки - это серьёзно, с ними сложно было бороться, но отступать я не собирался, сопротивлялся до последнего. И победил. Себя. И то ужасное будущее заодно.

-А что она видит?
-Ну, например, она увидела Джаспера, потому что никто другой ему бы не подошёл, только она, да и ей нужен только он. А зная, что нужно искать, легче найти. Вот она и отыскала. По такой же схеме, я думаю, Элис увидела Карлайла и всю нашу семью. Вдвоём с Джаспером нашли нас. Элис, как никто другой, чувствует приближение нам подобных, и знает, представляют ли они опасность.
-А таких, как вы, много? – уразумев из рассказа, что семей вампиров больше чем один, и Каллены – лишь несколько из множества, и жить они могут среди людей тоже, Белла распахнула встревоженные глаза.
Ну, там, на юге, где она провела почти всю свою жизнь, вампиры среди людей не водятся. Крупные мегаполисы могут дать и прибежище, и пропитание, но Финикс совсем не так велик, чтобы вампир мог позволить себе находиться в нём долгое время, и охотиться, не вызвав опасных подозрений.
И это хорошо, иначе Белла, с её везением…. всё позади, Белла рядом со мной, а потом я буду рядом с ней, всё страшное позади.
-Нет, совсем немного, и большинство кочует с места на место, - просветил я её. – Более - менее осёдлый образ жизни только у тех, кто не охотится на людей.
Забавно, ухмыльнулся я про себя, вампиры проходят тот же путь, что и люди.
Пока люди занимались исключительно охотой, и не стали земледельцами, так и были дикими, и неизвестно ещё, только ли на животных они охотились. Людоедство – не настолько неизвестная вещь.
Только земледелие позволило построить цивилизацию, которой могут пользоваться все разумные существа, и вампиры тоже.
Вампирам – вегетарианцам сложнее, физиология более специализированная. Но ведь можем….
-Мы встретили лишь одну подобную семью, в маленькой деревушке на Аляске, - Кейт, Таня, Ирина, да ещё присоединившиеся к ним Елеазар с Кармен. Всё…. больше таких нет.
Дом Беллы был уже за поворотом, но в доме было тихо, значит, Чарли ещё не вернулся с рыбалки. Похоже, сегодня – «мой день», от начала до конца. Мне не хотелось, чтобы Чарли вдруг, без предупреждения, обнаружил, что у Беллы есть знакомый парень, с которым она так поздно где-то каталась. Вряд ли неожиданное объяснение с отцом по этому поводу доставило бы ей удовольствие. И вот, пожалуйста, мы уже дома, а Чарли ещё в отлучке.
-А остальные? – Белла ещё не всё прояснила про популяцию и образ жизни столь любопытного народа.
-В основном бродяги. В своё время многие через это прошли, - у меня за плечами тоже был такой опыт, не к ночи будь помянут, хоть я и не сплю. – Очень утомительно, хотя постоянно кого-нибудь встречаешь, ведь мы все предпочитаем север.
-Почему?
Ох, Белла….
-Разве не понятно? Ты же видела меня сегодня. Думаешь, я бы мог спокойно ходить по улицам? Именно поэтому мы выбрали штат Вашингтон и этот полуостров – одно из самых пасмурных мест на земле. Здесь можно выходить на улицу даже в дневное время суток. Вампиры – тоже люди, им нужно и человеческое общество, а не только пустынные просторы, где всё равно, сияешь ты, или нет. А жить среди людей и выходить из дома только по вечерам….
-….соседи сразу подумают нехорошее. Выходит, в легендах есть доля правды? – с грустью подумала вслух Белла.
-Выходит, так, – согласился я.
Ну, кажется, вопросы, накопленные за двое суток, иссякли.
-А Элис, как и Джаспер, пришла из другой семьи?
Показалось, не иссякли. Но про Элис мне особо нечего было сказать.
-Нет, здесь скрывается тайна. Элис не помнит ничего из своей человеческой жизни, как и почему стала вампиром, тоже не знает. Она проснулась одна. Тот, кто сделал её иной, просто ушёл. Если бы Элис не встретила Джаспера, а потом не нашла Карлайла, то со временем одичала бы совершенно.
Бр-р-р-гр-рр-м…. Странное замечание, непонятное. Ох, чего тут понимать! Это в животе у Беллы бурчит, она же с утра голодная, если вообще завтракала. Люди не могут есть раз в неделю! Сам-то я насытился как раз на месяц вперёд! Болван!
-Тебе, пожалуй, пора поесть.
-Ничего, всё в порядке, - отмахнулась Белла.
-Никогда прежде я не проводил столько времени в компании человека, вот и забыл, - повинился я.
-Но я не хочу расставаться! – спокойно объяснила шёпотом Белла.
Белла не хотела расставаться, так же как и я. Можно быть счастливым, если любимое существо отодвигает в сторону голод ради возможности побыть вместе? Можно, но всё равно беспокойно, Белла голодная. Но зачем же расставаться, если Чарли нет дома…. пока его нет дома.
-Пригласишь меня в дом?
-Хочешь войти? – задрались недоумённо бровки Беллы.
А как ещё совместить необходимость Беллы поесть и мою необходимость быть с ней рядом. Так что пора мне недоумевать, почему Белла этого не поняла до сих пор, или не поверила, что она мне нужна не меньше, чем я ей. Она нужна мне больше - вот истина.
-Конечно, если ты не возражаешь, - учтиво ответил я, быстро выскользнув из машины, чтобы открыть ей дверцу.
-Очень по-человечески! – прокомментировала она мою любезность.
А как тогда назвать её вечную привычку самой выскакивать из машины и открывать-закрывать все двери, и прочие мелочи? Ужас что современный стиль жизни сделал с воспитанием, с правилами приличий.
-Просто кое-что помню из старых времён, - отозвался я.
Белла потопала впереди, а я – следом, приглашённым гостем. Она на ходу несколько раз оглядывалась, тут ли я, не исчез ли. Как можно, я же сам напросился! Вообще-то гость – вампир, пора бы и занервничать, но пульс продолжал оставаться спокойным.
А проверять своим исчезновением, насколько ей безразлично, кто я есть, похоже на издевательство. Есть и другой способ. Я рванул вперёд, достал ключ из-за косяка и открыл входную дверь перед Беллой. Она замерла перед открытой дверью на мгновение.
-Я что, оставила дверь открытой?
-Нет, - честно признался я. – Я сам взял ключ под карнизом.
Белла вошла в дом со спокойным сердцем, очередной мой страх, что Белла может вдруг испугаться меня, будь я хоть трижды вампиром, лопнул, как всегда, мыльным пузырём. Спокойное сердце не исключило беспокойства ума, она молча походила по дому, включая свет, думая о чём-то непонятном, потом развернулась ко мне, вопрошающе глядя мне в глаза. Понятно, номер с ключом требует пояснений, причём подробных.
-Любопытство не порок, - начал я, не зная, как дальше объяснять мою излишнюю осведомлённость о привычках семьи Свон.
-Ты шпионил? – произнесла она с мягким укором, поняв, почему я вдруг начал заикаться.
-А что ещё делать ночью? – отозвался я.
Мне нечего делать там, где нет её. Это же так понятно. Неизвестно, насколько это понятно ей. Не говоря ни слова, она занялась приготовлением пищи, что-то невнятное выложила на тарелку, поставила её в микроволновку подогреться. И продолжала думать о чём-то, не посвящая меня в свои мысли.
-И часто ты это делаешь? – спросила она с интересом.
-Что?
Я, в принципе, ничего не делал.
-Ты часто приходишь сюда?
-Почти каждую ночь, – продолжил я саморазоблачение.
-Зачем? – удивлённо вскрикнула она.
-Когда ты спишь, за тобой интересно наблюдать, - объяснил я косвенную причину своих ночных бдений. – А, кроме того, я ещё ловец снов, твоих, ты во сне разговариваешь.
-О нет! – ахнула Белла, вспыхнув до кончиков ушей, и даже схватилась за стол, чтобы сохранить вдруг потерявшееся равновесие.
Да кто меня за язык сейчас тянул! Вот теперь я её напугал, огорчил, может, даже обидел…. если она выставит меня вон – будет права, только что мне тогда делать?
-Ты очень злишься? – спросил я, не в силах больше переносить её молчание.
-Пока не знаю….
Я не просто влез в её личное пространство, я подслушивал то, что мне не предназначалось, да и никому не предназначалось, а она не знает, злиться или нет на меня. Почему?
-Не знаешь?
-Смотря по тому, что ты слышал, - жёстко поставила Белла своё условие, а в голосе звучали близкие слёзы.
Болван последний! Влез на незащищённую территорию её души, да ещё и похвастался! Откуда ей знать, что я слышал, и как к услышанному отношусь, откуда ей знать, что каждый её сон – драгоценность чистейшей воды, и другой быть для меня не может. Чистая душа чиста во всех своих проявлениях. Только судит себя Белла не по моим меркам, а по своим.
-Пожалуйста, не плачь, - попросил я, поймав ускользающую ладошку, и наклонился, чтобы встретить её взгляд, не дать ему спрятаться за ресницами. - Ты скучаешь по маме и очень за неё беспокоишься. Дождь часто мешает тебе спать. Раньше ты часто говорила о Финиксе, сейчас пореже. А однажды даже кричала: «Слишком много зелёного», - выкладывал я по очереди весь свой улов.
-Только это? – требовательно спросила она.
Не только. Но если я хочу восстановить поколебленное доверие, придётся вернуть и самое дорогое. Самое хрупкое.
-Ещё ты зовёшь меня.
Лицо Беллы, и так не слишком радостное, теперь начало стремительно грустнеть.
-Часто? – на порядок печальнее спросила она.
От этого вопроса мне стало тяжело вдруг, и больно. Да, я влез на чужую территорию, да, я подслушал, насколько я ей нужен. Выходит, она считала своей слабостью то, что я нужен ей настолько, а слабостей своих она не доверяла никому, никогда. Несла их груз только сама, и, судя по интонации, меня разделить их не приглашали.
Ладно, я виноват, и вряд ли скоро после этого разоблачения я заслужу это право – разделить слабость Беллы. Если заслужу когда-нибудь.
Но разве любить – это признак слабости? Чувствовать глубоко и сильно – это ведь удел редких избранников на земле. Слабые душой на это как раз неспособны.
А что же тогда говорить обо мне, если я без неё просто не выживу!
-Что в твоём понимании часто? – прорвались вдруг гнев на её нелепую ошибку и боль, ошибкой причинённая. – И вообще, почему ты расстраиваешься? Если бы я мог видеть сны, все они были бы о тебе. И стыдно бы мне не было!
Я почти кричал шёпотом, схватив Беллу за плечи, чувствуя, как каждое моё слово отзывается в ней признательностью, или желанием успокоить мою боль, или всем сразу, воплощённым в кокон энергии, от которого начинает биться быстрее не только сердце Беллы, но и моё. Наверное, Белла простила мне подглядывание, раз тёплые ладони снова легли горячими зайчиками на грудь.
Разряд…. таким ударом можно запустить заново даже остановившееся сердце.
Моё - безусловно. Руки сами собой притянули её к моей груди, к сердцу, пусть услышит, как оно бьётся для неё, ради неё. Ответное тепло прильнувшей ко мне Беллы могло заменить все слова на свете, но были ли они или нет, узнавать стало некогда.
Около дома заурчал двигатель паркующейся машины. Чарли вернулся.
Хорош телепат! Услышал сначала шум поворачивающей к дому машины, и только потом сидящего в ней человека! Но я почти не виноват. Тихий шорох мыслей Чарли не слишком выделялся на фоне заблокированного общего ментального фона. Белла тоже услышала машину, её тело напряглось, сразу став немного чужим, отдельным.
-Может, ты нас сейчас познакомишь? – предложил я, ведь это нормально, чтобы отец был знаком с парнем своей дочери.
-Даже не знаю…. – растеряно ответила она.
Меня бы устроил больше положительный ответ, он дал бы мне право не прокрадываться шпионом, а открыто приходить в дом. Ведь я же ЕЁ парень!
Но Белла была не готова к такому быстрому развитию событий, да и время, честно говоря, не слишком удобное. Поздний вечер, скоро ночь на дворе. И всё-таки этой идеи я не оставлю, просто отложу до той минуты, когда Белле будет удобнее.
-Значит, в следующий раз! – освободив Беллу от своих рук, скользнул из кухни в тёмную гостиную.
-Эдвард! – растеряно шепнула Белла, снова не успевшая уследить за моим перемещением. Из тёмной комнаты я следил, как она вертела головой, и нигде меня не находила. А я вот он, негромко посмеиваясь, просто ушёл в густую тень, чтобы открывший дверь в кухню из прихожей Чарли не застал визитёра. И это не моё решение, это решение Беллы – не знакомить нас сегодня.
Уставший Чарли неспешно входил в кухню, а я неслышно скользил по лестнице на второй этаж. Чарли вспоминал свой улов, а я только шёл за своим – входил в комнату Беллы.
Впервые не тайно от неё через окно, а получив официальное приглашение в гости. Дом, разумеется, я уже знал назубок, хватило одного похода за одеялом, но тогда я был незваным тайным соглядатаем, и сейчас меня дом встречал иначе. Церемоннее, что ли.
Добро пожаловать, еле слышно прошуршали ступени лестницы.
Больше никаких тайн? – едва пискнули сплетницы – дверные петли.
Изменение рекогносцировки, - отметило кресло, когда я прошествовал к кровати.
Да, кое- что поменялось, согласился я. Будем знакомы, кровать, я - парень Беллы.
Да, неужели, - продавилась она под моим немаленьким весом, иронично скрипнув матрасом.
Лишь окно молча подмигнуло отблеском фары проехавшей мимо машины.
Внизу на кухне неспешно разворачивался вечер человеческой семьи, из комнаты Беллы всё было слышно, даже тихие мысли Чарли.
Он приехал уставшим, но довольным. Клёв был хорошим, улов радовал самолюбие, в садке уже сейчас несколько крупных рыбин дожидались своей участи, завтрашний день тоже обещал быть удачным, только вот поесть было некогда, приготовленные Беллой бутерброды остались почти нетронутыми. Запах еды на кухне, в отличие от меня, ему нравился, это была, оказывается, лазанья. Пока Белла грела его порцию, он поинтересовался, как прошёл её день, как поездка в Сиэтл, что купила.
Белла обошлась лишь фразой, что поездка прошла нормально, но без покупок. И ни слова обо мне. Она скрупулёзно придерживалась той версии, что придумала для Чарли. Разумно, конечно, но меня всё равно царапнула банальная ревность к времени, в которое Белла меня не допустила.
Школа и время вне школы были моими, ночь, пусть и тайно до сих пор, тоже, с сегодняшнего дня будет моим и поздний вечер, а домашнее время было пока недоступно. Вплоть до официального знакомства.
Ну, уж нет, я порядочный человек, джентльмен, и у меня самые честные намерения – максимум времени Беллы должно принадлежать мне! Белле придётся нас знакомить, причём в ближайшем будущем!
Но Чарли не стоило недооценивать. Пусть он не слышал, как беспокойно билось её сердце, зато он видел Беллу, и начал замечать её волнение, причины которого не знал.
Разговор на тему субботних, то есть сегодняшних, танцев его не успокоил.
Знакомых ему парней, достойных его доченьки, было немного; среди них Майкл Ньютон, как кандидатура, вполне подходил, но Белла и его отвергла, судя по всему.

Подостывшая неприязнь к Ньютону мгновенно активизировалась. Он всё ещё был в зоне внимания, хотя бы в зоне внимания Чарли. Взять бы за шиворот, да закинуть подальше, как ненужную ветошь! Хорошо бы полетел, далеко…. Интересно, если бы Чарли Свон мог влезть вместо меня в голову Майка, когда тот приглашал Беллу, он считал бы его и дальше подходящей кандидатурой? О-очень сомневаюсь!

Доченька сказала, что на танцы вообще не идёт, но ведь нервничала!
А вдруг…. А вдруг у неё есть парень, которого Чарли ни за что не одобрил бы, «плохой парень», и Белла хочет убежать к нему на свидание тайно, чтобы не нарваться на запрет отца?
«В конце концов, мы с Рене в своё время тоже были не самыми послушными и разумными детками, и ничего хорошего из этого не вышло. Только бы Белла не пошла по нашей дорожке. Надо бы проверить….».
Отцовское чутьё не обманывало, Белла действительно выбрала «плохого парня», наихудшего из возможных. Но тут уж ничего не поправишь, «плохой парень», эгоист и лицемер, каких мало, сделает всё, чтобы его истинное лицо так и осталось для Чарли неизвестным. Увы, «плохой парень» тоже человек, хоть и вампир, он тоже любить хочет.
Чарли и Белла попрощались, и Белла медленным шагом уставшего человека поплелась наверх, в свою комнату. Сейчас она войдёт, и увидит меня. Скрип-скрип, ступеньки, сей - час, сей - час…. Открылась ярким прямоугольником дверь, в нём чётким контуром на мгновение застыла Белла, и яркое пятно погасло, прикрытое за её спиной. Минуту она постояла у дверей, не включив света, потом, потеряв усталую неторопливость, метнулась мимо меня к более светлому пятну окна, распахнула его настежь и высунулась из окна.
-Эдвард! – негромко крикнула она в темноту.
Она меня позвала. Я здесь, и в другом месте, кроме исключительных случаев, быть не могу, но это неважно. ОНА меня позвала….
-Что? – отозвался я из-за её спины.
И засмеялся от гордости, что на этот раз я не ошибся, угадал мысль и желание Беллы - я там, где должен быть, где она желала меня увидеть.
-Боже! – тихо ахнула она, резко повернувшись на голос, и быстро моргая.
-Прости, - извинился я с ноткой злорадства, совсем как зритель, разоблачивший хитрый карточный фокус, и ожидал в ответ чудный румянец смущения, а дождался…. Сердце Беллы, взяв резкий старт, заходилось в торопливом биении испуга.
-Подожди, дай мне минутку, прийти в себя! – не двигаясь с места, попросила она.
Пошутил, называется! Тут и до обморока недалеко! Двигаясь как можно медленнее, я плавно притянул Беллу поближе к кровати и усадил рядом с собой, обнял за плечи, обеспечив опору. И прикроватную лампочку включил, чтобы человеку Белле было уютнее и спокойнее.
-Я тебя напугал?
-А сам не догадываешься? – сердито буркнула Белла. – Разве не слышишь, как бьётся сердце?
Ещё бы мне не слышать, если только этим и занимаюсь, только им и руководствуюсь, чтобы понять её. И если ошибаюсь, то не потому, что сердце обманывает, оно никогда не лжёт, просто я пока не всё понимаю. Неграмотный я, общение с человеком область неосвоенная, речи сердца для меня пока «темна вода во облацех». То про еду забуду, то про скорость, то про ещё что-нибудь. Вот сейчас не сообразил, что неожиданный звук из темноты может напугать до обморока раньше, чем человек Белла поймёт, что источник звука – глупый, невежественный, несмотря на два своих диплома, влюблённый вампир.
Мы сидели молча, не шевелясь, пока пульс Беллы приходил в норму. Хватит мне самодеятельности, определился я, это её дом, ей и командовать.
-Я отлучусь на минутку? – предупредила Белла, собираясь вставать со своего места.
-Конечно.
-Сиди тихо! – велела она, опасаясь, видимо, что Чарли меня поймает на месте преступления, как разыгравшегося щенка.
-Да, мэм! – громким шёпотом отчеканил я, стоял бы, так и каблуками прищёлкнул бы, как на параде.
Белла, порывшись в шкафу и прихватив пару вещей, исчезла из комнаты, а вскоре послышался звук льющейся воды. Мне было велено сидеть тихо, в смысле – не шуметь. Я и не собирался, но сидеть…. сидеть я не хотел. Странно, однако, зажав себя даже не в кулак, а в тиски, я обрёл невиданную прежде свободу. В комнате Беллы для меня исчезла граница безопасности, между мной и Беллой тоже исчезла граница. То есть она никуда не делась, существует и будет существовать, но сейчас она настолько глубоко внутри меня, что вовне я небывало свободен. Кресло-качалка, старое испытанное прибежище, стопка книг, снова изменившая свой порядок, заваленный книгами, дисками, конспектами и черновыми тетрадями стол – всё в пределах моей досягаемости. Наплескавшись, Белла зачем-то снова спустилась вниз, ещё раз пожелала отцу доброй ночи, и пошла наверх, в свою комнату.
Дверь открылась и закрылась, чтобы впустить Беллу и отгородить нас от всего на свете. Фея Белла у себя дома: тяжёлый водопад потемневших от воды волос, их кружащий голову аромат с ноткой прохлады зелёного яблока, на фоне её теплого белого цвета кожи. Или наоборот - тёплая, чуть не сияющая белизна кожи, от её расплывающегося аромата, с оттенками миндаля и ванили, становится горячо и тесно сердцу в груди, особенно на фоне тяжёлой волны волос. Растянутый ворот поношенной футболки открыл всю шею и уголок ключицы. Такие же, испытавшие превратности всевозможных падений и последующих стирок треники. Домашняя, испытанная пара, ни на что не намекающая, кроме одного – тут Белла дома, и действуют тут только её правила и законы. И это единственное, что мне надо.
-Здорово! – оценил я её внешность.
Белла скептическим взглядом окинула себя в зеркале с головы до ног.
-Нет, тебе очень идёт, правда! – ещё раз высказал я своё мнение, и Белла решила с этим не спорить, подошла к кровати и села рядом, не глядя мне в глаза.
-Зачем ты спускалась вниз? – задал я вопрос, на который вразумительного ответа своим умом не нашёл.
-Успокоить Чарли. Он думает, что я собираюсь сбегать на ночное свидание, а сырая голова – доказательство, что он напрасно беспокоится. Я ведь, правда, не собираюсь никуда из этой комнаты выходить.
Дда-а, и никакой телепатии…. Кому и беспокоиться, так это именно Чарли. Наследственность в этом виновата, или что ещё, но проницательность Беллы выше, чем у инспектора на жаловании, и коварство – тоже. Если бы к такому уму не прилагалась такая чистая и любящая душа, плохо было бы дело, инспектор Свон.
-Ничего себе! С чего он это взял? – задал я проверочный вопрос, зная все ответы наперёд из мыслей Чарли.
-Наверное, я выглядела слишком…. нервной, взволнованной.
Именно так он и думал. Мнению опытного инспектора можно доверять, он ведь свою дочь должен знать лучше? А лучше проверить.
Белла, посмотри на меня. Ты же умеешь меня читать, я тут, рядом, посмотри….
Белла упорно смотрела в пол. И от этого упорного взгляда стало тревожно мне, настолько, что я сам, тронув нежный подбородок, развернул её лицо к себе.
-Сейчас ты спокойная и такая тёплая! – прошептал я, чувствуя, что прямо в эту секунду, пока произносил слова о спокойствии Беллы, оно её оставило, а меня оставила моя тревога. Вместо неё поднималось и густело облако искр, забило сквозь кончики пальцев, потянуло к Белле, к моему солнцу, принять тепло, замкнуть в кольцо энергию.
Я в неожиданном порядке, аромат Беллы кружил голову, но голод, который шёл следом, совсем не тот - оскорбительно звериный, он другой, от него не крутило желудок, а согревалось сердце, я его уже знаю, ему я не препятствую расти и созревать. Наслаждение близостью – это прекраснее, сильнее, пронзительнее, это выше всего. Я прижался щекой к горячей коже у основания шеи, снова и снова вдыхая букет аромата, изумляясь тому, что у меня сейчас есть, и тому, что прямо сейчас происходило.
Плечо под моей рукой словно таяло, тело Беллы текло, приникая к моему, не менее инстинктивно двигавшемуся навстречу. Каждая новая точка соприкосновения посылала в голову клочок искрящегося тумана, туман почти не мешал думать, но чувство восторга усиливалось кратно. Ради него можно было смириться с чуть притормозившим разумом. Губы просто жгло желанием - почувствовать самим округлость подбородка, нежность высокой шеи.
-Кажется, вторжение в твоё физическое пространство тебя больше не пугает, - попробовала съехидничать Белла сквозь своё собственное прерывистое дыхание.
Вообще – то сейчас сложно сказать, кто в чьё физическое пространство вторгся, особенно когда от впадинки между ключицами начал бить ключ открытого живого тепла, ушедшего под