Хочешь быть в курсе самых последних новостей из жизни звезд?
Вступай в группу ПОПКОРНNEWS — самые горячие новости из мира шоу-бизнеса!
x

Фанфики

Легенда о Джеке Воробье, рассказаная им самим

Автор: Elen & Jack Sparrow Название: "Легенда о Джеке Воробье, рассказанная им самим" Оригинальное произведение: "Пираты Карибского моря-2. Сундук мертвеца" Рейтинг: PG-13 Жанр: драма Дисклеймер: герои никому не принадлежат, потому что они живые люди и принадлежат сами себе Краткое содержание: ПКМ-2 в изложении Джека Воробья. Предпреждение: не все эпизоды совпадают с тем, что показано в ф

Комментариев 1 Просмотров 5073
2012-04-09 01:50:17
pink

Nancy*_*

7 Оценить фанфик: хороший пост плохой пост

Глава 1.
Забавно... Еще год назад я был уверен, что точно знаю, чего хочу от жизни. Я хотел вернуть свою свободу и свой корабль, который сам по себе и был свободой... Я был уверен, что это именно то, что мне нужно. Что это то, что сделает меня счастливым. Что после этого все пойдет так, как представлялось в мечтах...
Я ошибался.
Вам когда-нибудь приходилось убегать из тюрьмы? Мне вот приходилось, и неоднократно. И не всегда удачно... но сейчас думать об этом как-то не хотелось.
Пожалуй, это местечко и впрямь самое мерзкое из всех, где мне доводилось бывать, а опыт у меня по этому делу богатый. Говорят, заключенные часто умоляли казнить их, но не бросать сюда. Теперь я верю, что это правда.
Один мой приятель как-то поделился забавной идеей – бежать надо в гробу. Мол, никто не полезет проверять, как там дела у разложившегося покойничка. Чудная идея, но имеется один нюанс – местных покойничков гробами как-то не удостаивают...
Я огляделся... Каменная коробка, больше похожая на колодец, где едва можно сделать шаг в любую сторону. Высоко под потолком маленькое вентиляционное окошко – туда все равно не дотянуться. На полу – охапка сгнившей соломы.
И решетка. Раз в день ее открывали, чтобы сунуть кружку воды и миску какого-то невнятного варева, а в остальное время оставалось только сидеть на каменном полу и слушать стоны и безумный смех других заключенных – большинство из них давно лишились рассудка.
Правда, иногда решетку открывали и для другой цели... Я невольно отодвинулся подальше от стены, чтобы не коснуться ее спиной.
Вот интересно, другой конец света, а методы здешних допросчиков ну решительно ничем не отличаются от методов надсмотрщиков на ямайских плантациях. С той только разницей, что там хоть был свет и воздух, а тут - только камень. Камень, боль и одиночество...
Иногда мне начинало казаться, что я буду рад даже допросчикам – хоть кто-нибудь, чтобы только не сидеть здесь одному. Интересно, сколько времени нужно провести в одиночной камере, чтобы сойти с ума?
Эй, Джек, что-то у тебя мысли не туда заносит... Я тряхнул головой.
Радовало одно: я нашел то, что искал. Когда я сюда попал, Сабри был уже при смерти, но он смог оторвать от своей потерявшей вид и цвет рубашки лоскут и нарисовать ключ фитилем потухшей свечи.
И оставалось только надеяться, что этот ключ и впрямь поможет мне...
Когда-то я помог Сабри бежать с плантации сахарного тростника на Барбадосе, и он, решив не возвращаться в родной Синоп, занялся пиратством в Атлантике. Он, как и я, задолжал кое-что Дейви Джонсу, и все свое время посвятил поиску способа перехитрить судьбу и уничтожить «Летучий Голландец». Того же хотелось и мне, причем хотелось отчаянно! Да оно и понятно... Дейви знает, чем брать плату за свои услуги.
А спустя некоторое время до меня дошли слухи, что все-таки Сабри нашел какой-то ключик к неуязвимости Джонса. Нашел и пропал.
Но если задаться целью – найти можно кого угодно. И где угодно, это уж вы мне поверьте.
И вот теперь мы оба были тут, в синопской тюрьме. Он попался случайно, я - дал себя схватить, чтобы оказаться внутри. По крайней мере, поиски Сабри и авантюра с тюрьмой отвлекали от постоянного страха... Дейви Джонс и его ручным кракеном – не самая лучшая перспектива, верно? И это было не единственное, что тревожило меня. Были и другие мысли... Все чаще думалось о том, где мое место месте в этом мире. Я вернул «Жемчужину», набрал команду, и... И что? Был ли я свободен теперь? Да и что она вообще такое, эта свобода? Сводоба от родных? От друзей? От тех, кто тебя любит? «Нет, Джек, это не свобода, это одиночество…»
Эти мысли посещали все чаще, не давая спать и радоваться и морю и парусам. А когда-то я думал, что мне больше ничего и не надо. И даже ром не помогал мне теперь.
А вот тут, в тюрьме, мне поначалу было совсем не до размышлений.
Нельзя даже сказать, что заключенных здесь допрашивали с пристрастием. Все дело в том, что допроса-то никакого и не было. На нас просто тренировались, оттачивали мастерство и проверяли новые пыточные приспособления. Забавнейшее, скажу вам, занятие...
Но, как бы то ни было, я не собирался здесь оставаться. Не затем я искал Сабри, чтобы потом сдохнуть в каменном мешке – тогда уж и к Джонсу на корабль можно, чем хуже?
Думай, старина Джек, думай... Это все, что ты можешь сейчас сделать. Нет таких темниц откуда нельзя сбежать, только сообразить бы способ...
Я с трудом поднялся и прошел вдоль стен своей камеры. Два шага вдоль одной, два с половиной вдоль другой...
И тут в темном коридоре послышались чьи-то шаги.
На всякий случай я бросился на пол, притворившись спящим. Шаги слышались все ближе... и затормозили у моей камеры.
- Воробей? На выход.
Ну да, конечно. Меня ведь целых два дня не трогали. Соскучились, видать.
-С вещами? - лениво спросил я двух полуголых турков-охранников.
Голова кружилась, но все-таки я пошел туда, куда они меня тащили. Путь наш лежал мимо тупичка, где отдыхала смена охраны. Те азартно резались в нарды. Постойте, а это идея! Я резко затормозил - один из конвоиров врезался мне спину, отчего в глазах потемнело - и заявил:
-А спорим, я вас обыграю!
А когда я увидел, как заблестели глаза охранников, понял, что удача все-таки при мне. От этого даже боль, моя постоянная спутница в этих стенах, слегка поутихла. И я решил закрепить эффект:
-Я в два счета обставлю всех вас.
Один из охранников, его звали Азис, встал.
- Ты? Да ты и правил-то, небось, не знаешь! – расхохотался он.
- Спорим, знаю? – улыбнулся я во все свои зубы. Тут мне опять оставалось только возблагодарить удачу. В тех краях, где я вырос, да и на Карибах, где провел уже больше десяти лет, гораздо более привычным развлечением были кости. Но однажды мне довелось пересечь пол Атлантики, сидя в трюме одного весьма негостеприимного судна, и моим соседом оказался турок. От нечего делать, мы всю дорогу играли в нарды, которые он сам там же и смастерил. Он-то и рассказал мне все тонкости этой игры, а за одно и обучил немного своему языку.
- Ну, докажи!
- Сначала... – я небрежно облокотился на стол, - Сначала нужно обговорить ставки. Играть без ставок – гневить удачу, верно?
-Да что ты можешь предложить, сын шакала? - скривился здоровенный охранник по имени Мевлюд.
-Вот только не надо оскорблений, - заметил я с достоинством, - могу предложить лишь свою жизнь и свою свободу. Выигрываю - даете мне сбежать, проигрываю... сколько за меня на рынке дадут?
Стражники переглянулись. Видимо, предложение было для них заманчивым - раб на рынке стоил достаточно дорого.
Я уже знал, что иногда здешние охранники проворачивают такие дела – вывозят узников из тюрьмы под видом мертвецов и продают на невольничьем рынке. И без согласия самого заключенного проделать это сложно, но согласие дают все – даже невольничий рынок лучше этой тюрьмы... Если я проиграю, мне придется пройти через это.
Сказать по правде, мне было страшно. Крапленых костей у меня не было, поэтому приходилось полагаться только на удачу, а та, как и любая девица, имеет характер весьма капризный.
- Идет, - наконец согласились стражи тюрьмы.
- Чудно! - я уселся за стол. Честно говоря, причиной этому было не только желание показать свою уверенность, но и то, что ноги меня уже держали с трудом.
Охранники разложили доску для новой игры.
Ну, теперь, не оставь меня, моя удача!
Словно в ответ на мои мысли где-то за стенами тюрьмы пророкотал морской прибой, и я счел это хорошим предзнаменованием.
Упали кости... Сначала мне катастрофически не везло. Охранники уже нехорошо ухмылялись, видимо, подсчитывая барыш, который они выручат за продажу меня. На самом деле, предлагая им такую сделку, я надеялся и в случае проигрыша получить шанс на свободу. Ведь для продажи они выведут меня из этой цитадели, а тогда побег будет всего лишь делом техники. Но все же, второй вариант мне нравился куда больше.
Я сделал очередной бросок... наконец-то мне повезло! Потом еще несколько ходов, после которых охранники недовольно хмыкали, и шансы выровнялись. Теперь Зеки, коренастый и рябой стражник, должен был сделать ход, но тут в начале коридора послышались тяжелые шаги.
Он высунул голову в коридор, а потом с ужасом глянул на меня и прошипел:
- Начальник стражи идет!
По тому, как вытянулись лица остальных игроков, было ясно, что игры с заключенными здешними порядками не предусмотрены.
- Лезь под стол, быстро! – Азис схватил меня за плечо и дернул вниз. Вот только плечо мое сейчас было к такому обращению совсем непригодно.
Лишь чудом мне удалось не взвыть от боли, но все-таки я дернулся и неловким движением зацепил доску. Охранник, не обращая внимания, запихнул меня под стол, на голову посыпались игральные фишки.
- Опять в рабочее время развлекаетесь? – послышался голос начальника стражи.
- Никак нет! Бдим! – тут же отозвался кто-то из охранников.
- Бдят они... Ну-ну, - начальник потопал дальше. Когда он скрылся за углом, все облегченно вздохнули.
- Повезло, хвала Аллаху! Чуть не застукал!
- Может быть, извлечете меня отсюда, наконец? – подал я голос. Сидеть, скорчившись, было неудобно и больно, а вылезти самому не получалось.
- Шакалий сын, чуть из-за тебя плетей не получили! – рявкнул охранник, но все-таки вытащил меня, - Отведем его, куда вели, от греха подальше!
- Э нет, постойте! – быстро заговорил я, - Мы заключили пари, сделали ставки! Это вопрос чести, неужели вы нарушите слово?
- Но партия не состоялась, - усмехнулся один из них, - Интересно, как ты предлагаешь определить, кто победил, а? – он прищурился.
- Э, ну... – я замялся, а потом просиял, - Давайте сойдемся на том, что у нас ничья, идет?
- Ничья? – охранники обалдело уставились на меня, - И что это значит?
- Это значит, что у нас будут равные шансы. У вас – продать меня, а у меня – сбежать. А кому повезет – Господь рассудит. Как вам такой вариант, а?
Стражники колебались.
-А если обманешь, - предположил Мевлюд.
-Не обману, хлебом клянусь, - я знал, что тут эту клятву чтят железно.
-Ну ладно, - решился, наконец, Зеки, - мы тебе дадим выпить одно снадобье. От него ты заснешь и будешь, как мертвый. Тебя бросят с остальными мертвецами, чтобы до захода солнца бросить в море. Если успеешь проснуться до этого времени - делай, что хочешь. Нет - мы тебя продаем.
- А я точно буду КАК мертвый? - сощурился я.
- Хлебом клянусь! - вернул клятву Зеки.
- Только, уж прости, но надо тебя слегка помять, чтобы ни у кого не возникло сомнений на твой счет, - длинный, как жердь, Азис размотал плеть.
Я попятился.
- Думаю, это совсем не обязательно... Можно найти другой вариант, верно?
- Другой? – стражник усмехнулся, - И как мы объясним, почему ты сдох?
- Ну... от плохого питания? – предложил я.
Те только расхохотались в ответ.
- Вот что, не хочешь, как хочешь. Ребята, ведите его, куда вели!
- Нет-нет, нет-нет! – испугался я, - Я согласен! Только... э... не перестарайтесь!
- Я специалист, - процедил тот.
Я вздохнул и улегся лицом вниз на скамью, на которой только что сидел. Чего не сделаешь ради свободы. К тому же, от снадобья, что мне было обещано, я засну и ничего чувствовать не буду. Да и привыкать ли мне, бывшему рабу с плантаций?
Может быть, Азис и специалист, но явно не в том, чтобы НЕ перестараться.
- Может… хватит..? - простонал я, когда понял, что еще немного и снадобье не понадобиться.
- Хочешь на волю - терпи! - сообщил Азис.
Я послушно ткнулся лбом в доску скамьи - на волю я хотел.
Но через некоторое время я просто взвыл.
- Это нечестно!!! Если ты еще продолжишь, я просто не смогу убежать!
Азис нанес с размаху еще один удар, но потом все-таки отложил плеть.
- Жить захочешь – сможешь, - усмехнулся он. А потом, порывшись в поясном кошеле, достал пузырек с мутноватой жидкостью.
- Пей!
Я взял пузырек и повертел в руках. Под ложечкой тревожно засосало – а если яд окажется слишком сильным? Но спина сейчас болела так, что я уже готов был выпить что угодно, только бы забыться, не чувствовать этого.
Жидкость пахла какими-то травами, и вкус оказалась горьковатой. Осушив пузырек, я уронил голову на руки и стал ждать действия.
Постепенно меня начало клонить в сон, навалилась слабость... а потом я очнулся на холодной сырой земле. Причем, действительность вернулась в виде всевозможных болевых ощущений - прежде всего, конечно, в спине. Несколько долгих мгновений я был уверен, что я нахожусь на плантациях, и сейчас придется вставать и плестись в поле. Потом резко вспомнил все, что со мной приключилось. Со стоном приподнявшись, я сел и огляделся. Перед глазами все плясало и троилось, потребовалось время, чтобы сфокусировать взгляд. Это был, видимо, задний двор тюрьмы, куда свозят умерших за день, чтобы до заката успеть сбросить их в море - такой тут обычай. Вот, как раз несколько тел. От такого соседства меня передернуло. Оглядевшись и, убедившись, что никого нет поблизости, я со стоном поднялся на ноги и тут же сдавленно взвыл - на лодыжке был жуткого вида свежий ожог. Позвольте, откуда он взялся?
И тут я вспомнил, что во многих тюрьмах тела заключенных, прежде чем вынести наружу, прижигают каленым железом, дабы проверить, действительно ли выносят труп или это уловка узника, желающего убежать. Причем, прижигают безжалостно - если мертвый, он все равно ничего не почувствует, а если живой - точно уж не стерпит и заорет.
Сжав зубы, я сделал шаг, потом еще один... перед глазами все заплясало. Я посмотрел на горизонт. Солнце уже было низко, слишком низко. Времени медлить не было...
Ноги у меня подогнулись, и я упал на четвереньки. Нет, Джек, так не пойдет, вставай!
Я огляделся. Где же тут выход? Двор резко обрывался отвесной скалой в море. В другое время я мог бы попытаться просто прыгнуть в воду и уплыть, но сейчас не был уверен, что у меня хватит на это сил. С другой стороны возвышалась громада тюрьмы и забор с острыми пиками по верху.
Я подошел к обрыву, борясь с головокружением, и заглянул вниз. И понял, что удача все-таки при мне: примерно на десять ярдов ниже края располагался карниз, который тянулся довольно далеко вдоль всего обрыва. Главное было - найти в себе силы спуститься на него. Я снова посмотрел на небо, сощурившись - глаза за месяц пребывания в полумраке отвыкли от света. Да, времени в обрез. Я пустил ноги с обрыва и начал нашаривать опору для них. О том, как на это отреагировал ожог, я запретил себе даже думать.
Камень, еще камень, какой-то выступ... Внезапно я понял, что рукам почему-то липко и скользко. Оказывается, за мной оставались кровавые следы... М-да, ничего хорошего, остается только надеяться, что никто не будет слишком приглядываться к здешним камням.
Наконец, мои ноги нащупали карниз. Я старался весь вес тела перенести на здоровую ногу, потому что опираться на обожженную было все тяжелее. А большая честь пути была еще впереди.
- Удача со мной, - как заклинание бормотал я себе под нос.
Карниз оказался достаточно широким, чтобы на нем можно было стоять. Что я и сделал, прижавшись спиной к холодным камням. Вот это я зря... Но повернуться было негде. Значит, придется идти так.
Пронизывающий ветер рвал волосы и пытался стащить меня вниз. Но долго стоять тут было рискованно, поэтому я осторожно двинулся по карнизу. Идти было бы довольно просто, если бы не еще одна напасть - ожог начал кровоточить, и я с каждым шагом я рисковал поскользнуться на собственной крови, а нагнуться и перевязать ногу не позволяла ширина карниза.
Я старался не смотреть вниз, на беснующиеся волны Черного моря или, как его тут называют, Кара-Дениз. И переставлял ноги, как заводная игрушка. Шаг, еще шаг и еще шаг... А, оглянувшись, я понял, что прошел всего лишь ярдов сто, не больше.
Я прикрыл глаза, чтобы отдохнуть хоть несколько секунд, но тут мне показалось, что ветер донес сверху голоса. Неужели стражники уже пришли?
Ужас перед возвращением ТУДА придал сил, и я опять двинулся вдоль обрыва. Сколько же еще осталось? Лучше просто не думать, не смотреть ни вперед, ни назад...
И снова борьба за каждый ярд пути. Как на зло, карниз сузился, и теперь из-под ног то и дело осыпались камни. Я продвигался боком, прижавшись спиной к камням, нащупывая руками выступы скалы, за которые можно хоть как-то держаться, и оставляя за собой кровавый след. К счастью, сейчас удавалось почти не обращать внимания на боль - все мысли были заняты тем, чтобы не свалиться вниз.
И тут моя рука нащупала пустоту.
Солнце еще не село, и, повернув голову, я понял, что передо мной щель в скале. Уступ шел дальше, а щель была не очень широкая, но все-таки я мог в нее протиснуться. Я замер, не зная, что теперь делать. Продолжать пробираться вдоль уступа или попробовать протиснуться туда, внутрь разлома? Но я не знал, что там и куда он меня приведет. Но, с другой стороны, я не знал и куда меня приведет этот карниз, что, если он просто обрывается где-то?
В конце концов, решающую роль в моих колебаниях сыграло то, что внутри этого разлома я, по крайней мере, не смогу свалиться вниз. То есть, хотелось верить, что не смогу... И все-таки, стоит рискнуть!
Я осторожно протиснулся сквозь щель, обернулся к морю... и замер, затаив дыхание. На горизонте, между морем и красноватым закатным небом, отчетливо виднелся силуэт корабля. Того корабля, который я с одного взгляда узнаю из тысячи.
- «Жемчужина»... красавица моя... – прошептал я, не смея поверить своим глазам. Значит, Гиббс сдержал слово, и они тут! Но надо было торопиться.
Внутри оказалась узкая, уходящая куда-то вглубь пещера. Двигаться приходилось на ощупь в кромешной темноте, нашаривая дорогу ногой. Пещера перешла в коридор, который забрал вправо и стал заметно понижаться. Идти было трудно - пол пещеры отнюдь не был приспособлен для хождения, да еще и босиком, да еще и с прожженной до кости ногой. Поэтому продвигался я куда медленнее, чем хотелось бы. Я запретил себе думать о том, что будет, если окажется, что пещера оканчивается тупиком. И правильно делал, потом что, спустя бесконечно долгое время спуска, я почувствовал на лице слабое дуновение.
Это придало мне сил, и я прибавил шагу. И вскоре впереди показалась полоска света, а потом, к огромному моему облегчению, выход из пещеры!
Оказавшись на поверхности, я просто упал на землю и замер, тяжело дыша. Не знаю, сколько времени я пролежал так, сил не было даже пошевелиться.
Но было кое-что сильнее боли. Осознание того, что я свободен. Свободен снова! Вернее, стану таким, если у меня все-таки хватит сил подняться...
Сжав зубы, я вскинул себя, заставив встать сначала на колени, а потом на ноги.
Пещера вывела меня на галечный пляж недалеко от рыбацких хижин. Их было две - бедные лачуги в окружении сушащихся сетей и пустых бочек для засолки рыбы. Прямо передо мной вверх килем лежали две шлюпки.
Взять одну и дойти до "Жемчужины"...
Я снова посмотрел на хижины. Лишить кого-то из их обитателей последнего куска хлеба? Я мог реквизировать корабль, но не бедняцкую шлюпку. Поэтому я принял единственно верное, как мне показалось, решение: выпутал из волос одну из монеток, которые вплетал в прическу для красоты и как талисманы. Положив ее на одну из шлюпок, я попытался перевернуть другую.
Это оказалось непростой задачей – при попытке напрячь мышцы спины, я, кажется, на какое-то мгновение даже потерял сознание от боли, а на правую ногу я просто не мог встать. Наконец, с третьей попытки, мне кое-как удалось перевернуть лодку и доволочь ее до воды. Теперь не забыть весла... как же я грести-то буду...
Перевалившись через борт, я какое-то время просто лежал, приходя в себя, потом взялся за весло. Я должен успеть, все остальное – потом.
Море было неспокойным, острые волны бросали шлюпку, как скорлупу ореха, и мне понадобилось все самообладание, чтобы справиться с веслами. Движения плечами давались с трудом, я чувствовал, как кровь течет на банку шлюпки, на которой я сидел, но желание достичь борта родного корабля, который, казалось, сам обладал способностью исцелять душу и тело, было сильнее боли.
Отойдя от берега где-то на кабельтов, я понял, что шлюпка протекает. Несильно, но ощутимо. Только бы успеть дотянуть до "Жечужины". Я обернулся, чтобы скорректировать курс. С борта меня не заметили, но корабль стоял на якоре, что не могло не радовать.
Между тем, быстро темнело, волнение стало стихать, а на воду опустился туман.
- Bugger! – выругался я сквозь зубы. Теперь с корабля меня не заметят, пока я не подплыву совсем близко. А если туман загустеет, то и мне будет сложно найти Жемчужину, но я надеялся, что до этого не дойдет. До утра мне не продержаться, слишком сильная течь.
- Bugger, bugger!.. – я чувствовал, что от боли и слабости начинают сдавать нервы. Нет, Джек, только не сейчас, осталось совсем немного дотянуть...
И в этот момент прямо передо мной из тумана прорисовался силуэт «Жемчужины». В первый момент я просто замер, не веря, что это правда, что мне удалось. А потом заорал во всю силу, какая еще осталась.
- Эй, на борту!!! Вы что, псы помойные, уснули там на вахте?! Поднимайте капитана на борт!!!
- Кэп? - послышался сверху голос Гиббса, как всегда нетрезвый.
- Нет, призрак Генриха VIII, - огрызнулся я, - давай штормтрап!
На самом деле, я готов был расцеловать боцмана, корабль и всю свою команду по очереди. Ведь все они - это моя вновь обретенная свобода!
Трап упал мне в руки, но тут я понял, что просто не смогу подняться. Но это надо было сделать - последний рывок. В шлюпке и так уже воды почти по борта. Я ухватился за выбленку трапа
-Почему так долго, капитан? - услышал я вопрос Гиббса сквозь пелену усталости и боли, буквально вываливаясь на палубу.
Кто-то услужливо набросил мне на плечи мой камзол, отчего я чуть не взвыл, но, с другой стороны, порадовался, что он скроет кровь на рубашке.
Я напустил на себя беспечный вид.
-Возникли некоторые сложности, но все путем.
Глава 2.
-Ты нашел, что искал? - глаза Гиббса нетерпеливо блестели.
В ответ я только помахал тряпочкой с рисунком, которую прятал за кушаком. И тут понял, что меня со всех сторон обступила команда. "Bugger!!!" - мысленно выругался я. Меньше всего мне сейчас хотелось вести какие-то разговоры. Я мечтал только об одном - доползти до каюты... нет, сначала вымыться, а потом доползти до каюты и рухнуть на койку, приложившись к бутылочке анестезии. Да у меня месяц ни капли рома во рту не было, вы это понимаете?!
Но пришлось остановиться. Гиббс мялся, не зная, как начать. Я вопросительно посмотрел на него, очень надеясь, что на моей физиономии не написано, что у меня мысли из ушей скоро потекут от боли.
Гиббс нерешительно и, как мне показалось, немного затравлено, глянул на меня, потом на команду, потом опять на меня, и все-таки начал:
- Э... кэп...
Я мысленно закатил глаза. Неужели я не заслужил хотя бы несколько часов покоя?! От боли уже темнело в глазах, видимо, до сих пор снадобье, которое я принял, немного притупляло ее, а теперь перестало действовать.
- Кэп... видите ли... команда... То есть, и я тоже, и команда, да... мы надеялись, что добыча будет несколько... гуще.
- Гуще? – переспросил я, пытаясь хоть немного отвлечься от собственных ощущений и понять, что он мне говорит.
-Да, гуще! - Гиббс явно обрадовался, что его поняли.
Они что, решили, что я им из тюрьмы сундук с сокровищами доставлю? Их капитан едва живой поднялся на борт, а они только о добыче думают. Эх, Джек, когда ты перестанешь ждать от других внимания? Ну что ж не будем их разочаровывать.
-Значит, вот, как все вы думаете? - я старательно скрывал раздражение, - что старина Джек не такой удачливый капитан?
-Wolk the plank! - заорал вдруг попугай мистера Коттона.
Признаюсь, тут у меня нервы просто сдали.
- Что ты сказал?! – заорал я в ответ, выхватив у кого-то из команды пистолет из-за пояса и наставив его на птицу. Честно говоря, я даже испытал некоторую радость – просто от возможности заорать, хоть по какому-то поводу.
- Не вини его, - выступил вперед рослый араб, нанятый мной в команду недавно, - Лучше покажи тряпицу людям.
Он кивнул на рисунок, все еще зажатый у меня в руке.
И что, извинюсь, я им скажу? Что сам не знаю, что это за ключ, и, возможно, он спасет мою жизнь, а им с него ну совершенно никакой выгоды? Надо было срочно что-нибудь придумать, но тут я понял, что вся фауна "Жемужины" почему-то решила ополчиться на меня. Макака Барбоссы, которая, к моей досаде, прижилась на борту, выхватила у меня чертеж и поскакала по вантам. Ну до чего же пакостное существо! Гнаться за ней я сейчас не мог, поэтому использовал уже зажатый у меня в руке пистолет и с большим удовольствием выстрелил в мартышку. Нежити, конечно, ничего не сделалось - да и не стал бы я стрелять в живое существо - но тряпицу она выронила.
-Ты же знаешь, что это бесполезно, - покачал головой Гиббс.
- А мне приятно! - огрызнулся я.
В это время один из матросов успел проворно подбежать к тряпице и схватить ее.
- Это ключ! – торжествующе закричал он, развернув ее и радуясь, что первым видит рисунок. Но в следующее мгновения во взглядах и его, и остальной команды прочиталось лишь недоумение. «Ключ – и что?»
Действительно - и что? Что мне им сказать? Для чего им-то этот ключ может быть нужен?
Никаких мыслей, кроме этой, в моей мутнеющей голове сейчас не было, поэтому, выхватив у матроса рисунок, я ее и озвучил:
- Господа, что делают ключом?
- Эээ... ключ что-то отпирает, - предположил один матрос.
Я вздохнул. Какое потрясающее наблюдение! Но глаза Гиббса тут же загорелись:
-А в том, что он отпирает, лежит что-то весомое!
Надо же! Он придумал все за меня. Ну что ж, я не буду их разочаровывать. Пока. Но и сильно обнадеживать тоже – на мою жизнь хватило и одного бунта.
-Значит, надо найти то, что он отпирает! - закончил свою мысль Гиббс и победно обвел глазами команду, а потом посмотрел на меня. Мне стало смешно.
-Ключа-то нет! - остудил я его пыл.
-Значит, надо найти ключ! - не смутился Гиббс.
Я хотел что-то еще сказать, но случайно неловко наступил на обожженную ногу и едва не потерял сознание. Надо кончать этот балаган, иначе я свалюсь на глазах у всех команды.
-Ты не понял ничего, - отрезал я и сквозь зубы пробормотал, - еще вопросы?
-А курс какой? - послышалось из толпы, в темноте я не разглядел, кто спрашивал.
Ах, да, курс... Курс... Наверное, туда, где находится этот ключ. Знать бы еще, что он отпирает!
Да, туда, где ключ.
Я достал компас, открыл крышку...
Стрелка бешено вертелась вокруг своей оси.
Не меньше секунды я просто в недоумении таращился на нее, прежде чем сообразил, что на меня сейчас смотрит вся команда. Курс... Чтоб их перебрало, какой еще курс, я сейчас просто свалюсь тут посреди палубы! Да что же это с компасом?
Мысли путались, и сил думать о чем-либо не было.
- Курс такой, - я ткнул пальцем в сторону, противоположную тюрьме, откуда только что сбежал, - Ну, что уставились? Ставьте паруса, и... ну, вы знаете, что делать.
Я чувствовал, что начинаю заговариваться. Бесцеремонно растолкав матросов, я шатающейся походкой (хорошо хоть, это никого не удивит!) направился к каюте. Только бы никто не увязался за мной!
Последнее, что я уловил перед тем, как закрыть дверь, было сказанное Гиббсом:
- Похоже, Джек в раздрае!
Заметили...
Глава 3
Путь до каюты полностью стерся из моей памяти. Осознал я себя только лежащим на койке лицом вниз. Я со стоном поднялся и заставил себя протянуть руку, чтобы взять початую бутылку рома, которая - мне повезло! - стояла на полу возле изголовья.
Сначала я сделал долгий глоток и только потом посмотрел, что же там с моей ногой.
Да... лучше бы не смотрел. Ожог почернел и кровоточил, кожа вокруг была красная и воспаленная. Мда... Я посмотрел на бутылку у себя в руке, потом опять на ногу. Я знал, что нужно сделать, но все-таки требовалось некоторое время, чтобы решиться.
Еще один глоток рома, сделанный на голодный желудок, заставил каюту закружиться вокруг меня, как стрелка компаса... Стрелка компаса... Почему же он отказал? Компас всегда показывал в сторону того, чего мне в данный момент больше всего хочется. Ладно, Бог с ним, с ключом, но хоть на каюту, о которой я мечтал с того момента, как ступил на палубу, он должен был показывать!
Я снова открыл крышку компаса - стрелка по-прежнему бессмысленно крутилась вокруг своей оси. Интересно, чего я хочу? Хочу, чтобы перестала болеть спина и эта проклятая нога. Хочу есть. Хочу напиться, чтобы не думать о том... что ничего не хочу.
Пальцы сжались, с силой захлопнув крышку компаса. Откуда такая пустота внутри? Словно не живая душа, со всеми радостями и желаниями, а...
- Самое время для таких размышлений, Джек, - процедил я сквозь сжатые зубы. Но эти мысли не оставляли меня, вызывая холодящую дрожь между лопаток. Что же со мной творится, если даже компас больше не может мне помочь? Нужно забыться. Просто допить бутылку и уснуть...
Но сначала... Я опять посмотрел на ногу, потом на ром. Потом снова на ногу... и допил бутылку. Я понял, что мне все равно, что станет с моей ногой.
-А если гангрена? - спросил я сам себя, как в подзорную трубу, заглядывая в горлышко пустой бутылки, - кому я буду нужен, одноногий? - я посмотрел на свое отражение все в той же бутылке и сам себе ответил, - а сейчас я кому-то нужен? - и ответил сам себе, - а никому ты, Джек Воробей, не нужен. Ни-ко-му.
С этими словами я зашвырнул бутылку в угол каюты и повалился на кровать.
Ром на голодный желудок подействовал быстро. Перед глазами все кружилось и расплывалось, и я просто закрыл их. Но и после этого осталось чувство, что я раскачиваюсь на каких-то огромных качелях, которые вот-вот оторвутся и улетят неведомо куда.
- Это качка, Джек, - пробормотал я, - ты просто отвык от нее за этот месяц...
Все-таки ром натощак - не лучшая идея, желудок свело болезненным спазмом. Но я уже плохо осознавал это, сознание отключалось, погружаясь в эту качку, скользя по волнам...
Качка... Разве ж это качка? Вот тот шторм на траверзе Триполи, вот это была качка! В море волны не такие высокие, как в океане, но очень коварные: беспорядочные, острые, как зубья расчески, наползающие одна на другую без всякой системы - не знаешь, как управлять кораблем, чтобы не напороться носом не очередную. Вот, кажется, только начинаешь всползать на гребень одной, а тут тебя накрывает другая.
А сейчас, в моем, помутненном ромом и лихорадкой, сознании эти воспоминания странным образом трансформировались. Мне казалось, что меня вместе с кораблем швыряет на волнах боли - только чуть отпустило спину, как вспыхивает ожог на ноге. Мне виделось, что я стою у штурвала, а вокруг бушует море кипящей лавы. Я пытался пройти между волнами, отвернуть штурвал, но они были все больше, перехлестывали через борт, раскаленные брызги попадали на кожу... Небо было таким же багрово-красным, как и море, и я хватал ртом раскаленный воздух, который отказывался заходить в легкие. Я изо всех сил сжимал руками штурвал, мне казалось, что если я отпущу его, то этот огонь доберется до меня.
В какой-то момент я понял, что стихия сильнее. Громадная волна приближалась, превращаясь в гигантское чудовище со щупальцами и полной зубов пастью, готовой поглотить меня. Я закричал. Я позвал на помощь. Команда, в которую по непонятной прихоти моего сознания, почему-то попали еще и оба Тернера, сгрудилась на шканцах и наблюдала за приближением чудовища. Они не боялись, ибо знали, что оно пришло за мной.
-Помогите, прошу вас! - кричал я.
Десятки глаз, в которых отражается интерес и ничего более. Никто не делает ни единого движения.
Мне становится страшно, и я хочу убежать, спрятаться от чудовища, но понимаю, что не могу сделать ни шагу. Мои руки словно прикованы к штурвалу, я не могу оторвать их, и с ужасом понимаю, что погибну здесь сейчас, прикованный и беспомощный, словно раб у позорного столба.
Команда по-прежнему смотрит на меня молчаливыми призраками, они только наблюдатели. Ни сочувствия, ни желания помочь - молчаливые наблюдатели.
- Помогите... - уже почти шепчу я, когда одно из раскаленных щупалец касается меня, и с волной боли, наконец, приходит милостивая тьма и забытье.
Глава 4
Ливень стучал в витражные окна каюты, но волнение не перешло в шторм, поэтому экипаж спал. Бодрствовали только вахтенный у штурвала, и я - в каюте. Передо мной лежала карта Атлантики, прижатая к столу нескольким подсвечниками и бутылкой. Я честно пытался проложить курс, но карта качалась перед глазами, линии суши расплывались - ром попался забористый.
Я сам понимал, что пью в последнее время слишком много, что здоровье у меня не железное, да и авторитет у команды тоже. Но как иначе можно было заглушить все те мысли, что незваными гостями лезли в голову? Да и ожог, зараза, никак не хотел заживать, хоть прошло уже три недели с тех пор, как я бежал из тюрьмы.
Взяв в руку штангенциркуль, я опять уставился на карту. Курс... а какой курс прокладывать, если я не знаю, куда плыть? Не знаю, где лежит то, что мне нужно?.. И что мне нужно?
Я тряхнул головой, словно в надежде, что незванная мысль вылетит из нее, а потом с тоской посмотрел на компас. Его стрелка по-прежнему бестолково вертелась, не желая даже на пару секунд задержаться на каком-то определенном направлении.
- Я. Знаю. Чего. Хочу, - очень медленно и веско сказал я компасу. Реакции с его стороны не последовало. Оставалось лишь опять потянуться к бутылке...
Мне и тут не повезло - та оказалась пуста. Лишь одна капля печально упала на карту, расплывшись на ней новым островом.
-Куда ром всегда исчезает? - спросил я у новообразовавшегося острова, ответа не получил и поднялся из-за стола. Меня качнуло, и виной тому была не только очередная волна, на которой взлетела "Черная Жемчужина".
- Аа, вот, куда, - я увидел висящие на вбитом в переборку каюты гвоздике ключи от трюма. Идти было лень и больно, но рома хотелось еще больше. А еще я в последнее время заметил за собой привычку разговаривать с самим собой. Она появилась, когда я сидел в тюремной камере. Вот и теперь внутренний голос ядовито сообщил: "А ты спиваешься, Джек Воробей". "Да пошел ты ", - беззлобно огрызнулся я.
Путь в трюм пролегал через кубрик, сотрясавшийся от могучего храпа команды. Где-то у переборки скреблась вездесущая макака, на нее косил глазом попугай мистера Коттона. Интересно, он-то почему не спит?
Пробормотав:
- Вольно, други... – я спустился еще ниже, и оказался у вожделенной двери. Ох, Джек, что-то руки у тебя стали дрожать, когда этот ключик поворачиваешь...
Накинув связку ключей на гвоздь, я двинулся вдоль ящиков с припасами. Где же он... Ах, вот. Рука сомкнулась на горлышке бутылки.
Но если уж моя удача уходит в запой, скоро ее не жди. В бутылке оказался песок. Интересно, как он туда попал? Ответить себе на этот вопрос я не успел.
- Время вышло, Джек.
От неожиданности я выронил бутылку, и та разлетелась на кучу мелких осколков.
Первая мысль была – вот и допился до белой горячки. Вторая – кто-то из команды устроил идиотскую шутку. За борт отправлю.
Вот только я уже понимал, что пытаюсь сам себя успокоить. Что это не мои галлюцинации и не глупые шутки.
Потому что я знал, какое время вышло.
И что ты теперь будешь делать, Джек? Уж точно не прятаться на собственном корабле.
Подняв повыше фонарь, я пошел на голос.
Темная сутулая фигура пристроилась на пустых ящиках. Длинные пряди мокрых волос, вязаная шапка... Фигура шевельнулась, и я увидел лицо. А, увидев, не поверил своим глазам. Сильно изменившийся и бледный, как мертвец, передо мной сидел...
- Прихлоп? Билл Тернер? - радость встречи со старым и единственным другом смешалась со страхом: во-первых, я точно знал, что Прихлоп погиб, во-вторых, я уже знал, что за новости принес он... Но почему он??
- Хорошо выглядишь, - усмехнулся Прихлоп, и изо рта у него полилась вода. Я застыл, глядя на него, и не мог произнести ни слова. Неужели это возможно? Может быть, это все-таки...
- Это сон? – хрипло выговорил я.
- Нет, - покачал головой Билл.
- Я так и думал... Во сне был бы ром, – я все-таки нашел в себе силы усмехнуться. Ну надо же, сходил за ромом... Он бы сейчас не помешал.
Вместо ответа Прихлоп молча протянул мне пыльную бутылку. В ней оказалось больше половины очень неплохого рома. Я сделал долгой глоток, но, казалось, только протрезвел еще больше.
- Ты вернул «Жемчужину»... – усмехнулся Прихлоп.
- И кое-кто помог мне в этом, - кивнул я, - Твой сын.
Билл помрачнел.
- Уильям? И он в пираты подался...
Однако Вилли сейчас мало занимал мои мысли, меня волновало другое.
- Зачем ты пришел?
- Да он послал, - в голосе Билла послышалась досада, ему явно не нравилось поручение, с которым он пришел, - Дейви Джонс.
Я почувствовал в ногах предательскую слабость, и поспешил опуститься на ящики напротив Билла, после чего опять отхлебнул из бутылки.
- А ты что теперь, у него служишь? – уточнил я, - Он тебя заставил?
- Нет... – Прихлоп опять покачал головой, - Я захотел...
Видимо, в моих глазах отразилось изумление.
-Тот бунт... Джек, я сожалею, что участвовал в этом, - казалось, Прихлоп говорит что-то, что давно хотел сказать, - Но я вступился за тебя, и дело повернулось круто. Меня привязали к ядру и сбросили на дно. Под чудовищным гнетом океана... ни пошевелиться, ни вздохнуть... Ни умереть, Джек!
Я увидел такую боль в его выцветших без света глазах, что невольно опустил взгляд и уставился на бутылку. А тебя, Джек, что ждет тебя?
- Поэтому, когда Джонс предложил мне службу у него... – продолжил Билл, - Даже тень надежды была лучше того, что случилось со мной.
- На что только не идут люди, чтобы избежать неминуемой участи... – пробормотал я. Вот только мысли мои в тот момент были заняты не тем, что случилось с Прихлопом. Это я сказал о себе...
-Ты сделку с ним заключил, - надвинулся на меня Прихлоп. Я сделал шаг назад, внутри все неприятно заныло, - Он поднял для тебя «Жемчужину» со дна, и тринадцать лет ты был капитаном!..
-Фактически я... - я хотел сказать, что капитанствовал всего три года, уцепившись за эту, как мне показалось, спасительную мысль, но Прихлоп не слушал меня.
- Тебе не отвертеться от этого, Джек! Цена та же, что и у меня: одна душа - сто лет службы на его корабле.
Больше всего на свете не люблю предопределенности. Служба?.. Какая ж это служба? Это рабство без надежды на освобождение. Я пристально посмотрел на Прихлопа. От того Уильяма Тернера, которого я помнил и чью гибель до сих пор оплакивал, остались только глаза. Да и в тех навсегда погас веселый и слегка насмешливый огонек, который горел там раньше при любых испытаниях. А лицо было обезображено морской звездой, вросшей в висок. Я содрогнулся от мысли, что меня может постичь та же участь. Лучше уж...
- Но на "Летучем Голландце" уже есть капитан, так что я...
- Ну тогда каюк тебе! - голос Тернера старшего окреп и я невольно отшатнулся от него, - страшное чудовище Джонса найдет тебя! Утащит «Жемчужину» на дно, и тебя вместе с ней!
Я почувствовал, как по спине побежали мурашки, а во рту пересохло. Чудовище Джонса... кто не знает об этом? Кто не слышал истории о кораблях, потопленных вместе с командой? Но не все знают, что эти истории – правда...
- Не знаешь, когда Джонс пустит по следу свою зверюшку? – я старался говорить беззаботно, но, похоже, это мне плохо удалось.
- Я уже сказал, Джек, твой срок вышел, - во взгляде Прихлопа скользнула боль, - Он уже рыщет, и им движет неодолимое желание сожрать обладателя черной метки.
С этими словами Билл сжал мою руку, словно вложив в нее что-то, а потом направился к переборке. Я глянул на сжатую в кулак ладонь, потом поднял взгляд – в трюме не было никого, кроме меня.
Ощутив неприятный холодок под ложечкой, я разжал пальцы...
По коже ладони расплывалось черное бесформенное пятно.
Глава 5
Страх, ранее смутный и неясный, острой иглой поселился в моем сердце. И, что самое обидное, я не мог понять, чего боюсь. Сколько раз в жизни мне приходилось смотреть смерти в глаза, но тут... Пугала неотвратимость и беспомощность. Я ясно понимал, что не справлюсь один, а помощи ждать было неоткуда. Я чувствовал, как ужас и растерянность поднимаются внутри леденящей волной... что же делать... бежать... Бежать!
Эта мысль внезапно возникла в сознании и полностью овладела мной. Бежать к земле, к любой суше! Там они не смогут достать меня, там я буду спасен! «Джек, куда тебе бежать? Кому ты нужен на суше, без своего корабля?» - на мгновение я застыл на месте. «Кому я нужен на суше? Никому, верно. Но зато теперь я точно знаю, кому нужен здесь».
«Джек, но ты же не сможешь без моря! Как ты будешь жить без "Жемчужины"? Они ведь - твоя жизнь!» «Жизнь ли?» «Ты так боишься умереть, мм?»
-А мне все равно, - сказал я вслух.
«От чего же ты тогда бежишь? Чего боишься?»
- Кто гонится за нами? Во имя материнской любви, Джек? – моргнув, я понял, что этот голос порожден уже не моим сознанием, передо мной стоял Гиббс. По всей палубе носились матросы, ставя паруса, похоже, на корабле не спал уже никто.
- Никто не гонится, - пробормотал я, глядя в одну точку, - Ни-кто...
- Но куда мы идем, с какой порт?
- Я не сказал в порт, - я поднял взгляд на боцмана, - Я сказал – к суше. К любой.
Но чего же я все-таки так боюсь? Я и сам не мог понять. Я собрался было вернуться в каюту, но тут пакостная макака сорвала у меня с головы шляпу и кинула ее за борт.
- Шляпа Джека! Поворачиваем! - заорал Гиббс. Верный боцман знал, как я ей дорожу. Моя, в общем-то, ничем не примечательная кожаная шляпа всегда для меня являла собой символ того, чего я добился в жизни, символ капитанства. И вот теперь она полетела в черную ночную воду.
-Нет! - матросы застыли в нелепых позах и уставились на меня, - Вперед! - скомандовал я, и голос предательски дрогнул.
Те, кто были недавно в команде, не поняли изумление боцмана, но у тех, кто давно меня знал, просто челюсти поотвисли. А я... А что я мог сказать им? Что нам нельзя медлить?
Или... Что я не удивлен, что шляпа покинула меня. Капитанская шляпа...
Развернувшись, я молча пошел обратно в каюту.
Рома там не было, но я не смог заставить себя еще раз отправиться в трюм. Я рухнул на стул и уронил голову на руки. Кто я теперь? Капитан? Или беглец, скрывающийся от самого себя? Но ведь, когда я просил об услуге Джейви Джонса, то знал, на что шел. Знал, но расплата казалась такой далекой, да и "Черная Жемчужина" - это единственное, что есть у меня в этом мире, и я тогда был готов на все, чтобы не дать ей погибнуть. Неужели, она погибнет снова? И тут мне подумалось, что, пожалуй, за корабль я боюсь больше, чем за себя.
Сам я... а что я? Сколько раз я уже мог погибнуть? На плантациях, в тюрьмах, во время сражений и просто драк в тавернах... Я давно привык к этому. Но корабль... Ради него я был готов на все. Ради него я...
…Когда-то "Черная Жемчужина" принадлежала Ост-Индской Торговой Компании, точнее, тогда еще не "Черная жемчужина", а "Распутница", а еще раньше - испанский военный галеон "Корсар". Я и тогда был капитаном, мы возили в Европу и Америку специи из Индии и Сингапура. Корицу, ваниль, шафран, кардамон и многое другое. Доски корабля навечно впитали этот запах. Его и сейчас улавливает каждый, кто подымается на борт моего корабля.
Когда Компания забрала себе власть в этих водах, это никого не порадовало, но я не хотел идти против закона, и пришлось согласиться платить им часть прибыли. Главное, что у меня были корабль и море, а больше мне ничего и не было нужно. Несколько лет я ходил под флагом компании, и это, в общем, было неплохое время. Пока не появился тот человек... Калтер Бекетт.
Он не был дворянином, но его отец сделал неплохое состояние на торговле рабами и купил сыну непыльную должность в руководстве Ост-Индской Торговой Компании. В его обязанности входило непосредственное наблюдение за работой всех подотчетных судов. Памятуя о том, какой доход приносит отцовский бизнес, он решил переоборудовать большинство кораблей под перевозку живого груза. И мой, в том числе. Я... скажем так, не был в восторге от этой идеи. Причем настолько, что высказал это Бакетту лично. В лицо. В довольно резкой форме и при свидетелях.
И в тот день спокойная жизнь для меня закончилась.
Он обвинил меня в неповиновении Компании, сокрытии доходов, нелегальных перевозках и, фактически, в пиратстве. Никакого суда не было, у него было достаточно власти, чтобы обойтись без этих формальностей. Он приказал арестовать меня, доставить к нему на борт, а мой корабль потопить - припомнил мне брошенную фразу, что лучше пойти ко дну, чем заниматься работорговлей. Конечно, это было нерационально с его стороны, но тут, видимо, мстительность взяла верх – ведь я при свидетелях сказал ему все, что о нем думал. А думал я о нем немало...
У меня защемило сердце при воспоминании о том, как обвисли тогда белоснежные паруса, как накренились мачты. Тогда слезы застилали мне глаза. Но все же, корабль погибал не опозоренным.
Но Бекетт не дал мне оплакать корабль, он приказал заклеймить меня как пирата.
После гибели корабля сознание у меня словно помутилось, и дальнейшее вспоминается смутно, будто бы во сне. Я помню, как меня схватили и держали, а Бекетт говорил что-то, я не слышал слов. Потом появился его подручный, тот страшный тип, Мёрсер, и в руках у него был железный прут с раскаленной буквой Р на конце. Кажется, только тут я осознал, что сейчас произойдет, и дернулся изо всех сил, что у меня еще оставались. Но держали меня крепко, и ничто не помешало Мёрсеру сделать свое дело.
Кошмарная боль будто сдернула пелену с моих глаз. Я снова дернулся, мне удалось вырваться (или меня просто уже не держали) и того, что я сделал, похоже, не ожидал никто: я выхватил у опешившего Мерсера тавро и ткнул в сторону Бекетта.
Окончательно меня привел в сознание его душераздирающий вопль. Я даже не вполне понял, куда именно попал раскаленным концом, меня тут же скрутили и повалили на палубу, со всех сторон посыпались удары.
В себя меня привело ведро холодной воды. Когда я пошевелился и застонал, меня вздернули на ноги и толкнули к мачте.
- Пятьдесят плетей, - услышал я сдавленный то ли от боли, то ли от ярости голос Бекетта.
- Но, сэр, - я смутно уловил чей-то голос, - Он ведь капитан, а не простой матрос...
- Исполняй, что тебе приказано! - довольно высокий от природы голос Бекетта сейчас напоминал рык, - Или это не входит в твои обязанности?
- Нет, я не буду!
Я узнал этот голос. Парня звали, кажется, Билл, и он был "прихлопом", то есть, корабельный экзекутором, на судне Бекетта.
- Очень хорошо. Можешь убираться с корабля, а с твоими обязанностями справится и Мерсер, - прошипел Бекетт.
Мои руки вздернули, привязав к мачте. На своем корабле я не допускал физических наказаний, но видеть наказание «кошками» приходилось. Не думал, что придется испытать самому... Когда первый удар обрушился на меня, я даже не смог закричать - воздух просто вышибло из легких. Тогда я впервые узнал, как это бывает...
Потом был трюм. До прихода в порт меня взялся выхаживать тот самый Билл, который по непонятной мне причине, пожалел меня и, пожертвовав своим местом в команде, отказался исполнять приказание. Мы подружились. Оказалось, что он прослышал о моем протесте против работорговли и проникся ко мне симпатией.
- Лучше уж в пираты уйти, чем этим мерзким делом заниматься, - говорил он.
- В пираты? А что, неплохая идея, - прикинул я тогда.
- Ты серьезно? - Билл внимательно посмотрел на меня.
- А что мне теперь остается? - я невесело усмехнулся, - Я ведь уже пират!
Боль от ожога, увы, не давала забыть об этом обстоятельстве...
- Капитан, земля! Вижу землю!!!
Я вздрогнул и поднял голову. Похоже, последнее время я что-то слишком часто стал уходить в свои воспоминания... Вот только ситуация у меня сейчас не та.
Встряхнувшись, я поднялся, по привычке потянувшись за шляпой... м-да. Еще один укол в сердце, ко всем прочим.
- Будем бросать якорь здесь.
Глава 6
Остров встретил нас пустынным пляжем, сразу за которым начинались джунгли. Обитаем он или нет? Я задумчиво барабанил пальцами по фальшшборту. В скором времени нам предстоит это выяснить...
Я оглянулся на корабль. Здесь уже было мелководье, но кто знает, как далеко простирается власть Джонса? Лучше, чтобы «Жемчужина» даже не касалась воды.
-Вытащите корабль на берег, - приказал я.
После визита Прихлопа команда, видимо, смирилась с тем фактом, что их капитан окончательно сбрендил, поэтому все повиновались безоговорочно. Впрочем, совсем на берег "Жемчужину" не вытащили - только в полосу прилива, где швартовы привязали к врытым в песок кольям. Теперь предстояло понять, куда мы попали.
Я задумался – остаться с кораблем или идти на разведку? В конце концов, решил послать пока двоих из команды, пусть разведают, что тут и как, да еще двоих отрядил на поиски пресной воды.
К вечеру не вернулись ни первые, ни вторые...
А ночью мы услышали барабаны. Итак, мы попали на один из островов, не тронутых цивилизацией. Я вспомнил, что у племен, населяющих эти острова, нередко встречается каннибализм, и предательский холодок прошел по спине. Из огня да в полымя, как говорится. Надо было срочно бежать с этого острова, но бросать тех, кто ушел, не хотелось - вдруг они просто заблудились? Я решил, что подожду до утра. Если они не вернутся, будем отчаливать.
Но времени до утра нам не дали. Ночью на наш лагерь напала целая толпа дикарей, вооруженных копьями, стрелами и духовыми ружьями с отравленными иглами. Мои ребята тоже знали, с какого конца браться за оружие, но дикарей было слишком много...
Кто-то погиб сразу, а остальных связали и после рассвета понесли куда-то в горы. Я, как и остальные, болтался, привязанным к шесту, и размышлял о том, что Дейви, в сущности, довольно славный малый. Просто надо знать, с кем сравнивать.
Язык дикарей был примитивным, но, что странно, прислушавшись к нему получше, я понял, что говорят они на смеси сильно искаженных английских, испанских и индейских слов. Все три языка я знал, поэтому по прибытии в их стойбище попробовал объясниться. Не долго думая, я сказал, что меня и остальных надо отпустить, а потом начал вдохновенно плести о том, что мы - белые боги и пришли, чтобы облагодетельствовать их племя, потому что оно является избранным.
Мои слова вызвали у дикарей бурную реакцию. Они начали обсуждать что-то, голося, размахивая руками и оружием, а кто-то, по-моему, даже исполнил ритуальный танец. Мы все это время оставались связанными.
Наконец один из дикарей подошел ко мне.
- Все белые люди - боги, или только ты? – спросил он.
- Э... все, - кивнул я, - Но я – самый главный бог. А они... они мне помогают, да.
Он передал мои слова остальным - те заголосили, и я перестал разбирать, что они говорят. Зато, когда я узнал, до чего они договорились, схватился за голову. Вернее, схватился бы, если бы руки по-прежнему не были привязаны к шесту.
О да, нас признали богами. Всех. А меня - главным. Но вот ведь незадача: они считали, что богов тяготит телесная оболочка и, чтобы освободить их дух, надо эту самую оболочку... убрать. А именно - ритуально употребить в пищу, тем самым приобщившись к нашей «божественности».
Я начал возражать, пытаться убедить их, что боги изменили своим привычкам и в теле им очень даже комфортно, но меня не слушали. В итоге мне осталось биться головой о ближайшую пальму – большинство пленных из команды убили еще до заката. Меня же, как главное божество, ждала еще более печальная участь - меня обещали зажарить живьем. И самое мерзкое, что поселок тщательно охранялся, и возможности сбежать я пока не видел.
Меня развязали, после чего начали выполнять какие-то туземные ритуалы – разрисовали мне лицо, взгромоздили на голову трехэтажную конструкцию из костей и перьев, дали в руки своеобразный скипетр с черепом – меня аж передернуло, - и начали плясать вокруг.
Я снова попробовал удрать, в надежде, что они увлеклись своими плясками - тут же лес копий вернул меня на место.
Все это продолжалось целую ночь, и, честно говоря, я уже был готов на все, лишь бы мне дали поспать. А еще очень некстати разболелась нога.
А на утро в племени почувствовалось еще большее оживление, и я разобрал слово "жертва". Интересно, что они имели в виду? Я закрыл глаза и, пользуясь тем, что бесконечный шум немного поутих, мгновенно задремал, даже не смотря на выматывающую боль в никак не незаживающем ожоге.
Меня разбудила новая порция возбужденных криков. Неужели мне перед съедением даже выспаться не дадут? Как же я от всего этого устал...
Я распахнул глаза, чтобы посмотреть, какая еще неприятность меня поджидает и едва не лишился дара речи: дикари несли на палке добычу, и добычей этой был никто иной, как… Уильям Тернер младший!
Глава 7
"Bugger!!!" - от души мысленно выругался я. Ну, он-то откуда тут взялся?! Откуда?!? Или у него талант такой особый – появляться в ненужное время в ненужном месте? Я с трудом удержался от того, чтобы просто не вытаращиться на Вилли, хотелось ущипнуть себя. Он же должен сейчас быть в своем Порт Рояле! Его что, на приключения потянуло, вслед за Прихлопом? Но почему он решил искать их именно здесь?! И почему именно он и именно рядом со мной?
Как бы то ни было, если у меня и был какой-то шанс спастись, то теперь Вилли своим появлением умудрился все испортить. Оставалось только одно – попробовать попросить у него помощи. Вдруг, за прошедший год он поумнел? Что вряд ли, конечно.
Но, боюсь, что сейчас, судя по всему, помощь нужна ему самому...
- Джек?! - за лице Тернера-младшего была написана такая неподдельная радость, что мое сердце дрогнуло, но, впрочем, виду я не подал - это могло все испортить окончательно, - Джек Воробей! Как же я рад тебя видеть! Это я! Уилл Тернер! - последнее прозвучало уже со скрытой паникой.
Будто я не вижу, кто он такой. Ох, Вилли...
Я оглянулся на столпившихся туземцев, на их лицах было написано радостное предвкушение. Похоже, если я ничего не придумаю, мальчишке не дожить и до заката...
Я посмотрел на Вилли, потом опять оглянулся на пелегостов. Как можно отговорить их есть кого-то, если они уже настроились на это? Может быть... убедить их, что продукт некачественный?
Я с видом специалиста-кулинара обошел привязанного Вилли, который следил за мной совершенно круглыми глазами. Даже пальцами его потыкал. А потом припомнил, как подколол его во время нашей первой встречи. А что, если и сейчас попробовать? По краймей мере, будет забавно. Тем более, что туземцы к таким вещам относятся очень трепетно... Развернувшись, я со скептическим видом сообщил своим "подданным", что их потенциальный обед - евнух. Для верности даже изобразил пальцами ножницы.
Лица туземцев вытянулись, по их рядам пронесся разочарованный гул. Кажется, сработало...
- Джек, что ты им сказал?! Джек, мне нужна твоя помощь!
Я сжал зубы. Он что, вообще ничего не понимает? Еще одно его выступление в таком роде, и я сам прибью его, без посторонней помощи. Чтоб не мучился. В смысле – я.
Однако Вилли еще не все сказал, что хотел.
- Джек, мне нужен твой компас! Элизабет в беде, ее казнят, если я не принесу его!
Я мысленно взвыл. Какой компас, какая Элизабет, он что, не видит, в каком мы сейчас положении? Нет, я был не прав, когда думал, что Вилли не изменился за этот год. Изменился, и даже очень. Еще дурнее стал.
Пытаясь скрыть раздражение, я резко обернулся и подошел к нему. Ладно, если сам не понимает, придется сказать прямо.
- Спаси меня! – произнес я, наклонившись к его уху и почему-то вспомнил свой недавний сон, в котором просил помощи у команды.
- Что? – в глазах у парня отразилось еще большее изумление, - Джек, что ты сказал?
Я только вздохнул. Нет, безнадежно...
Вилли унесли. М-да, жаль парня, но, видит небо, я сделал все, что мог. Кстати, что он там сказал насчет компаса? Он искал меня? Так, значит, парень здесь не случайно оказался... Ох, моя удача, где ж тебя носит... Но пора было и о себе подумать. Причем, ой как пора - пелегосты уже собирали дрова на костер. Я обратил внимание, что в этом увлекательном занятии участвовали все, за исключением моей стражи. Ага! Это мы сейчас исправим.
- Нет-нет! - провозгласил я, вскакивая со своего "трона", - Нужен большой костер! Я - вождь и хочу большооой костер!
Для убедительности я даже помахал руками, показывая масштабы ожидаемого.
И простодушные дикари купились!!
Двое громил, что только что сторожили меня, поволокли к месту будущего костра огромный сук, а я, не став дожидаться результатов их усилий, со всех ног бросился бежать, куда глаза глядят. Никакого плана у меня не было, просто оказаться как можно дольше отсюда. Насколько только возможно дальше.
Я так увлекся этой мыслью, что едва успел затормозить перед крутым обрывом, переходящим в глубокое ущелье. Мда, везет тебе, Джек, ничего не скажешь... Я в панике оглянулся, нужно было срочно придумать что-то.
От быстрого бега снова разболелась нога, и в сапоге стало как-то тепло и мокро - видимо, опять вскрылся ожог. Но тут мой взгляд упал на замаскированную в лианах хижину. Не долго думая, я заглянул внутрь. А вот это уже интересно! Это оказался склад. Видимо, пелегосты сваливали сюда все, что отнимали у своей будущей закуски. Чего тут только не было! Посуда, свечи, фонари, веревки (я прихватил моток линя). Одного тут не хватало - оружия. Ну что ж, будем использовать подручные средства. Я схватил со стола, который тут тоже имелся, жестянку с надписью "перец" и клеймом Ост-Индской торговой компании. При виде этой эмблемы у меня холодок прошел по спине. Недобрый знак...
Но я решил не обращать на это внимания, перец может пригодиться. Если удачно засыпать им глаза противнику, тот будет надолго выведен из строя.
Сжимая в руке жестянку, я вышел их хижины...
- Oh, bugger!!!
У порога меня ждала целая толпа дикарей. Причем, одной банки перца тут явно не хватило бы - дикарей было человек пятьдесят и ровно столько же копий смотрело точно на меня. Оставалось одно: сделать хорошую мину при плохой игре. Я обсыпал себя перцем и, едва сдерживаясь, чтобы не расчихаться, сообщил:
- Для остроты.
Дикари недоуменно переглянулись, но спорить не стали. Вместо этого они вынесли вперед шест. Я сначала не понял, в чем дело, но когда они начали привязывать меня к нему, тут уже все стало ясно. Я еще раз отчаянно рванулся, но их было слишком много, и держали меня крепко. А когда впереди показался уже сложенный костер, я почувствовал, как где-то под ложечкой все сковало леденящим ужасом. Неужели вот сейчас все и закончится, вот так? Неужели ради этого стоило прожить жизнь, перенести все, что со мной было? Я оглянулся, но, похоже, помощи мне было ждать неоткуда. Как и всегда, впрочем.
Шест со мной водрузили над поленьями, которые вот-вот должны были зажечь. Удача, удача, где же ты?
Вдруг гомон и песни дикарей нарушил возглас, означающий, что "жертвы великого бога убежали". Удача все-таки услышала меня!!! Все дикари бросились бежать за вестником, бросив факелы, которыми только что хотели подпалить костер, однако тут же я понял, что рано обрадовался. Один из факелов упал совсем рядом с дровами.
Надо было срочно что-то делать. Видимо, от боли в окончательно вскрывшемся ожоге у меня что-то нарушилось в мозгах, потому что я не придумал ничего лучше, как начать дуть на пламя. Оно закономерно полыхнуло, опалив мне лицо и грудь. Я понял, что дело плохо, нужно было что-то делать, и немедленно.
Но все, что я мог со связанными руками и ногами – это начать раскачивать шест, пытаясь спрыгнуть (ли свалиться, это уж как получится) с рогатин. Пламя разгоралось все сильнее, жар был уже почти нестерпимым, дым забивался в горло, не давая дышать. Еще немного, и загорятся волосы - вон они, свисают почти в огонь.
Я почувствовал, что задыхаюсь, перед глазами темнело, связанных рук уже касались языки пламени. Еще одна отчаянная попытка освободиться… и на этот раз мне повезло. Даже удар о камни не омрачил радости оттого, что я мог дышать! Пару секунд я просто хватал ртом воздух, но потом, опомнившись, понял, что дикари могут вернуться в любой момент, поэтому надо действовать.
Я умудрился развязать себе ноги, а вот с остальными веревками вышел прокол. Прочные, сплетенные из пальмового волокна, они никак не желали распускаться. Нужен был нож. А где его взять? Может быть, поискать еще в хижине, где недавно взял перец...
Бежать с шестом, привязанным к спине - это само по себе нелегкое занятие, а когда бежать приходится по узенькому мостику, и с обеих сторон пропасть... Добежав до земли, я перевел дух, и тут же выругался сквозь зубы - передо мной стояло несколько дикарей. Это были две женщины и ребенок, но сейчас, когда я был связан, и они могли со мной стравиться. Тем более, я успел заметить, что женщины пелегостов в военном деле не отстают от своих мужей. Впрочем, сейчас меня интересовало другое - нож, который держал мальчик. Он застыл от изумления, увидев меня (я мысленно усмехнулся - зрелище, действительно, весьма любопытное), и я, воспользовавшись моментом, выхватил у него нож и начал резать веревку.
Один раз улыбнувшись мне, удача, видимо, решила, что ее задача выполнена, и гордо удалилась, потому что нож оказался серебряный, от столового прибора и, поэтому, совершенно тупой.
В досаде бросив его, я повернулся – женщины стояли прямо передо мной, явно готовые к решительной атаке. И что я мог сделать теперь? Затоптать, разве что...
Но тут мне в голову пришла другая идея. Рядом со мной на земле была целая гора кокосов и других плодов местной флоры. Руками, увы, до них не дотянуться, но вот конец шеста вполне можно было для этого использовать. Во всяком случае, попробовать стоило!
Если бы он только не был таким длинным! Я разбежался и наугад ткнул в середины фруктовой груды. Видимо, один из кокосов оказался перезрелым и легко разломился, на землю потекло молоко, а я подумал, как же хочу пить! Подцепив на конец шеста какой-то фрукт, я резко развернулся и, как из пращи, пустил его в противника.
Увы, серьезного урона врагу он не нанес, поскольку одна из женщин легко поймала плод руками. И по выражению ее лица я понял, что сейчас мне придется плохо. В следующую секунду в меня полетели разнообразные фрукты, которые я едва успевал отбивать шестом. Хотя, к сожалению, увернуться получалось не всегда.
Что-то попадало в меня, а что-то нанизывалось на палку. Вскоре я стал походить на шашлык из фруктов, а от постоянно верчения вокруг своей оси у меня закружилась голова. Но, тем не менее, я почувствовал даже некий азарт - было интересно, смогу ли я отбить следующий фрукт, тем более что те, которые попадали в меня, особого вреда не наносили. Разве что, моей одежде.
Но постепенно я начал уставать от всего этого, нога разболелась с новой силой, а на шесте уже просто не осталось свободного места. А, самое главное, вот-вот могли вернуться остальные дикари, и вместо переспелых манго и кокосов, у них будут копья и стрелы. Поэтому, когда одна из женщин в очередной раз замахнулась, я, вспомнив, как отдаю приказы во время шторма, просто рявкнул во всю глотку:
- Стойте!!
Силу своего голоса я знал хорошо. Мои команды обычно слышны от носа до кормы и способны протрезвить даже мертвецки пьяного. Ну, или что-то вроде того. Сработало и на этот раз. Туземные воительницы так и застыли с приготовленными для залпа фруктами в руках. А мне только того и надо было.
Сражение происходило на краю узкого, всего каких-то 30 ярдов, ущелья. Если бы я был не связан и не ранен, я бы, возможно, смог придумать, как преодолеть это расстояние, но сейчас не стоило и пытаться. Вот только если...
Идея была безумной, но ничего другого мне сейчас не оставалось. И... мелькнула горькая мысль - уж лучше так, вниз, чем медленно гореть над костром.
Я, пригнувшись, побежал к пропасти, у самого ее края воткнув край шеста в землю. Тот послушно спружинил, и я почувствовал, что лечу. Захватило дух, ветер ударил в лицо. А в следующий момент я уже стоял на краю плато по ту сторону ущелья. Вот только шест как-то странно тянул вниз. Все сильнее и сильнее. Я открыл глаза (оказывается, я зажмурился, когда прыгнул) и увидел, что весь шашлык из фруктов на моем шесте постепенно съезжает к одному краю. Надо было скорее отбежать, но я не мог сделать этого, шест с нанизанным грузом тянул в пропасть. Будто свинцовая тяжесть навалилась на меня, а время замедлилось. Я успел достаточно спокойно подумать: "Вот, сейчас я упаду вниз".
А потом полетел навстречу стремительно приближавшемуся дну ущелья. Впрочем, совсем свободным полет назвать было нельзя, длинный шест все время задевал стены узкой расщелины и, в конце концов, застрял. Но от рывка веревка, которой я был привязан, порвалась, и я опять полетел вниз, набирая скорость.
Но все-таки мне повезло, нога попала в какую-то веревочную петлю, и я повис вниз головой, раскачиваюсь над пропастью. И стараясь не стонать сквозь зубы, потому что нога была та самая, обожженная.
Где-то внизу виднелись шаткие мостики, по одному из них шел туземец. Мысли текли медленно и очень четко. Я усмехнулся - вот ведь ирония судьбы: я скрывался от гибели в океане, чтобы найти ее на берегу. Да еще и так глупо. Меня качнуло порывом сильного ветра, и, видимо, от этого, один конец шеста начал сползать.
-Bugger! - выругался я.
Шест съехал еще на несколько дюймов... вот зараза...
А потом я полетел вниз.
Не знаю, сколько мостиков я встретил спиной на своем пути. Кажется, три, но мне уже после первого было не до подсчетов. А потом был удар о землю. Боль первое мгновение не чувствовалось, просто перед глазами было темно и никак не получалось вдохнуть хоть немного воздуха. Я моргнул пару раз, сфокусировал зрение - прямо на меня, острием вниз, падал злополучный шест. Я не то, что увернуться, рукой пошевелить не мог, просто смотрел, как он приближается...
Шест воткнулся в землю в нескольких дюймах от моей головы. Сил порадоваться этому уже не было. Я еще смутно видел летевшие вслед за шестом фрукты, но перед глазами темнело, а потом сознание ускользнуло во тьму.
Глава 8
Без сознания я, видимо, был недолго. Оно и хорошо - преследователи прекрасно видели, куда я упал, и спуститься для них было делом нескольких минут. Я глянул вверх. Ничего себе! Нет, все-таки, зря я ругал удачу: упасть с такой высоты и остаться в живых, это, я вам скажу, не каждому повезет. Еще бы суметь встать теперь.
Для начала я попробовал сесть. Ребра нещадно болели, дышать было трудно. Неужели переломал? Хотя, что тут удивительного... А вот голова в сидячем положении стала кружиться чуть-чуть меньше, что радовало.
Хотелось просто посидеть спокойно, но я понимал, что отдых может закончиться над костром. Поэтому, сжав зубы, рывком поднялся на ноги.
И, как оказалось, очень вовремя – толпа дикарей как раз выскочила на поляну.
Не время для размышлений о травмах, надо было спасать все, что еще осталось непобитым, необожженным и непереломанным. Поэтому, я припустил бегом, не разбирая дороги. Инстинкт вел меня к морю, именно оно всегда казалось мне самой надежной защитой. Не знаю, как мне удалось держаться впереди толпы туземцев, видимо, в такие минуты откуда-то берутся силы, о которых до того и не подозреваешь. Вот уже впереди показался песчаный пляж и полоса прибоя, а еще через минуту я выскочил на песок и, не снижая скорости, помчался вдоль кромки воды к своему кораблю. Я видел, что на нем уже ставят паруса и вот-вот он отойдет от берега. М-да, вообще-то, не припомню, чтобы отдавал такой приказ. Но на что я надеялся, что они будут меня ждать? Или, может быть, спасать пойдут? Не приходилось сомневаться, что, если я не успею, возвращаться за мной не станут.
Сзади слышались крики и улюлюканье туземцев, и я из последних сил прибавлял скорость, дышать было все труднее. Почему-то на пути у меня оказался какой-то пес дворовой национальности, кажется, я видел уже его когда-то... Почему он тут, откуда? Думать об этом было некогда, корабль совсем близко, а прилив уже начался...
Я бросился в воду, попутно посоветовав собаке:
-Фас их!
Впрочем, собака, похоже, была иного мнения.
По счастью, "Жемчужина" не успела еще отойти от берега, а прилив только начинался, поэтому мой корабль, хоть и выровнялся, но его киль еще прочно сидел в песке. Осадка у "Черной Жемчужины" 14 футов, а это значит, что придется плыть, борясь с приливной волной.
Еще несколько гребков, и мои руки нащупали штормтрап, я мертвой хваткой вцепился в него. Вода пребывала, вот-вот корабль снимется с грунта и паруса наполнялся ветром. И... значит, мне удалось! Я смог сбежать от этих дикарей! Ухмыльнувшись, я повернулся к туземцам, столпившимся вдоль берега и, похоже, призывавшим меня вернуться.
Ну, люблю я показуху, такой уж я. Уцепившись одной рукой за выбленку, я взмахнул ругой и патетично начал:
- Дети мои! Вы надолго запомните тот день, когда чуть не был съеден...
Но закончить столь блестящую речь мне не было суждено. Крутая приливная волна накрыла меня, окатив с ног до головы. И, что самое неприятное, ударила она прямо в спину, ту самую спину, которой я только что приложился о несколько мостков, а потом о землю. Сжав зубы, я перевел дух, уговаривая ребра болеть поменьше, а потом опять поднял взгляд на дикарей, мрачно и скомкано закончив.
- ...капитан Джек Воробей.
Почему-то мне показалось, то эти слова прозвучали фальшиво. Капитан Джек Воробей... Удачливый, неунывающий, умеющий избежать ловушек и выпутаться из любой неприятности... Разве это обо мне? Разве я – тот, о ком рассказывают все эти истории? Кого я пытаюсь обмануть...
Вздохнув, я полез наверх. Там, по крайней мере, моя каюта, где можно попробовать прийти в себя. Но сначала надо сказать Гиббсу, чтобы не вздумал выходить в открытое море!
Едва я ступил на палубу, как Пинтел и Регетти принесли и накинули мне на плечи камзол... Пинтелл и Регетти??? Эти-то тут откуда?! Я недоуменно глянул на двух пиратов, что когда-то участвовали в бунте против меня. Сейчас они всем видом излучали преданность и желание служить. Однако разобраться с ними мне не дали...
-Джек! - ко мне на всех парусах несся Вилли.
-Что? – я даже не пытался скрыть раздражения в голосе, меньше всего мне сейчас хотелось выслушивать его очередные идеи о спасении... кого там на этот раз? Лиззи, кажется.
-Джек, Элизабет в опасности!
Ну вот, кто бы сомневался. Я развернулся и пошел к каюте, всем видом показывая, что к разговорам сейчас не расположен, лишь огрызнулся в ответ:
-За ней надо лучше присматривать, может, даже держать ее взаперти!
-Она и так взаперти! – не отставал неугомонный Вилли, - В тюрьме за то, что помогла тебе!
-Правильно, за свои ошибки рано или поздно приходится платить, - все так же раздраженно бросил я, надеясь, что хоть теперь меня оставят в покое. Голова кружилась все сильнее, кроме того, к горлу подступала тошнота. То ли дыма над костром наглотался, то ли, о чем не хотелось думать, заработал сотрясение мозга.
Я двигался к корме, все еще надеясь, что Вилли сообразит, что я хочу к себе в каюту. Куда там! Он без спросу выхватил у кого-то саблю и нацелился мне в горло. Ну-ну... Я устало посмотрел на мальчишку, терпя его присутствие только из уважения к памяти его отца. При воспоминании о Прихлопе и нашей последней встрече я поежился. Кончик сабли неприятно колол шею. Не люблю этого...
- Джек, мне очень нужен твой компас! В обмен ее освободят...
Голос мальчишки звенел от напряжения. Мне даже стало интересно, а он вообще заметил, что у меня дела не совсем радужно идут? Ему не приходит в голову, что компас может быть нужен мне самому, и не менее сильно? Впрочем, что я спрашиваю, ответ и так очевиден...
Я раздраженно взял двумя пальцами клинок и отвел от своего горла. Перед глазами опять покачнулось. Если так дальше пойдет, я тут просто свалюсь на радость Вилли и своей команде. Если бы тут был какой-нибудь лекарь... да хоть кто-нибудь, кто понимает в лечении! Внезапно мне пришла в голову одна идея.
- Мистер Гиббс!
- Да, кэп? – боцман оказался рядом.
- Нам надо зайти в дельту реки.
Как я и предполагал, это известие не вызвало у Гиббса энтузиазма, что явно было написано на его кислой физиономии.
- Э... нам надо – в смысле, не помешает, будет не лишним, но в целом не обязательно? – с надеждой спросил он.
- Нет, - отрезал я, - Это значит – категорически острая нужда.
Да уж острее некуда. Сказав это, я сделал шаг к фальшборту и оперся на него, ноги меня уже почти не держали. В каюту бы сейчас... но рядом все еще был Вилли, неотвратимый, как похмелье после попойки.
- Джек, на самом деле, нам нужно поспешить в Порт Роял!
Надо было срочно что-то с ним делать, иначе ж не отвяжется. Я вернулся на прежнее место и оперся о нактоуз, явно мешая Гиббсу, который стоял у штурвала, но двигаться куда-то дальше не рисковал. Вилли незамедлительно возник рядом, сверкая глазами и явно готовя очередную пламенную речь о долге, чести и совести. Ее я бы просто не перенес, поэтому поспешил начать первым:
-Уильям! Я отдам тебе компас, если ты поможешь мне найти это.
Я протянул ему тряпицу с изображением ключа и только сейчас сообразил, что это отличная идея. Добровольно он бы мне помогать не стал – я уже имел неосторожность попросить у него помощь на острове – парень даже не понял, о чем я, но ему можно сделать предложение, от которого он не сможет отказаться. А не получится достать ключ, так хоть на нервы действовать не будет.
Вилли глянул на тряпицу.
- Тебе надо найти ключ?
- Нет... – усмехнулся я, - ТЕБЕ надо найти ключ. Ведь эта находка косвенным образом позволит тебе выявить в ходе поисков путь к обретению средства для спасения твоей обожаемой, несравненной... зазнобы. Смекаешь?
Похоже, даже в таком состоянии, в каком я пребывал сейчас, мой язык был способен болтать совершенно независимо от меня. Что не может не радовать... Вилли притих, явно пытаясь вникнуть в суть формулировки.
- Это... – он выхватил у меня рисунок и еще раз присмотрелся, - Это спасет Элизабет?
Я на мгновение прикрыл глаза, потом посмотрел на паренька. Если он поймает меня на вранье... потом не оберешься. Хотя, строго говоря, я ведь не соврал ему ни единым словом. И, все-таки, лучше выяснить, представляет ли он вообще, во что ввязывается.
- Ты много знаешь про Дейви Джонса?
Уилл недоуменно моргнул.
- Немного...
Я удовлетворенно кивнул.
- Да. Это спасет Элизабет.
После чего с мольбой возвел глаза к небесам. Может быть, хоть сейчас он от меня отстанет?! И мои мольбы были услышаны! Вилли, перегруженный новой информацией, остался мешать Гиббсу у нактоуза, а я чуть ли не бегом бросился к себе в каюту, где наконец-то смог просто упасть на койку. Даже ром не стал пить - только бы просто спокойно полежать и, желательно, подумать. Если получится, потому что голова болела и мутилась по-прежнему...
Когда в дверь каюты постучали, я высказал вслух ведь свой богатый запас ругательств сначала по-английски, потом по-испански, а потом очень пожалел, что в индейском языке моей матери их почти нет.
Видимо, стучавший расценил это, как приглашение войти, потому что дверь приоткрылась и внутрь просунулась физиономия Гиббса.
- Кэп... – спросил он.
- Заходи... – я обреченно принял сидячее положение. Стало интересно, на кого он штурвал оставил, на Вилли, что ли?
- Э... кэп... – боцман немного помялся прежде, чем начать, - Я насчет вашего приказа... ну, насчет дельты реки. Не надо бы нам туда соваться, Джек, ой не надо.
Я открыл рот, чтобы прорычать, что обсуждение приказов капитана может для кое-кого очень плохо кончиться, но тут же захлопнул его. Во-первых, я прекрасно понимал, что Гиббс беспокоится о безопасности корабля и команды, а, во-вторых, он намного старше меня, и до сих пор я никогда не позволял себе откровенно ему хамить. Поэтому я лишь вздохнул и сказал через силу:
-Гиббс, старина, мне, действительно, нужна ее помощь, - не при команде мы с ним переходили на "ты", - видишь ли... я некоторым образом не здоров.
- Не здоров? – переспросил Гиббс, оглядев меня внимательнее, - Мда, Джек, выглядишь ты и в самом деле... Но что случилось?
Я досадливо поморщился, до ужаса не люблю рассказывать кому-то о том, что и где болит.
- Свалился со скалы, когда убегал, - наконец неохотно объяснил я, - Выше, чем хотелось бы... Приложился здорово...
Боцман нахмурился.
- Кэп, я понимаю... но всегда сами справлялись. Ты же знаешь, я кое-что в этом понимаю, вылечим тебя сами!
- Гиббс, на этот раз - не получится, - поморщился я, а потом перевел разговор на другую тему, - А, кроме того, у меня к ней еще одно дело имеется.
Я понимал, что рано или поздно придется признаться, никуда не денешься. Да и... слишком тяжело было держать это в себе, жить наедине со своим страхом. А Гиббс был одним из немногих, кому я доверял. И я рассказал верному боцману о своем долге перед Дэйви Джонсом, намекнув, что тот может послать за мной кракена. Большего Гиббсу и говорить и не надо было - фантазия у него не в меру буйная, так что, если нам все же придется столкнуться с "Летучим Голландцем", команда не только не удивится, но и вздохнет с облегчением, что все оказалось не так страшно, как рассказывал боцман.
Когда Гиббс все-таки удалился переваривать полученные сведения, я просто свалился на койку, сил не было уже ни на что. Голова кружилась слишком сильно, чтобы можно было уснуть, но хотя бы лежать в покое и одиночестве – это было все, о чем я сейчас мог мечтать.
Глава 9
Следующие несколько дней остались в моей памяти смутным пятном. К счастью, Гиббс взял на себя заботы о корабле, и я мог большую часть времени лежать в своей каюте, тем более что на какие-то более активные действия сейчас и не был способен. Вилли несколько раз порывался прийти поговорить со мной, но, к счастью, на двери каюты была задвижка, которой я и воспользовался, так что юному герою оставалось лишь взывать к моей чести и совести, оставаясь за дверью.
Сначала я попробовал по привычке лечиться ромом, но тут же осознал свою ошибку. Голова и так кружилась, а после нескольких глотков поплохело окончательно. А самым мерзким было то, что из-за этого несколько дней мне никак не удавалось уснуть.
Оставалось лежать и смотреть в темноту. И думать...
А подумать надо было о многом. Например, о том, что мне делать. И... хочу ли я что-то делать вообще? Большая часть моей жизни была сплошной борьбой за выживание. Сначала на плантациях, где все мои помыслы были направлены на то, чтобы не превратиться в безвольного покорного раба, не потерять себя. Потом с пиратами-конкурентами, которые не слишком-то привечают новичков, да еще и тех, кто сразу претендует на звание капитана, потом за свой корабль, за свободу...
А теперь мне приходилось бороться за свою душу и жизнь. И думая об этом, я понял одно – я дико, непередаваемо устал. Это усталость была больше, чем желание жить, больше какого-либо другого чувства в моей душе. Я так долго хотел вернуть «Жемчужину», так хотел обрести свободу, начать жить своей жизнью... Жить, а не выживать!
- Ну что, начал? – спросил я себя, усмехнувшись в темноту, - Поздравляю, Джек... Здорово у тебя получилось, ничего не скажешь...
Я закрыл глаза. Никогда не позволял себе плакать, словно кисейная барышня, ни на плантациях, ни получая раны в бою... Никогда, а сейчас вот захотелось.
- Зачем ты живешь, Джек? – тихо прошептал я, - Зачем?..
Ответа я найти не смог, как не пытался. Раньше я думал, что моя задача - освобождать рабов. После того эпизода с Бекеттом и после того, как я сам хлебнул рабской доли, я решил, что отныне сделаю все, чтобы помочь другим избежать такого же. И несколько лет брал на абордаж корабли, перевозящие из Европы каторжников (гугенотов, неплательщиков налогов и прочих несчастных) и чернокожих пленников из Африки. Я отпускал людей на свободу, давая им возможность вернуться на родину. Но такой промысел не был слишком прибыльным, и со временем со мной просто никто не хотел выходить в море.
Мне и сейчас нелегко было собрать команду, разве что Гиббс был готов идти со мной. А остальные уже не раз намекали, что хотели бы от своего капитана добычи... как они там выразились... погуще. Будут ли они горевать, если со мной случится что-то? Или порадуются, что наконец-то можно выбрать нового капитана и заниматься нормальным грабежом, как они все мечтают?
Да будет ли хоть кто-нибудь на этом свете горевать по мне?
Мне опять вспомнилось то видение, что посетило в бреду. Огромное чудовище подбирается ко мне, и десятки равнодушных глаз...
Хотя, с другой стороны, подумалось мне, я еще должен радоваться, что меня не разжаловали после визита на остров - ведь по моей вине погибла большая часть команды. Сколько они еще будут терпеть мои бессмысленные в их понимании приказы? В конце концов, сделка с Дейви Джонсом - это мое личное дело. Я прикрыл глаза и снова стал вспоминать.

Когда мы пришли в порт, наши с Биллом пути разошлись. Его отвели в тюрьму за неповиновение приказам Бекетта, а меня - на аукцион в качестве, как сейчас помню, лота номер семь.
Благодаря помощи Билли, я к этому времени уже почти оклемался, хотя вид у моей спины, надо полагать, был впечатляющий. Когда меня привели на аукцион, где продавали невольников, мне все время казалось, что это не со мной, не по-настоящему – слишком не укладывалось в голове все, что происходило.
Меня тогда продали на плантации, откуда я бежал, вернее, пытался. Ловили, наказывали, но как только мог подняться на ноги – я бежал снова, раз за разом. Меня ничего не интересовало, кроме свободы, я знал, что жить в рабстве не захочу, да и не смогу.
И однажды удача все-таки мне улыбнулась – в очередной раз сбежав, я смог пробраться на корабль, на котором доплыл до Тортуги. Прежде я не слишком жаловал этот пиратский остров, приют мошенников, бандитов и авантюристов всех мастей, но сейчас это место подходило мне как нельзя лучше.
А через пару дней удача, видимо, решила окончательно взять реванш и облагодетельствовать меня – в одной из таверн я наткнулся ни на кого иного, как на своего приятеля Билла!
Оказалось, что он тоже сбежал из тюрьмы и вот уже полгода ходил на разных пиратских флибортах, которые славились своими стремительными налетами на неповоротливые торговые суда. Он звал меня с собой, но я не мог слышать ни об одном корабле, кроме своего.
-Только Дейви Джонсу под силу поднять корабль со дна морского! - подвыпивший Билл имел в виду, что это невозможно, но я навострил уши.
- Двеви... Джеви... – я тоже принял немало, так что, язык у меня порядочно заплетался, - Дейви Джонс? Морской Дьявол из моряцких легенд? Ты хочешь сказать, что он правда существует? И может сделать это?
- Нуу... – замялся Билл, - Знаешь, Джек, выкинь ты это из головы. Забудь, что я сказал. С Джонсом никаких дел иметь нельзя, понимаешь? Он же дьявол! Взять что-то от него – потерять душу, ясно?!
-А вот я слышал, что он обыкновенный человек, - стал возражать я, - Только что-то там с ним случилось, кажется, на любовной почве.
Я был пьян, мне было море по колено, а надежда вернуть корабль вспыхнула с новой силой.
Потом мы перевели разговор на другие темы, но мысль о возможностях Дейви Джонса прочно засела у меня в голове, хоть, когда я протрезвел, она уже не казалась мне такой уж удачной. Вот только лучших идей не появлялось. И волей-неволей, я снова и снова возвращался к этой мысли...
С палубы послышался голос Гиббса, отдающего команды, и это оторвало меня от воспоминаний. Судя по всему, мы приближались к земле, и, значит, пора было собираться. А еще – неплохо бы заранее обдумать, что я скажу и что спрошу у... нее.
Да, и предстояло позаботиться об оплате ее услуг, не хотелось идти с пустыми руками. Тем более что я знал... гм... какую она может потребовать плату, если ничего не принести.
Но на этот счет у меня была одна неплохая идея.
- Мистер Гиббс! – я вышел из каюты и позвал боцмана, - Как только бросим якорь, соберите всех. Нам нужно поймать эту чертову мартышку.
Гиббс посмотрел на меня так, как смотрят на любимого, но больного на голову ребенка.
-Кэп, зачем?
Но когда я вкратце объяснил ему, боцман просиял:
-Чтоб я сдох! Отличная идея!
Потом я поковылял на камбуз, ухватил там что-то съедобное и вернулся в каюту - у нас был еще день пути или даже больше до того места, где предстояло бросить якорь.
Голова болела уже не так сильно, как в первые дни, хотя ребра при каждом вздохе ныли по-прежнему. Но я старался не обращать на это внимания и теперь чаще появлялся на палубе, лично отдавая приказы. Во-первых, стоило напомнить команде, кто тут капитан, а то, как бы не подзабыли. А во-вторых... только так удавалось хоте немного отвлечься от мрачных мыслей, что последнее время постоянно одолевали меня.
Но тут начиналась другая напасть – Вилли, горевший энтузиазмом, не давал мне и шагу ступить, тут же начинал выспрашивать, как конкретно мы будем спасать его обожаемую Элизабет. Чего мне стоило не выбросить его за борт, или хотя бы не приказать связать и заткнуть рот – только мне известно!
Не то, чтобы я не терпел его. Вилли был добрым и прямодушным парнем, к тому же он - сын моего единственного друга, но слишком уж у него много дурной нерастраченной энергии! И слишком много этого детского максимализма... Занять бы его чем-то полезным. Один раз я приказал Гиббсу приспособить Вилли к делу, пояснив, что "Черная Жемчужина" - не пассажирский корабль, и нахлебники мне тут не нужны. Вилли даже не возражал, но, увы, к морскому делу он оказался неприспособлен совершенно. Когда в третий раз пришлось переделывать все, сделанное им, я понял, что такой помощи мне на борту не надо. А кузницы тут, вот беда, не было. Поэтому целыми днями Уилл шатался по кораблю, ища выходя для своего неуемного энтузиазма.
Потом Гиббс все-таки придумал ему занятие: дал порванный канат и велел сплеснивать его. Ясное дело, что будущим сплеснем можно будет разве что детей пугать, но зато это надолго займет парня. Так и вышло. И это было просто блаженное время, я даже смог задремать. Но, казалось, едва я закрыл глаза, как услышал крик впередсмотрящего:
-Земля! Вижу устье реки!
Глава 10
Эпиграф:
Вот что я вам, ребяты, скажу. Говорят, живет тут один баба. Кто говорит, колдунья, кто говорит, нимфоманка. Кличка - Электродрель. Известно точно, ни одного мужика не пропускает. Старый - молодой, ей без разницы. Говорят, бородатых любит. Нас, коротышек, голыми руками не возьмешь! Глаз, как у собаки, нюх, как у орла!
(с) Гоблин
На следующее утро, как только взошло солнце, я вместе с Вилли, Гиббсом и еще частью уцелевшей команды погрузился в шлюпки, чтобы идти вверх по течению Миссисипи. На корабле пришлось оставить буквально пару человек, но я надеялся, что в здешних водах "Жемчужине" нечего опасаться.
К счастью, река здесь текла неспешно, и нам не приходилось прикладывать больших усилий, чтобы продвигаться вперед. Я благоразумно посадил Вилли в другую шлюпку, и сейчас до меня время от времени долетали обрывки его разговора с Гиббсом. Я только головой покачал - похоже, боцман наконец нашел себе благодарного слушателя. Впрочем, постращать Вилли - дело благое.
Я же стоял на носу первой шлюпки и вспоминал все, что знал о той, к кому мы сейчас направлялись.
Та, что известна сейчас как Тиа Далма, была потомственной шаманкой и родилась в экваториальной Африке, в одном из многочисленных местных племен. Охотники за рабами, работавшие теперь на Ост-Индскую компанию, полностью уничтожили их деревню, а людей, пригодных к работе, погрузили в трюмы кораблей и отвезли в Америку. Многие умерли по пути, но четырнадцатилетней девочке, освоившей к этому возрасту все тонкости ремесла шамана, удалось не только выжить самой, но и спасти жизни другим несчастным.
Плантатор, которому их продали, разглядел, что у девочки необычный талант, и не отправил ее вместе с остальными в поле. Ее взяли в дом, сначала прислугой, а потом еще и в качестве врача для рабов.
Откуда я знал все это? Да потому что так случилось, что я и сам тогда... скажем так, гостил у того плантатора, правда, не по своей воле. И был одним из самых частых пациентов юной знахарки. Точнее, самым частым. Она порой притворно ворчала, что из-за меня у нее постоянная нехватка заживляющих мазей.
Нельзя сказать, что ей жилось плохо. По крайней мере, по сравнению с другими рабами. Да и притязания любвеобильного хозяина похожая на эбеновую статуэтку девушка отнюдь не отвергала. Даже наоборот. Она как-то сказала мне, что это ей нужно для того, чтобы пополнять свои магические силы.
Хозяин звал ее Луизой, хотя на самом деле у девушки было туземное имя, которое звучало очень непривычно для уха белого человека. Что-то вроде Нгеле Мбвене. Впрочем, я мог и неправильно запомнить.
У нас с ней сложились дружеские отношения. Шаманка шутила, что у меня, как у кошки, девять жизней, но мы оба знали, что своей живучестью я был обязан только ее искусству целителя.
Когда я сбежал с плантаций, то надолго потерял ее из виду, но был уверен, что она так и живет там, занимаясь своим ремеслом. Но однажды до меня дошли слухи о прежнем хозяине. Говорили, что он скоропостижно скончался от какого-то странного и страшного недуга, подозревали отравление или даже колдовство. Так же говорили, что по подозрению арестовали чернокожую колдунью, исповедовавшую культ вуду, что жила в его доме, да только в первую же ночь она исчезла прямо из запертой камеры. Особо подвыпившие собеседники добавляли, что чуть ли не лично видели, как она вылетала из трубы верхом на черте.
Я, конечно, сразу понял, о ком идет речь, но отличить в этих историях правду от вымысла было сложно.
А через несколько лет поползли слухи о загадочной ведьме Тиа Далме, что живет в устье Миссисипи. В те дни я искал любой способ вернуть «Жемчужину», находившуюся во власти Барбосы и его проклятия, а про ее чудеса рассказывали столько, что я решил, что хоть что-то из этого должно быть правдой. Я нашел ее жилище, и каково же было мое удивление, когда я встретил там старую знакомую!
Она отказалась рассказывать что-либо относительно той истории с нашим общим хозяином, да я и не особо расспрашивал. Зато удалось выменять у нее кое на что компас. Тот самый, что висел сейчас у меня на поясе... и почему-то отказывался служить мне.
И вот теперь я очень надеялся, что по старой дружбе Луиза... ээээ... то есть, Тиа Далма не откажет мне в помощи. Хотя бы она...
Ее дом стоял на сваях прямо над водой кишащей аллигаторами реки. Мы причалили к трапу, ведущему к калитке, я схватился за первую ступеньку и, обернувшись, увидел на лицах всех без исключения спутников опасение, граничащее со страхом. Разве что карие глаза Вилли горели любопытством.
Улыбнувшись, я произнес уверенным тоном:
- Друзья, не бойтесь. С Тиа Далмой я давно в дружбе, не разольешь водой. Мы с ней как брат с сестрой... были... в прошлом... давно...
Я вдруг подумал - в самом деле, как же давно это было... Что... что, если слишком давно? Что, если она давно забыла о той нашей полудетской дружбе, и не захочет помочь?..
От этой неприятной мысли меня отвлек Гиббс.
- Я прикрою твой зад!
- Я больше беспокоюсь за перед, - невесело усмехнулся я, вспомнив, какую плату моя приятельница пыталась потребовать за компас. А я вовсе не горел желанием пополнять запас ее магических сил, или как она там выражалась... Кто б мне пополнил запас хоть каких-нибудь сил.
Я заглянул через окно в дом и никого не увидел. Но оказалось, что дверь не заперта, и я вошел, задевая головой всевозможные чучела животных, пучки трав и банки с заспиртованными гадами... Настоящее жилище ведьмы.
Колдунья узнала меня сразу, и, расплывшись в широкой улыбке, двинулась навстречу.
- Джек Воробей! – протянула она с забавным акцентом, точно слегка шепелявя.
-Тиа Далма, - не остался в долгу я. Непривычно было называть ее так.
- Я знала, что каким-нибудь ветром тебя забросит обязательно!
Не скрою, мне было приятно, что за столько лет она меня не забыла. Сама Тиа Далма не слишком изменилась, хотя новые татуировки на лице добавили колорита ее внешности. На ней было то самое платье, которое ей выдали еще хозяева. Теперь оно, конечно, обветшало и выглядело несколько странно в сочетании с многочисленными туземными амулетами. Вдруг хозяйка хижины изменилась в лице, высматривая что-то позади меня. Я обернулся - в дверях, растерянно озираясь, стоял Вилли.
- Ты? - в голосе колдуньи звучало изумление и, пожалуй, даже некоторый страх. Она медленно подошла к парню, - вижу перст судьбы! Ты уже ею отмечен, Уильям Тернер!
Я невольно вздрогнул. Перст судьбы? О чем это она? И... откуда она знает, как его зовут? Похоже, Вилли был поражен не меньше. Он обалдело хлопнул глазами и пробормотал:
- Ты меня знаешь?
Подвижное лицо африканской шаманки снова изменило выражение, на сей раз она смотрела на парня из-под ресниц и, коснувшись пальцами его груди, сладко протянула:
- И ты узнай меня.
Вилли отшатнулся.
Я очень хорошо понимал, чем все это может закончится для бедного парня, который, похоже, в любовных делах был не слишком-то искушен. Поэтому я влез между ними и деловым тоном прервал Тиа Далму, на лице которой отразилось раздражение пополам с разочарованием:
- Нечего ему знать, - и, вздохнув, добавил, - Я-то тебя знаю...
- Не так хорошо, как хотелось бы, - парировала Тиа Далма. Я понимал, к чему она клонит, но сейчас мне точно было не до заигрываний.
- Нужна помощь, так просто мы не уйдем.
Колдунья тонко улыбнулась, после чего опять подсела к Вилли и, поглаживая его по щеке, промурлыкала:
- Что за услугу вам оказать?
Бедный парень покраснел так, что, казалось, сейчас просто вспыхнет, а все слова явно застряли у него в горле. Я кашлянул, и, повернувшись ко мне, Тиа Далма бросила уже совсем другим тоном:
- Ты знаешь, я беру плату!
Она была явно разочарована и, похоже, намекала на плату весьма определенного рода, однако и тут я был вынужден ее разочаровать. Гиббс подал мне накрытую платком клетку с макакой. Я сдернул ткань и, не долго дума, с удовольствием выстрелил в пакостное существо, вспомнив, как вся команда полдня занималась его поимкой. Конечно же, тому ничего не сделалось.
- Гляди, нежить-обезьяна, - торжественно объявил я, и радостно добавил, - тебе!
Тиа Далма со скептическим видом оглядела клетку, а потом открыла дверцу, выпуская животное.
- Нет! - отчаянно воскликнул Гиббс, но было уже поздно, мартышка унеслась куда-то вглубь жилища, - вы не представляете, как трудно ее изловить!
Однако колдунья не обратила на его слова ровным счетом никакого внимания.
- Да, плата достойная, - ровным голосом сказала она.
Я тем временем незаметно оглядывал окружающую обстановку. Если честно, мне было просто любопытно, не каждый день оказываешься у настоящей шаманки. По столу были разложены какие-то баночки, пузырьки, порошки... По здравому размышлению я решил, что лучше ко всему этому не прикасаться.
Но тут взгляд мой упал на другой предмет, лежавший тут же, и я застыл, с трудом заставив себя сохранить спокойный вид. Мужская шляпа с обрезанным наполовину пером, ничем особо не примечательная... Вот только я знал, кому она принадлежит, а, вернее, принадлежала. Потому что я сам обрубил это перо тогда, в пещере на Острове Мертвых... Я сморгнул. Взяв шляпу, повертел ее в руках - да, та самая, ошибки быть не может. Что бы это значило...
От размышлений меня отвлекли голоса. Вилли уже предъявил Тиа Далме рисунок ключа, и теперь спрашивал, где найти его и то, что он отпирает. Колдунья посмотрела на тряпицу, на мгновение на лице ее отразилось что-то близкое к потрясению. Потом она подняла взгляд на меня.
-Тот компас, что ты выменял у меня, не укажет тебе путь?
Я несколько растерялся. Может быть, и стоило рассказать ей о проблемах с компасом, но точно не при Вилли и остальных членах команды.
-Может быть... - туманно ответил я, - А что?
-О! - Тиа Далма развеселилась, в глазах ее закружились нехорошие искорки, - Джек Воробей не знает, чего он хочет?
Ну вот, только этих разоблачений мне не доставало при всей команде. Но такта в Луизе, то есть, пардон, Тиа Далме было не больше, чем в грот-мачте, поэтому она продолжала:
-Или ты знаешь, но боишься в этом признаться?
Весь ее вид выражал невысказанный намек на что-то, чего я, например, совершенно не понимал. Да и не хотел понимать. Я дунул на какую-то кисточку, свешивавшуюся с потолка, показывая, что дальше на эту тему говорить не собираюсь.
Усмехнувшись, Тиа Далма начала говорить:
- Ключ этот от сундука, а в сундуке есть то, что тебе надо... Верно?
- И что это? – нетерпеливо встрял Вилли.
От команды тут же посыпались разнообразные версии:
- Золото? Каменья? Или бесхозное имущество большой ценности?
- Лишь бы не было худого... – боязливо заметил Регетти.
Вот уж точно, верно замечено... А золото мне сейчас мало поможет. Между тем, колдунья продолжала:
- Вы слыхали о Дейви Джонсе? Морская косточка... славная душа...
Продолжая слушать, я повнимательнее пригляделся к тому, что лежало на полках. Опять какие-то склянки, засушенные или заспиртованные животные... Мой взгляд скользнул дальше, и мне вторично пришлось приложить усилие, чтобы сохранить самообладание. На небольшом столике, рядом с которым я стоял, лежало несколько украшений, и в том числе довольно массивный перстень с аметистом. И, глядя на него, я опять ощутил, как по спине пробежал холодок...
Когда-то это кольцо принадлежало мне, а потом перекочевало к моему тогда еще шкиперу, к Барбосе. Пришлось расплатиться за одну услугу. И в тот день, когда мы с ним отдали друг другу все долги на Острове Мертвых, этот перстень был на нем, в этом я был уверен твердо.
В голове у меня возникла кое-какая идея, но сейчас не было времени ее обдумать. Поэтому я просто, оглянувшись, украдкой сунул перстень в карман и, приняв бесстрастный вид, продолжил слушать Тиа Далму.
-..Но как-то наткнулся на камень преткновения всех мужчин, - между тем произнесла колдунья, и почему-то посмотрела на Уилла.
-Что это за камень? – тут же отозвался тот.
-И правда, что это? – промурлыкала Тиа Далма, взяв его за руку. Я только головой покачал, похоже, она и правда глаз на него положила.
-Море? – предположил Гиббс.
-Алгебра?
-Дихотомия добра и зла?
На это даже я обернулся. Так и есть - Регетти. До того, как стать пиратом, он был церковным служкой в Портсмуте, где и нахватался умных словечек, но так и не выучился грамоте. Чтобы прекратить этот балаган, я все-таки подал голос:
-Женщины!
Тиа Далма расплылась в улыбке:
-Да, правда. Влюбился герой...
-Нет-нет-нет-нет! Я слышал, что он предан морю! – запротестовал мой боцман, колдунья прищурилась.
-Версий много и все правдивы, я укажу суть! Та женщина была то нежная, то злая и неукротимая, как океан. Любовь завладела им, но то была такая мука, что жизнь ему стала в тягость.
Я заслушался. Голос Тиа Далмы обладал неповторимым бархатным оттенком, присущим только людям ее расы, он завораживал, и я будто видел бурное море и капитана на несущемся над волнами корабле. Лицо человека было искажено страданием, он напряженно вглядывался в черный горизонт, будто стараясь рассмотреть там что-то очень важное.
Из рассказа выходило нечто совсем невообразимое - будто бы Дэйви Джонс сошел с ума от люби к женщине с переменчивым и холодным, как океан, сердцем. И, как выразилась колдунья, «его терзания были сильнее скромных радостей жизни моряка». Он хотел умереть, но не мог... И тогда, если верить рассказу, он вырезал из груди своей сердце и запер его в сундуке, который спрятал на дне моря. Признаюсь, я слегка вздрогнул, представив себе это. Неужели такое возможно? Но лучше бы это было так, потому что, завладев сердцем Дейви Джонса, я, пожалуй, смог бы вынудить его пересмотреть условия нашей сделки. Вот, значит, что это за тайна, вот с помощью чего можно найти управу на морского дьявола..
- ... и ключ от него всегда при нем, - закончила свой рассказ Тиа Далма.
Вскочив, Вилли обернулся ко мне, глаза его горели.
- Ты это знал!
Ну, вот опять. А я только успел забыть о его присутствии.
-Вовсе нет, - пожал я плечами.
Мне почему-то стало обидно - у этого мальца даже тени сомнения не возникает, что во всем на свете виноват я, и что я даже вздохнуть не могу без тайного умысла... Конечно, я давно все обдумал, сплел против него коварный план и только и мечтаю, как загубить его цветущую юность... Мне просто зло взяло. И я еще надеялся, что он захочет помочь мне добровольно! Конечно, как же...
Впрочем, виду я, как всегда, не подал и, прищурившись, продолжил с улыбкой:
-Я не знал, где ключ. Теперь мы знаем! Осталось зайти на борт Летучего Голландца, забрать ключ – и ты махнешь в Порт Роял, и спасешь красотку!
После чего, развернувшись, направился к двери, разговаривать дальше не хотелось. Но меня остановил окрик Тиа Далмы:
-Дай мне ладонь!
Вздрогнув, я остановился и замер в нерешительности.
Какой моряки суеверный народ, я знал не понаслышке. И мне, честно говоря, просто страшно было представить, что будет, когда они увидят черную метку, которую я скрывал под повязкой. И как цветисто все расскажет остальным Гиббс, когда мы вернемся на борт. А сеять недовольство в рядах команды никак не входило в мои планы... Но - увы и ах. Теперь все равно все узнают, даже если я не покажу руку. Вернее, не показать еще хуже, начнутся слухи и подозрения, и кто знает, до чего они там додумаются... Поэтому мне ничего не оставалось, как молча протянуть ладонь.
Тиа Далма ловко развязала узел на повязке и стянула ее с руки. Я стоял вполоборота к своим спутникам, поэтому прекрасно увидел, как они с полным ужаса возгласом: "Черная метка!" - начали усиленно плевать через левое плечо, крутиться вокруг своей оси и выполнять прочие ритуалы для отвода дурного глаза. Ну вот, началось...
-Имейте в виду, у меня отличное зрение, - заметил я как можно беспечнее. Это как будто несколько смутило их, но я мог представить, что будет, когда мы вернемся на корабль.
Тиа Далма тем временем удалилась куда-то вглубь жилища и с бормотанием принялась что-то разыскивать. Мне стало интересно, даже забрезжила надежда – вдруг у нее и правда есть какое-то средство? Но когда колдунья вернулась, мне оставалось только вытаращить глаза – в руках у нее была внушительных размеров банка с землей. Подойдя ближе, она сказала:
-Пристанище Дейви Джонса – вода. Сойти на берег он может лишь раз в десять лет. На суше ты в безопасности. А потому – она протянула мне банку, - носи ее с собой.
Я осторожно взял посудину, довольно тяжелую, надо сказать. Потом внимательно оглядел со всех сторон, ища в ней что-нибудь особенное. Но нет, это была просто...
-Земля... – я поднял взгляд на колдунью, - Это склянка с землей.
-Да... – кивнула та.
-И... что? Она поможет нам? – я с трудом сдержал нервный смешок. Вот уж, воистину, оригинальное оружие против непобедимого Джонса...
-Не веришь? – прищурилась Тиа Далма, - тогда отдай мне!
-Что ты! – я на всякий случай прижал к себе поближе подарок. Все-таки, Луиза действительно была знающей шаманкой, она не станет дарить просто так даже самую бесполезную с виду вещь.
-Значит, поможет! – удовлетворенно улыбнусь та.
В этот момент подал голос Вилли, настороженно наблюдавший наш разговор.
-Спасибо, - он вежливо кивнул колдунье, - А где Летучий Голландец, не скажешь мне?
Тиа Далма бросила на него такой взгляд, будто впервые увидела, потом что-то прикинула про себя и села за стол. "Интересно, - подумалось мне, - она заметила пропажу аметистового кольца?" А еще я никак не мог остаться с ней наедине, чтобы попросить медицинской помощи. Не хотелось афишировать перед командой свое состояние, но и тянуть дальше было опасно. Ожог на ноге то и дело вскрывался, треснувшие ребра напоминали о себе при каждом вдохе. Но вот опять шаманка занята другим - не подойдешь.
Она взяла в горсть крабьи клешни, встряхнула их, словно игральный кости, и с возгласом "Перст судьбы!!!" бросила на стол.
Глава 11
Обратный путь занял у нас меньше времени - шлюпки двигались по течению. Поэтому уже через час мы были на борту. И тут случилось то, чего я ждал с тоской: на меня накинулись разом все спутники, кто с расспросами, а кто и с настоятельными требованиями объяснить происхождение черной метки.
- Какого хрена ты молчал, Джек? - Гиббс от волнения даже забыл о том, что при команде ко мне положено обращаться на "вы".
- Что с нами теперь будет? - это Регетти.
- Джек, ты специально скрывал метку от нас? - это, конечно, Вилли, кто же еще.
- Теперь кракен найдет нас, от него не спастись!
- Нет ничего хуже черной метки!
Возгласы неслись со всех сторон, вот-вот кто-то первым выкрикнет, что не собирается оставаться с капитаном, отмеченным проклятием Джонса.
Прищурившись, я обернулся к команде и, видимо, что-то в моем лице заставило их замолчать. Теперь все настороженно смотрели на меня, ожидая, что же я скажу.
- Нет ничего хуже черной метки? – переспросил я, - А, по-моему, нет ничего хуже команды, которая при первой же опасности, поджав хвост, вопит от страха! Хороши храбрецы у меня в команде!
- Ты обманул нас, Джек!
Опять Вилли! Я в ярости обернулся к нему.
-И в чем же, позволь узнать? - я почувствовал, что нервы снова начали сдавать. Что-то часто в последнее время, - Может быть, ты еще и бунт решишь устроить? Поступок, достойный пирата.
Это заставило Вилли немного сбавить пыл, а команду, точнее, то, что от нее осталось, опустить глаза.
- Ты должен был рассказать о метке команде, - все же заявил парень.
- Должен? - прищурился я и, обведя взглядом притихшую, но враждебно глядящую на меня команду, громко спросил, - я кому-нибудь из вас что-то должен?
Все мялись, не решаясь выступить первыми. Хоть это и было ужасно, но сейчас я был почти рад, что вечные заводилы беспорядков в команде, вроде того араба, погибли на острове. Иначе, мне бы точно несдобровать сейчас.
Помявшись, вперед выступил Гиббс.
- Джек, но что нам теперь делать? Кракен найдет нас, и от него не спастись!
- Верно мыслите, мистер Гиббс, - я намеренно подчеркнул свое обращение на "вы" и боцман слегка стушевался, - Надо ЧТО-ТО ДЕЛАТЬ. Именно для этого мы и предприняли это путешествие по Миссисипи, смекаете? Сейчас мы берем курс на риф, который указала Тиа Далма, а дальше дело мистера Тернера младшего.
- Я никуда не пойду! - вдруг заявил Вилли, - Я не верю тебе, Джек Воробей.
Я повернулся к нему всем корпусом, мысленно взвыв от боли в ноге.
- Вот как? Ну что ж, замечательно. Тогда мы сейчас берем курс на Тортугу, где ты и сойдешь. И можешь забыть о моем компасе и, как следствие, о своей обожаемой мисс Суонн.
- Ты не поступишь так, Джек! – мне показалось, что Вилли сейчас на меня набросится, - Элизабет попала в беду, потому что помогла тебе!!!
- В таком случае, тебе стоит продолжить ее дело, - бросил я, напряженно оглядывая команду. Очень не хотелось прошляпить очередной бунт, удалось ли мне убедить их, что все под контролем?
- Запомни, Уильям, не будет ключа – не будет компаса. Мистер Гиббс! - Я повернулся к боцману, - Ставьте паруса, курс вы знаете. Если что – я у себя в каюте.
Пока мы были у Тиа Далмы, мне так и не удалось найти время, чтобы хоть немного подлечиться с помощью ее искусства. Все, что она успела – дать мне склянку с каким-то снадобьем, и мне очень хотелось верить, что оно поможет. А еще очень не хотелось, чтобы Вилли развивал начатую тему - так и до бунта не далеко. Все-таки, не так уж плохо, что на борту осталось мало народу.
В каюте я поставил на полку банку с землей – неужели она и правда может чем-то помочь мне? - и достал подаренный Тиа Далмой пузырек. Она сказала, что нужно и добавлять это снадобье в питье, и промывать им ожог. Интересно, в качестве питья ром подходит? Я понюхал микстуру - пахло чем-то горьким, но приятным.
Скинув сапоги, я размотал тряпицу, которой был перевязана нога. Хотя со времени, когда этот ожог был получен, прошло уже пара месяцев, выглядел он по-прежнему скверно и, похоже, затягиваться не торопился. Временами воспаление спадало, и я уже начинал надеяться, что наконец-то он оставит меня в покое, но потом опять либо я сам травмировал его по неосторожности, либо попадала какая-то грязь, и все начиналось по новой. И теперь у меня была одна надежда – что снадобье колдуньи окажется действенным.
Я развел несколько капель зелья в кружке с водой, намочил бинт и снова примотал его к ожогу. Он вспыхнул с новой силой, но потом боль, вроде как, немного улеглась, и я, пользуясь передышкой, повалился на койку и провалился в сон.
Сон был тяжелым и беспокойным, неясные образы сменяли друг друга, причудливо перемешиваясь в сознании. Опять мне являлось огромное чудовище с гигантскими щупальцами, которое оборачивалось вдруг хохочущим Дейви Джонсом. Хохочущим, совсем как в тот день, когда мы заключили нашу сделку...
Мысль, высказанная Прихлопом не давала мне покоя. Я был твердо уверен в том, что Дейви Джонс - обычный человек, правда, с несколько странной биографией. Его имя было окутано муаром слухов, сказок и россказней, одни страшнее других.
Не знаю, что со мной тогда стало - видимо, разум помутился от всего пережитого, но я решил просить его поднять мой корабль, и будь, что будет.
Я не видел для себя другой жизни, кроме как ходить по морям, и не смог бы делать это на любом другом корабле кроме своего, того, что стал для меня много большим, чем просто... килем, палубой и парусами. С его потерей я потерял смысл жизни, потерял саму жизнь. И когда Джонс предложил свои условия – тринадцать лет быть капитаном на своем корабле, я только усмехнулся. Лучше тринадцать лет жизни, чем ни одного, верно?
Тогда я не мог знать, как сложится моя судьба и что произойдет через несколько лет. Как и не мог знать, как же быстро они проходят – тринадцать лет...
Когда Барбосса учинил бунт и отнял мой корабль, я думал, что рехнусь. Ведь времени и так было немного, я дорожил каждой минутой проведенной на палубе "Черной жемчужины". Спираль моей жизни зашла на новый виток - все повторилось. Снова я был одержим мыслью вернуть себе корабль и снова я попал на плантации. На сей раз меня сдали властям контрабандисты, которые, в обмен на какое-какую полезную им информацию, забрали меня с острова, где я остался по вине бунтовщиков. По пути в порт мы нарвались на военный патруль, а капитан оказался редкостным кретином, и в итоге мы все оказались в плену у Ост-Идской компании. Я надеялся выдать себя за одного из членов команды захваченного судна, однако тут капитан контрабандистов наконец-то проявил смекалку, сообразив, что, выдав меня, может выхлопотать себе свободу. Он рассказал военным, кто я такой, и меня бросили в трюм, заковав в кандалы. А потом все повторилось – аукцион, плантации, мои побеги и наказания за них... Не помню, сколько раз я убегал, пока мне не повезло, раз пять или шесть... А время утекало, тикали часики, с каждой секундой приближая меня к моменту, когда нужно будет отдавать долг.
В конечном итоге капитаном "Черном жемчужины" я успел пробыть всего лишь три года. Вот такая ирония, как любит говаривать Регетти. За 13 лет я так и не нашел способа избавиться от своего долга Джонсу, у меня просто не было такой возможности!
К рифам мы подошли уже поздним вечером. Шторм был несильным, и как умудрилась эта марсельная шхуна сесть на камни, оставалось для меня загадкой. Тем не менее, мы бросили якорь. Вилли был уже тут как тут, он переступал на месте, словно боевой конь при звуках трубы. Летучего Голландца не было видно, но я знал, что он не заставит себя долго ждать. Когда я впервые встретился с Джонсом, все было точно так же...
Я раздумывал, сказать ли Вилли, как именно появится Голландец, когда он обернулся ко мне:
- Это его корабль? – вид у парня, как всегда, был подозрительный, - Кажется, не Бог весть что...
Тут я уже не удержался, чтобы не подколоть Вилли:
- Как и ты! – усмехнулся я, но тут же добавил, - Нельзя недооценивать!
Потом я обернулся к стоявшему рядом Гиббсу. Тот явно понимал, что происходит, и сейчас таращился на потерпевшую крушение шхуну со смесью суеверного ужаса и любопытства. Было бы хорошо, если бы он тоже что-то сказал, ему Вилли явно доверял больше, чем мне, но боцман, похоже, не замечал ничего вокруг. Очнулся он только после того, как я ощутимо заехал ему локтем по ребрам:
- Наверное, налетел на риф...
Однако пора было заканчивать этот спектакль. Я еще раз с сомнением посмотрел на Вилли... похоже, он не понимал, ни куда идет, ни что его там будет ожидать. Я опять почувствовал сомнение, куда я его посылаю... Но разве у меня был выбор? Идти туда самому – значит, оставить надежду на спасение. Кроме Вилли мне некого было попросить о помощи, и не приходилось сомневаться, что и он отказал бы мне в ней, если бы знал, как обстоят дела в действительности.
А, кроме того, меня не оставляла еще одна мысль. Там, на Голландце, Прихлоп, его отец. Я сейчас ничем не мог помочь старому другу, но вдруг Вилли, с его неуемной энергией и, надо признать, везучестью, что-то придумает?
- Каков твой план? – спросил я, внимательно на него глянув.
- Отправлюсь туда на шлюпке и поищу чертов ключ...
Дааааа, гигант изобретательности все-таки наш Вилли. Впечатляющий план, ничего не скажешь. Главное - оригинально придумано.
- А если на нем кто есть? - подбросил я ремарку, рассчитывая получить не менее глубокомысленное продолжение.
- Тогда придется пойти по трупам, - не обманул Вилли мои ожидания. Сейчас он напоминал мне щенка спаниеля, который облаивает ежа и кажется себе огромной и страшной овчаркой. Одновременно сердце мое сжалось - мальчишку было жаль. Я знал не понаслышке, какие ужасы творятся на палубе Летчучего Голландца, а также, как мастерски владеет "кошкой" их боцман. Остается уповать на удачу - мою и Вилли.
- Складно, просто, легко запомнить... - машинально откомментировал я.
Между тем Регетти уже спустил для Уилла шлюпку.
- Ваша изящная гондола, сэр, - отрапортовал он.
Парень ловко прыгнул в нее и бросил в сторону "Жечужины" полыхающий огнем решимости взгляд. И тут я, кажется, придумал, что может не дать ему погибнуть:
- Эй! Если вдруг попадешь в плен, скажи: Джек Воробей прислал в уплату долга! Может, уцелеешь! - крикнул я ему.
Понятное дело, что это может обречь парня на рабство на Голландце, но, по крайней мере, это гарантировано спасет ему жизнь.
Вилли что-то невнятно ответил, но шум волн поглотил его голос.
- Тушить огни... - вздохнул я, повернувшись к Гиббсу. Еще не хватало, чтобы Джонс меня заметил.
Глава 12
Море волновалось все сильнее, и я не мог разглядеть шлюпку с Вилли среди волн. Оставалось только надеяться, что хотя бы добраться до терпящей бедствие шхуны парень сумеет без приключений. О том, что будет после, я старался пока не думать.
Прошло с четверть часа, но вся команда по-прежнему в напряжении стояла вдоль борта, всматриваясь во тьму. И тут...
Прямо из-под воды величественно поднимался огромный, ужасающего вида, корабль. Он сам выглядел, словно полуразложившийся мертвец, и я знал, что его команда производит не лучшее впечатление. Пожалуй, только я и Гиббс, который тоже знал, как обычно появляется Голландец, остались более-менее спокойны, остальные же явно были перепуганы.
Они крестились и читали на разные голоса Pater Noster. Однако никто не уходил - вид светящегося каким-то потусторонним светом корабля с гигантской пастью вместо бушприта завораживал. С него потоками стекала вода. Определить класс этого судна не представлялось возможным, да и какая разница, что за посудина доставит тебя на тот свет?
Я следил за всем в подзорную трубу. Так, ага на шхуне, кажется, идет бой... Вот мелькнула какая-то вспышка, словно огонь зажгли... Мне показалось, что в отсвете я увидел Вилли, хотя на таком расстоянии немудрено было и ошибиться. Хоть бы его там сразу-то не пришибли... Впрочем, парень дерется неплохо. Очень неплохо Правду сказать, получше меня.
А потом я увидел его... Джонса. Похоже, он не изменился с тех пор, что мы виделись в прошлый раз. Да и с чего бы ему меняться... Я невольно рассматривал его, не в силах перевести окуляр на что-нибудь другое... и в следующую секунду понял свою ошибку. Джонс почувствовал мой взгляд, посмотрев, казалось, прямо мне в глаза. Я, вздрогнув, опустил трубу - и мои глаза встретились с водянисто-голубыми глазами капитана "Летучего голландца". Эти вполне человеческие и живые глаза на зеленой морде монстра смотрелись особенно страшно. Интересно, как он смог мгновенно переместиться ко мне на борт?
Я сделал шаг назад и оглянулся на команду. Оказалось, что тех держат страшные матросы Джонса. А самДжонс стоял прямо передо мной, казалось, его взгляд проникает прямо в душу. М-да, не повезло... Я судорожно соображал, что же ему сказать, но, как на зло, все слова вылетели из головы, и смог выдавить лишь невнятное:
- Оу...
Джонс же, напротив, был настроен более чем решительно. Сделав еще шаг вперед, так, что мне опять пришлось отступить, он прорычал:
- Пора уже заплатить, Джек! Ты был капитаном «Жемчужины» тринадцать лет, таков назначенный срок.
Я вспомнил отговорку, которую в свое время пытался применить в разговоре с Прихлопом.
- Знаешь ли... Я плавал два года, и команда учинила бунт...
Но, как и в прошлый раз, этот довод не произвел ровным счетом никакого эффекта. Джонс лишь издевательски расхохотался:
- Ха! Значит, ты плохой капитан! Но капитан, как ни крути. Или ты не величал себя все эти годы капитаном Джеком Воробьем?
Крыть было нечем. Я судорожно пытался найти выход, хоть какой-то. Мне нельзя было попадать сейчас на «Голландец», нельзя! И это что же, получится, что я только зря отправил туда Вилли?! Вилли... Я резко обернулся к морскому дьяволу.
- Я заплатил, прислал к тебе на службу душу, он ведь здесь.
Я махнул рукой в сторону шхуны, где сейчас находился паренек. Не лучший выход, но другого у меня не было, а при мысли, что сейчас Джонс заберет меня на свой корабль, душу сковал ужас.
- Нет уж, - осклабился тот,- Одна душа другой не стоит!
Хреново... Но, в принципе, нечто такое я и предполагал. Все, что мне оставалось, это сделать хорошую мину при плохой игре.
- Ага! Значит, в принципе предложение устраивает, осталось сойтись в цене!
- В цене? – кажется, Джонс был озадачен. Ну что ж, люблю удивлять.
- Сколько тебе надо душ взамен моей души? - любезно пояснил я, прикидывая, как, должно быть, со стороны гадко звучат мои слова. Тоже мне, Мефистофель нашелся... Тут бы свою душу спасти, ибо грешков на ней...
Джонс задумался на мгновение, а потом нехорошо прищурился.
- Пришли сотню душ. Через три дня.
М-да, удивлять люблю не только я. Ясное дело, Джонс заведомо ставит невыполнимые условия, чтобы я отказался. А вот выкуси! Любая отсрочка сейчас лучше, чем то, что произойдет, если я не придумаю выход...
- Да ты золото! Верни мальчонку, и я за ними! - при таком раскладе лучше будет, если Вилли вернется на "Жемчужину", а с Прихлопом разберемся потом.
Но мне не повезло и тут, Джонс решительно заявил:
- Я его заберу. В качестве задатка, - и усмехнулся, - Останется всего девяносто девять.
В груди у меня что-то екнуло. Не хотел я так подставлять Вилли, видит Бог, не хотел! Опять повернувшись к капитану «Голландца», я прищурился.
- Слыхал про Уилла Тернера? Он смельчак, благороден и поет сопрано. Четырех стоит! Ну... троих с половиной.
Джонс непонимающе смотрел на меня, да я и сам не вполне понимал, что же несу. Причем тут это все? Но в этот момент у меня возникла одна идея. Тиа Далма говорила, что Джонс был влюблен... Значит, он способен на это чувство, способен понять... Что, если удастся сыграть на этом? Приблизившись к Джонсу, я вкрадчиво продолжил:
- Я не упоминал, что он еще и влюблен? В красотку... Жениться намерен... Помолвлен... Разлучить его с ней и ее с ним – это вполовину не так жестоко, как разрешить им связать себя узами брака... Да? – при этих словах я внутренне усмехнулся, вспомнив невыносимый характер Лиз. Не так уж я и не прав... А потом устремил взгляд на Джонса. Ну же, давай! Возрази мне! Ты же никогда со мной не соглашался, скажи, что я опять ошибаюсь!
Мне показалось, что какое-то мгновение морской дьявол и вправду колебался, но тут же встряхнулся и резко обернулся ко мне.
- Я беру его! Девяносто девять душ. Достань! - Он говорил отрывисто, будто человеческие слова давались этому существу с головой осьминога с трудом. - Объясни-ка, птаха, - вдруг сменил тон Дейви Джонс, - ты с этим сможешь жить? Ты обрекаешь другого человека на вечные оковы, а сам будешь веселиться, гулять и пить?
Ух ты! Да он еще не до конца утратил понятия морали? Или, зная, что их не утратил я, решил добить? Да, пожалуй, что верно второе. Один Бог ведает, как мне стало пакостно от его слов, но роль надо было играть до конца.
- Ага, это по мне! Скрепим чернилами... в смысле, водой? - продолжил фиглярничать я.
Скользкое щупальце, которое заменяло Джонсу правую руку, обвилось вокруг моей кисти, пачкая ее слизью. Меня передернуло. Ощущение было не из приятных, словно жилы из руки потянули, я невольно охнул.
- Три дня, понял? - надвинулся на меня капитан "Летучего голландца", а после резко развернулся и зашагал прочь.
Я посмотрел на свою ладонь. С нее стремительно исчезала черная метка. А когда я поднял голову, Дейви Джонса на корабле уже не было
Несколько секунд я стоял молча, осознавая то, что сейчас произошло. Три дня... Сто человек... Вилли! Чертов мальчишка, он сам прыгнул в пекло! Но я-то знал, куда его посылаю...
- Мистер Гиббс... – отрывисто позвал я.
- Да? – оказалось, боцман уже был рядом.
Нужно было ставить паруса, уходить, но... Я просто не мог сейчас собраться с мыслями, и сказал то единственное, что сейчас было в душе:
- Я замарался, как никогда...
Дело было, конечно, не в испачканной руке. Вся эта история напоминала липкую грязь, в которую я окунулся с головой и не мог выбраться. Я обрек на рабство Вилли, я торговался из-за своей души, будто это товар, я надавал обещаний, которые не собирался выполнять. И кому какое дело, что это был лишь спектакль? Перед всей командой, перед собой и перед Богом я замарался.
Безусловно, я и не собирался искать сто душ для Джонса. Да если бы и хотел, нереально это. Мне важно было потянуть время. Но, так или иначе, команду корабля пополнить было необходимо - на борту не хватало рук, люди работали без передышки.
- А где же ты найдешь за три дня такое количество людей? – между тем спросил Гиббс. Рассказать им, что я и не собираюсь этого делать? Нет, нельзя... Они решат, что мы обречены. А разве не так? Я безжалостно выбросил эту мысль из головы, и, обернувшись к Гиббсу, произнес:
- К счастью, он ни слова не сказал о качестве этих ребят...
Гиббс, как всегда, додумал и объяснил все за меня.
- Ааа, Тортуга?
- Тортуга, - кивнул я. Верно, именно туда мне сейчас и нужно...
Глава 13
На Тортугу мы прибыли уже в темноте. Отшвартовались у свободного причала, и я незамедлительно сошел на берег. Хотелось хоть какое-то время побыть в безопасности. А еще очень хотелось напиться, чтобы хотя бы ненадолго перестать изводиться мыслями о собственной судьбе и судьбе Вилли. Жив он хоть там? Была одна надежда, что он встретит отца, и вместе они смогут что-то придумать...
Путь до Тортуги занял полтора дня, так что, времени у меня оставалось совсем немного. Когда в назначенный срок я не представлю Джонсу сотню душ, охота начнется по новой...
Опять мелькнула мысль – что, если все-таки плюнуть на все и осесть на берегу? Да хоть бы и здесь, на Тортуге? Местечко веселое, и Джонс не доберется.
Но я знал, что не смогу. Не смогу без моря, без «Жемчужины», без свободы...
А, кроме того, теперь у меня была еще одна причина найти сундук – нужно было помочь мальчишке, который из-за меня оказался в лапах у дьявола.
Порт Кайон встретил меня привычной какофонией звуков: нестройной музыкой, долетавшей из раскрытых дверей кабаков, руганью на улицах, ревом мулов и призывными криками торговцев. Этот город никогда не менялся.
Я направился в трактир "Под фикусом", где обычно собирались моряки, желающие наняться на какое-то судно. Там же можно было и снять койку на ночь.
Потолковав с трактирщиком, я договорился о съеме двух комнат – для себя и для Гиббса с несколькими членами команды. Боцман должен был заняться набором недостающих матросов. Вшестером, конечно, можно было управлять кораблем, но только при условии, что есть и спать не придется – на это просто не останется времени.
Если честно, то единственное, чего мне сейчас хотелось – это повалиться на койку и закрыть глаза. Хотя нет, тогда я останусь наедине со своими мыслями... Невеселая перспектива, особенно, когда еще и трезвый.
Развернувшись, я решительно направился вниз. Таверна "Под фикусом" оказалась достаточно большой, с просторным залом. Он был освещен большим количеством свечей, а у стены стояло невысокое растеньице в кадке - видимо, тот самый фикус. Я занял место как раз рядом с этим зеленым насаждением, заказав себе предварительно бутылку рома. Тот оказался весьма недурен, так что я потягивал его, заедая куском хлеба с ветчиной, и наблюдал за тем, что происходит в зале. Когда бутылка наполовину опустела, я решил снова проверить свой компас.
Каждый раз, открывая его, я в глубине души надеялся на какое-то чудо, на то, что он наконец-то покажет мне путь к спасению. Но нет – чуда не произошло, стрелка по-прежнему бестолково вертелась из стороны в сторону. Да что же это такое?! Я же знаю, что мне нужно, знаю!
- Я знаю, чего хочу, - вполголоса процедил я, глядя на компас, потом потряс его – Я знаю, чего хочу, знаю, чего хочу...
Отчаявшись, я опять повесил компас на пояс и повернулся к Гиббсу:
- Как успехи?
- Ну, считая четырех, набралось... четверо, - удивленно объявил верный боцман.
Я кинул взгляд на новоиспеченных матросов. М-да... калека, пьяница... чего я хотел? Обо мне и «Жемчужине» уже давно идет такая слава, что большинство пиратов предпочтут вообще остаться на берегу работе у меня.
И тут к нам подошел еще один тип, в полумраке таверны я не разглядел его.
- А твоя история какова? - поинтересовался Гиббс, изобразив любезную улыбку.
- Моя история точно такая же, как ваша, кроме последней главы, - ответил глухой голос, - я гонялся кое за кем по всем морям. Из-за этого я лишился корабля, звания и положения...
Уже на середине фразы до меня начало доходить, кто к нам пожаловал, но я не мог поверить своим глазам. Как это возможно?
- Коммодор?.. – с трудом выдавил Гиббс.
- Уже не коммодор, ты что, не слушал?! – в голосе бывшего капитана «Разящего» звучала ярость. Я решил, что лучше мне убраться отсюда по добру по здорову, пока он меня не заметил, меньше всего сейчас хотелось выяснять отношения с бывшим воякой. Что же с ним все-таки произошло? Но времени на выяснения не было, и, прихватив одну из веток все того же фикуса, и прикрываясь ею, я сделал пару шагов к лестнице. До меня долетали фразы разговора:
- Я чуть не поймал вас в Триполи... настиг бы, но налетел ураган...
Потом Гиббс ответил что-то, чего я не расслышал, и вдруг оглушительный грохот потряс общий зал. Подпрыгнув, я обернулся и увидел, что Гиббс вместе со столом лежит на полу, пытаясь подняться, а Норрингтон, выйдя на середину зала, громко вопрошает:
- Что ж, гожусь я в команду к капитану Джеку Воробью? – его взгляд остановился прямо на мне. М-да, не помог фикус... И вдруг молниеносным движением он направил на меня пистолет, - или застрелить тебя?
А ведь выстрелит, понял я. Точно выстрелит... Холодок пробежал между лопаток, и я с натянутой улыбкой объявил:
- Ты нанят!
Но, похоже, бывший коммодор успел уже изрядно набраться, потому что пистолета он не опустил, только процедил:
- Извини, привычку вспомнил...
Я оглянулся, прикидывая, куда сейчас отпрыгивать, но тут кто-то из команды, наконец, подскочил к Норрингтону, и с криком:
- Полегче, морячок! Не тронь нашего капитана! – заломил ему руку.
Ну надо же! Кто-то решил за меня вступиться... Или просто соскучились по доброй кабацкой драке? А коммодор, точнее, бывший коммодор был рад стараться. Мельком я увидел его глаза и понял, что тот пьян просто до невменяемости и, видимо, пьет уже давно. Мне стало даже жаль его. Не держу зла на тех, кто исполняет свой долг и верен ему. А с ним жизнь и вправду обошлась круто...
Между тем, драка разгоралась нешуточная, в нее уже включился почти весь трактир. Я понял, что, пользуясь суматохой, можно спокойно уйти в снятую на ночь комнату, и двинулся сквозь толпу дерущихся.
На пути мне попался Гиббс, наконец выбравшийся из-под стола, я кивнул ему:
- Нам пора!
Боцман, не слишком любивший подобные развлечения, с радостью последовал за мной.
Мы ловко лавировали среди дерущихся, пробираясь к лестнице. Бывало, я и сам участвовал в таких потасовках, но сейчас настроение было совершенно не то, да и ребра до сих пор болели, так что хотелось просто скорее добраться до комнаты.
Когда я ступил на лестницу, взгляд мой упал на шляпу одного бедолаги, которого только что точным ударом отправили отдыхать на пол. Повинуясь внезапному порыву, я подхватил ее и примерил. Я ужасно скучал по своей шляпе, ходить без нее было непривычно и неудобно. Но нет, это было совсем не то... Шляпа отправилась вслед за владельцем.
И, тем не менее, идея с подбором шляп мне понравилась. Пока я поднимался наверх, я успел примерить еще несколько, но все они были какие-то не те. Нет, Джек, не шляпа делала тебя капитаном...
Добравшись до своей комнатушки, я повалился на кровать с соломенным матрасом и закрыл глаза. Шум драки почти не долетал сюда, только стрекотали за окном цикады, да ветер доносил гомон с улицы и шум моря.
На мгновение, я представил, что нет больше ничего, кроме этих звуков, кроме знакомого запаха порта, долетавшего сюда. Нет Джонса, мечтающего заполучить меня в ряды своей нежити, нет Вилли, мучающегося сейчас на «Голландце», нет этого несчастного коммодора, которому встреча со мной разрушила судьбу. Ничего нет, только я и море... и «Жемчужина». Просто идти к горизонту, сливаясь с кораблем в одно, чувствуя, как наполняются ветром паруса и слыша, как поет натянутый, как нервы, такелаж... И ничего мне больше не надо...
Я не стал стирать влагу со своих щек, все равно никто не увидит.
Глава 14
Весь следующий день ушел на закупку продовольствия, пресной воды и рома, а вечер - на погрузку. Я стоял на причале и следил за тем, чтобы все купленное было доставлено на борт. Обычная рутина, но она отвлекала от мыслей. Так, десять бочонков солонины, столько же зерном для коз, ага, а вот и ром. Так, а это еще что за существо нарисовалось на причале и с таким решительным видом шагает ко мне?
Я был не в том настроении, чтобы с кем-то беседовать, поэтому решительно развернулся и направился к Жемчужине. Но меня в спину окрикнул звонкий голос:
- Капитан Воробей!
Да кого это принесло... Может, в команду хочет, вчера записаться не успел? Я обернулся на ходу:
- Решил наняться в команду – добро пожаловать!
Но то, что юнец выдал в ответ, заставило меня замереть, вытаращив глаза. Он заявил мне:
- Я ищу того, кто мне мил!
М-да, только этого не хватало... Мало его в детстве пороли, видно... или не по тому месту. Сделав Гиббсу знак, чтобы убрал куда-нибудь этого типа, я выдавил:
- Я польщен, но море – моя единственная любовь.
После чего, не оборачиваясь, еще быстрее направился к кораблю. Однако юнцу вторично удалось поразить меня:
- Я про Уильяма Тернера, капитан Воробей.
Не веря своим ушам, я обернулся... и тут пришел черед не верить своим глазам. Потому как я понял, что зря думал, что хуже того, что со мной случилось, быть не может. Еще как может, я бы сказал, уже стало. Ибо прямо передо мною сейчас стояла переодетая в мужское платье...
- Элизабет?! – обернувшись к боцману, я бросил, - Спрячь ром!
Слишком жива была в памяти сцена, когда я, проснувшись на острове с жуткого перепоя, увидел, что она каким-то образом достала из погреба весь ром (а там, между прочим, было несколько увесистых бочек) и жжет это все вместе с пальмами. Кстати, до сих пор не пойму, как ей удалось поднять те бочки? Похмельный синдром у нее так выражается, что ли?
Год назад я оставил стихийное бедствие по имени Элизабет Суонн в, как мне казалось, надежных объятиях Уильяма Тернера младшего, и что же вижу теперь? Господи, за что?
Оглядев ее, я совершенно искренне заметил:
- Мужской наряд тебе не идет, - а потом добавил, - уж либо платье, либо ничего, а у меня на «Жемчужине» платьев нет.
Если честно, я надеялся, что после такого замечания Элизабет, как благовоспитанная девушка, уйдет, не вступая в разговоры. Но, то ли я переоценил ее благовоспитанность, то ли недооценил упорство...
- Джек, Уилл тебя искал, где он сейчас? – решительно спросила она.
Хороший вопрос... О том, чтобы сказать правду, нечего было и думать. Я достаточно знал Лиз и был уверен, что она поднимет крик на всю Тортугу, что я угробил ее драгоценного Уилла. Даже если это и так, только ее визгов мне сейчас и не хватает.
Поэтому я произнес, тщательно подбирая слова:
- Дорогая, мне очень неприятно огорчать тебя... В силу неудачного и крайне неожиданного стечения обстоятельств, никак не связанных со мной, Уилл был насильно угнан на судно Дейви Джонса!
- Дейви Джонса? – обалдело переспросила Элизабет.
- Ага... – кивнул я, но тут меня отвлек какой-то странный звук. Оказалось, что это бурно тошнило бывшего коммодора, который стоял тут же, позади Лизы. Однако, как выяснилось, в стельку пьяный Норрингтон еще был способен соображать.
- Ради Бога... Капитана "Летучего Голландца"?
Сейчас, при свете факелов, я рассмотрел его. М-да сдал бравый чистюля-коммодор... Недельная щетина, мешки под глазами, седина в волосах, лицо в какой-то грязи измазано. Ни дать ни взять, ханыга и завсегдатай самых дешевых питейных заведений. Что же должно было произойти, чтобы он так опустился?
- Ты выглядишь жутко, что ты здесь делаешь? - искренне сказал я.
- Ты нанял меня! У тебя такие низкие требования... - язвительно сообщил Норрингтон.
Да, действительно... Неужели теперь еще и он свалился на мою голову? Принюхавшись, я поморщился:
- И пахнешь странно!
Но в это время опять ожила Элизабет. В такие моменты я убеждался, что они с Вилли чем-то очень похожи...
- Джек! Я хочу Уилла найти.
Я мысленно застонал. Замечательно, превосходно, лучше не бывает. Вилли спасал Лиз, Лиз спасает Вилли, и только моя судьба решительно никого не интересует. Хотя, чему тут удивляться...
Но в следующий момент я замер, а потом поднял на Элизабет внимательный взгляд. Хочет... Она хочет... Нет, бредовая идея. Но что, если все-таки...
- Уверена? Это твое заветное желание? – осторожно спросил я.
- Конечно... – кивнула Элизабэт.
Теперь нужна была лишь малость – убедить Лиз, что для спасения жениха ей нужен сундук Джонса. Впрочем, это ведь действительно было правдой. Поэтому я вкрадчиво произнес:
- Просто, я думал, твое заветное желание – спасти Уилла...
К счастью, разницу между «найти» и «спасти» Лиз уловила.
- Знаешь, как это можно сделать? – прищурилась она. Ну, Джек, вперед!
- Ну... есть один сундук... Хотя, его размеры неизвестны...
И тут в разговор неожиданно вмешались проходившие мимо Пинтел и Регетти. Их явно распирало от того, что они знали тайну, которую поведала нам Тиа Далма, поэтому Пинтелл поспешил сообщить:
- Но в нем - живое сердце Дейви Джонса!
Регетти же наглядно изобразил руками, как именно это сердце бьется. В результате всего этого представления Элизабет оказалась несколько ошарашенной и сбитой с толку. Я же сначала разозлился на матросов, но тут же понял, что это к лучшему – Лиз убедилась, что я не выдумываю на ходу все, что ей говорю.
- Тот, кто завладеет сундуком, получит возможность потребовать у Джонса все, чего захочет! Например, избавить Уилла от страшной участи! - закрепил эффект я, обеими руками хватаясь за вновь вспыхнувшую надежду.
Но мой пыл попытался остудить Норрингтон, который, оказывается, слегка протрезвел от ночного бриза и теперь смотрел куда осмысленнее.
- Неужели вы ему верите?
Я оглянулся на него, но ничего не сказал, потом вновь перевел взгляд на Элизабет. Однако я забыл, что, если Лиз что-то надо, никаких возражений и аргументов "против" она просто не слышит.
- Как его найти?
- Найдет мой компас. Он уникален! - победно сообщил я, открывая крышку прибора.
- Он уникален тем, что неисправен, - видимо, с похмелья бывший коммодор впал в махровый скептицизм. Но меня переболтать трудно.
- Не спорю, он не указывает на север.
- А куда укажет? - глаза Лиз уже горели Целью.
- На путь к тому, чего ты хочешь больше всего, - медовым голосом сообщил я. Полагаю, что первым словом, сказанным Лиз в жизни, было не "мама", как у всех, а "хочу".
- Джек... неужели ты не врешь? – Лиз попыталась изобразить на лице недоверие, но я уже видел, как горят ее глаза.
- Ни единым словом! - совершенно честно сказал я и уточнил, дабы ей не пришло в голову что-то неподходящее, - а больше всего ты хочешь найти тот сундук Дейви Джонса... так ведь?
- Спасти Уилла! - видимо, шире одной Цели губернаторская дочка мыслить не умела.
- Получив сундук Дейви Джонса! - скорректировал я курс ее мыслей.
Я сунул Лиз компас в руки, а сам отскочил сразу на несколько шагов, внимательно наблюдая за ней. Кстати, надо будет еще выяснить, что она делает на Тортуге, да еще и в мужском наряде.
Тут лицо девчонки засветилось восторгом, и я, осторожно подобравшись к ней, бросил взгляд на стрелку компаса. Та не вертелась, а стояла на месте и четко указывала курс зюйд-зюйд-ост. Получилось!!!
- Мистер Гиббс! - я с трудом скрывал охватившую меня радость и надежду.
- Капитан?
- У нас есть курс! - я уже овладел собой, чтобы говорить более-менее спокойно.
- Прекрасно! Выбирай якорь! Всем по местам! Поднять паруса! - Гиббс не привык тратить время на пустые разговоры. И, к тому же, он прекрасно умел считать и знал, что трое суток, данных нам Джонсом, истекают завтра, а посему, не стоило терять ни секунды.
Я галантно пропустил Лиз вперед на сходнях.
- Мисс Суонн...
Та решительно зашагала на корабль. Я оглянулся. На причале оставался только Норрингтон, но и ему уже кто-то сунул в руки блеющую козу и прокомментировал:
- Добро пожаловать в команду, бывший коммодор!
Пропустив и его, я, покачав головой, пошел следом. Да, думал ли я, заходя на Тортугу, что мою команду ждет такое пополнение? Святой Господь, Элизабет и Норрингтон! От этой парочки можно было ожидать такого, что и Джонс не понадобиться. Но выбора у меня не было, зато появилось кое-что, что я уже почти потерял – надежда.
Глава 15
С Тортуги мы отошли так быстро, как только было возможно. Все понимали, что даже час заминки может стоить нам жизни, и подгонять матросов не приходилось. Как только бухта осталась за кормой и мы легли на курс, я нашел Лиз и показал ей небольшую кладовую, куда по моему приказу подвесили один из гамаков, взятых из кубрика. Возможно, губернаторской дочке такая «роскошь» и не слишком понравится, но я просто развернулся и ушел, не дав ей возможности протестовать. Все разговоры я решил отложить на завтра, а сейчас мне хотелось просто остаться одному и немного подумать.
Мне предстояло совершить пробег наперегонки с судьбой. Кто успеет раньше: я или Джонс? Больше всего раздражала неизвестность, ведь я даже не знал, как далеко от нас находится цель плавания. Вот уж воистину "найди то, не знаю что". Завтра истекал срок договора, и если до этого времени мы не причалим, то можно будет проститься со своей свободой навсегда.
Добравшись до каюты, я, не раздеваясь, устало повалился на койку.
Почему же все-таки компас не хочет работать в моих руках? Что со мной случилось? Ведь он исправен, в руках Лиз он сразу стал указывать в нужном направлении. Кстати, Лиз... Я ведь так и не спросил у нее, как она оказалась на Тортуге, да еще в таком виде... А Уилл-то думает, что она в тюрьме, на «Голландец» пошел... Вот ведь какая ирония, как любит говорить Регетти...
Мысли ускользали, и я сам не заметил, как погрузился в сон.
Не смотря на постоянную нервотрепку, заснул я крепко и сновидений не запомнил. А утро встретило меня идиллией: Норрингтон старательно драил палубу. Впрочем, это зрелище не вызвало у меня никакого торжества, просто стало жаль бывшего коммодора. Ведь он лишился самого главного для него – карьеры и военной службы, и в какой-то степени из-за меня.
А в следующий момент я заметил Элизабет, она стояла у борта и что-то выпытывала у Гиббса. Вид у моего боцмана был довольно затравленный. Ну что ж, пора поговорить с девчонкой и выяснить, как она тут оказалась.
- Элизабет, - я изобразил улыбку, - Признаюсь, не ожидал встретить тебя на Тортуге. Твой жених из кожи вон лезет, чтобы тебя из тюрьмы вытащить, а ты, похоже, и без его помощи обошлась? – я усмехнулся. Впрочем, не могу сказать, что был слишком удивлен. Скорее, мог посочувствовать тем, кто оказался на пути у этого стихийного бедствия в юбке... вернее, теперь уже в штанах.
- Бекетт отпустил меня,- ответила Элизабет, - И, к тому же, дал мне это.
Только сейчас я заметил, что в руках у нее свернутая бумага, на которой что-то написано. Но сейчас мне было не до того, меня поразило другое. Имя. Имя, которого я не слышал уже много лет, и очень надеялся не услышать более никогда.
- Бекетт?
-Да, там подпись лорда Катлера Бекетта из Ост-Индской торговой компании, - подтвердила Лиз.
Я скривился, как от зубной боли и невольно схватился за руку, на которой заныл старый рубец - клеймо. Хоть с той поры, как я его получил, прошло уже тринадцать лет, память о боли была жива. Боли физической и душевной - при виде тонущего корабля.
Тут встрял Гиббс:
- Уилл служил Бекетту и молчал про это?!
Я только усмехнулся. Что ж, Вилли оказался все-таки не так прост, как выглядел. Между тем, Гиббс продолжал говорить:
- Бекетту нужен компас... Я понимаю его мысли!
Я, нахмурившись, повернулся к нему.
- Точно! Он ищет сундук...
Откуда же он узнал? Хотя... если я узнал, почему он не мог?
- Да, он что-то говорил про сундук! – кивнула Элизабет, настороженно глядя на нас. Гиббс так и подскочил:
- С сундуком компания станет морской владычицей!
- Что на нас плохо отразится, - безрадостно кивнул я. «Плохо» - это, пожалуй, было очень мягко сказано.
– Кошмар! – подхватил боцман, - беда для любого уважающего себя пирата! Хорошо бы нам выжать больше скорости из парусов!
Это он говорил уже на ходу, командуя поднять все паруса. Мы с Лиз остались вдвоем, и я вспомнил, что неплохо бы узнать, как ей вообще удалось выбраться из тюрьмы, да еще и получить у Бекетта такую бумагу.
- Можно узнать, как ты его заполучила? – спросил я, помахав каперским свидетельством.
- Убедила его, - явно гордясь собой, заявила девица.
Я чуть не подавился. Интересно, каким образом? Мне почему-то вспоминалось наше совместное пребывание на острове. Интересно, она с Бекеттом тоже ром хлестала, или...
- Мягко? - поинтересовался я с явным намеком.
- Скорее жестко, - Лиз была так горда собой, что мне стало смешно. Я опять подумал, как же они с Вилли, в сущности, похожи – точно с таким же выражением лица он заявлял мне, что пойдет по трупам. Эх... что там с ним сейчас... Я опять развернул свидетельство.
- Ради него Уилл идет на сделку с компанией, а ты у нас, с трофеем в руках! – усмехнулся я. Вот уж, воистину, ирония судьбы... Потом я внимательнее вчитался в то, что было написано в бумаге, - Помилование! Служба капером на благо Англии и Ост-Индской торговой компании... Как будто меня можно так дешево купить! – я фыркнул и, небрежно свернув, засунул свидетельство во внутренний карман камзола. Неужели в обмен на это Бекетт думал заполучить мой компас? М-да... я думал, что он знает меня лучше. Хотя, такие, как он, всегда судят о других по себе. Капер... я хмыкнул. Захватывать только те суда, которые мне прикажут. Что может быть унизительнее, чем быть охотничьей собакой на чьей-то службе?.. Но документик все же пригодится.
-Джек, отдай свидетельство!
По-моему, Лиз все-таки родственница Вилли Тернера: тот же горящий взгляд и полная, непрошибаемая уверенность в своей правоте. Мне стало любопытно – ее так же, как и Вилли, ничто не способно смутить? Во мне вдруг родилось желание немного похулиганить.
- Нет! – вредным голосом заявил я, а потом, внутренне хихикнув, томно добавил, - Убеди меня...
Я ожидал, что Лиз покраснеет, а может, и пощечину мне отвесит, но она меня удивила. Прижавшись ко мне ближе, чем регламентировали не только светские, но и все прочие правила приличия, благовоспитанная Лиз тоном профессионалки с Тортуги прошептала мне на ухо:
- Уилл обучил меня фехтованию...
Я чуть не рухнул, где стоял, а потом с трудом удержался от того, чтобы не расхохотаться на весь корабль. Она что, угрожать мне решила или решила соблазнить? Вспомнив, как Вилли в аналогичной ситуации приставил шпагу к моему горлу, я возвел очи горе и тяжко вздохнул. Да, воистину, два сапога – пара.
- Еще раз – уговори меня, - обернувшись к Лиз, ухмыльнулся я. Кажется, наконец-то она смутилась. Что ж, лучше поздно, чем никогда... Наблюдая, как она, демонстративно развернувшись, направилась к противоположному борту, я состроил ей вслед издевательски-страдальческую физиономию, а потом, с трудом сдерживая смех, поднялся на мостик. М-да, хоть какое-то развлечение в этом невеселом плавании...
Глава 16
Остаток дня прошел без происшествий, что не могло не радовать. Однако и к цели своего путешествия (знать бы еще, что она из себя представляет, эта цель?) мы пока что не приблизились. А от постоянного ожидания, что вот-вот рядом с «Жемчужиной» прямо из морской пучины вынырнет «Летучий Голландец» с разъяренным Джонсом на борту, уже начинали сдавать нервы. Я понимал, что слишком часто прикладываюсь к бутылке последнее время, но ничего не мог с этим поделать... Да и желания делать что-то не было.
Подходя к мостику, я заметил сидящую на ступеньках Лиз, вид у девчонки был невеселый. Интересно, просто так грустит, или опять задумала что-то? Может, укачало ее?
Хмыкнув, я подошел к Элизабет, решив за одно лишний раз проверить, что показывает компас. Сначала я хотел просто поинтересоваться, что случилось. Грешным делом, я даже подумал, что девчонка заболела. Но, подойдя ближе, понял, что та просто размышляет (или, по крайней мере, пытается это делать).
- Интуиция и знание женской натуры говорят мне, что ты в раздумьях, - заметил я.
- Не думала, что свадьба сорвется... Так замуж хочется! - очень серьезно ответила Лиз, а я предпочел пристроиться рядом с ней на ступеньках трапа, ведущего на мостик, потому что почувствовал, что сейчас просто-напросто начну неприлично ржать.
Чтобы как-то отвлечься - смех так и рвался наружу – я с преувеличенно-серьезным видом протянул Лиз початую бутылку рома, которую до этого сжимал в руке. Впервые за последние дни мне стало полегче на душе и я был даже благодарен дочке губернатора за этот, пусть недолгий, прилив хорошего настроения. Чтобы не упустить его, я решил подыграть девчонке.
- Ну, что ж... Лиззи, я сам - капитан корабля. И, будучи капитаном, имею право обвенчать молодых хоть здесь, на «Жемчужине»... – я многозначительно посмотрел на нее и добавил для пущего эффекта, - хоть сейчас!
- Нет, спасибо! - Лиз встала и отошла к борту. Ну надо же! Мы еще ломаемся!
- Почему? – я поднялся вслед за ней. Эта игра уже увлекла меня, я почувствовал что-то вроде куража, - нас многое роднит - меня и тебя. Нас!
Честно говоря, я был уверен, что замуж ей все-таки хочется за Уилла, поэтому решил подразнить. Кто ж знал, что она не понимает шуток! А Лиззи, похоже, и вправду восприняла мои слова всерьез. Опершись о борт, она язвительно изрекла:
- Ох, да! Пожалуй... Если только исключить честь, совесть и моральные устои. И любовь к чистоте!
Я чуть не выронил бутылку рома, которую держал в руках. Девчонка что, решила мне морали о чести и совести читать? Нет, что она, что Вилли – они неисправимы. Себя, по всей видимости, святыми мнят...
Слова же о чистоте заставили меня машинально себя обнюхать. Я никогда не позволял себе опускаться до свинского состояния, но что она хочет в плавании, где каждая кружка пресной воды на счету, и все, что можно себе позволить – время от времени обливаться забортной? По чести сказать, от нее-то тоже далеко не розами пахло...
- Чепуха! – усмехнулся я, - Мы с тобой сойдемся, я знаю.
- С чего ты так решил? - кажется, мне удалось ее озадачить.
- Любопытство - вот твоя черта. Жажда свободы, - я обошел вокруг нее, с ухмылкой наблюдая, как она пытается разгадать мою игру, - Тебя подмывает сделать то, что хочется, эгоистично, не раздумывая. Ты жаждешь испытать это? Однажды ты не сможешь устоять...
Меня несло. Давно я не задвигал такие красивые речи. И мне неважно было, поймет меня Лиз или нет. Сейчас я уже говорил не для нее и не о ней. Я говорил скорее о себе, вспомнив внезапно, каким был в молодости, когда жизнь кажется приключением и все видится сквозь розовые очки.
- Почему твой компас отказал? – голос Лиз, словно ведро забортной воды, вернул меня к действительности. Как я и предполагал, девица не особенно поняла то, что я говорил. Ну и ладно. Вот только... от сухопутного "кОмпаса" меня передернуло.
- Мой компАс в порядке, - безразличным тоном произнес я, намеренно подчеркнув ударение. Впрочем, губернаторская дочка это, кажется, и не заметила.
- Потому что мы и вправду схожи, и наступит момент, когда ты докажешь это, сделав доброе дело.
Я озадаченно посмотрел на Лиз. Потом мне стало очень обидно - ведь год назад я спас ей жизнь! А она, между прочим, тут же обозвала меня "грязным пиратом". И после этого у нее хватает совести (или что там у нее есть) читать мне морали? Да я ей в отцы гожусь, если уж на то пошло! Не имеет благодарности, так хоть бы к возрасту имела уважение! Впрочем, что это я...
Конечно, ни одна из этих мыслей не отразилась на моем лице - я прошел слишком жесткую жизненную школу и научилась владеть собой. Показывать боль - значит, проявлять слабость, открывать врагу место для удара. А искать поддержку и сочувствие я уже давно перестал - глупое и бесполезное занятие. Поэтому я довольно нахально произнес:
- Люблю эти моменты. Особенно люблю махать рукой им вслед, - проклятие! Кажется, в голосе все-таки прорвалась обида!
- Да, тебе выпадет шанс совершить смелый поступок. Тогда ты кое-что поймешь. То, что ты хороший человек, - к счастью, Лиз мои истинные чувства не заметила. Что, впрочем, и не удивительно, она слишком занята любованием такой хорошей и правильной собой. Нет, ну как все было забавно, а она взяла и испортила настроение!
- Факты говорят об обратном, - огрызнулся я.
- Я в тебя верю! Знаешь, почему?
- Ну что ж, скажи... - Лиз начала меня откровенно раздражать.
Но тут рафинированная англичанка, дочь губернатора Ямайки отмочила новый фортель, да такой, что у меня чуть челюсть о палубу не стукнулась. Она каким-то неуловимым движением оказалась между мной и бортом и, прикрыв глаза, подставила губы, явно приглашая ее поцеловать. Я сперва решил, что у меня солнечный удар! Или белая горячка все-таки обо мне вспомнила! Но ошибиться тут было невозможно - поведению Элизабет позавидовали бы и Жизель со Скарлетт.
- Любопытство... Тебя так и потянет вызвать восхищение и получить вознаграждение. Не сможешь удержаться... Захочется узнать, насколько это сладко... - промурлыкала девица, причем то, как она об меня терлась, не оставляло никаких сомнений насчет характера этого самого вознаграждения.
Ну что ж, радость моя, ты сама напросилась!
- Уже хочу знать, как это сладко! - томно протянул я.
- Ну, поскольку ты хороший человек, ты не поставишь меня в положение, которое скомпрометирует мою честь...
Чего? У меня что-то со слухом? Она тут едва не начинает раздеваться, и еще что-то о чести говорит? Да это я должен бояться, что она меня вот-вот изнасилует! Однако, похоже, ей и правда очень уж захотелось замуж! Настолько, что за кого уже, в принципе, не важно...
Да, надо признать, повезло Вилли с невестой. Знал бы он... Впрочем, уводить у него Лиз я в любом случае не собирался. Нет уж, видит Господь, такой кары я не заслужил всеми своими грехами! Но ее тело, ее губы были так близко... и мне пришлось вспомнить, что я все-таки мужчина, и в некоторых ситуациях контролировать себя ох как непросто...
Рука скользнула по ее волосам, губы, словно сами собой, раскрылись навстречу ей... а в следующий момент взгляд у пал на мою раскрытую ладонь у ее виска.
На ладонь, по которой расплывалась черная метка Дейви Джонса.
Проклятие! Проклятие, проклятие, проклятие!!!!! Трое суток истекли, и кракен слова был у нас на хвосте!
Все амуры с губернаторской дочкой мгновенно вылетели у меня из головы. Впрочем, она, кажется, не поняла причины перемены моего настроения, и промурлыкала что-то вроде:
– Я тобой горжусь.
Я не ответил, мне просто было не до нее. Oh, bugger! Что же делать-то?!
И тут впередсмотрящий прокричал:
– Вижу землю!
Неужели успели? Вот это удача! Его крик напомнил мне еще об одной важной вещи, о подарке Далмы.
– Где банка с землей?! – пробормотал я и бросился в каюту, попутно отдавая приказ бросить якорь возле острова. Будем надеяться, что это и есть цель нашего путешествия. В любом случае, чем быстрее я сейчас окажусь на суше, тем лучше.
Глава 17
Вот и конец нашего путешествия. Конец...
Я сидел на корме шлюпки, обнимая банку с землей. Ощутимая зыбь мотала наше суденышко из стороны в сторону, да еще и гребля постоянно переругивающихся Пинтела и Регетти не способствовала ровному ходу, но я едва замечал это.
Сегодня на карту брошено последнее, что у меня осталось - жизнь. Пан или пропал. Я поймал себя на том, что с азартом болельщика наблюдаю за собой со стороны: выиграю - хорошо, не выиграю - ну что ж, не такие большие были ставки.
Пожалуй, единственное, что я сейчас чувствовал, это была досада. Или, даже вернее, обида какая-то, почти детская. Я ведь даже не успел насладиться тем, за что пообещал душу, всего-то три года и ходил на «Жемчужине». Да и то... Все всегда шло не так. Шло, шло... и вот, пришло.
Какое-то слово, скользнувшее по краю сознания, заставило меня отвлечься от безрадостных мыслей. Ну конечно, опять Пинтел и Регетти. На этот раз кракена обсуждают. Нашли тему, ей Богу... Но прикрикнуть на них почему-то желания не было. Ни на что не было желания, навалилась какая-то апатия и безразличие.
Исла-Крус оказался пустынным островком с широкой полосой белоснежного пляжа и покрытой скудной растительностью горой. Видимо, когда-то тут была христианская миссия - на горизонте еще виднелись развалины церкви и каких-то построек.
Был отлив, и разморенный жарой океан лениво лизал волнами выброшенные на берег и уже подсохшие водоросли. Я выбрался на песок - сапоги сразу увязли в нем по щиколотку - и скинул камзол (было ужасно жарко), почувствовав, как прошелестела во внутреннем кармане каперская грамота без имени.
Я на мгновение задумался – взять ее с собой? Да нет, куда я ее засуну, за пояс, что ли? Пусть уж лучше тут лежит. Я ведь так и не придумал, что с ней делать... Вписать свое имя? Зачем, я все равно никогда не буду капером на службе кого-то. Пожалуй, и правда, отдам ее Вилли, если живой вернется. Ну, поторгуюсь сначала, конечно – нечего баловать парня.
Приказав Пинтелу и Регетти стеречь лодку, мы с Лиз (разумеется, она увязалась следом) и бывшим коммодором (ну, будет хоть кому копать) направились вглубь острова.
М-да... Глядя на этот песочек, я начал сомневаться в интеллектуальных способностях капитана "Летучего Голландца". Да на этом острове сундук не найдет только ленивый! Даже безо всякого компаса. Впрочем, компас по-прежнему показывает ерунду... Вообще-то, странно: почему на острове? Тиа Далма ведь ясно сказала: сундук спрятан на дне морском! Но компас указал сюда... Или Лиз ошиблась? Если так, то торопиться уже точно некуда, времени предпринять что-то еще просто нет.
Я остановился и потряс головой. Джек, да что это с тобой? Разве ты сдавался когда-то? Разве хоть раз такое было? Наверное, это все жара...
Тут до меня долетел голос Лиз:
- Не работает! – оказывается, все это время она носилась кругами вокруг меня, а теперь вдруг бросила компас на песок и плюхнулась рядом, - он не указывает на то, что мне нужно!
Я подошел поближе, с интересом глянув на стрелку компаса.
Та некоторое время покрутилась, словно собака, собирающаяся улечься, а потом замерла, указывая на... Элизабет. Это еще что означает? Нет, я, наверное, просто сплю, и мне это все снится. Или умер, что вероятнее. Эта мысль почему-то меня успокоила. Спустив лопату с плеча, я шагнул к сидящей на песке Лиз и... тут меня осенило! Да ведь она, скорее всего, просто сидит на том самом месте, где нужно копать!
- Указывает! Ты на нем сидишь! - пояснил я, а потом замахал руками, призывая Лиз подняться, - вставай!
Ну, теперь пришел черед Норрингтона поработать. Конечно, я мог бы ему помочь, но... не хотелось. Вот не хотелось и все. В конце концов, я тут капитан, или кто? И вообще, может, мне жить меньше суток осталось, так хоть не буду тратить это время на выкапывание ям! В самом дурном расположении духа я опустился на песок и прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Ничего, Джек, всякое бывало, и тем не менее ты все еще тут.
Однажды мне довелось пообщаться с буддийскими монахами. Очень было интересно, я узнал тогда много любопытного. Они говорили, что достигают гармонии тела и духа, погружая себя в состояние медитации. Сейчас бы мне это очень не помешало. Впрочем, не вполне здоровое мое тело сейчас находилось в полной гармонии с издерганной и больной душой. Тем не менее, я принял позу Лотоса, как они ее, кажется, называли, и закрыл глаза.
Честно говоря, сначала я чувствовал только иссушающий зной и жажду. Неплохо бы поискать тут пресную воду, кстати говоря. Запасов на «Жемчужине» уже оставалось не так много. Потом от моря донеслись какие-то крики. Опять что ли этой парочке, Пинтелу и Регетти не сидится? Проверять не хотелось, и я продолжал сидеть со скрещенными ногами, стараясь хоть немного расслабиться и забыть обо всем, хоть на минуту...
Мне это почти удалось, когда лопата Норрингтона со стуком уперлась во что-то на дне ямы. Тут уж, конечно, стало не до медитаций. Я вскочил и кинулся месту раскопок. Там, полузасыпанный белоснежным коралловым песком, стоял сундук с моим спасением.
Он оказался не очень тяжелым, и нам троим - мне, бывшему коммодору и Лиз, не составило труда извлечь его на поверхность. Открыть крышку тоже было делом несложным. В нос ударил запах сырой бумаги, а на руки нам посыпались пожелтевшие от времени письма. Я взял в руки одно из них, перевязанное некогда алой лентой. Выходит, правду рассказывали, что Ужас Морей Дейви Джонс - всего лишь просто несчастный и не слишком сильный человек, который не справился со своим сердцем. Неожиданно мне стало его жаль – он, видимо, также одинок, как и я...
А потом мы извлекли на свет небольшой сундучок, украшенный витиеватыми орнаментами и, увы, запертый. Вот оно, значит, где... Мы затихли, прислушавшись. Внутри сундучка что-то несколько раз отчетливо стукнуло... Мне стало не по себе.
- Это оно! - воскликнула Элизабет, а Норрингтон, словно не веря своим глазам, пробормотал:
- Так ты говорил правду?!
Я только усмехнулся, причем совершенно искренне, хотя и невесело:
- Я часто так делаю. Вас это удивляет?
- Не без причин!
Услышав этот голос, мы вздрогнули, а я даже на мгновение прикрыл глаза. Нет, пожалуйста! Только не он! Только не сейчас!!!
Но, видимо, у Провидения сегодня было какое-то особо садистское настроение, потому что это был никто иной, где Уилл Тернер, собственной пылающей гневом персоной. Вилли стоял на берегу мокрый - видимо, добирался до берега вплавь. Стоп! Если Вилли тут, то... значит, и "Голландец" где-то неподалеку. Ой, плооооохо. Мне опять припомнились крики, услышанные недавно со стороны берега... Так, нужно по быстрому брать сердце и сматываться отсюда! Интересно, хоть ключ-то Вилли достал?
Тут до Лиз наконец-то дошло, что перед ней экс-жених.
- Уилл! Ты цел, слава Богу! А я искала тебя! - взвизгнула она и повисла на шее Вилли. Я хмыкнул: да уж, прямо обыскалась! Будущий муж за порог, а она уже ко мне клинья подбивает. Мне стало искренне жаль младшего Тернера - намучается он с ней... Элизабет между тем продолжала, - Как ты добрался?
Вилли смерил меня колючим взглядом и иронично ответил, явно обращаясь не к невесте:
- На черепахах. Схватил двух и добрался вплавь!
Я обратил внимание на напряженную позу парнишки - создавалось ощущение, что для него составляет большую проблему лишний раз пошевелить плечами. Да и от объятий Лиз он едва не уклонился. Мне ли не знать, отчего так бывает! Слухи об умении боцмана «Голландца» управляться с девятихвостой кошкой доходили даже до меня...
- Нелегкое дело! – невесело усмехнулся я, имея ввиду совсем не то, что сказал Уилл.
А Вилли вдруг отстранился от Лиз и с явной издевкой произнес:
- Ну, спасибо тебе, Джек!
- За что? – не понял я, пытаясь сообразить, что он имеет в виду на этот раз.
- Ты заманил меня на корабль, чтоб погасить долг Джонсу!
М-да, долго он эту обличительную речь репетировал, интересно? И благодарные слушатели в лице Лиз уже тут как тут...
- Что? – гневно воскликнула она.
У меня времени порепетировать столь же пафосный ответ не было, да и мысли были заняты другим – как свалить отсюда, пока Джонс со своими красавчиками до меня не добрался. Поэтому я лишь вернул ей ее же восклицание:
- Что?!
И с удовольствием понаблюдал за напряженной работой мысли, явно отразившейся на ее лице - девица, видимо, силилась понять, оскорбили ее или нет.
- И я встретил там своего отца... - я так и не понял, рад Вилли этому или это тоже обвинение в мой адрес.
Но то, что они встретились, было хорошо. Может быть, парень все-таки сумеет помочь Прихлопу? Мне бы очень этого хотелось.
- Оу! Ну... не за что! - любезно отозвался я.
- Все, что ты говорил - это было вранье?! – на этот раз обвинительную речь подхватила Лиз. Два сапога пара, ей Богу...
- Ну... почти все. Ложь во спасение!
Ох, Вилли, Вилли. Да когда же ты научишься думать головой? Когда поймешь, что жизнь - это не рыцарский роман? И, в конце концов, ты ведь тоже скрыл от меня договор с Бекеттом! Может быть, и мне начать обвинять тебя в ответ? Глядишь, и бывший коммодор найдет, что рассказать, что-то он замолчал совсем... То-то забавная картинка откроется Джонсовым матросам, когда они нас найдут!
Нужно было заканчивать весь этот фарс, и поскорее.
Глава 18
Видимо, я слишком задумался и отвлекся на мгновение, потому что в следующую секунду оказалось, что Вилли уже сидит рядом с сундуком, зачем-то наставив на него ножик.
- Эй, что ты делаешь? - нахмурился я, подойдя ближе. В ответ Уилл послал мне пламенный взгляд и произнес:
- Я убью Джонса!
Я замер. Вилли, ну когда же ты научишься думать хоть на шаг вперед? И хоть немного задумываться о последствиях своих действий? Что ж, видно, придется говорить с тобой на твоем языке...
Выхватив саблю, я наставил ее на мальчишку и произнес, насколько мог, спокойно:
- Нет, не стоит, Уильям. Если Джонс умрет – кто скажет его зверюшке «к ноге!», а?
Вилли поднял черные глаза и посмотрел на меня так, будто с ним заговорил сам сундук Дэйви Джонса. Видимо, он был уверен, что все, здесь присутствующие, тоже мечтают проткнуть сердце, заключенное в этом ларце. Кстати, интересно, ключ-то Вилли все-таки раздобыл или нет?
Но в следующий момент мальчишка сам ответил на мой вопрос, достав привязанный к веревке ключ. Замечательно... Теперь осталось добраться до сердца – и шансы на то, что сегодняшний день не станет для меня последним, значительно возрастут.
- Ну-ка, будь любезен, дай ключ, - протянул я свободную руку к Уиллу.
Но тот что-то не торопился выполнять мою просьбу. Поднявшись на ноги, Вилли смерил меня полным презрения и гнева взглядом... и резко выхватил саблю у стоявшей рядом Лиз. Зараза! Теперь мы оба были вооружены, а время, драгоценные секунды, убегали. Казалась, я слышу их шорох, словно песчинки сыплются одна за другой...
- Я-то свое слово держу, Джек, - усмехнулся Уилл. Я сморгнул, пытаясь понять, о каком именно слове идет речь, а он продолжал, - Я намерен освободить отца! Надеюсь, ты увидишь это.
И тут случилось то, чего я ожидал меньше всего: бывший коммодор выхватил свою саблю и нацелился ей на Тернера младшего. Я чего-то не понимаю, или он решил мне помочь?
- Сейчас я с Джеком согласен. Мне очень жаль, - было видно, не слишком-то ему и жаль. И все-таки, надо выяснить, что на уме у Норрингтона.
-Я знал, что полюблюсь тебе, - бросил я пробный камень.
Эх, ну когда я научусь не питать иллюзий в отношении людей? Конечно же, экс-коммодор тут же перевел клинок в мою сторону, а Вилли, лишенный угрозы, снова дернулся, чтобы превратить сердце Дэйви Джонса в кусок ливера. Этого я допустить не мог, поэтому моя шпага уперлась в грудь парня.
- Лорду Бекетту нужно то, что лежит в сундуке, - объяснил Норрингтон свои действия, - Вручив ему это, я изменю свою жизнь!
- А! Черное честолюбие... – покачал я головой. Ну что ж, теперь, по крайней мере, все понятно. Дернул же меня черт взять в качестве рабочей силы именно его! Где ты, моя удача...
- О, по мне, так это светлый луч надежды! – усмехнулся Норрингтон, и вдруг, неожиданно, сделал выпад в сторону Вилли, пытаясь отобрать у того ключ. В следующий момент между нами троими началась схватка, где каждый был за себя и против остальных. Краем сознания я еще успевал замечать Лиз, которая носилась вокруг нас и вопила что-то вроде: «Хватит! Остановитесь!» М-да, лучше б сундук постерегла.
Фехтовать сразу с двумя противниками, когда они нападают не только на тебя, но еще и дерутся между собой, довольно трудное занятие, поэтому все внимание приходилось сосредотачивать на схватке, а мне, по правде, хотелось посмотреть спектакль, который разыграла Элизабет. Она постоянно мельтешила на заднем плане, что-то кричала, размахивала руками, кривлялась и, кажется, даже чем-то кидалась в нас. На площади в базарный день ей бы цены не было - озолотилась бы. Похоже, девчонка и вправду была избалована настолько, что привыкла к тому, что на любой ее визг тут же прибежит толпа нянек.
Мы постоянно перемещались, и вот полоса песка кончилась и началась трава, кочки и камни. Сам не пойму, как мы добрались до руин миссии и как очутились на колокольне. Все мы уже порядком устали, но никто не решался прекратить поединок. Может, это сделать мне? Так ведь... убьют же! А жаль – оба они, по сути, неплохие ребята. К Вилли я питал какие-то отеческие чувства, а с Норрингтоном при других обстоятельствах, возможно, мог бы и подружиться.
Однако сейчас явно ни тот, ни другой не собирались давать мне пощады, а потому приходилось защищаться. В какой-то момент ключ оказался у меня, потом у Норрингтона, а потом Уилл завладел им... Затем я потерял их из виду, а когда поднялся на крышу развалин, то увидел, что Вилли и коммодор яростно сражаются прямо на гребне. Вот же нашли место, нечего сказать! Но в следующий момент я заметил кое-что поинтереснее – ключ, который сейчас был у Норрингтона, и в данный момент болтался у него на поясе буквально на честном слове. А что, если...
Я осторожно выбрался на крышу и протянул руку, пытаясь ухватить ключ. Одна попытка, другая... Зараза, ну еще немного! Пока меня не заметили! И вот, удачный выпад – и веревка с ключом оказалась у меня в руках!
Но завладеть призом - полдела, главное - удержать его. А вот это как раз трудно, особенно, когда у тебя выбивают саблю из рук.
- Позвольте, я убью того, кто загубил мне жизнь! - пафосно произнес Джеймс, целясь своим клинком в меня.
- Извольте! - разрешил Вилли. На миг мне стало интересно: а мог бы он на самом деле убить меня или позволить сделать это кому-то еще? Я – нет. И не только из уважения к памяти его отца. Просто, я не сделал бы этого даже, если бы под угрозой была моя жизнь. Я взглянул в глаза Тернера младшего и внезапно понял: он смог бы. Хотя, скорее всего, жалел бы об этом потом...
Но, так или иначе, надо было спасать свою жизнь. Пусть дерутся между собой, а мне это надоело. В конце концов, меня даже злость взяла. Я загубил ему жизнь?! Ну, сейчас я все скажу!
- А если всмотреться в суть ваших притязаний, коммодор, - вкрадчиво начал я, прищурившись, - Кто именно, в тот самый момент, когда вы засадили пирата за решетку, решил освободить пирата и отобрать у вас вашу возлюбленную? А? И кто же тому виной, что вы - пьянчуга-матрос, которой драит судно пиратов? – кажется, мне не удалось скрыть раздражения, проскользнувшего в голосе.
- Заткнись!!! - не своим голосом заорал Норрингтон. Да-а-а, за живое задел. А в следующий момент коммодор бросился на меня, с явным намерением проткнуть своей саблей. Шарахнувшись от него, я потерял равновесие и кубарем полетел вниз с крыши. Да за что же моим ребрам такая кара?!
От ужаса мне даже удалось сделать что-то вроде сальто в воздухе, чего я, вообще-то, никогда не умел, и, к счастью, приземление прошло удачнее, чем можно было ожидать. Потряся головой, я кое-как поднялся на ноги, пытаясь понять, целы ли кости. Потом нащупал рядом саблю и сунул в ножны. Так, ключ тоже у меня... Что ж, больше мне здесь делать было нечего.
Уже отходя от разрушенной церкви, я услышал, как Норрингтон прорычал:
- Как мне ни жаль, мистер Тернер... он прав! – после чего опять послышался звон клинков.
- Как дети малые, ей Богу, - пробормотал я, - нет, чтобы посидеть за бутылочкой рома и договориться обо всем.
Интересно, а чья победа в этом поединке была бы мне милее? Жаль обоих, если честно.
- Я болею за тебя! - крикнул я в пространство - пусть каждый примет на свой счет. Это все, что я мог для них сделать.
Понаблюдав еще немного за поединком на крыше развалившейся мельницы, я надел на шею шнурок с ключом и зашагал по высокой сухой траве заброшенного кладбища. Надо было срочно найти сундук. Надеюсь, Лиз охраняет его! Хотя, впрочем...
Додумать свою мысль я не успел, потому что земли под ногой каким-то образом не оказалось, и я полетел вниз, головой вперед.
Глава 19
Придя в себя, я некоторое время пролежал неподвижно, пытаясь заново научиться дышать. Ведь десять дней - не срок для переломанных ребер. А когда ты еще падаешь на дно довольно глубокой ямы... Потом, приподнявшись, я огляделся – могила. Старая, неиспользованная могила. Нехороший холодок прошел по между лопаток: может, конечно, я просто параноик, но как-то слишком это символично. Нет, надо выбираться отсюда, а то совсем чокнусь от таких предчувствий.
Цепляясь за корни растений, торчащие из стенок ямы, я поднялся на ноги, но оглядеться не успел. Позади меня послышался какой-то странный шум, как будто по земле катилось что-то тяжелое, а потом... В первый момент я даже не понял, что произошло. Меня накрыло что-то огромное, схватило попрек туловища и потащило куда-то вверх. Должно быть, именно так чувствует себя червяк, попав в клюв к птице...
И я сейчас был беспомощен, как тот самый червяк. Оглянувшись, я понял, что это огромное, то, что меня пленило - мельничное колесо, которое еще недавно было частью развалин. Oh, bugger, ну каким образом оно тут оказалось? Да еще так точно, чтобы по мне проехаться?!
Поминая нехорошими словами свою удачу, я попытался как-то вывернуться и освободить хотя бы руки, но ничего не получалось. Я накрепко застрял в проломе обода - оставалось только бессмысленно дрыгать ногами. Я летел все выше, пока не оказался перевернутым вниз головой. Мне показалось, что сейчас бандана упадет с волос, но этого не произошло. Случилось худшее: ключ соскользнул с моей шеи и полетел к земле, а я никак не мог этому помешать - плечи были надежно стиснуты колесом.
Я мог лишь бессильно наблюдать, как ключ полетел куда-то вниз и, кажется, зацепился там за что-то среди досок. Впрочем, в следующее мгновение у меня появилась другая проблема. Я стремительно приближался к нижней точке колеса, к земле. Если меня сейчас им переедет... Боюсь, тогда уже Джонс мало что сможет добавить к полученному результату.
Однако, удача, видимо, впечатлившись набором комплиментов, которые я на нее вылил, решила реабилитироваться: меня не переехало колесом, хотя я и изрядно ободрал плечи, когда, коснувшись ногами земли, просто протолкнулся внутрь. Отлично. Теперь можно было попробовать добраться до ключа. Я уже видел его, зацепившийся за какой-то гвоздь, протянул руку... и внезапно, словно бы из ниоткуда, прямо на меня выскочила какая-то железная перекладина. Страшный удар по голове, оглушающая боль... и все погрузилось во тьму.
Первая мысль, когда я пришел в себя, была о том, на каком свете я сейчас нахожусь. Впрочем, на этот вопрос я получил ответ, едва пошевелившись - вряд ли на том свете голова бы болела так сильно. Я ощупал место удара и понял, что спасла меня подвеска с "баронским песо", прицепленная к бандане и принявшая на себя основной удар. Если бы не она, лежать бы мне сейчас с проломленным черепом. Со стоном я приподнялся на четвереньки и попробовал сфокусировать зрение. Получилось не сразу, но, когда я все-таки навел резкость в глазах, то увидел, что Вилли и Норрингтон продолжают бой на катящемся невесть куда мельничном колесе - то же мне, акробаты - а ключ, видимо, до сих пор висит на том гвозде, за который зацепился.
Пошатываясь, я поднялся на ноги. Ноги тут же подогнулись. Нет, Джек, так не пойдет, на земле валяться в другой раз будешь. Колесо с дерущимися Вилли и экс-коммодором тем временем, видимо, успело сделать круг, потому что опять приближалось ко мне. Что ж, замечательно, не придется за ним бегать, тем более что на это я сейчас был не способен. Дождавшись, когда оно подкатится поближе, я, как мог быстро, побежал за ним, пытаясь запрыгнуть внутрь. Норрингтон и Вилли по-прежнему увлеченно бились наверху, судя по всему, забыв уже и обо мне, и о ключе. Что ж, тем лучше.
Выбрав подходящий момент, я запрыгнул внутрь колеса, на этот раз следя, чтобы меня опять не пришибло какой-нибудь перекладиной. Ага, а вот и ключ! Еще пара секунд, и я должен был поравняться с ним, как вдруг Вилли, видимо, оступившись, свесился с колеса. И, вот зараза, конечно, тут же увидел меня, тянущегося к ключу!.. Как же трудно фехтовать, когда все троится в глазах, и тошнит к тому же! А надо еще как-то улучить момент и завладеть ключом. Ладно, главное - не сосредотачиваться на ощущениях, иначе еще немного и мне захочется бросить саблю и улечься где-нибудь под кустом, чтобы там тихонько отдать долг Дэйви Джонсу, а, проще говоря, сдохнуть. Да еще колесо это катится...
Но случай все-таки представился - вон он, ключ. Собрав последние силы, я буквально вырвал его из рук Вилли, оставив тому веревочку на память, а потом выпрыгнул из колеса, ухватившись за пальмовую ветку.
Покачавшись на ней немного, я спрыгнул на землю, вслед за мной посыпались спелые кокосы. Спасибо, по голове ни один не угодил! Этого она уже, пожалуй, не выдержала бы...
Поднявшись на ноги, я огляделся. Ключ у меня, но где теперь искать сундук? И вдруг, шагах в десяти от меня, из джунглей выскочил один из Джонсовых монстров. И в руках, или что там у него, он держал сундук с сердцем Джонса! Ну, удача, может быть, ты все-таки со мной сегодня? Подняв один из кокосов, я взвесил его на руке, примеряясь.
Интересно, когда перед глазами все кружится, можно попасть в цель? Оказалось, что можно. Метнул кокос я, почти не целясь, но тот каким-то непостижимым образом попал в голову этого существа. Голову сорвало также легко, как созревший банан с грозди. Она отлетела в сторону, а безголовое туловище стало слепо ходить по поляне, натыкаясь на деревья. Голова же, лежа на земле, руководила его действиями. Меня и так после удара по голове и драки внутри катящегося колеса подташнивало, а сейчас к горлу подкатил комок.
- Заткнись! - бросил я ему сквозь зубы, но в следующую секунду забыл о своих ощущениях, потому что увидел сундук. Он валялся в густой траве, никому не нужный. Со всех ног я бросился к нему, упал на колени и, выхватив ключ, вставил его в замок и повернул. Раздался мягкий щелчок - было похоже, что замки тщательно смазываются - и крышка откинулась.
В нос ударил неприятный запах крови и мяса - на дне ларца лежало настоящее, живое и - о, Боже! - бьющееся сердце! Честно говоря, мне почему-то казалось, что оно будет не таким... натуральным. Значит, это действительно его сердце, настоящее, вырезанное из груди...
Я таращился на него, не решаясь взять в руки, и чувствуя, как опять подступает дурнота. И тут из зарослей послышались шум и крики, и на поляну высыпала настоящая толпа: Пинтел и Регетти, Лиз, а следом за ними с десяток Джонсовых уродцев. Тут уже стало не до размышлений, нужно было действовать быстро. Схватив сердце, я сунул его за пазуху, захлопнул крышку сундука и бросился бежать. Последнее, что я успел увидеть на поляне, было то, как Пинтел и Регетти с радостным воплем подхватили и потащили куда-то пустой уже сундук.
Я несся сквозь джунгли, перепрыгивая через корни деревьев, встречные ветки хлестали меня по лицу, но я не замечал этого. Скорее, скорее к морю! Никогда мне еще не хотело жить так сильно, как сейчас. Сердце Джонса неприятно толкалось за пазухой - обязательно вымоюсь, как только окажусь в безопасности!
Наконец-то заросли расступились, и я выскочил на пляж. По песку бежать было труднее - сапоги увязали в мелком коралловом песке по щиколотки.
Вот и полоса прибоя! Я, не сбавляя скорости, рванул к шлюпке, которая одиноко стояла у берега. Кажется, впервые я порадовался тому, что на мой приказ наплевали, и ее никто не сторожит. Добежав, я буквально упал на песок возле нее, пытаясь отдышаться. Так, что теперь делать? Думай, Джек, быстро... Куда, куда его деть... В банку! Кажется, я даже произнес это вслух. Если подарок Тиа Далмы и должен мне как-то пригодиться, то сейчас самое время! Я лихорадочно вытряс часть земли на дно шлюпки, сунул бьющееся сердце внутрь, и начал заталкивать землю обратно. Только бы успеть, пока никто не видит! Так, где крышка? Кажется, успел...
И тут мимо моего уха просвистел клинок.
Глава 20
Быстро оглядевшись, я понял, что на меня напал один из матросов Джонса. Остальная его команда, напоминающая горячечный бред перепившего моряка, тоже уже выбегала из джунглей. Интересно, а Прихлоп среди них?
Впрочем, сейчас размышлять об этом явно было некогда. Нападавший на меня матрос опять занес смахивающий на рыбью кость клинок для удара, а я даже не успевал дотянуться до сабли в ножнах. Поэтому я схватил первое, что попалось под руку - весло из шлюпки. Тоже неплохо, как говорится, против лома нет приема.
Между нами завязался бой, где я пытался использовать весло наподобие боевого посоха. И хотя у меня был не слишком большой навык в этом деле, обороняться от нападавшего монстра пока что удавалось. Оглянувшись в какой-то момент, я понял, что остальные – Лиз, Пинтел и Регетти, а также все, кто их преследовал, тоже тут. На берегу кипела ожесточенная схватка. А потом, скрипя и громыхая, к морю с огромной скоростью выкатилось то самое колесо, от одного вида которого я опять почувствовал дурноту. Неужели Уилл и Норрингтон все еще там? Я ощутил к ним искреннее сочувствие.
Зрелище катящегося колеса было столь впечатляюще, что все сражавшиеся даже замерли на мгновение, проводив его взглядом. Но в следующую минуту схватка возобновилась с новой силой.
До чего же я не люблю драки! Наверное, именно поэтому жизнь снова и снова подсовывает их мне. Ну что ж... Я, конечно, не самый лучший фехтовальщик (со стрельбой у меня как-то всегда лучше получалось), но дать отпор могу. Я даже почувствовал даже что-то вроде азарта, но, бросив случайный взгляд на шлюпку, в которой осталась банка с сердцем, увидел возмутительную картину: Вилли пытался открыть сундук! Этого никак нельзя было допустить - ведь он увидит, что сердца там нет!
Думать нужно было быстро, и я не сообразил ничего другого, кроме как огреть парня веслом по голове. Что ж, будем считать, я вернул долг за Исла-де-Муэрто...
Вилли упал в шлюпку, как подкошенный, Лиз с визгами устремилась к нему. Мне тоже пришлось отступить к лодке, поскольку у матросов Джонса было явное численное преимущество. Похоже было, что в этом поединке нам не победить...
- Пусть лежит! – посоветовал я Элизабет, все пытавшейся привести Вилли в чувство, - Или хочешь драться им, как дубинкой?
Кажется, до нее не дошел смысл сказанного мной. Ну и ладно.
- Нам от них не уйти! - со значением произнесла она.
С ума сойти, какое верное замечание!
-С сундуком - нет. Скорее в шлюпку! - скомандовал коммодор.
Оспаривать эту идею никому не хотелось, поэтому мы поспешили последовать мудрому совету. Я втащил бесчувственного Вилли и устроил его на дне шлюпки. Прости, парень, знаю, что больно, но придется уложить тебя на спину. Тем более что сейчас ты все равно не почувствуешь.
Тут я опять услышал возглас Лиз:
- Вы спятили?!
Оглянувшись, я понял, что Норрингтон схватил сундук, и крикнув:
- Не ждите меня! – бросился прочь. Все матросы Джонса как по команде устремились за ним, а мы лишь, открыв рты, наблюдали эту картину. Честно говоря, я, и правда, был поражен. Что это с ним? Решил героический поступок совершить? Или, что более вероятно, надеется как-то от них оторваться и завладеть сердцем? Что ж, в таком случае, когда он откроет сундук, его будет ждать большое разочарование.
Но, как бы то ни было, оставалось только надеяться, что бывшему коммодору удастся выжить на этом острове. Не смотря ни на что, зла на него я не держал. А вот торчать тут дольше явно не следовало – то, что сундук пуст, могло открыться в любой момент, и тогда вся компания монстров опять накинется на нас.
- Ээээ... исполним его последнюю волю! – произнес я, запрыгивая в шлюпку. Остальные с поразительным энтузиазмом поддержали эту идею.
Я даже подивился - внезапная самоотверженность Джеймса, похоже, никого особенно не впечатлила - каждый спасал свою шкуру. И я в том числе. Только у меня было преимущество - сердце Дейви Джонса.
Не думал, что на веслах можно передвигаться так быстро, но, тем не менее, уже через несколько минут с борта "Жемчужины" нам был сброшен штормтрап, и мы бодренько по нему вскарабкались. Точнее, Лиз - бодренько, а я - еле-еле, с ее ненаглядным Вилли в охапке.
На палубе нас встретил верный Гиббс.
-А где коммодор? - простодушно спросил он.
Честно говоря, в этот момент я ощутил укол совести. Как бы то ни было, но Норрингтон был одним из моей команды, команды «Жемчужины». А, значит, я, как капитан, нес за него определенную ответственность. Поэтому я, несколько более резко, чем хотел, бросил Гиббсу:
- Отстал! – после чего поспешил подняться на мостик.
- Успокой его душу Господь... – пробормотал боцман, но тут же просветлел лицом - Но предаваться горю нельзя!
Дааа, похоже, не слишком-то бывший коммодор успел полюбиться новой команде. Между тем, Гиббс уже поднялся ко мне и продолжил:
- Зато ты с нами опять, и горизонт снова чист!
Я, одной рукой крепко прижимая к себе банку с сердцем, задумчиво уставился на этот самый горизонт. Вообще-то, что делать теперь, я представлял слабо. Сердце у меня, но что дальше? Подойти к борту и орать: «Дейви, я тебя сделал!»?
Но в следующую минуту мои сомнения разрешились сами собой. С оглушительным грохотом обрушивающейся воды, буквально в паре десятков ярдов от борта «Жемчужины», из морской пучины вынырнул «Летучий Голландец» во всей своей устрашающей красе. Команда испуганно попятилась, в ужасе крестясь и глядя на обросшие илом борта и изорванные паруса. До меня донеслось бормотание Гиббса:
- Иисусе, спаси нас!
Глава 21
Теперь вся команда со смесью страха и надежды смотрела на меня. Широким жестом отстранив Гиббса, я шагнул к борту.
- Дай, я разберусь.
Я почувствовал, что внутри меня нарастает волна какого-то безумного куража. Здесь было все: ужас и немыслимое напряжение последнего времени, надежда, страх смерти, желание отомстить, стремление хоть на минуту избавиться от этого страха... Страха, который сковывал мысли и чувства. И вот сейчас, словно прорвалась какая-то плотина в душе, и тем, что хлынуло наружу, я уже с трудом мог управлять.
- Эй, рыбья харя! Не твое? – заорал я, потрясая банкой, - А? Каракатица...
Просто, внезапно я понял, что очень хочу развязки. Любой. Главное - избавиться от этого чудовищного напряжения всех нервов, в котором я жил последнее время. Пусть я погибну сегодня. Наплевать. Главное, что не будет больше этого страха. Одновременно мой кураж был сродни нервному смеху – внутри, по-прежнему, все было, как туго закрученная пружина. Возможно, именно поэтому, а, может быть, потому, что я в принципе не дружу с координацией движений (падать на ровном месте для меня - обычное занятие), но я оступился и полетел вниз с капитанского мостика.
Я знаю немало ругательств как минимум на трех европейских и одном индейском языках. И, пока летел, я вспомнил их все. Честно говоря, на месте своих ребер я бы сейчас просто обиделся. Хотя, возможно, после всего, что выпало на их долю за эти дни, им уже просто все равно...
Пересчитав боками все ступеньки, и напоследок от души приложившись головой, я все-таки попытался приподняться. Банка, где она?!? Но, к счастью, хоть ей в этом падении повезло больше, стекло не пострадало.
Подняв банку вверх на вытянутых руках так, чтобы все видели, я крикнул:
- Порядок!
Мне в этот момент даже как-то в голову не пришло, что, вообще-то, никто из присутствующих и знать не знает, что в этой банке и чему я так радуюсь. А радость оттого, что банка цела, и в ней бьется живое сердце - залог моей жизни и свободы, была гораздо сильнее физической боли, к которой я за свою богатую на нее жизнь как-то успел притерпеться.
-Вернуть должок хотел, да? – продолжал я давать выход нервам, - глупый ты слизняк! А что тут есть? Баночка с землицей, баночка с землицей! Что в ней, угадай-ка?! - последнее я даже пропел.
Каким-то краешком сознания я понимал, что меня уже несет, но остановиться не мог. Да и не хотел. В конце концов, Джонсу придется стерпеть это все, у него просто нет выхода!
Я встал у борта, торжествующе показывая Джонсу и всем остальным банку. Ну, морской дьявол, что ты теперь скажешь?
С пробирающим до костей скрежетом на "Голландце" открылись пушечные порты, и весь его богатый арсенал нацелился на меня и "Жемчужину". Это было настолько невероятно, что в первый момент мне показалось, что я все-таки сплю. Или все еще где-то без сознания валяюсь. Джонс что, не понимает, что его сердце у меня? Может быть, он не может его чувствовать?!
Но раздумывать над эти было некогда.
- Право руля! - пробормотал я, вместо того, чтобы по своему обыкновению проорать это. Но приказ озвучила Лиз:
- Право руля!
У меня аж уши заложило - до чего у нее голос пронзительный!
Ничего, "Черная жемчужина" быстроходнее "Голландца", мы оторвемся. Я верю своей девочке, она не человек - не предаст!
Не выпуская банку из рук, я бросился к штурвалу - только моей руки корабль послушается в полной мере! Держать штурвал одной рукой было не слишком удобно, но я ни за что не выпустил бы сейчас из рук банку с сердцем. С "Голландца" раздались залпы, корабль тряхнуло, кто-то закричал. Ну же, кораблик, быстрее! Мы можем их обогнать!
"Жемчужину" снова тряхнуло, послышался треск ломающегося дерева и звон стекла. Похоже, прямо в мою каюту ядром попали...
Подгонять команду нужды не было, все паруса были поставлены, "Жемчужина" шла полным ходом. Ну же, еще немного! Вот еще выстрел с "Голландца", и еще... Но корабль больше не трясло! Ядра не долетали до "Жемчужины", мы оторвались!
Я еще ни разу не видел, чтобы моя команда так ликовала из-за небольшой, в общем-то, победы. Люди плясали, радостно кричали и даже обнимали друг друга. Видимо, вид "Летучего голландца" всем внушил мысли о неминуемой гибели.
Но я особой радости не испытывал - только чудовищную усталость. И еще – недоумение. Почему же Джонс все-таки начал стрелять? Он не понял, что сердце у меня? Видимо, так... Нужно было само сердце показывать, а не банку...
Я устало вздохнул. Хотелось улечься прямо на досках палубы и смотреть в небо. И ни о чем не думать. Я едва так и не поступил, но идиллию, как всегда разрушил горящий нездоровым энтузиазмом Вилли.
- Мой отец все еще там! – с жаром проговорил он, невесть откуда появившись рядом со мной, - Мы быстроходнее и сможем одолеть! Надо дать им бой!
От такой убийственной логики я чуть банку не выронил. Он, случаем, не попутал бой с гонками? Обогнать «Голландец» мы можем, но вот одолеть... В этом я совсем не был уверен.
По-моему, мальчишка просто до сих пор не уяснил себе, что в войне нет романтики - только кровь и смерть. Бессмысленная и жестокая.
- Что биться? Лучше договориться! Нужен только весомый довод... - прищурился я. Читать парню морали меня как-то сейчас не тянуло.
Я уже набирал в легкие воздуха, чтобы объяснить Вилли, что это за довод, когда "Жемчужина" от носа до кормы содрогнулась от могучего удара в днище. Неужели сели на риф? Вряд ли, можно было выбрать для этого более неподходящий момент!
Я едва устоял на ногах, а вот банка, которую я поставил на нактоузную тумбу, не устояла и полетела на палубу. Хрупкое стекло брызнуло во все стороны, мешаясь с землей.
Время словно замедлилось, мне казалось, что осколки медленно-медленно разлетаются по палубе, и одновременно с этим какой-то мертвенный холод разливался внутри. Охнув, я бросился вниз, на палубу и, упав на колени, принялся лихорадочно шарить в песке, перемешанном с осколками. Где же оно, где? Где???
- Где оно?! – в отчаянии воскликнул я вслух. Мои надежды на спасение обернулись горкой грязного песка на палубе. Среди которых не было ничего похожего на сердце Дейви Джонса.
Глава 22
Я все еще сидел над разбитой банкой, пытаясь понять, что же теперь делать. Сознание работало с какой-то лихорадочной быстротой. Так вот почему Джонс начал стрелять... Сердца не было в банке... Но почему? Что же там было-то, на берегу... Урод этот Джонсов напал, я дрался... банка лежала в шлюпке... кто там был? Вилли... нет, будь у него сердце, он бы его уже продырявил. Кто еще, кто?
Я огляделся, отыскивая глазами тех, кто был на острове. У кого из них сердце? Почему они молчат?!
И вдруг меня словно громом поразило. Норрингтон!!! О нет... Рука метнулась ко внутреннему карману камзола - каперской грамоты там не было.
Теперь я уже не сомневался: бывший коммодор выкрал сердце и грамоту, пока я был занят сражением. И что же теперь делать? Я, сощурившись, посмотрел на горизонт, туда, где белела полоска суши. Что, если смотаться на остров и поискать Норрингтона? Все это пронеслось у меня в голове в одну секунду, а потом мысли прервал крик:
- Мы налетели на риф!
Ну вот, как раз, пока будем с рифа сниматься, успею сплавать туда! Конечно, если о Норрингтоне еще не позаботились матросы Джонса. Но я почему-то был уверен, что после всего, что он провернул, коммодор и тут умудрится как-то выкрутиться. И, в любом случае, на суше сейчас будет безопаснее...
Но тут послышался возглас Вилли:
- Нет, это не риф! Отойдите от борта!
- Что же там? - испуганный голос Элизабет
- Там кракен!
Мне показалось, что сердце лопнуло, а то, что от него осталось, провалилось куда-то в желудок, превратившись там в кусок льда. Эта короткая фраза Вилли была моим приговором...
Неужели все закончится сейчас, здесь? Вот так??? Я вскочил на ноги. Никогда еще мне не было так страшно... Казалось бы, это был далеко не первый случай в моей жизни, когда я оказывался на волосок от гибели. Взять хоть прошлогоднее неудавшееся повешение в Порт-Рояле! Но почему же именно сейчас мертвенный ужас сковывает душу, заполняет собой все существо?
Раздумывать над этим было некогда, надо было что-то предпринимать - и срочно, потому что гигантские щупальца уже ползли по борту "Жемчужина". Святая Дева Мария, какие же они огромные!! И какого же размера должно быть существо, которому они принадлежат! У меня оставался один единственный призрачный шанс - попробовать все-таки добраться до берега, найти Норригтона и забрать у него сердце Джонса. Только тогда можно будет еще остановить кракена.
Краем уха я слышал, как Вилли возбужденно командует что-то, кажется, заряжать пушки. Что толку... Судя по размерам щупалец, это существо не убить и прямым попаданием из всех орудий "Жемчужины" сразу! Святой Боже, да у него одна присоска размером с мое лицо!
Я бросился к шлюпкам. Скорее, пока еще есть хоть немного времени! Я должен успеть!!!
Сейчас, когда для меня все на этом свете закончилось и ничего не осталось, кроме Памяти, я понимаю, что мной двигало не только желание что-то предпринять, но и ужас. Я тогда плохо соображал, что делаю, понимал только, что делать что-то надо. Я заметался по палубе, в подступающей панике, ища шлюпку. Две из них оказались разбиты, а третью я никак не мог спустить на воду - заело лебедку, а руки тряслись до того, что поправить ее получилось не сразу.
Да, я боялся. Боялся, и одновременно из последних сил цеплялся за мысль, что я смогу что-то сделать, я успею...
Шлюпка рывком упала на воду, и я, скинув штормтрап, быстро полез следом. Скорее, скорее... Остров небольшой, я могу успеть найти Норрингтона! Ну коммодор, ну зараза... Не ожидал я от него...
Ругаясь сквозь зубы, я схватил весла и принялся грести, что есть силы. Как же далеко мы успели отойти! Казалось, полоска суши не приближается ни на дюйм! Интересно, а может кракен почувствовать, что я уже не на корабле, и напасть на шлюпку?
Я поднял глаза на "Жемчужину", и в это время на ней грянул пушечный залп. Они стреляли по оплетшим борта корабля щупальцам. Ну что ж, разумно, да только без толку. Впрочем, щупальца дернулись и на миг отпустили корабль, чтобы наброситься на него с удвоенной злостью.
Я опустил весла. Моя "Жемчужина", моя любовь, моя жизнь беспомощно раскачивалась на волнах, сокрушаемая морским монстром. Она там, а ее капитан... тут.
Я оглянулся на далекую полоску берега, потом опять посмотрел на свой корабль. Пушки не надолго отпугнули чудовище, и щупальца гигантскими червяками опять взбирались вдоль бортов.
Мысли мои вдруг стали необыкновенно ясными и четкими. Что я делаю здесь, в этой шлюпке? Куда я плыву, на что надеюсь? Мне не успеть даже доплыть до берега, кракен успеет раньше покончить с "Жемчужиной". Почему я не на своем корабле? Почему не там... там, где должен быть как капитан… как друг.
Впервые за долгое время я ощутил уверенность, что точно знаю, где должен находиться. Где именно сейчас мое место в этом мире. Повинуясь внезапному порыву, я схватил компас и откинул крышку. Так и есть - стрелка неподвижно замерла, указывая на терпящую бедствие "Жемчужину".
"Но ты там погибнешь!" - возопил внутренний голос.
"Да, я там погибну" - не стал отпираться я, - "И мне страшно. Мне так страшно, как никогда еще не было"
"Так греби дальше! На острове ты спасешься - найдешь Норрингтона, заберешь сердце и сможешь диктовать Джонсу свою волю!"
Я даже не оглянулся на остров. Я сидел и смотрел на стрелку компаса. Моего компаса, наконец-то понявшего, чего я хочу.
Как же я устал... Не только телом. Душой... Если я уплыву сейчас... если завладею сердцем и потеряю "Жемчужину"... Кем я буду? Я не знал этого, но одно мог сказать точно - не капитаном Джеком Воробьем. Им я больше смогу стать никогда.
Я опять посмотрел на компас и захлопнул крышку. А потом взялся за весла. Я знал, где должен быть сейчас. А внутреннему голосу просто приказал заткнуться, потому что он подпитывал мой страх и тоску. Смертельную... да, теперь уже точно смертельную тоску обреченного. Но разве можно выразить словами то, что чувствует человек, идя на смерть?
Пока я греб обратно, подумал, что все красивые слова, которыми в книгах описывают смерть героев - всего лишь пустышка. Их пишут те, кто никогда не совершал свой последний путь. Те же, кто вступают на него, молчат. Потому что не о чем говорить – все слова кажутся надуманными и фальшивыми.
Мне удалось причалить к тому самому штормтрапу, по которому я совсем недавно спускался в шлюпку. Поднимать лодку было некогда, и я просто привязал ее, хотя и сам не мог бы сказать, зачем это теперь нужно.
На палубе царила общая беготня, суета и крики. Но, приглядевшись немного, я понял, что суета эта явно не беспорядочная. Команда затевала что-то, а в следующий момент я понял, что именно.
Не знаю, чья это была идея, но она была неплоха. Они собрали в общую сеть все, что может гореть, и хотели взорвать эту импровизированную бомбу, когда кракен попытается проглотить ее. Но вот именно взрыв-то раз и не получался. Вилли застрял ногой в сетке с бочками, и никак не мог освободиться, а Лиз... Я поискал ее глазами и увидел, что она карабкается по трапу, пытаясь дотянуться до мушкета, лежавшего на палубе. Я едва подавил смешок. Ох, девочка, да ты хоть раз стреляла из этой штуки? Тебя же отдачей за борт выбросит! Я решительно наступил на мушкет, не давая ему укатится по качающейся палубе, а потом поднял. При этом я заметил взгляд Элизабет – девчонка смотрела на меня так, словно я, по меньшей мере, с того света вернулся. С чего бы это?
Впрочем, сейчас размышлять об этом было некогда. Огромные щупальца кракена были повсюду и крушили все, до чего только могли дотянуться. Корабль качался, и трудно было просто на ногах устоять, не то что верно прицелиться. К счастью, Элизабет знала, что стрелка на качающейся поверхности нужно держать за ноги, что она и сделала.
Я поднял мушкет к плечу. Вилли все еще был на сетке, он пытался разрезать веревку и освободиться, но ничего не получалось. Парень кричал, призывая меня выстрелить, но я медлил. Любой, кто окажется в центре взрыва, обречен на гибель, и... я понял, что не смогу сделать это. Не знаю, чем бы все закончилось, но веревка, которую Уилл пилил своим ножом, наконец-то подалась, и парень полетел вниз на палубу. Вслед за ним из прорванной сетки посыпались бочки с порохом, дальше медлить было нельзя. Прищурившись, я выбрал один из бочонков и выстрелил, целясь в него.
Мне казалось, я могу проследить, как пуля, медленно-медленно летит к своей цели, как начинают взрываться запасы пороха, как горит и рушится все вокруг...
С оглушительным ревом раненого зверя кракен скрылся под водой, а мы остались стоять посреди разгромленной, заваленной обгоревшими обломками и залитой кровью палубы.
Глава 23
Все замерли, ожидая новой атаки кракена. Но ее не последовало.
- Доконали? - с надеждой спросил Марти, неизвестно к кому обращаясь.
Гиббс же его оптимизма не разделял. Он заглянул через фальшборт и, уж не знаю, что там увидев, возразил с ноткой обреченности в голосе:
- Нет... мы его разозлили! Угроза есть! - прокричал он, отходя от борта, а потом, заметив меня, спросил, - Кэп, что дальше?
Отдав ему мушкет, который я все еще сжимал в руке, я бесцветным голосом произнес то, что должен был:
- Покинуть корабль, - а потом добавил, уже громче, - Все в шлюпку!
Гиббс посмотрел на меня, словно не веря своим ушам.
- Джек, "Жемчужина"!..
Больше ничего не нужно было добавлять, я понял, о чем он. "Черная Жемчужина"... мой корабль... единственное близкое мне существо во всем мире... Единственный друг и единственная любовь...
Для себя я все решил еще там, в шлюпке. Я вернулся не затем, чтобы оставлять его, я останусь с моим кораблем. Но остальным это ни к чему, у них есть шанс спастись. Однако объяснять кому-то все это было сейчас выше моих сил - оханий и уговоров уйти вместе со всеми я бы уже не выдержал. Поэтому я просто сказал, ни к кому не обращаясь:
- Всего лишь корабль...
Сказал так, потому что понимал, что для большинства, если не для всех, кроме меня, "Жемчужина" действительно "всего лишь кораблем".
Когда-то я пообещал себе, что моя судьба будет неотделима от судьбы "Жемчужины", и да будет так. Я разделю ее участь, какой бы она ни была. Конечно, тогда я не думал, что все обернется так, просто знал, что иначе нельзя.
Я ходил по палубе, касаясь руками мачт, фальшборта, вантов - в последний раз. Чтобы унести с собой на тот свет ощущение теплого дерева корабля, биения его сердца, пульсации его души. И в этих прикосновениях я черпал силы, чтобы победить страх смерти. "Жемчужина" и сейчас подбадривала и поддерживала меня, будто говоря: "Я с тобой, капитан. До последнего вздоха!".
До меня долетали фразы общего разговора. Кажется, они обсуждали, успеют ли добраться да суши, пока не вернулся кракен. Больно резанули по сердцу слова Уилла:
- Надо попытаться, пока он будет занят "Жемчужиной"!
Пока он будет занят "Жемчужиной"... Я вдруг с некоторым удивлением понял, что больше не думаю о себе, что вся моя боль и страх сейчас - о моем корабле. Корабле, который я не смог уберечь. И все, что могу сейчас сделать - остаться с ним и разделить его участь.
Я не принимал больше участия в разговоре. Мне казалось, будто между мною и остальными встала какая-то стена, прозрачная и неощутимая, но непреодолимая. Они уплывут и будут жить - почему-то я не сомневался, что с ними все будет хорошо. А нам с "Жемчужиной" идти совсем другой дорогой. Мы уже были не здесь, не с ними. Мир живых казался сейчас таким же призрачным и нереальным, каким видится при жизни мир мертвых.
- Бросить корабль... - мрачно проговорил Гиббс, - Оставь корабль - оставь надежду!
Что ж, ты прав, старина. Я оставил все надежды. А вот корабль не оставлю...
Все, чего я так боялся в последние месяцы, сбылось. Вот он - конец. Я отвернулся от всех - очень хотелось остаться наедине с кораблем, поговорить с ним. В последний раз. Я положил руки на фальшборт, будто взял за руку лучшего друга.
"Капитан, оставь меня, ты еще можешь спастись!" - вдруг родилась в голове фраза, и я почему-то не сомневался, что это заговорил со мной мой корабль (а, может быть, я сошел с ума - ну и пусть), - "Садись в шлюпку с остальными, я отвлеку на себя кракена".
Я, действительно, еще мог спастись. Выжить. Ценой жизни моего корабля.
«Нет, кораблик...» - я нежно коснулся пальцами фальшборта, - «Не надо... Это мой выбор, и я его сделал».
«Но зачем, капитан? Я все равно погибну. Ты можешь остаться жить!»
Я прикрыл глаза, пытаясь пересилить волну страха и тоски, накатившую на меня. Выжить... Жить... Где угодно, как угодно, но ЖИТЬ! Или... погибнуть, но остаться собой?..»
Собой? Но ведь скоро меня все равно не будет. Нигде. Так стоит ли...?
И в этот момент я понял, что рядом со мной кто-то стоит. Обернувшись, я увидел Лиз, и непонимающе сморгнул. Зачем она тут? Она должна быть в шлюпке...
- Спасибо, Джек... - проговорила она, серьезно глядя на меня своими черными глазами. Сейчас Элизабет Суон не вызывала у меня раздражения - как и весь мир, который я оставлял. Я улыбнулся уголками губ и мягко напомнил:
- Мы еще в беде.
- Ты вернулся. Я знала, что ты хороший человек.
Ох, глупая ты девочка, ну что ж ты так любишь морализировать? Впрочем, с возрастом и жизненным опытом это пройдет. Но тут она, как всегда, меня огорошила, на миг заставив забыть о близком дыхании смерти и сосредоточиться на насущных проблемах. А насущная проблема была одна: Лиз наседала на меня, и взгляды, которые она на меня бросала, не оставляли сомнений в ее намерениях. Я попятился.
Но Элизабет явно не собиралась отступать. Она придвинулась еще ближе, и...
Если честно, все, что я чувствовал во время этого поцелуя – его полную, совершенную неуместность. Я сам, все мои мысли и чувства сейчас были столь далеки от этого мира, от тех, кто остается здесь... Я не мог, да и не хотел сейчас отвечать на этот минутный порыв романтичной девчонки. На какой-то миг перед глазами встало лицо Вилли, мне стало жаль его. Видел бы ты, парень...
Неожиданно спина моя во что-то уперлась. Оказывается, все это время я продолжал неосознанно пятиться, и сейчас стоял возле грот-мачты. Лиз подняла на меня взгляд... а в следующий момент я почувствовал на руке холод металла и услышал щелчок. Ощущение было слишком знакомым, чтобы сразу же не понять, что произошло.
Ну, вот теперь все окончательно встало на свои места. Этот трюк с наручниками (они тут остались с тех пор, как на "Жемчужине" капитанствовал Барбосса - ни у кого так и не дошли руки распилить обруч, к которому крепились цепи), поставил жирную точку в последнем выборе моей жизни. А я-то грешным делом думал, что действительно оказался бескорыстно симпатичен кому-то, хотя бы этой взбалмошной девчонке. "Наивный дурак!" - выругал себя я, - "Кто тебя когда целовал бесплатно?" В груди привычно защемило, но это была лишь тень прошлой боли. Все уже не имело значения.
Но все-таки, я чувствовал себя оскорбленным. Так глубоко, как, наверное, никогда в жизни. Не тем, что она приковала меня, приговорив тем самым к смерти, нет. Она, похоже, искренне верила, что кого-то этим спасает. Меня оскорбило то, как она играла с чужими чувствами. Этот ее поцелуй... То, что она посмела на какую-то секунду заставить меня поверить, что... я сжал зубы. Не стоит перед гибелью наполнять сердце злобой.
- Ему нужен ты! Не корабль, не другие... - между тем шептала Элизабет, - И выхода у нас нет. Мне не жаль...
"Ну, еще бы!" - усмехнулся я про себя, и не скрыл иронии:
- Пиратка...
Лиз очень быстро усвоила пиратский кодекс. Только вот сам я никогда не следовал ему. Не мог бросить кого-то в беде, спасая свою шкуру, хотя бы не попытавшись помочь. А вот эта восемнадцатилетняя аристократочка смогла. Легко, играючи - как ни всматривался, я не смог увидеть в ее глазах душевных мук или раскаяния. Ей действительно не жаль.
Да только недооцениваешь ты людей, Элизабет Суон, решая все за них. И жаль мне тебя - ведь я бы и так остался, а ты взяла такой грех на душу. Мне даже крикнуть хотелось: "Лиз, опомнись, ты же стала убийцей!" Не крикнул. Лишь проводил ее взглядом. Бог тебе судья, Элизабет Суон, я попрошу Его за тебя. Очень скоро.
Потом я скосил взгляд на наручники. Как же привычно... Сколько раз я стоял вот так, прикованный... Правда, никогда бы не пришло в голову, что роль позорного столба будет выполнять мачта моего собственного корабля.
И тут меня прошиб холодный пот. Нет! Нет, нет, только не это!!! Я смирился с тем, что погибну сейчас, я сам выбрал этот путь, но Я НЕ ХОЧУ ПОГИБАТЬ В ЦЕПЯХ, КАК РАБ!!!
Я со всей силы дернул наручник, но он и не думал подаваться. Oh, bugger, bugger, ну, давай же!!!
Я заметался взглядом, ища способ открыть наручники. Ничего не приходило в голову, кроме того, чтобы попробовать протащить руку сквозь них. Ладонь у меня достаточно узкая, а пальцы тонкие - может, пролезет, если поснимать все кольца. Не получилось - только кожу ободрал. Что же делать??? Только не в цепях! Я не раб!!! Я... я - беглый раб... Но я вернул себе свободу - это единственное, что у меня осталось! Я снова начал отчаянно дергать руку. Вот, если бы было мыло... Мыло?
Взгляд мой упал на масляную лампу, чудом уцелевшую после побоища и раскачивающуюся на ветру неподалеку. Масло - вот, что мне поможет!
Рукой до нее было не дотянуться, но, к счастью, сабля все еще была со мной. Достав ее из ножен, я осторожно подцепил лампу и, подтянув поближе, разбил о мачту. На руку потекло густое масло. Ну, теперь должно получиться! Давай же, зараза, давай же!!!
Я изо всех сил тянул руку, сдирая кожу и теряя кольца с пальцев. Еще чуть-чуть, еще... и я понял, что свободен! Кажется, ни одному побегу с плантаций я так не радовался, как этой, последней в своей жизни, победе.
И тут я услышал за спиной какой-то неприятный чавкающий звук, и медленно обернулся.
Щупальца кракена уже обвили борта "Жемчужины" и, извиваясь, подбирались ко мне. Я почувствовал неприятную слабость в ногах, а сердце колотилось где-то в горле. Как же страшно-то... Я сжал внезапно вспотевшими пальцами рукоять сабли. Чем она тут поможет? Я сунул ее обратно в ножны.
Но, в то же время, в душе поднялось какое-то облегчение. Выбор сделан, отступать уже некуда. А еще... в сердце родилась надежда. Не может быть такого, чтобы со смертью все заканчивалось! Очень скоро я увижу что-то невероятное, узнаю, что там, за порогом. Это же интересно!! Вот только, на праведника я не тяну, чего уж там... Но... может, и нагрешить сильно не успел? Поровну во мне и того, и другого. Впрочем, чего гадать - очень скоро узнаю. Сейчас я чувствовал себя так, будто стою на капитанском мостике корабля, готового к отплытию в дальние неизведанные страны. И что с того, что плавание это последнее?
И в этот момент передо мною оказалась пасть кракена. Огромная, постоянно сжимающаяся и разжимающаяся дыра, полная острых клыков, каждый из которых был размером в полруки. Пасть открылась, и кракен выдохнул невероятным зловонием, чуть не лишившим меня сознания. И жаль, честно говоря, что не лишившим... Но вместе с тем, во мне опять появился какой-то кураж. Безумная отвага обреченного, которому остается единственное – подороже продать свою жизнь.
- Терпимо! – насмешливо бросил я. Интересно, есть ли у этого животного хоть зачатки разума, способно ли оно понять меня? Кракен опять выдохнул, и... произошло то, чего я меньше всего ожидал. Из его пасти прямо мне под ноги вылетела моя шляпа. Моя капитанская шляпа!!!
И это разом будто сорвало паутину отчаяния, тоски, одиночества - всего того, что владело мной последний год. Не стало страха. Я - Капитан Джек Воробей! Слышите?! И я стою на палубе СВОЕГО корабля, принимая наш последний бой!
Неспешно подняв шляпу, я отряхнул ее от какой-то слизи и водрузил на голову. И улыбнулся. Почему-то в этот момент я понял, что все в моей бестолковой жизни наконец-то стало так, как и должно было быть. Я выхватил из ножен верную саблю, салютуя ей всему, что покидаю в этом мире. А потом посмотрел на кракена. Ну что, так ли ты страшен, как рассказывают?
- Привет, зверушка!
Словно отозвавшись на это приветствие, пасть открылась, и я, зажмурившись и запретив себе думать о том, что сейчас со мной произойдет, шагнул навстречу ей...

Эпилог

- Ну а дальше-то? Дальше-то что было?! – заголосили со всех сторон.
Все посетители таверны уже давно собрались вокруг одного столика, во все уши слушая рассказ чужестранца. И еда, и ром были давно забыты, только рассказчику время от времени подливали в кружку, когда он начинал многозначительно покашливать.
- Что дальше случилось с сердцем? – встрял длинный и тощий паренек, - Оно к тому лорду попало, да?
- Да причем тут сердце? – перебила его девушка, устроившаяся на краешке стола, - Что дальше с Элизабет и Уиллом было? Они поженились или нет?
- Да что ты со своим «поженились»? – досадливо перебил ее старый бородатый моряк, - Ты дело говори – что с капитаном Джеком стало? Что, съел его кракен?
- Да, да! Точно! – зашумели все, - Что с Джеком случилось? С «Жемчужиной»? Неужели их кракен проглотил?
Мужчина, сидевший за столом, с улыбкой смотрел на собравшихся. Потом сделал последний глоток из своей кружки и встал, прихватив со стола кожаную шляпу.
Уже в дверях он обернулся и окинул всех взглядом, сверкнув в улыбке золотыми зубами.
- А сами-то как думаете?

И открыл глаза.
Белое солнце этого места ударило, заставив опять зажмуриться. Под пальцами пересыпался белый песок. Ни дуновения, ни шелеста... И никого... Только собственная память, возвращающаяся снова и снова. Это его личный ад – быть обреченным на собственную память?
Он лежал на песке, запрокинув голову, и шептал в пылающее жаром небо:
- А сами-то... сами-то... как думаете?

комментарии

1

Крутой фанфик автор пиши ещё!!!!!!!!!!

Lokin 29 сентября 2012, 21:42
0
Если Вы хотите оставить комментарий - зарегистрируйтесь. или авторизуйтесь.
х